Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 64 страниц)

Глава 8

Спасённые сидели на ящиках с боеприпасами, спали на палубе, укутавшись в термоплёнку, и тихо переговаривались, всё ещё не веря, что вакуум их не сожрал.

Я стоял на галерее второго уровня, наблюдая за суетой. Моя левая рука была спрятана в глубокий карман плаща. Я не хотел пугать и без того дёрганых гражданских. Для них я был просто ещё одним усталым членом экипажа, а не мутантом‑убийцей.

Внизу, в центре людского водоворота, возвышалась фигура Семёна Аркадьевича. Капитан был в своей стихии. Он орал на дроидов‑погрузчиков, раздавал пайки и умудрялся одновременно торговаться с кем‑то по комлинку.

– Нет, мадам, это не каюта первого класса! – гаркнул он, поворачиваясь к пожилой женщине. – Это торпедный отсек! И скажите спасибо, что торпеды там смирные и не храпят!

В толпе спасённых выделялся один субъект. Дориан Векс, как он представился. Представитель расы торков – приземистый, широкий в кости гуманоид с серой кожей. На нём висели лохмотья того, что когда‑то было камзолом. Бархат был порван, золотое шитьё свисало нитками, а под левым глазом наливался фиолетовым цветом роскошный фингал.

Векс выглядел как свадебный торт, на который кто‑то сел. Но держался он так, словно стоял на приёме у Императора.

Я спустился вниз, когда торк подошёл к Семёну. Капитан уже набрал в грудь воздуха, готовясь отшить очередного богатея (да, да, кое‑кто из спасённых был весьма «высокого рода») с его претензиями.

– Слушайте сюда, уважаемый, – начал Семён, уперев руки в боки. – Джакузи у нас нет, шампанское закончилось в прошлом веке, а массаж делает только Гюнтер, и поверьте, вам это не понравится.

Векс не скривился. Он не стал требовать адвоката или жалобную книгу. Он медленно, преодолевая боль в явно ушибленных рёбрах, сделал учтивый поклон.

– Капитан, – его голос был гулким и твёрдым, как удар молота о сваю. – Я не смею просить о роскоши. Вы вытащили моих людей из огня. Моя жизнь принадлежит вам.

Семён поперхнулся заготовленной колкостью. Он моргнул, глядя на побитого аристократа.

– Э‑э‑э… ну, это наша работа, – буркнул он, сбитый с толку. – Обычно такие, как вы, первым делом требуют связаться со своим страховым агентом.

– Страховка покроет потерю корабля, – Векс выпрямился, поправляя оторванный манжет. – Но она не вернёт честь. У меня есть лишь одна просьба: разрешите отправить короткий шифр в мой головной офис на Аурум‑Прайме. Мои партнёры должны знать, что средства для компенсации семьям погибших разблокированы.

– И всё? – Семён подозрительно прищурился. – А как же горячая ванна?

Векс усмехнулся разбитыми губами, обнажая крепкие желтоватые зубы.

– Джакузи подождёт, Капитан. А честь – нет.

Семён Аркадьевич хмыкнул, и его лицо разгладилось. Он уважал две вещи: наличные деньги и стальные принципы.

– Добро, – кивнул он. – Пойдёмте в мою каюту. Там связь чище. И… кажется, у меня завалялось кое‑что получше чая. Влад, ты с нами?

Я кивнул. Мне тоже не помешало бы выпить. Желательно чего‑то, что выжигает память о последних сутках.

* * *

Каюта капитана была островком старого мира посреди биомеханического безумия нашего корабля. На столе, среди карт и навигационных планшетов, стояла пузатая бутылка из тёмного стекла.

– «Сирианский янтарный», – с придыханием произнёс Векс, разглядывая этикетку. – Пятьдесят лет выдержки. Я думал, последнюю партию выпили ещё в прошлом столетии.

– Трофей, – коротко пояснил Семён, разливая густую, маслянистую жидкость по стаканам. – Спас его из горящего бара на Тортуге‑9. Бармен кричал: «Спасай кассу!», а я спасал душу заведения.

Мы чокнулись. Коньяк был жёстким, но потом разливался по телу мягким, солнечным теплом.

Векс пил не как аристократ – смакуя кончиком языка. Он опрокинул стакан залпом, крякнул и вытер губы тыльной стороной ладони. Жест рабочего, а не лорда.

