Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 64 страниц)

Моя биомеханическая рука начала мелко, противно дрожать. Я сжал её в кулак. Это было мрачное предвкушение битвы.

Сейчас я был не беглым клоном, а командиром этого корабля. И от моих решений зависело абсолютно всё: выживем ли мы, и спасём ли ту, ради которой я готов был пойти против Империи.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух, наполняя лёгкие, и резко обернулся к своей семье.

– По местам! – скомандовал я, и мой твёрдый голос гулко разнёсся по всем отсекам и коридорам живого корабля. – Мы идём за Ани. И если ради того, чтобы вытащить её оттуда, нам придётся разобрать эту имперскую консервную банку на мелкие запчасти и лично скормить их начальнику тюрьмы – мы это сделаем, не раздумывая ни секунды.

Каэлен молча натянул на голову чёрный кибершлем. Его голос прозвучал из‑под бронированной маски глухо, но с явной усмешкой:

– Отличный день для того, чтобы рискнуть всем, что у нас есть.

«Рассветный Странник» содрогнулся всем своим огромным, хитиновым телом. Пространство прямо перед нашими обзорными экранами начало стремительно искажаться, растягиваться и скручиваться, превращаясь в сияющий фиолетовый тоннель гиперпрыжка.

Мы рванули вперёд.

Корабль с яростным, почти животным рёвом вышел из гиперпространства прямо под носом у главных орбитальных защитных платформ тюрьмы. Вокруг нас в ту же секунду начали ярко расцветать ослепительные вспышки плазменных взрывов, а от тёмных бортов Левиафана с оглушительным грохотом отделились первые обманные десантные капсулы.

Сегодня мы либо вернёмся отсюда героями, либо превратимся в очень дорогой, но никому не нужный космический мусор.

* * *

Я изо всех сил вцепился в поручни. Мой личный гроб из композитной брони кувыркался в верхних слоях атмосферы, и, честно говоря, я уже начал всерьёз сомневаться, что это была хорошая идея. Трясло так, что зубы стучали друг о друга, а в ушах стоял сплошной гул от трения обшивки о воздух. Снаружи ревел перегретый газ, а датчики на моём визоре просто сходили с ума от обилия красных отметок.

– Держись, Влад, – прошептал я сам себе, стараясь унять дрожь в коленях. – Ты обещал ей.

Имперцы не жалели зарядов. Небо над «Пантеоном» превратилось в сплошную сетку из зенитных трассеров и вспышек плазмы. «Рассветный Странник» остался где‑то там, наверху, в относительной безопасности космоса. Я знал, что сейчас он отплёвывается огнём от роя истребителей и отчаянно маневрирует, чтобы не попасть под главный калибр орбитальных станций. Мы же падали прямо в самое пекло, в гущу вражеской обороны.

– Эй, командир, ты там ещё не превратился в паштет? – раздался в наушнике хриплый и подозрительно радостный голос Моржа. – Моя малышка почуяла землю! Сейчас будет настоящий бум, вот увидишь!

– Постарайся не разбить планету раньше времени, Морж, – прохрипел я в ответ, с трудом ворочая языком. – Она нам ещё пригодится для посадки.

– Ха! Я постараюсь, но ничего не обещаю! – хохотнул наёмник. – Приготовься, через пять секунд входим в плотные слои!

Перегрузка навалилась на грудь тяжёлой плитой, мешая дышать и заставляя темнеть в глазах. Я закрыл веки и на мгновение представил лицо Ани. Её улыбку, её глаза. Только это и помогало мне не отключиться и не впасть в панику. Я должен был вытащить её из этой проклятой дыры, чего бы мне это ни стоило. Даже если придётся разнести всю эту планету на куски.

В следующую секунду мир вокруг меня вспыхнул мириадами цветов.

