Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 64 страниц)

– Achtung! – проскрежетал он. – Я просканировал локальную сеть. Официально топливо нам не продадут. Но есть «Серая зона». Нижние уровни. Там царит свободный рынок и… – робот покрутил оптическим сенсором, – … полный Unordnung. Беспорядок.

– Казино, – я перехватил взгляд местного проныры, который ошивался у колонны. – Там, где есть казино, всегда есть чёрный рынок.

– У нас мало денег, – напомнил капитан, проверяя баланс на чипе. – Если ты помнишь, то мы больше не выполняем заказы, а летаем по Галактике в поисках… непонятно чего.

– Значит, мы их выиграем, – я поправил воротник куртки. – Гюнтер, у тебя есть задача. Иди на рынок. Продай что‑нибудь.

– Что? – удивился робот. – У нас нет груза.

– Импровизируй. Ты же у нас гений кулинарии. Продай им… я не знаю, свой фирменный суп. Скажи, что это деликатес с призрачной Земли.

Гюнтер гордо выпрямился, лязгнув манипуляторами. Да уж, удивительная мимикрия.

– Jawohl! Мой гуляш из переработанной резины и машинного масла – это шедевр! Я покорю их желудки!

– Главное, чтобы они не умерли сразу после дегустации, – пробормотал Семён Аркадьевич, глядя вслед удаляющемуся роботу. – Ну что, сынок? Пошли проигрывать последние штаны?

* * *

В «Серой зоне» было темно, накурено какими‑то фиолетовыми смесями, а музыка била по ушам низкими басами.

Мы нашли нужное место быстро. Вывеска «Удача слепого» (ирония, учитывая расу хозяев станции) мигала неоном над бронированной дверью.

Игровые столы были заняты существами всех мастей и рас. Кто‑то метал кости, кто‑то делал ставки на голографических тараканьих бегах. Но элита сидела в центре.

За круглым столом играли в «Мнемо‑Холд».

Я знал эту игру. Вазар знал. Это был покер, только вместо фишек на кон ставили воспоминания. Нейросеть скачивала фрагмент памяти игрока в специальный чип. Если проигрываешь – чип стирается, а ты забываешь всё, что там было. Первый поцелуй, код от сейфа, лицо матери… Ставки были высоки.

– Нам туда, – я кивнул на свободное место напротив крупного игрока.

Нашим противником оказался Зул'Гар – местный криминальный авторитет. Выглядел он как гигантская жаба в смокинге. Бородавчатая кожа лоснилась от жира, а узкие вертикальные зрачки бегали по картам.

– Новенький? – проквакал Зул'Гар, выпуская облако дыма из мундштука. – У тебя есть чем платить, человечишка? Здесь не принимают кредиты. Только чистое золото памяти.

– Мне нужно топливо, – я присел и положил руки на стол. – Изотопы класса А. Пятьсот килограмм. И пропуск на вылет без досмотра.

Жаба рассмеялась. Его свита – пара громил с бластерными винтовками – загоготала следом.

– Дерзко. А что ты поставишь взамен? У тебя глаза бродяги. Что у тебя есть ценного? Воспоминание о том, как ты копался в мусоре?

– Я поставлю… – я сделал паузу, позволяя Вазару просчитать вероятность. – Воспоминание о своей первой любви. Самое яркое. Самое чистое. Эмоциональный спектр зашкаливает.

По залу пронёсся шёпот. Чистые эмоции на чёрном рынке стоили дороже алмазов. Их покупали богатые старики, которые давно разучились чувствовать.

Зул'Гар подался вперёд, облизнув губы длинным языком.

– Принимается. Подключайся.

Ко мне подлетел дрон‑дилер. Тонкая присоска нейроинтерфейса прилипла к моей шее. Я почувствовал холодное касание чужого разума.

«Блокировка памяти активна,  – отрапортовал Вазар. – Мы блефуем, партнёр?»

Ещё как,  – ответил я.

Игра началась.

Раздача была быстрой. Карты в «Мнемо‑Холде» были голографическими, меняющими масть в зависимости от психоэмоционального состояния игрока. Главное правило: если дрогнешь, если испугаешься – карта «поплывёт», и все увидят, что ты слаб.