– Откуда у вас эти шрамы, Дориан? – спросил я, кивнув на его руки. Пальцы торка были унизаны перстнями с драгоценными камнями, но кожа под ними была грубой, покрытой старыми ожогами и мозолями. Такие руки бывают у тех, кто держит бурильный молот, а не перо.

Векс посмотрел на свои ладони с лёгкой грустью.

– Я не родился в шёлке, господин Волков, – тихо сказал он. – Мой отец был проходчиком в урановых шахтах Пояса Коррера. Я спустился в забой в двенадцать лет. Двадцать лет я глотал радиоактивную пыль, пока однажды моя кирка не пробила стену в жилу чистого ириума.

Он налил себе ещё, не спрашивая разрешения. Семён одобрительно подвинул бутылку.

– Я выкупил свою свободу. Потом выкупил шахту. Потом завод. Теперь у меня корпорация, флот и костюмы, которые стоят дороже, чем моя жизнь тридцать лет назад. Но под этим бархатом, – он дёрнул лацкан пиджака, – я всё та же рабочая кость. Я знаю цену труда. И я знаю цену крови.

– Значит, вы просто взяли и купили шахту, на которой горбатились? – Семён покачал головой, в его глазах читалось уважение. – Уважаю. Аристократы, которых я возил раньше, обычно выигрывали только наследство в лотерею рождения.

– Деньги не меняют суть, Капитан, – Векс посмотрел на свет сквозь пустой стакан. – Они лишь проявляют её, как проявитель плёнку. Если ты был дерьмом, станешь большой кучей дерьма. А если был кремнем… станешь алмазом.

– За алмазы, – поднял тост Семён. – И за то, чтобы не скурвиться.

В этот момент дверь каюты с шипением открылась. На пороге стоял Гюнтер. В руках он держал поднос с дымящейся тарелкой.

– Guten Abend, meine Herren! – проскрежетал он. – Я узнал, что у нас высокий гость. Мой кулинарный процессор не мог остаться в стороне! Я приготовил своё фирменное рагу «Сюрприз Механика».

Я и Семён напряглись. «Сюрпризы» Гюнтера обычно заканчивались либо промыванием желудка, либо вызовом пожарной бригады. Рагу выглядело как серая жижа, в которой плавали неопознанные геометрические объекты. Пахло оно смесью машинного масла и жжёной резины.

– Э‑э… Гюнтер, может не стоит… – начал я.

Но Векс уже взял ложку. Он зачерпнул варево, с любопытством понюхал и отправил в рот.

Мы с капитаном замерли, ожидая дипломатического скандала.

Векс жевал медленно. Его глаза слегка прикрылись.

– Поразительно… – пробормотал он.

– Плохо? – с надеждой спросил Гюнтер.

– Это напоминает протеиновую кашу в седьмом секторе рудников, – Векс улыбнулся, и эта улыбка была абсолютно искренней. – Тот самый вкус пережаренного синте‑белка и гидравлики. Ностальгия… Есть в этом свой грубый, индустриальный шарм, мой железный друг.

Окуляр Гюнтера вспыхнул ярким рубиновым светом.

– Wunderbar! – взревел робот. – Наконец‑то! Истинный ценитель высокой кухни! Все эти годы меня окружали варвары, которые требовали, чтобы еда была «вкусной»! Я дам вам рецепт! Там всего два ингредиента: биомасса и любовь к энтропии!

Семён Аркадьевич спрятал лицо в ладонях, сотрясаясь от беззвучного смеха.

* * *

Я оставил их наедине с коньяком и кулинарными шедеврами. Мне нужен был воздух.

Поднялся на обзорную палубу. Здесь было тихо. Огромный купол из бронестекла открывал вид на звёздную бездну. Мы шли на субсветовой скорости к системе Аурум, и звёзды не смазывались в линии, а горели холодными, колючими точками.

Я подошёл к стеклу и вытащил левую руку из кармана.

Симбиот пульсировал. Чёрный хитин, красные прожилки энергии. Это была рука монстра. Я сжал и разжал пальцы.

– Чудовище, – прошептал я своему отражению. – Ты всё ещё здесь.

– Дядя, ты робот?

Тонкий голосок заставил меня вздрогнуть. Я резко развернулся, инстинктивно пряча руку за спину.