Моя капсула вошла в землю с таким звуком, будто огромный великан со всей дури хлопнул в ладоши. Удар был такой силы, что я на мгновение полностью ослеп и оглох. Ремни безопасности впились в плечи, выбивая из лёгких весь воздух. Пару секунд я просто висел в абсолютной темноте, слушая, как остывает и угрожающе потрескивает помятый металл обшивки.

Но Морж, как всегда, решил выделиться и устроить шоу. Его сверхтяжёлый контейнер, внутри которого был заперт огромный мех «Крушитель», сработал как настоящий кинетический снаряд. Он приземлился, и при этом протаранил главную сторожевую вышку восточного периметра.

Я нажал на рычаг аварийного сброса. Люк вылетел с громким шипением, и я буквально вывалился наружу, в облако густой пыли, пепла и гари. Грязь была повсюду, она лезла в рот и глаза, но я не обращал на неё никакого внимания. Нужно было действовать максимально быстро, пока враг не очухался.

– Работаем, – негромко, но твёрдо приказал я самом себе и внутреннему демону, который только и ждал этих слов.

Чёрный металл симбиота послушно дёрнулся, словно живой. Холодная масса потекла по плечу, быстро покрывая моё тело прочной хитиновой бронёй. Это было странное и немного пугающее чувство, словно на тебя надевают вторую кожу, которая намного прочнее твоей собственной. В голове на миг вспыхнули чужие мысли: холодные, расчётливые и лишённые всяких эмоций, но я быстро задавил их собственной волей. Сейчас главным здесь был только я, и никто другой.

Вокруг бушевал настоящий хаос. Огромная металлическая вышка, подбитая Моржом, медленно и с жутким стоном заваливалась прямо на строй имперских шагоходов. Тяжёлые боевые машины лопались, как спелые орехи, превращаясь в груды дымящегося лома. Из кратера неподалёку с победным рёвом вырвался «Крушитель».

Мех Моржа выглядел как кошмар безумного инженера‑самоучки: весь в грубых заплатках, увешанный трофейными пушками разных калибров и украшенный огромными вращающимися кибер‑бивнями. На одном из манипуляторов красовалась огромная надпись, сделанная яркой краской: «Смерть тиранам».

– Получайте, консервные банки! – во всю глотку заорал Морж по общей связи.

Его роторные пушки выплюнули сплошную стену огня. Первый ряд имперских дроидов просто испарился в мгновение ока. Они даже не успели поднять винтовки, чтобы выстрелить. Морж стрелял и шёл напролом, разбрасывая лёгкую технику врага массивными бивнями (жуткое зрелище, лучше вам даже не представлять этого), словно разгневанный доисторический зверь.

– Морж, не увлекайся! – крикнул я, перепрыгивая через обломок стены. – Нам нужно к воротам!

– Не учи папу стрелять, командир! – отозвался он, разнося очередную турель. – Я просто расчищаю нам дорожку!

Я приземлился в неглубокий кратер прямо посреди вражеского строя. Десятки стволов мгновенно повернулись в мою сторону. Имперцы, управляющие дроидами, не были новичками и не тупили, они были настоящими профессионалами и сразу поняли, кто здесь является главной целью.

– Криптик, твой выход! Покажи им, на что ты способен! – скомандовал я, чувствуя, как на моей спине активно шевелится пушистый напарник.

Маленький зверёк издал тонкий, но удивительно воинственный писк. В воздухе вокруг нас так сильно заискрило, что у меня на затылке буквально зашевелились волосы от статического электричества. Криптик был маленьким, но его природная способность поглощать любую энергию была просто незаменима в таком плотном бою.

Имперские дроиды открыли шквальный огонь. Сотни плазменных разрядов летели прямо в меня, прожигая сам воздух. Но Криптик своё дело знал на отлично. Он создал вокруг нас мощное поле поглощения. Вся энергия первых залпов не долетала до моей брони, она впитывалась в зверька, словно в губку. Криптик начал раздуваться прямо на глазах, становясь похожим на гудящую и очень сердитую шаровую молнию.