Мне не нужно было притворяться спокойным. У меня внутри сидел ледяной монстр.

Зул'Гар играл агрессивно. Он ставил воспоминания о своих победах, о вкусе редких блюд, о наслаждении властью. С каждой ставкой банк рос.

– Поднимаю, – проквакал он, бросая в центр стола светящийся чип. – Код доступа к моему личному счёту в банке «Орион». Там хватит, чтобы купить твою жалкую планетку. Вскрываемся?

Семён Аркадьевич, стоявший за моей спиной, судорожно вцепился в спинку моего стула.

– Влад, не дури. Это слишком круто. Если проиграешь, он заберёт… что ты там поставил?

– Всё или ничего, – я посмотрел в глаза жабе. – Я принимаю ставку.

Я активировал передачу данных. Чип с моей стороны стола засветился рубиновым светом.

– Что там? – Зул'Гар жадно потянулся к чипу. – Первая любовь? Страсть? Боль потери?

– Вскрываем карты, – сухо сказал я.

Он выложил свою комбинацию. «Королевская Спираль». Очень сильная рука. Жаба торжествующе ухмыльнулась.

– Ты проиграл, человек! Твоя память теперь моя!

Дрон потянулся, чтобы забрать мой выигрыш. Зул'Гар уже предвкушал, как он «съест» мои эмоции.

Я медленно перевернул свои карты.

«Пустота Бездны». Комбинация из пяти джокеров. Абсолютно невозможный расклад. Шанс – один на миллион.

Зал ахнул.

– Жульничество! – взревел Зул'Гар, вскакивая и опрокидывая стол. – Это невозможно! Никто не может контролировать свои эмоции так идеально! Ты робот⁈

– Я просто умею забывать, – я встал. – Гюнтер, забирай выигрыш.

– Какой Гюнтер? – не понял авторитет.

И тут двери казино с грохотом распахнулись.

В зал ввалился наш робот. Но он был не один. За ним бежала толпа вооружённых до зубов ящеров в тактической броне.

– Влад! Капитан! – проорал Гюнтер, размахивая половником. – Erfolg! Успех! Я продал всю партию!

– Ты продал суп? – удивился Семён Аркадьевич.

– Они подумали, что это биологическое оружие класса «А»! – радостно сообщил робот. – Торговцы оружием из клана «Чёрный Коготь» купили кастрюлю за десять тысяч юнов! Они хотят начинять моим гуляшом кассетные бомбы! Говорят, от одного запаха враги будут молить о смерти!

Ящеры за спиной Гюнтера выглядели суровыми ребятами. Один из них, с шрамом через всю морду, шагнул вперёд, держа дымящуюся кастрюлю как святыню.

– Это великая отрава, – прошипел он с уважением. – Мы назовём её «Слёзы Гюнтера». Вот деньги.

Он швырнул роботу увесистый мешок с чипами. В казино повисла тишина. Зул'Гар переводил взгляд с меня на ящеров с «биооружием», а потом на свой пустой стол.

– Стоять! – заорал он. – Этот человек меня ограбил! Он… он…

Жаба вдруг замолчала, тупо глядя в пространство. Его зрачки расширились.

– Что он? – спросил один из охранников.

– Я… я не помню, – пролепетал Зул'Гар. – Я должен был ввести код, чтобы заплатить наёмникам, но… цифры… они исчезли.

Чип с его ставкой лежал передо мной. Я выиграл его память. Теперь только я (или тот, кто взломает чип) знал пароль от его миллионов.

– Уходим, – тихо скомандовал я. – Быстро.

– А топливо? – пискнул капитан.

– Топливо у меня, – я показал на датапад, который успел вытащить из кармана Зул'Гара, пока тот истерил. Ловкость рук Вазара – полезная штука. – Я перевёл заказ на наш док. Гюнтер, хватай мешок!

Мы начали пятиться к выходу.

– Эй! – один из ящеров‑покупателей вдруг снял крышку с кастрюли и подозрительно принюхался. – Постойте… Почему это пахнет лавровым листом?

– Это… катализатор! – выкрикнул Гюнтер. – Не дышите глубоко!