В дверях стояла группа детей. Человек пять, разного возраста и рас. Спасённые с «Сияния Веги». Впереди всех стояла маленькая девочка с двумя смешными косичками. Она смотрела на меня огромными глазами, в которых не было ни капли страха. Только любопытство.

– Я… – я замялся. – Нет. Я не робот.

– А почему у тебя рука железная? – не унималась она, делая шаг вперёд. – Как у рыцаря?

Я посмотрел на них. Они ждали чуда. Они пережили ад, видели смерть, но сейчас им было интересно, почему у дяди такая крутая рука.

Я медленно вывел руку из‑за спины.

– Вроде того, – я присел на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. – Это… волшебная перчатка.

– Покажи! – хором выдохнули дети.

Я сосредоточился. Симбиот отозвался мгновенно. Чёрный хитин потёк, меняя форму. Я трансформировал указательный палец в маленькую, изящную бабочку с тонкими крылышками. Она не летала, но сидела на моей ладони, покачивая усиками.

Дети ахнули.

– А ещё можешь? – спросил мальчишка с перемазанным носом.

Я превратил ладонь в цветок. Потом в маленького дракона. Я создавал для них театр теней из живого покрова, который был создан убивать.

Девочка с косичками подошла вплотную и осторожно, одним пальчиком, тронула чёрный хитин.

– Она тёплая, – удивилась она. – Она не злая.

Я почувствовал, как ком встал в горле. Тьма внутри меня, та самая холодная бездна Вазара, отступила. Её задавил этот простой детский смех.

– Нет, – хрипло сказал я. – Она не злая. Пока она защищает таких, как вы.

Я поднял глаза и увидел Ани. Она стояла в тени у входа, прислонившись плечом к косяку. Наёмница не подходила, но тепло мне улыбалась.

* * *

Аурум‑Прайм встретил нас сиянием золотых шпилей и бесконечными потоками аэрокаров. Мы сели на частной платформе корпорации «Векс Индастриз».

Охрана Векса – серьёзные ребята в дорогой броне – сначала напряглась, увидев «Полярную Звезду», на которой мы спустились, оставив «Странника» на орбите, но Дориан быстро навёл порядок одним командным рыком.

Прощание вышло скомканным, но тёплым. Дети облепили меня, не желая отпускать. Та самая девочка сунула мне в руку сложенный листок бумаги.

– Это тебе, рыцарь, – серьёзно сказала она.

Я развернул рисунок. Карандашные каракули. Огромный чёрный человечек с гигантской рукой закрывает собой кучу маленьких разноцветных человечков от злых красных клякс.

Я аккуратно сложил листок и убрал его во внутренний карман, ближе к сердцу. Это была лучшая награда, которую я когда‑либо получал.

Дориан Векс, уже переодетый в свежий костюм (хотя фингал всё ещё портил картину), жал руку Семёну Аркадьевичу.

– Капитан, мир тесен, – говорил он, передавая чип с оплатой. – Если вы выживете в той войне, о которой так упорно молчите… найдите меня. Моей корпорации нужны перевозчики, которые не задают лишних вопросов и имеют совесть. Мы сделаем большие дела.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Семён, но я видел, как блеснули его глаза, когда он проверил баланс чипа. – Хотя, судя по сумме, мы с вами уже сделали большое дело.

– Это бонус. За «детский сад» и хорошую компанию, – Векс подмигнул мне здоровым глазом. – Берегите себя, Волков. И помните: алмазы получаются только под давлением.

Он развернулся и, прихрамывая, пошёл к своему летающему лимузину.

«Звезда» отчалила от платформы, уходя в небо.

Довольный Семён Аркадьевич стоял у пульта.

– Ну что, экипаж! – весело крикнул он, запуская маршевые двигатели. – Заправляем полные баки! Спасаем Вселенную! А потом обратно закупать лучшую тушёнку! Кажется, у нас появились друзья в высших сферах. А это, знаете ли, дороже золота… хотя золото мне тоже нравится!

* * *

Женщины – существа сложные. Это аксиома. Но когда одна из женщин – это бывшая шпионка с виброклинками, а вторая – двадцатитонный биомеханический крейсер с комплексом собственницы, жизнь превращается в хождение по минному полю в чечётке.

Всё началось с кофе.

Утро на «Рассветном Страннике» (если в гиперпространстве вообще бывает утро) должно было быть спокойным. Мы с Ани сидели в кают‑компании. Она была без брони, в простой тренировочной майке, и выглядела… уютно. Редкий момент, когда мы могли просто поговорить, не отстреливаясь от работорговцев или не спасая галактику.