Я физически чувствовал, как энергия переполняет его маленькое тельце. Зверёк начал мелко дрожать, и я понял – пора действовать.

– Сейчас бабахнет… – тихо прошептал я, крепче сжимая рукоять устройства.

Я вытащил Нулевой Резонатор. Артефакт, больше похожий на странную геометрическую фигуру из гладкого чёрного камня. Мы с Кирой потратили кучу бессонных ночей, настраивая этот древний артефакт под уникальные способности Криптика. Теперь пришёл тот самый момент проверить, не зря ли мы так сильно рисковали на Хроносе.

Я поднял Резонатор высоко над головой, чтобы его видели все. Зверёк на моей спине выдал оглушительный писк и передал всю накопленную энергию прямиком в устройство. Артефакт мгновенно вспыхнул белым светом. На мгновение мне даже показалось, что я держу в своих руках настоящее маленькое солнце.

– Подавитесь, уроды! – выкрикнул я и нажал на главный активатор.

Резонатор выдал мощнейшую анти‑резонансную волну. Весь воздух вокруг задрожал, словно от сильного летнего жара. На секунду все звуки полностью исчезли, наступила абсолютная тишина.

А потом началось разрушение. Генераторы планетарного щита «Пантеона», которые должны были защищать крепость от любых внешних атак, не выключились. Они сдетонировали один за другим. Огромные башни‑излучатели, стоявшие по всему периметру, превратились в гигантские огненные факелы. Чёрные грибы дыма поднялись в небо, а земля под моими ногами содрогнулась так сильно, что я едва устоял. Даже массивный мех Моржа ощутимо пошатнулся.

– Вот это я понимаю – фейерверк! – проорал Морж, не переставая стрелять. – Командир, ты просто волшебник!

На орбите тоже началось какое‑то паническое шевеление. Через тактический интерфейс связи я видел, как имперский флот в спешке меняет своё построение. Они явно не ожидали, что мы сможем выбить их главный щит всего за несколько минут.

– Командир, щиты полностью упали! – снова проорал Морж. – Дорога в этот гадюшник теперь открыта! Вперёд, за Ани! Пока они не пригнали подкрепление!

Я посмотрел на огромные стальные ворота «Пантеона». Теперь они были лишены своей невидимой энергетической защиты и выглядели просто как куски металла. Тяжёлые створки казались внушительными, но для моей новой руки‑симбионта они были лишь временной преградой, которую нужно устранить.

Я быстро тряхнул головой, стараясь отогнать звон в ушах. Из руки, повинуясь мысли, вырос массивный чёрный клинок. Его лезвие слегка вибрировало, оно было готово разрезать абсолютно любой металл. С моего плеча осторожно соскользнул Криптик. Зверёк выглядел довольно забавно: он явно переел чистой энергии, его лапы разъезжались в разные стороны на скользкой земле, а из приоткрытой пасти вырывались мелкие фиолетовые искорки. Он смешно икал молниями, но выглядел при этом крайне довольным собой и проделанной работой.

– Не отставай, малец, ты сегодня герой, – сказал я ему, а затем посмотрел на Моржа. – Держись рядом и прикрывай мне спину. Если увидишь что‑то подозрительное, стреляй без всякого предупреждения. Нам нельзя терять ни секунды.

– Обижаешь, босс! Я уже зарядил всё, что только можно! – хохотнул наёмник, разворачивая свои тяжёлые пушки в сторону главного входа. – Пусть только высунутся!

Вокруг нас закипала настоящая кровавая мясорубка. Имперская пехота в панике пыталась перегруппироваться и организовать хоть какую‑то оборону, но у них не было ни единого шанса против нашего яростного напора. Я прекрасно понимал, что это только начало. Внутри крепости нас наверняка ждали хитрые ловушки, автоматические турели и, возможно, сама безумная Валериус со своими элитными гвардейцами.