– Это же просто протухшая говядина с машинным маслом! – взревел ящер, пробуя варево на палец. – Нас кинули! Это не яд! Это жратва!

– Ну, технически, это всё равно яд, если это готовил Гюнтер, – заметил я, выхватывая бластер. – БЕЖИМ!

Начался хаос.

Ящеры открыли огонь. Охрана казино открыла огонь по ящерам. Зул'Гар орал, пытаясь вспомнить пин‑код от своей кредитки.

Я перепрыгнул через стол, опрокидывая голографическую рулетку. Левая рука работала сама по себе: я схватил металлический поднос и метнул его как фрисби. Он снёс люстру, которая рухнула прямо на головы преследователям.

– На корабль! – орал Семён Аркадьевич, проявляя чудеса спринтерского бега для человека его комплекции.

Мы неслись по коридорам станции, как стадо бизонов. За нами свистели плазменные заряды.

– Гюнтер! – крикнул я на бегу. – Ты лучший повар в галактике!

– Danke! Я знал, что вы оцените! – отозвался робот, вращая колёсами на предельной скорости.

Мы влетели в шлюз «Странника». Я ударил по панели закрытия. Гермодверь захлопнулась за секунду до того, как в неё врезался заряд из гранатомёта.

– Отстыковка! – заорал я, влетая на мостик. – Кира, давай газ!

– Топливо загружено! – отрапортовала Кира. – Откуда вы его взяли? И почему за нами гонится половина станции?

– Долгая история! – я плюхнулся в кресло. – Прыжок!

Корабль вздрогнул. Звёзды за иллюминатором растянулись в линии. И мы ушли в гипер.

– Фух… – Семён Аркадьевич сполз по стене, обмахиваясь фуражкой. – Никогда больше. Слышите? Никогда больше я не пойду с вами в казино.

– Зато мы богаты, – Гюнтер потряс мешком. – И у нас есть топливо.

– И у нас есть враг в лице криминального авторитета, который теперь нищий и очень злой, – добавил я, вертя в руках чип с воспоминаниями Зул'Гара.

«Отличная партия,  – хмыкнул Вазар в моей голове. – Кстати, ты правда не помнишь свой первый поцелуй?»

Заткнись,  – улыбнулся я.

На самом деле я помнил. Но это было воспоминание не Влада Волкова. И даже не Вазара. Это было что‑то смутное и тёплое. Я посмотрел на Киру. Она что‑то яростно печатала на консоли, вымазанная в смазке.

– Что пялишься? – буркнула она, заметив мой взгляд. – Помогай давай. Нас ждёт «Кладбище Искр».

– Уже иду, – сказал я, пряча чип в карман.

Глава 7

Космос умеет молчать, но ещё лучше он умеет врать.

Мы висели в пустоте, дрейфуя с выключенными двигателями, чтобы охладить системы после прыжка. На радаре мигала одинокая точка. Лайнер класса «Люкс», «Сияние Веги». Красивое название для мертвеца.

– Сигнал бедствия, – Семён Аркадьевич поправил фуражку и нахмурился, вглядываясь в обзорный экран. – Автоматическая трансляция. «Потеря жизнеобеспечения, просим помощи».

– Это ловушка, – я даже не повернул головы от тактической панели. Мои пальцы бегали по сенсорам. – Капитан, посмотрите на сигнатуру. Энергоячейки лайнера фонят. У них есть энергия. Они просто притворяются мёртвыми.

– А если там люди? – Семён Аркадьевич повернулся ко мне. Его лицо стало серьёзным. – Если там дети? Влад, мы не пираты. Мы не проходим мимо СОС. Это закон пустоты.

«Это закон идиотов,  – холодно прокомментировал Вазар в моей голове. – Скажи ему, чтобы он не был сентиментальным дураком. Это засада».

– Вероятность засады девяносто восемь процентов, – произнёс я, смягчая тон. – Семён Аркадьевич, это работорговцы. Или мародёры. Они ловят таких сердобольных, как мы.

Капитан вздохнул. Он подошёл к оружейному шкафу и с лязгом достал свой любимый тяжёлый плазменный дробовик, который ласково называл «Аргумент».