– Значит, ты правда не помнишь, как готовил тот омлет? – Ани улыбнулась, вертя в руках пустую кружку.

– Память возвращается кусками, – честно признался я, любуясь тем, как свет играет в её белых волосах. – Но судя по тому, что Гюнтер до сих пор пытается украсть у меня рецепт, это было съедобно. Хочешь ещё кофе?

– Не откажусь.

Я встал и подошёл к пищевому синтезатору.

– Два кофе, чёрных, без сахара, – скомандовал я.

Автомат тихо гуднул, мигнул зелёным диодом и налил в мою кружку ароматный напиток. Пар поднимался красивыми завитками.

Я поставил кружку Ани под дозатор.

– Повторить.

Синтезатор зажужжал. Потом издал звук, похожий на сдавленный кашель умирающего тюленя. Диод мигнул красным. В кружку Ани шлёпнулась серая, вязкая субстанция.

«Ошибка программы,  – сообщил механический голос. – Ингредиенты отсутствуют».

– Серьёзно? – я постучал по корпусу. – Для меня ингредиенты были, а через секунду закончились?

Я переставил свою кружку на место Аниной.

– Ладно, налей мне ещё.

Вжух.

Идеальный кофе.

Поставил кружку Ани.

Плюх.

Серая жижа.

За моей спиной послышался тихий смех. Нет, Ани не смеялась. Она сидела с поднятой бровью. Смеялся голос у меня в голове.

«У неё есть характер, Влад,  – с довольными нотками заметил Вазар. – И отличный вкус. Ей не нравится твоя подружка».

– Это просто сбой калибровки, – громко сказал я, чувствуя себя идиотом. Я вылил серую гадость в утилизатор и отдал Ани свой кофе. – Держи мой. Я обойдусь водой.

Ани взяла кружку, но пить не стала. Она внимательно посмотрела на потолок, где под панелями пульсировали био‑вены корабля.

– Твоя посудина меня ненавидит, Волков, – констатировала она. – Вчера в моей каюте трижды отключалась гравитация, пока я была в душе. Знаешь, как сложно мыть голову, когда вода летает вокруг шариками?

– Может, скачок напряжения? – неуверенно предположил я.

– А дверь в шлюз, которая «случайно» закрылась перед моим носом и заблокировалась на час? Тоже скачок?

Я открыл рот, чтобы защитить честь корабля, но тут свет в кают‑компании мигнул. Температура резко упала на пару градусов – ровно над тем местом, где сидела Ани. Ей на плечи подуло ледяным сквозняком из вентиляции.

– Ладно, – вздохнул я. – Кажется, нам надо поговорить с кораблём.

Мы вышли в коридор. Точнее, попытались выйти.

Я прошёл через автоматическую переборку первым. Датчики сработали штатно, лепестки диафрагмы разъехались, пропуская меня.

Следом шагнула Ани.

И тут корабль взбесился.

БАМ!

Тяжёлые лепестки бронированной диафрагмы сомкнулись с пугающей скоростью. Ани среагировала мгновенно – импланты и рефлексы спасли ей жизнь. Она отпрыгнула назад за долю секунды до того, как переборка превратила бы её в две аккуратные половинки.

Металл лязгнул, высекая искры. Дверь закрылась наглухо.

– Ани! – я кинулся к панели управления. – Ты цела?

– Цела! – голос из‑за двери звучал глухо и зло. – Но если эта консервная банка ещё раз попытается меня убить, я вскрою обшивку и перережу ей нервные узлы!

Я ударил по сенсору открытия.

«Доступ запрещён,  – высветилось на экране красными буквами. – Карантинная зона. Обнаружена биологическая угроза».

– Какая к чёрту угроза⁈ – заорал я на стену. – Это член экипажа! Открой немедленно!

Стены коридора слабо завибрировали. Это было похоже на низкое, довольное урчание. Корабль издевался. Он запер Ани в отсеке и не собирался выпускать.

«Она не слушает тебя, потому что ты просишь,  – лениво подсказал Вазар. – Ты уговариваешь. А с ней так нельзя. Она – хищник. Покажи ей, кто здесь главный. Или, наоборот… покажи, что ты её любишь».

– Я не буду признаваться в любви стенам! – прошипел я.

«Тогда Ани останется там до прилёта. Выбор за тобой».