Но никакого страха внутри меня больше не было. Была только одна холодная и твёрдая уверенность в том, что сегодня этот проклятый замок обязательно рухнет.

– В этой вселенной вежливость явно не в почёте, поэтому мы зайдём без стука.

Глава 9

«Если бы я только знала, что спасение этой проклятой галактики подразумевает ползание по грязным трубам в компании самого депрессивного пирата на свете, я бы точно осталась собирать металлолом на своей свалке», – раздражённо подумала Кира, с трудом протискиваясь сквозь узкую вентиляционную шахту.

Девушка ползла первой. В самом чреве гигантской тюрьмы «Пантеон» было темно, невыносимо душно и отвратительно пахло жжёной изоляцией. Кира ловко перебирала локтями и коленями. Она была привычна к таким суровым условиям ещё со времён своей тяжёлой жизни в трущобах Сектора 7. Но вот тому, кто полз позади неё, приходилось по‑настоящему туго.

Каэлен, закованный в свой тяжёлый и глухой чёрный кибердоспех, занимал почти всё свободное пространство тесной шахты. Металл его массивной брони со скрежетом тёрся о металлические стенки. Каждое неловкое движение пирата отдавалось гулким, пугающим эхом в бесконечном туннеле.

– Каэлен, ты можешь ползти хоть немного тише? – яростно прошипела Кира, остановившись и достав из кармана свой датапад. – Ты сейчас шумишь так, словно стадо пьяных грокосов решило устроить танцы на металлобазе!

– Я очень стараюсь, Маечка, – глухо и тяжело ответил тот. – Но этот боевой доспех совершенно не создавался для игры в прятки по грязным трубам.

Кира только тяжело вздохнула, закатила глаза и быстро застучала пальцами по яркому сенсорному экрану. Прямо под ними, судя по красным точкам датчиков, неспешно проходил патруль из тяжёлых бронированных дроидов Империи. Девушке приходилось буквально на лету взламывать сложные аудио‑сенсоры тюрьмы, транслируя в охранную систему белый шум, чтобы хоть как‑то перекрыть громкий лязг брони пирата. Её пальцы порхали по стеклу, создавая локальные петли безопасности. Но именно благодаря коду, что они добыли, сражаясь с жуткими клонами Волкова, теперь эта задача стала в разы проще. Кире достаточно было просто вводить «послания» имперским системам, подключившись к ним напрямую, лишь пряча остаточный след, чтобы никто не смог отследить, где они с Каэленом находятся в тот или иной момент.

– Замри и не дыши, – жёстко скомандовала она.

Они мгновенно замерли. Внизу послышался тяжёлый, ритмичный металлический топот железных ног. Прошло долгих, мучительных три минуты, прежде чем шаги охраны окончательно стихли где‑то вдали коридора.

Кира облегчённо выдохнула и стёрла липкий пот со лба. В узкой шахте было жарко, как в настоящей духовке.

– Пронесло, – тихо сказала она, убирая датапад. – Можем передохнуть пару минут. Дальше по схеме будет очень сложный участок.

Каэлен тяжело дышал. Замкнутое пространство сильно давило на него, но дело было далеко не только в банальной клаустрофобии. В этой кромешной темноте, находясь наедине с Кирой, он почему‑то чувствовал себя более уязвимым и беззащитным, чем под дулами десятков имперских бластеров.

– Знаешь, – вдруг неожиданно произнёс он, и его голос заметно дрогнул. – А ведь когда‑то мы с Рианом больше всего на свете мечтали именно об этом. О настоящих, больших приключениях.

Кира замерла на месте. Она не видела его лица из‑за чёрного непроницаемого визора, но буквально кожей чувствовала, как сильно напрягся раскалённый воздух между ними. Риан. Имя трагически погибшего брата Каэлена всегда висело между ними невидимой стеной.