– Значит, мы будем осторожны, – он передёрнул затвор. Звук был сочным. – Если они хотят помощи – мы поможем. Если они хотят войны – мы их разочаруем. Готовь стыковочный челнок, сынок. Я не брошу людей задыхаться, даже если есть риск.

Я посмотрел на Ани. Она стояла у переборки, уже в режиме полной боевой готовности. Её доспех «Призрак» поглощал свет, делая её похожей на тень. Она лишь пожала плечами.

– Кодекс есть кодекс, Влад. Идём.

Я выругался сквозь зубы.

– Ладно. Но я поведу. И если хоть одна тварь дёрнется – я сначала стреляю, а потом проверяю документы.

* * *

Стыковка прошла слишком гладко. Замки лязгнули, шлюз «Сияния Веги» открылся с шипением, выпуская затхлый воздух.

Мы вошли в приёмный зал. Когда‑то здесь играла музыка и дамы в вечерних платьях пили шампанское. Теперь бархатная обивка диванов была изодрана, хрустальная люстра лежала на полу разбитой грудой стекла, а на стенах виднелись следы от лазерных попаданий.

– Тихо, – прошептала Ани, растворяясь в воздухе. Её маскировочное поле активировалось, и она исчезла, став лишь лёгким колебанием пространства.

– Эй! Есть кто живой? – гаркнул Семён Аркадьевич, держа дробовик наизготовку.

В ответ загорелся свет. Резкий и ослепляющий прожектор ударил нам в глаза с верхней галереи.

– Живых нет, дедуля! – раздался хриплый, каркающий голос. – Есть только товар!

Звук включившихся ЭМИ‑генераторов ударил по ушам тонким писком. Мой интерфейс мигнул красным.

«Обнаружено подавление связи. Блокировка щитов. Нас отрезали от корабля,  – доложил Вазар. В его голосе не было паники, только предвкушение. – Ну наконец‑то. Я уже начал скучать».

На галерее и из боковых коридоров посыпались люди. Точнее, сбродом это назвать было бы комплиментом. Разномастная броня, ирокезы, кибернетические импланты кустарного производства. Работорговцы.

Их было десятка два. Они улюлюкали, наводя на нас стволы.

– Бросайте пушки, мясо! – крикнул главарь, здоровяк с механической челюстью. – И может быть, мы продадим вас целиком, а не по частям!

Я посмотрел на Семёна Аркадьевича. Капитан даже не дрогнул. Он лишь поудобнее перехватил «Аргумент» и грустно покачал головой.

– Кто ж так гостей встречает? – спросил он с укоризной. – Ни здрасьте, ни чаю предложили. Сразу хамить. Невоспитанные вы люди.

– Вали их! – заорал главарь.

– Вазар, – тихо сказал я. – Твой выход. Нужна сеть.

«С удовольствием».

В то время как бандиты нажали на спусковые крючки, я рухнул на колено за перевёрнутый диван. Но я не прятался. Я ударил левой рукой, закованной в чёрный металл, прямо в пол, пробивая декоративную панель и хватаясь за кабель локальной сети.

Моё сознание рвануло по проводам. Я видел схему лайнера. Системы жизнеобеспечения, освещение… Гравитация.

– Потанцуем? – усмехнулся я.

«Ввод команды: Гравитационный вектор – хаотический режим. Локализация – вестибюль».

И тогда мир перевернулся.

Бандиты, стоявшие на галерее, вдруг с воплями полетели вверх, к потолку. Те, кто был на полу, поехали вбок. Гравитация менялась каждые две секунды: пол становился потолком, стена – полом.

– Что за хрень⁈ – орал главарь, цепляясь механической рукой за перила, пока его ноги болтались в воздухе.

– Это вальс, детка! – крикнул я, включая магнитные ботинки. Мои подошвы лязгнули, намертво прилипая к покрытию.

У Семёна Аркадьевича магнитных ботинок не было, но он был опытным космическим волком. Он упёрся спиной в угол, схватился за перила одной рукой и ногами, и открыл огонь.

– БА‑БАХ!

Плазменный сгусток из его дробовика был похож на маленькое солнце. Он ударил в группу бандитов, которые беспомощно кувыркались в воздухе. Взрыв разбросал их, как кегли.