Я выругался. Глубоко вдохнул, позволяя холоду симбиота растечься по венам. Мой голос изменился, наливаясь металлом.

– Слушай мою команду, «Странник», – я прижал ладонь к тёплой, покрытой био‑полимером обшивке. Под моей рукой бился пульс корабля. – Код доступа: Омега‑Виктор‑Семь. Приоритет капитанский. Открыть шлюз. Живо!

Вибрация усилилась. Корабль сопротивлялся. Я чувствовал его обиду. Это было странное, липкое чувство, просачивающееся прямо в мозг.

«Зачем она тебе? Я лучше. Я сильнее. Я тебя берегу».

– Открой, – уже мягче сказал я, начиная медленно поглаживать пульсирующую панель.

Это выглядело безумно. Я стоял в пустом коридоре и гладил стену, как гладят рассерженную кошку.

– Ну же, девочка, – шептал я, чувствуя себя полным идиотом. – Не дури. Ани – друг. Она нам нужна. Ты же умная. Ты красивая. Самый лучший корабль в секторе.

Стена под моей рукой потеплела. Жёсткий хитин стал мягче. Вибрация сменилась с агрессивного гула на мягкое мурлыканье.

Лепестки двери дрогнули и неохотно, медленно поползли в стороны.

Ани стояла по ту сторону, скрестив руки на груди. Её глаза метали молнии.

– Ты сейчас флиртовал с дверным косяком? – ледяным тоном спросила она.

– Я вёл переговоры, – я вытер пот со лба. – Проходи, пока она не передумала.

* * *

– Это не похоже на сбой ИИ, – доктор Лиандра смотрела на голограмму молекулярной структуры воздуха, взятого в моей каюте.

Мы сидели в медотсеке. Я – на кушетке, чувствуя себя подопытным кроликом. Ани – у входа, держа руку на рукояти ножа, словно ожидая нападения медицинской тумбочки. Кира висела вниз головой на какой‑то балке, с интересом слушая вердикт.

– А что это? – спросил я. – Вирус? Хакерская атака?

– Гормоны, – Лиандра поправила очки (хотя с её зрением они были не нужны, просто имидж).

– У корабля? – переспросила Кира сверху.

– У биомеханического организма, – поправила доктор. – Влад, «Рассветный Странник» – это не одно железо. Это живая ткань, интегрированная с кибернетикой. И эта ткань вырабатывает феромоны.

Она увеличила изображение молекулы.

– Это сложный эфир, аналог человеческого окситоцина и дофамина. Гормоны привязанности, любви и… собственничества. Концентрация в твоей каюте превышает норму в четыреста раз.

– Ого, – присвистнула Кира. – Да она втюрилась! По уши!

Я закрыл лицо руками.

– Скажи мне, что ты шутишь. Мой корабль в меня влюблён?

– Биологически – да, – безжалостно продолжала Лиандра. – Ты носитель симбиота Вазара. Для корабля ты – центр вселенной, вожак, партнёр. Появление Ани воспринимается системой как угроза связи. Она ревнует, Влад. Физически, химически и программно.

Ани хмыкнула.

– Замечательно. Моя соперница весит двести тысяч тонн, вооружена плазменными пушками и может выкинуть меня в космос, просто чихнув шлюзом. Шансы равны.

– Это опасно, – Лиандра стала серьёзной. – Если уровень «гормонов» поднимется ещё выше, корабль может начать действовать иррационально. Блокировать системы жизнеобеспечения для всех, кроме тебя. Изолировать тебя в каюте.

«Прекратить подачу воздуха конкурентам,  – добавил Вазар в моей голове. – Романтика».

– И как это лечить? – спросил я. – Дать ей успокоительное? Залить в бак валерьянку?

– Тебе нужно установить границы, – сказала Лиандра. – Но не как с машиной. Как с живым существом. Дрессировка. Поощрение и наказание. И… Влад, тебе придётся уделять ей внимание.

– Внимание?

– Подключайся к нейросети чаще. «Разговаривай» с ней. Гладь панели, чёрт возьми. Ей нужен тактильный и ментальный контакт. Иначе она сожрёт Ани.

Глава 9

Если существует во Вселенной место, куда души грешников отправляют не жариться, а храниться в глубокой заморозке до востребования, то это Фрост‑9.