– Мы строили «Тишину» вовсе не для пиратства и грабежей, – продолжил Каэлен, и эти горькие слова полились из него так, словно наконец‑то прорвало старую плотину. – Это должен был быть наш личный ковчег. Корабль абсолютной свободы. Мы отчаянно хотели улететь с той вонючей свалки и просто нормально жить. А во что я его в итоге превратил?

Он глухо и злобно ударил своим бронированным кулаком по стенке шахты, оставив в металле вмятину.

– Я превратил его в орудие смерти. Я безжалостно убивал на нём, Кира. Глушил чужие сигналы бедствия и хладнокровно расстреливал беззащитные корабли в холодной пустоте. Я делал это ради слепой мести, ради грязных денег, ради… чтобы заполнить ту чёрную пустоту внутри себя.

– Каэлен… – мягко и с сочувствием начала Кира, её доброе сердце болезненно сжалось от его слов.

– Нет, прошу, дослушай меня, – резко перебил он. – Ты как‑то спросила, зачем мне этот проклятый шлем. Думаешь, я прячу за ним уродливые шрамы? Или боюсь, что меня вдруг узнают имперские ищейки и назначат награду?

Пират издал короткий, горький смешок, который был больше похож на хрип смертельно раненого зверя.

– Я ношу этот шлем, потому что я просто не могу смотреть на себя в зеркало. Каждый раз, когда я вижу своё отражение, я вижу того самого человека, который предал светлую и чистую мечту своего старшего брата. Я вижу жалкого труса, Маечка.

Кира осторожно развернулась в тесной трубе, насколько это вообще позволяли её небольшие габариты. Она протянула руку вперёд и твёрдо положила ладонь прямо на его чёрный шлем.

– Риан бы тобой сейчас очень гордился, – тихо, но с невероятной уверенностью в голосе сказала она. – Потому что прямо сейчас ты находишься здесь. Ты рискуешь своей собственной жизнью не ради лёгкой наживы, а чтобы помочь спасти Ани. Ты вернулся к нам. Ты – часть нашей безумной команды, Каэлен. А мы своих никогда не бросаем. И знаешь что? Любые сломанные мечты можно починить, прямо как старый гипердвигатель. Нужно только по‑настоящему этого захотеть.

Там, под тяжёлым шлемом, Каэлен крепко закрыл свой единственный здоровый глаз. Слова девушки проникли глубоко под его броню, добравшись туда, куда уже очень давно не проникал свет.

– Спасибо тебе, Маечка, – едва слышно, но искренне ответил он.

– Так, всё, хватит разводить сырость, мы вообще‑то на секретном задании, – бодро тряхнула головой Кира, мгновенно возвращаясь к своему привычному образу суровой и бойкой девчонки‑механика. – Ползём дальше. Мои сенсоры показывают резкое сужение туннеля впереди.

Через двадцать метров труба действительно пошла под крутым углом вниз, заканчиваясь массивной и очень толстой металлической решёткой. А прямо над ней, на серых стенках, зловеще мерцали крошечные красные огоньки.

Кира тихонько выругалась.

– Что там такое? – мгновенно напрягся Каэлен, готовясь к бою.

– «Умные» грави‑мины, – мрачно констатировала Кира, подсвечивая смертельное препятствие небольшим фонариком. – Элитные игрушки. Они реагируют на сердцебиение и малейшее изменение массы вокруг. Шаг влево, шаг вправо – и нас с тобой моментально распылит на мелкие атомы.

– Я могу попробовать быстро пробить их мощным ЭМИ‑импульсом из своего костюма, – предложил пират свой план действий.

– И сразу же поднять боевую тревогу на весь «Пантеон»? Просто отличный план, Каэлен, если ты хочешь умереть быстро и громко, – сарказм Киры был её защитной реакцией. – Нет, так не пойдёт. Я их отключу. Аккуратно и вручную. Но есть одна большая проблема.

Она посветила фонариком вниз на преграду.

– Эта решётка под ними намертво заперта на магнитный замок. Я физически не смогу взламывать мины и удерживать её одновременно. Она весит не меньше пятисот килограммов. Тебе придётся её держать. А мне – висеть вниз головой прямо над ней.