– Не толкайтесь! Всем хватит! – приговаривал капитан, перезаряжая оружие. – Получай, хамло неотёсанное!

Я выскочил из укрытия. Для меня гравитационный шторм не был помехой. Мой вестибулярный аппарат, усиленный симбиотом, просчитывал каждое изменение вектора.

Один из наёмников пролетал мимо меня боком. Я перехватил его за ногу и с размаху впечатал в колонну. Хруст костей потонул в общем шуме.

– Ани! – крикнул я. – Офицеров!

В воздухе мелькнула серебристая вспышка.

Невидимость спала на секунду. Ани возникла прямо за спиной у снайпера, который пытался прицелиться, вися вниз головой. Вжик. Виброклинок прошёл сквозь его броню, как сквозь масло. Снайпер рухнул (или взлетел?), а Ани снова растворилась.

Это была бойня.

Бандиты палили во все стороны, попадая в своих. Гравитация швыряла их о стены, ломая рёбра. А мы стояли в центре этого хаоса, как скалы в шторм.

– Влад, справа! – рявкнул капитан.

Я развернулся. На меня нёсся громила с вибромолотом. Он использовал реактивный ранец, чтобы компенсировать гравитацию.

«Угол атаки сорок градусов. Уязвимость: топливный бак ранца»,  – подсказал Вазар.

Я не стал уклоняться. Поднял бластер и выстрелил.

Бак на спине громилы взорвался. Его закрутило огненным волчком и швырнуло прямо в толпу его приятелей.

– Страйк! – оценил я.

– Выключи эту чёртову карусель! – заорал главарь с потолка. Он всё ещё держался за перила, пытаясь достать пистолет.

– Как скажешь, – я послал мысленный импульс.

Гравитация резко вернулась в норму.

Все, кто висел под потолком (а это было человек десять), с грохотом рухнули вниз. Пятиметровое падение на мраморный пол – это не шутки. Звук падающих тел был влажным и неприятным.

Главарь приземлился на ноги – импланты спасли его колени, но не его гордость. Он остался один. Его банда стонала вокруг, половина была без сознания, половина мертва.

Мы окружили его.

Слева – я, с дымящимся бластером. Справа – Семён Аркадьевич, чей дробовик смотрел бандиту прямо в грудь. А за его спиной из воздуха материализовалась Ани, приставив клинок к его шее.

– Ну что, бизнесмен, – капитан сплюнул на пол. – Обсудим условия сделки?

Главарь тяжело дышал. Его механическая челюсть скрежетала. Он посмотрел на нас не со страхом, а с какой‑то обречённой злостью.

– Вы не просто бродяги, – прохрипел он. – Бродяги так не дерутся.

– Мы очень сердитые бродяги, – поправил я. – Кто навёл? Вы ждали именно нас.

Он ухмыльнулся, сплёвывая кровь и масло.

– Империя хорошо платит за информацию, Волков.

Он назвал меня по фамилии. Не «эй ты», не «парень». Волков.

– Откуда ты знаешь моё имя? – я шагнул к нему, хватая за воротник бронежилета.

– Твоё лицо в базе данных розыска с пометкой «Особо опасен». Награда такая, что я мог бы купить себе луну.

Он резко дёрнулся. Не чтобы ударить, а чтобы нажать кнопку на браслете.

– Стоять! – Ани попыталась перехватить его руку, но было поздно.

Браслет пискнул. На консоли рядом с ним загорелся зелёный огонёк отправки данных.

– Ушло… – просипел он с торжествующей улыбкой. – Зашифрованный пакет. Координаты, видео боя, ваши биометрические данные. Прямиком на частоту Империи.

– Ах ты гад! – Семён Аркадьевич не выдержал и приложил его прикладом по голове. Бандит обмяк, но улыбка осталась на его лице.

Я кинулся к консоли, что располагалась у левой стены. Мои пальцы замелькали над клавишами. Вазар внутри меня взревел, пытаясь перехватить сигнал, взломать, уничтожить.

«Поздно,  – констатировал голос в голове через секунду. – Пакет ушёл через квантовый передатчик. Его не догнать».

Я ударил кулаком по панели, разбивая экран.