Термометр на визоре шлема показывал минус сто сорок по Цельсию. При такой температуре плевок замерзает быстрее, чем вылетает изо рта, а надежда на тёплый ужин умирает мгновенно.

– Ну и запросы у нашей «девочки», – проворчал в наушнике голос Семёна Аркадьевича. – Сначала ей подавай редкие минералы, потом электричество, а теперь – Крионий‑6. Она у нас кто, крейсер или гурман в аристократическом ресторане? Может, ей ещё машинного масла с трюфелями подогреть?

– Крионий нужен для стабилизации ядра, кэп, – ответил я, переступая через ледяной торос. Ветер здесь был такой, что казалось, будто тебя лупят досками по всему телу. – Если ядро перегреется во время прыжка, мы превратимся в очень красивый, но очень мёртвый фейерверк.

– Знаю я, – вздохнул капитан. – Просто этот Крионий стоит как почка императора. И добывают его только в этом секторе, у чёрта на рогах, в компании отморозков. В прямом и переносном смысле.

Справиться с ревностью корабля у меня кое‑как получилось. Да, приходилось иногда называть её «девочкой» (что, кстати, перенял весь экипаж, включая Ани, пусть и сквозь зубы), и всё же мы снова работали, как полноценная команда. А вот с аппетитом нашей «красавицы» справиться не удалось. И теперь казалось, что мы не за Артефактами по Галактикам летаем, спасаясь от Империи, а ищем чем бы ещё таким «вкусненьким» угостить «Странницу» (наверное, так правильно?). Но плюсом было то, что все эти «вкусняшки» располагались хотя бы по пути к отмеченным точкам. Так что… мы работали и кормили корабль одновременно.

Рядом со мной, весело поскрипывая сочленениями, катился Гюнтер. Для него этот холод был курортом. Системы охлаждения робота работали на минимуме, и он был, пожалуй, единственным «существом» на этой планете, кто чувствовал себя комфортно.

– Wunderbar! – восхитился робот, сканируя окружающую белизну своим красным окуляром. – Идеальная температура для хранения шницелей! И никакой органической жизни, которая вечно ноет про обморожения. Ordnung и Stille. Порядок и тишина.

– Не каркай, Гюнтер, – я поправил ремень бластера. – Тишина здесь обманчивая.

Мы спускались в кратер «Котёл». Это было единственное место на планете, где можно было жить дольше пяти минут без тяжёлого скафандра. Геотермальные источники внизу создавали тепловой карман, поднимая температуру до «комфортных» минус сорока.

Раньше здесь, в клубах пара и серы, располагалась колония строгого режима. Только стен у этой тюрьмы не было. Зачем стены, если шаг за периметр тепловых генераторов гарантирует превращение в ледяную статую? Теперь же… в общем, бунт, что произошло несколько лет назад, провалился. Большинство заключённых превратились в ледышки или же погибли более «приятной» смертью. Колонии здесь больше не было, зато появилось полноценная шахта для добывания Криония.

Вот только всё это были враки. Ани подсказала, что на самом деле бунт состоялся успешно, и месторождение Криония захватили те самые зэки, что сидели в тюрьме. Собственно, теперь они и торговали. Удивительно, что никто их до сих пор не подмял под себя. Вряд ли у них были силы и вооружение, чтобы противостоять Империи. Вывод напрашивался сам собой – Империя держит их под крылом. Чёрный и белый рынки должны оставаться в монополии только у одного – Императора.

– Влад, датчики фиксируют движение, – предупредила Ани с орбиты. – Тепловые сигнатуры. Много. Вас встречают.

– Вижу.

Из тумана выступили фигуры.

Они напоминали снеговиков‑убийц. Толстые, многослойные шкуры местных зверей, поверх которых были нацеплены куски брони и экзоскелеты. Лиц не видно – только дыхательные маски и узкие прорези для глаз.

В центре стоял гигант.

Это был Морж. Местный пахан, король свалки и единственный поставщик Криония в секторе. Он оправдывал своё прозвище. Огромный, жирный (или это была термоизоляция?), с кибернетическими клыками, торчащими из верхней челюсти. Клыки парили, выполняя роль теплообменников.

– Гости! – проревел он. Голос был усилен динамиком. – Редко к нам заглядывают добровольно. Обычно сюда падают или ссылают.

– Мы по делу, Морж, – я остановился в десяти метрах от него. Гюнтер замер справа, тихо гудя сервоприводами.