– Ясно. Давай начинать, – Каэлен протиснулся вперёд, заняв неудобную позицию прямо над закрытым люком.

Он крепко упёрся бронированными плечами в стенки трубы, а руками хваткой вцепился в толстые прутья решётки. Сервоприводы кибердоспеха натужно завыли, готовясь к экстремальной нагрузке.

– Давай, отключай свой замок, я перехватываю весь вес, – прохрипел пират.

Кира быстро нажала пару комбинаций на датападе. Замок громко щёлкнул, и полтонны сплошного железа мгновенно обрушились на вытянутые руки Каэлена. Металл жалобно заскрежетал, тяжёлая броня пирата угрожающе затрещала по швам, но он смог её удержать.

Девушка, проявив настоящие чудеса цирковой эквилибристики, свесилась вниз, чудом зацепившись ногами за какие‑то выступающие трубы. Её лицо оказалось буквально в считанных миллиметрах от чёрного визора Каэлена. Кира достала из кармана лазерную отвёртку и набор микрощипцов.

Она затаила дыхание и начала ювелирно аккуратно вскрывать корпус первой мины. Маленький красный огонёк угрожающе и быстро замигал, почуяв тепло её рук.

– Твоё сердцебиение, Каэлен, – напряжённо прошептала Кира, не отрывая взгляда от сплетения тончайших проводков. – Эти мины его прекрасно слышат. Тебе нужно срочно успокоиться и замедлить пульс.

– Легко сказать, – процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Его могучие руки тряслись от напряжения. Едкий пот заливал глаза под шлемом. – Я вообще‑то прямо сейчас держу на весу чёртову гору железа!

– Просто думай о чём‑нибудь очень спокойном. Вспомни свой полёт в открытом космосе. Ту абсолютную тишину звёзд.

Она отработанным движением перекусила провод. Первая мина обиженно пискнула и потухла. Осталось ещё три.

Каэлен заставил себя сделать один глубокий вдох. Он закрыл глаза и живо представил себе «Тишину», грациозно парящую среди ярких туманностей. Плавный, бесшумный ход корабля. Его загнанное сердцебиение постепенно начало выравниваться.

Вторая мина. Тихий щелчок микрощипцов. Потухла.

Третья грави‑мина оказалась гораздо сложнее. Её защитный металлический кожух намертво прикипел. Кире пришлось долго орудовать отвёрткой почти вслепую, тесно прижимаясь щекой к холодному шлему пирата. Каэлен отчётливо чувствовал запах её пыльных волос – привычная смесь машинного масла и какого‑то дешёвого фруктового шампуня. Удивительно, но в этой смертельной ситуации этот простой запах странным образом успокаивал его.

Щёлк. Третья мина была успешно обезврежена.

Осталась последняя, самая коварная, которая висела прямо над правым плечом Каэлена. Сервоприводы его нагруженного костюма уже начали пугающе искрить, на визор выводились системные предупреждения о критическом перегреве гидравлики.

– Кира… пожалуйста, быстрее… – с трудом выдавил из себя пират, чувствуя, как слабеют руки.

– Почти… дай мне ещё один миллиметр… – девушка от усердия даже высунула кончик языка. Её щипцы предельно аккуратно подцепили главный контакт питания. – Готово!

Все красные огоньки смерти одновременно погасли.

– Обратно, немедленно! – громко крикнула Кира, быстро подтягиваясь на руках наверх.

Каэлен потянул решётку на себя, и она вновь прилипла к магнитам, словно ничего и не произошло. Пират без сил тяжело осел на дно шахты, его перегретый доспех тихо и зловонно дымился.

– Живы, – радостно выдохнула Кира. – Ты как там, здоровяк? Держишься?

– Бывало в моей жизни и гораздо хуже, – Каэлен медленно расправил плечи. – Идём дальше. По моим расчётам мы уже должны находиться прямо над целевым блоком.