– Чёрт!

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь стонами раненых бандитов.

– Что это значит, Влад? – тихо спросил Семён Аркадьевич. Он опустил дробовик, и его плечи поникли.

Я повернулся к ним.

– Это значит, что наша легенда рухнула, – я посмотрел на Ани, потом на капитана. – Мы больше не случайные прохожие. Они знают, что я жив. Они знают, что мы вместе. И они знают, где нас искать.

Ани убрала клинки в ножны. Её лицо было непроницаемым, но в глазах я видел тревогу.

– Охота началась по‑настоящему, – сказала она.

– Нет, – я покачал головой, чувствуя, как холодная уверенность Вазара заливает моё сознание, вытесняя страх. – Теперь это не охота. Теперь это война. И раз они знают, где мы… значит, мы перестанем прятаться.

Семён Аркадьевич посмотрел на бессознательного главаря, потом на меня. Он поправил фуражку, и в его глазах снова появился тот самый блеск упрямого старого космического волка.

– Ну, раз война, – крякнул он, – значит, война. Но сначала мы обчистим их кладовку. За моральный ущерб и испорченные нервы.

* * *

Спасать людей – это благородно. Так говорят в книжках и голофильмах. Герой выбивает дверь, выносит на руках красавицу, все плачут от счастья, играет пафосная музыка. В реальности спасение людей – это логистический ад.

Мы разместили в грузовом ангаре «Рассветного Странника» три десятка бывших пленников с лайнера «Сияние Веги». Люди (да и прочие гуманоиды и не только) были напуганы, голодны и дезориентированы. Кто‑то плакал, кто‑то требовал связаться с консульством (которого в этом секторе не было), а кто‑то просто сидел, глядя в одну точку.

Я тащил ящик с сухими пайками, чувствуя, как ноют мышцы. Даже с моей новой силой и симбиотом внутри, усталость никуда не делась. Она просто стала фоновым шумом, который можно игнорировать, но нельзя выключить.

– Семён Аркадьевич, куда одеяла? – крикнул я, перекрикивая гул голосов.

Капитан стоял посреди хаоса, похожий на регулировщика движения, у которого украли жезл и выдали вместо него половник (Гюнтер настоял, чтобы капитан помогал с раздачей еды).

– В третий сектор! – рявкнул он, вытирая пот со лба. – И скажи им, чтобы не тратили воду зря! У нас регенераторы не резиновые! Мы не благотворительный фонд, мы… тьфу ты, мы честные перевозчики на грани банкротства!

Он ворчал, но я видел, как он лично отдал свой запасной матрас женщине с ребёнком. Старый скряга с золотым сердцем.

– Влад! – голос Киры прорезал шум. Она махала мне рукой из дальнего угла ангара, где мы сложили трофейный груз, экспроприированный у работорговцев. – Иди сюда! Ты должен это видеть!

В её голосе звучало то самое опасное любопытство, которое обычно предшествует взрыву или короткому замыканию.

Я поставил ящик и направился к ней, лавируя между тюками и людьми.

– Что там? Нашла золото? Или бомбу?

– Лучше, – глаза Киры сияли. Она стояла перед небольшим, но массивным контейнером из чёрной стали.

На боку контейнера красовался жёлтый треугольник с молнией и надпись:

«ОПАСНО! ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПАРАЗИТ КЛАССА 4. НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ ЗАЗЕМЛЕНИЯ».

– Кира, – я медленно выдохнул. – Ты видишь слово «Опасно»? Оно там не для красоты написано.

– Да брось, – отмахнулась она, уже ковыряясь в замке электронной отмычкой. – Работорговцы вечно преувеличивают, чтобы набить цену. Смотри, там даже вентиляция есть. Если бы там было что‑то смертельное, его бы держали в стазисе. А тут…

Замок пискнул и с щелчком открылся. Крышка с шипением поползла вверх. Я положил руку на кобуру бластера.

«Будь готов,  – шепнул Вазар. – Сканеры фиксируют биологическую активность. И высокий статический заряд».

Мы заглянули внутрь. На дне контейнера, среди обрывков изоляции, сидел… комок.