– Все по делу, – хмыкнул гигант, выпуская струю пара из ноздрей. – Никто не прилетает на Фрост‑9 за загаром. Что надо?

– Крионий‑6. Один контейнер.

Толпа за его спиной зашевелилась. Крионий здесь был валютой, жизнью и властью.

– Дорогой товар, – Морж почесал подбородок металлической рукой‑манипулятором. – Что дашь взамен? Энергоячейки? Оружие? Или, может, оставишь нам своего хромированного друга? Нам как раз не хватает тостера.

Гюнтер возмущённо лязгнул.

– Я не тостер, мешок с жиром! Я – кулинарный виртуоз и машина аннигиляции! Я могу приготовить из тебя отбивную раньше, чем ты скажешь «ой»!

– Тихо, Гюнтер, – я поднял руку. – У нас есть очищенный уран. И медикаменты. Антибиотики, стимуляторы регенерации. На этой помойке они стоят дороже золота.

Глаза Моржа за стёклами маски хищно блеснули.

– Медикаменты… Это хорошо. Покажи.

Я достал из подсумка контейнер‑пробник и кинул ему.

Морж поймал его на лету, открыл, понюхал (хотя через фильтры это было бесполезно) и проверил сканером.

– Качественная дрянь, – кивнул он. – Имперская маркировка.

И тут атмосфера изменилась. Морж медленно поднял взгляд на меня.

– Имперская… – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Знаешь, бродяга, мне тут недавно пришла рассылка по закрытому каналу. Личная просьба от генерала Валериус.

Моё сердце пропустило удар. Вазар внутри мгновенно напрягся, посылая в кровь коктейль боевых гормонов.

«Засада. Уровень угрозы: критический. Рекомендую превентивный удар»,  – холодно констатировал голос в голове.

– И что там пишут? – спросил я, незаметно смещая вес на левую ногу, готовясь к рывку.

– Пишут, что ищут одного парня. Дерзкого, с кораблём‑призраком. И награда за его голову такая, что я смогу купить себе личную планету с пляжем и мулатками, – Морж усмехнулся, и его клыки выпустили облачко пара. – Ты ведь Влад Волков, да?

– Ошибка, – я покачал головой. – Я просто курьер.

– Не ври мне, – рыкнул Морж. – Взять их! Товар забрать, робота на запчасти, а парня – в морозилку, пока имперцы не прилетят!

Бандиты вскинули оружие.

– Гюнтер, – тихо сказал я. – План «Б».

– Jawohl! – радостно отозвался робот.

– Огонь! – заорал Морж.

Они нажали на спусковые крючки.

Раздалось несколько жалких пшиков и один слабый хлопок.

Мороз Фроста‑9 сыграл с ними злую шутку. Обычные плазменные винтовки, если их не прогревать постоянно, на таком холоде теряют ёмкость аккумуляторов за считанные минуты. Смазка в затворах густеет.

Только у пары бандитов оружие сработало, но выстрелы прошли мимо – мы уже двигались.

– Чёрт! – выругался Морж, пытаясь передёрнуть затвор своей огромной пушки, который намертво примёрз. – Бейте их ломами!

М‑да уж…

В какой‑то момент мне их даже жалко стало. Это ж надо было быть настолько тупорылым, чтобы вот так облажаться!

Толпа «снеговиков» с рёвом бросилась на нас, доставая ледорубы, цепи и виброножи.

– Ну, идите сюда, отморозки, – прошептал я.

Моя левая рука вспыхнула. Чёрный био‑полимер трансформировался, выпуская длинное, гудящее лезвие. Энергия Вазара нагрела клинок докрасна. Вокруг него зашипел пар.

Первый бандит, подбежавший ко мне с топором, даже не понял, что произошло. Я ушёл под замах, и мой клинок рассёк его дубинку вместе с рукоятью. Он поскользнулся и полетел в сугроб.

– Гюнтер, добавь огоньку! – скомандовал я.

– Режим «Барбекю» активирован! – проскрежетал робот.

Его манипуляторы разъехались, и из скрытых сопел вырвались две мощные струи пламени.

Это были промышленные огнемёты, которыми мы обычно выжигали паразитов в дюзах корабля.

ВУУУХ!

Огненный шторм ударил по толпе. Бандиты с воплями бросились врассыпную. Лёд под их ногами мгновенно плавился, превращаясь в кипящую воду, а пар застилал обзор.