Они проползли на четвереньках ещё около десятка метров и наконец‑то оказались над широкой вентиляционной решёткой. Отсюда открывался просто отличный панорамный вид на тюремный блок особого режима. Далеко внизу, залитые холодным светом, ровными рядами тянулись жуткие камеры‑одиночки. По всему широкому периметру непрерывно прохаживались патрули вооружённых до зубов элитных имперских гвардейцев.

Где‑то там внизу, за одной из этих непробиваемых бронедверей, сейчас находилась Ани.

* * *

– Эти жалкие, немытые кожаные мешки совершенно не умеют ценить по‑настоящему высокие стандарты чистоты и кулинарного искусства, – с отвращением пробормотал Гюнтер, перекатываясь на гусеницах по скользкому полу.

Огромный пищеблок имперской тюрьмы производил на робота крайне удручающее впечатление. Это был исполинский, холодный автоматизированный цех. Под высоким сводчатым потолком тянулись гудящие трубы, вытяжки и длинные конвейерные ленты. В самом центре возвышались массивные стальные чаны, в которых непрерывно булькала серая, однородная био‑паста. Именно этой безвкусной субстанцией Империя ежедневно кормила тысячи своих элитных солдат, гвардейцев и несчастных заключённых.

Гюнтер проник сюда без особых проблем. Активировав старый маскировочный протокол, сплетённый с украденным имперским кодом, он успешно притворялся обычным сервисным дроидом‑уборщиком. Робот деловито елозил встроенной шваброй по грязному металлу, тихо бормоча:

– Кругом одна непролазная грязь. Отвратительное несовершенство биологической жизни. Они оставляют свои липкие следы везде, где только можно. Никакого уважения к гигиене! Ordnung muss sein! Порядок должен быть во всём, иначе эта галактика скатится в хаос!

Робот подъехал к одному из варочных котлов и осторожно выпустил из манипулятора тонкий щуп‑анализатор. Он погрузил его в серую кипящую массу, чтобы провести быстрый химический анализ. То, что он увидел на внутренних тактических экранах, повергло его электронный мозг в настоящий шок.

– Das ist unmöglich! Невероятно! Это варварство! – громко возмутился Гюнтер, забыв о строгой конспирации. Его красный глаз бешено замигал. – В этом бульоне нет ни единой нотки эстетики! Соотношение белков и углеводов нарушено самым грубым образом! А где специи⁈ Где пикантность⁈ Это не еда, это унылый строительный раствор для замазки щелей! Как они смеют называть это ужином⁈

Для Гюнтера, который всерьёз считал себя величайшим кулинарным гением вселенной, такое наплевательское отношение к пище было тяжелейшим личным оскорблением. Его миролюбивая программа шеф‑повара мгновенно отошла на второй план, уступив место холодной, расчётливой личности. Если эта бездушная военная машина не уважает высокую кухню, значит, она заслуживает жестокого наказания. И удар будет нанесён прямо в самое уязвимое место любого существа – в желудок.

Гюнтер решительно отбросил швабру. Он с лязгом гусениц подъехал к главному терминалу управления пищевым конвейером. Острый кухонный тесак легко поддел защитную стальную панель, открывая доступ к микросхемам.

– Сейчас я покажу вам всем, как нужно готовить настоящие шедевры, – зловеще пролязгал робот, подключаясь к системе смешивания ингредиентов.

Внутри его массивного корпуса, в скрытых химических реакторах, закипела работа. Гюнтер запустил процесс экстренного синтеза. Он смешал остатки машинного масла, едкие технические растворители и мощнейший нейро‑седатив, который стащил из медицинского отсека доктора Лиандры. К этому адскому коктейлю он добавил лошадиную дозу синтетического слабительного. Где он его раздобыл, так и осталось одной из главных тайн Вселенной.