Это было существо размером с крупную кошку или небольшую собаку. Оно было покрыто густым, дымчато‑серым мехом, который слегка топорщился. У него было шесть коротких лапок с цепкими пальчиками, длинный пушистый хвост и огромные, просто гигантские уши‑локаторы.

Но самыми выразительными были глаза. Два огромных, фиолетовых блюдца, в которых плескался космос.

Существо моргнуло, посмотрело на нас и издало звук:

Пррр‑цвырк?

– Ой, мамочки! – Кира расплылась в улыбке, мгновенно забыв про технику безопасности. – Ты посмотри, какой он милый! Влад, это же прелесть!

– Это паразит класса четыре, – напомнил я, но рука с бластера сползла. Выглядел зверь действительно безобидно. Как игрушка, которую забыли в розетке.

– Какой он паразит? Он просто малыш! – Кира протянула руку, чтобы погладить зверька.

– Осторожно!

Зверь повёл ушами, уловил движение и вдруг молниеносно прыгнул. Но не на Киру. Он пролетел мимо её руки, совершил сальто в воздухе и вцепился в толстый силовой кабель, питающий погрузчик, стоявший рядом.

ХРУМ.

Звук был такой, будто кто‑то перекусил морковку. Только морковка была под напряжением в триста восемьдесят вольт.

Зверь с аппетитом начал жевать оплётку вместе с медной жилой. По его меху побежали голубые искры, глаза засветились ярче, а от ушей пошёл лёгкий дымок.

Вкусно!  – казалось, говорила его довольная морда.

Свет в ангуре мигнул. Погрузчик жалобно пискнул и отключился.

– МОЙ КАБЕЛЬ! – раздался вопль Семёна Аркадьевича.

Капитан материализовался рядом с нами со скоростью, достойной телепортации. Он уставился на зверька, который дожёвывал кусок провода стоимостью в сотню юнов.

– Это что за крыса⁈ – взревел Семён, хватаясь за сердце. – Оно жрёт проводку! Оно жрёт мои деньги! Выкинуть! Немедленно выкинуть в шлюз!

Зверь перестал жевать и посмотрел на капитана. Потом смачно рыгнул, выпустив изо рта маленькое облачко плазмы.

– Нет! – Кира загородила собой контейнер. – Капитан, нельзя! Это редкий вид! Возможно, Электро‑Лемур или Искровой Барсук! Он просто голодный!

– Голодный⁈ – Семён Аркадьевич побагровел. – Да он нас по миру пустит! Сегодня он сожрал кабель от погрузчика, а завтра закусит гипердвигателем, и мы останемся дрейфовать посреди нигде! Влад, скажи ей! Это вредитель!

Я смотрел на существо. Оно, насытившись, начало чистить мордочку одной из шести лап, игнорируя крики.

– Он полезный, – неожиданно для себя сказал я.

– Полезный⁈ – хором спросили Кира и Семён.

– Он чувствует энергию, – я подошёл ближе. – Работорговцы держали его в экранированном ящике не просто так. Такие твари могут чуять активные системы кораблей, скрытые проводки, мины. Это живой сканер.

– И живые убытки, – буркнул капитан, но уже тише. – Ладно, сканер – это хорошо. Но если он приблизится к моему дробовику…

В этот момент я сделал ещё один шаг вперёд, пересекая невидимую черту. Зверь замер. Его уши‑локаторы резко повернулись в мою сторону. Фиолетовые глаза сузились, превратившись в щёлки.

Шерсть на его загривке встала дыбом, но теперь это был не мягкий пух. Мех стал жёстким, как иглы. Между шерстинками начали проскакивать не голубые, а багровые искры.

Ш‑ш‑ш‑ш…

Он зашипел. Не как кошка, а как высоковольтный трансформатор перед взрывом.

– Что с ним? – испугалась Кира. – Он боится?

– Нет, – тихо сказал я, чувствуя, как внутри меня напрягся Вазар. – Он не боится. Он узнал.

Зверь смотрел не на меня. Он смотрел сквозь меня. Он видел то, что было скрыто под моей кожей, в моей голове. Он видел Тень.

Для этого существа, питающегося энергией, Вазар был не просто личностью. Он был аномалией. Чёрной дырой, излучающей холод и опасность.