– Ах ты ж консервная банка! – взревел Морж.

Он, в отличие от своих миньонов, был экипирован лучше. Его броня выдержала бы и прямое попадание ракеты. Он рванул на меня, как разогнавшийся локомотив, опустив голову.

Я отпрыгнул, но лёд под ногами был предательски скользким. Меня занесло.

Морж врезался в меня плечом. Удар был такой силы, что у меня перехватило дыхание. Я отлетел на несколько метров и врезался спиной в ледяную скалу.

– Ты стоишь сто миллионов, Волков! – рычал гигант, надвигаясь на меня. Он выхватил огромный цепной меч, который, к моему ужасу, работал на топливе и ему было плевать на мороз.

Мотор взревел. Зубья вгрызлись в воздух.

– Я отрежу тебе ноги, чтобы не бегал! – пообещал он.

Я попытался встать, но снова поскользнулся.

Морж замахнулся.

«Левая рука. Щит. Сейчас!»  – скомандовал Вазар.

Я вскинул левую руку. Биомасса мгновенно перестроилась, превращаясь из клинка в широкий, чёрный щит.

Цепной меч ударил в него с визгом. Искры полетели мне в лицо. Но щит выдержал.

– Что за… – удивился Морж, давя всем весом.

– Сюрприз, – прохрипел я.

Я толкнул щитом вверх, отбрасывая его меч, и ударил правой ногой ему в колено. Усиленный экзоскелетом удар хрустнул сочленением его брони.

Морж пошатнулся и отступил.

Мы находились на краю геотермального разлома. Из‑за огня Гюнтера лёд вокруг начал стремительно таять и трескаться.

– Гюнтер, хватит! – крикнул я. – Мы сейчас все провалимся!

– Но они ещё не прожарились! – возразил робот, поливая огнём группу бегущих врагов.

В этот момент под ногами Моржа раздался громкий треск. Льдина, на которой он стоял, откололась. Гигант взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но его огромный вес сыграл против него.

– Твою ма‑а‑ать! – заорал он, падая назад, в дымящуюся пропасть разлома.

Внизу, метрах в двадцати, бурлила не лава, а кислотный кипяток геотермального источника. Свариться там заживо – смерть почище расстрела.

Морж успел зацепиться одной рукой за край льда. Его кибер‑пальцы скребли поверхность, но соскальзывали.

– Помоги! – прохрипел он, глядя на меня. В его глазах исчезла жадность, остался только животный страх.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Мой клинок снова сформировался на руке.

«Добей,  – равнодушно сказал Вазар. – Сбрось его. Он видел нас. Он сдаст нас при первой возможности. Это логично».

Я посмотрел на бандита. Потом на Гюнтера, который перестал стрелять и вопросительно повернул ко мне свой окуляр.

– Логично, – согласился я вслух. – Но мы не на войне, Вазар. Мы на сделке.

Я упал на колени и протянул левую руку.

– Хватайся, жирдяй!

Морж посмотрел на мою чёрную руку, потом на моё лицо. Он не верил.

– Быстрее! – рявкнул я. – Лёд трещит!

Он схватил меня за запястье. Его перчатка была скользкой, но моя био‑рука впилась в его броню, создавая плотное сцепление.

– Гюнтер! Тяни меня!

Робот подлетел сзади, уцепился манипуляторами за мой пояс и врубил реверс гусениц.

– Eins, zwei, drei! – с натугой пропищал он.

Я потянул. Мышцы спины затрещали, симбиот внутри меня зарычал от напряжения, впрыскивая в кровь очередную дозу адреналина. Морж весил, наверное, центнера два.

Но мы вытащили его. Гигант перевалился через край и рухнул лицом в снег, кашляя и хватая ртом холодный воздух. Я упал рядом, раскинув руки. Пар валил от меня столбом.

Вокруг повисла тишина. Оставшиеся бандиты стояли поодаль, не решаясь напасть. Их босс лежал у моих ног, а безумный робот‑повар снова наводил на них огнемёты.

Морж медленно перевернулся на спину и сел. Он посмотрел в разлом, где бурлила смерть, потом на меня.

– Ты дурак, Волков? – спросил он хрипло. – Я же тебя убить хотел.

– Хотел, – кивнул я, поднимаясь и отряхиваясь. – Но если ты умрёшь, кто мне Крионий отдаст? Я же не знаю код от склада.