Робот аккуратно перенаправил потоки из своих резервуаров прямо в трубы, подающие жидкие витаминные добавки в распределительный чан.

– Я назову это авторское блюдо «Götterdämmerung». Гибель богов! – пафосно объявил Гюнтер, с гордостью наблюдая, как экспериментальный соус смешивается с тюремной пайкой. – Пусть эти неверные вкусят ярость истинного шеф‑повара!

Через взломанные камеры наблюдения он с мстительным удовольствием следил, как готовая отравленная био‑паста распределяется по контейнерам и отправляется прямиком в столовую охраны.

Эффект от его кулинарного шедевра превзошёл все ожидания.

Сначала ничего необычного не происходило. Имперские гвардейцы в тяжёлой броне сидели за длинными столами, уныло поглощая серую массу. Но уже через пару минут картина пугающе изменилась.

Один из грозных офицеров вдруг резко побледнел, выронил ложку и судорожно схватился за живот. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался вскочить из‑за стола, чтобы убежать, но натренированные ноги предательски подкосились. Нейро‑седатив начал действовать, стремительно расслабляя мышцы, а убойное слабительное безапелляционно требовало немедленного выхода.

Офицер с громким стоном рухнул на пол, приняв совершенно нелепую и унизительную для имперского командира позу. Следом за ним, словно костяшки домино, начали падать остальные гвардейцы. Строгая столовая в одно мгновение превратилась в филиал сумасшедшего дома. Суровые вояки, готовые хладнокровно убивать за Императора, теперь ползали по полу, жалобно мычали и судорожно пытались расстегнуть крепления своей брони. Некоторые солдаты засыпали прямо на ходу, падая лицами в тарелки, в то время как их расслабленные организмы продолжали неконтролируемую реакцию на «Гибель богов».

Паника нарастала в геометрической прогрессии. В коридорах тюрьмы истошно завыли сирены биологической тревоги. Медицинские дроиды заметались между столами, пища сенсорами и совершенно не понимая, с какой эпидемией они столкнулись.

– Восхитительно. Изумительно, – гордо констатировал Гюнтер, глядя на хаос через мониторы. – Идеальный баланс тонкого вкуса и разрушительных последствий.

Но пора было срочно уходить. Чтобы закрепить тактический успех, посеять максимальную панику и надёжно скрыть следы диверсии, робот проворно подъехал к огромной промышленной микроволновой печи.

Гюнтер грубо выломал панель управления и напрямую закоротил толстые силовые кабели. Он методично отключил системы охлаждения, а затем запустил реактор печи на критическую перегрузку. Для надёжности он засунул внутрь металлическую кастрюлю с остатками био‑пасты.

– Пять, четыре, три… – начал он обратный отсчёт своим холодным механическим голосом, пятясь к выходу из пищеблока.

Грянул оглушительный взрыв. Промышленная микроволновка не выдержала издевательств и разлетелась на куски. Ослепительная вспышка породила сильный электромагнитный импульс. Вся электроника в пищеблоке мгновенно потухла. Камеры видеонаблюдения со звоном полопались, осыпав пол мелкой стеклянной крошкой. Тяжёлые бронированные двери кухни с лязгом заблокировались, намертво отрезая этот сектор от остальной части тюрьмы.

Густой и горячий дождь из перегретой серой каши окатил стены и потолок. В разрушенном цеху начался сильный пожар, едкий чёрный дым быстро заполнял пространство.

Гюнтер выехал в коридор через узкую техническую створку мусоропровода, которая вот‑вот должна была захлопнуться из‑за аварийного протокола. Его хромированный корпус был перемазан жирной копотью и серой био‑пастой, но красный глаз горел ярким и самодовольным светом. Робот остановился, аккуратно поправил грязный фартук с надписью «KISS THE COOK» и обернулся к пылающему, погруженному во тьму пищеблоку.

– Ужин подан, – произнёс Гюнтер голосом, в котором слышалось невероятное для машины самодовольство.