Зверь оскалился, показывая два ряда бритвенно‑острых зубов, способных перекусывать металл. Он припал к полу, готовясь к прыжку. Он видел во мне угрозу.

«Убей его,  – лениво предложил Вазар. – Одна вспышка плазмы – и проблема решена. Он опасен. Он видит нас».

Нет,  – ответил я. – Мы не убиваем тех, кто просто пытается защититься. Мы их приручаем.

Я не стал доставать оружие. Вместо этого я снял ментальный барьер, который обычно сдерживал «фон» Вазара. Я позволил своей внутренней тьме выплеснуться наружу. Не агрессией, а давлением.

Я посмотрел зверю в глаза и послал мысленный импульс:

СИДЕТЬ.

Зверь дёрнулся, словно его ударили хлыстом. Искры на его шерсти вспыхнули и погасли. Он заскулил. Тонко и жалобно. Агрессия исчезла. Он почуял силу, которая была больше его голода. Больше его инстинктов. Он почуял Альфу.

Существо медленно опустило уши. Оно подползло ко мне на брюхе, виляя пушистым хвостом, и ткнулось мокрым носом в мой сапог.

– Ого, – прошептала Кира. – Как ты это сделал?

– Договорились, – я наклонился и почесал зверя за ухом. Шерсть на ощупь была тёплой и слегка покалывала пальцы статикой. – Он признал авторитет.

Зверь заурчал, как трактор, и перевернулся на спину, подставляя пузико.

Семён Аркадьевич скептически хмыкнул, глядя на эту идиллию.

– Ну, раз вы нашли общий язык… Ладно. Оставляем. Но с одним условием!

Он наставил палец на Киру.

– Ты! Делаешь полную изоляцию всей открытой проводки на корабле. В каждой каюте, в каждом гальюне! Чтобы этот… комок ваты не смог даже батарейку лизнуть без разрешения!

– Есть, капитан! – Кира просияла. – Мы назовём его Криптик!

– Почему Криптик? – спросил я.

– Потому что он загадочный. И потому что он «крэкнул» нашу защиту, как опытный хакер.

– Криптик, – попробовал я имя на вкус. Зверь отозвался коротким «Цвырк!». – Пойдёт.

Капитан махнул рукой и пошёл дальше командовать разгрузкой, бормоча под нос: «Зоопарк, а не корабль. То робот‑повар, то найдёныш с раздвоением личности, теперь ещё и электрическая крыса…»

Мы остались вдвоём. Кира побежала искать изоленту и экранирующую фольгу.

Я присел на корточки перед Криптиком. Он тут же сел, глядя на меня своими космическими глазами. Теперь он был спокоен. Но я заметил одну деталь. Когда я думал о чём‑то нейтральном – о курсе, о еде, о ремонте – шерсть Криптика лежала гладко, и он был просто милым пушистиком. Но стоило мне вспомнить бой на лайнере… Стоило мне на секунду допустить мысль о том, как приятно было ломать кости врагам… Шерсть Криптика мгновенно топорщилась. Искры возвращались. Он тихо рычал, глядя не на меня, а куда‑то за моё плечо, словно там стоял кто‑то невидимый.

Он рычал на Вазара.

Я протянул руку. Криптик лизнул мой палец. Язык у него был шершавый, как наждачка.

– Ты не просто питомец, да? – тихо спросил я.

Зверь наклонил голову набок.

– Ты – индикатор. Мой личный счётчик Гейгера. Пока ты мурчишь – я человек. Если ты шипишь – значит, монстр слишком близко.

«Полезная игрушка,  – согласился Вазар. – Хотя я бы предпочёл собаку. Добермана. Или василиска».

– Перебьёшься, – сказал я вслух.

Криптик снова зашипел, услышав голос Вазара в моей интонации, но я погладил его, успокаивая.

– Всё в порядке, малыш. Мы с ним… работаем над этим.

Я выпрямился. Впереди был долгий перелёт к «Кладбищу Искр». И теперь у меня был не только напарник в голове, но и маленький пушистый судья у ног, который не позволит мне забыть, кто я такой на самом деле.

Или кем я рискую стать.