Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 64 страниц)

Глава 23

После залов, где в воздухе плавали светящиеся кристаллы и висели гобелены из чистого света, следующая комната показалась мне на удивление простой. Даже слишком. Она была маленькой, почти тесной, и утопала в мягком, тусклом свете. Никаких тебе чудес и космических видов из окон. Просто обычные стены, обшитые тёмным деревом, и несколько стеклянных витрин, которые подсвечивались изнутри. Здесь было тихо и как-то грустно, словно в старом музее на какой-нибудь забытой всеми планете.

– А вот это, – произнёс Кселиан, и в его обычно безупречном голосе проскользнули странные нотки, похожие на сочувствие, – пожалуй, самая трагичная история в моей коллекции. Перед вами цивилизация, которая достигла невероятных высот. Их искусство, наука и философия были великолепны, но они так и не смогли сделать главный шаг – улететь со своей родной планеты. Они были полны противоречий: жестокие и добрые, гениальные и совершенно безумные. Они называли себя… «человечество».

Наш гид подвёл нас к центральной витрине. За толстым, идеально чистым стеклом на чёрном бархате лежало всего три предмета. После всех тех чудес, что мы видели раньше, эти вещи выглядели до смешного просто и даже убого.

Первым был маленький металлический предмет на четырёх крошечных колёсиках, покрытый ржавчиной. Когда-то он, наверное, был ярко-красным, но теперь краска почти вся облезла. Второй вещью была тонкая чёрная пластинка, похожая на маленький планшет, но её экран был разбит вдребезги. И третий, самый странный экспонат – небольшой прямоугольник из выцветшей, пожелтевшей бумаги. На нём была нарисована огромная зелёная статуя. Она изображала женщину, раскинувшую руки, и в одной из них высоко вскинула меч. Всё её естество показывало, будто ещё секунда и она нанесёт сокрушительный удар… наверное, так оно и было в реальности. Когда-то очень и очень давно. К примеру, в прошлой жизни.

Кира и Лиандра смотрели на эти предметы с вежливым недоумением. Для них, как и для большинства людей в галактике, родной мир их предков был не более чем красивой сказкой. Далёкая, затерянная в веках планета под названием «Земля». Они были людьми, но эти старые вещи не вызывали в них никаких чувств, кроме лёгкого любопытства.

– Какая примитивная колёсная платформа, – прошептала Кира, наклонившись к стеклу и разглядывая игрушечную машинку. – Наверное, это какой-то самый первый прототип транспорта. Удивительно, как они вообще передвигались на таких штуках. Наверное, постоянно ломались.

– А это, должно быть, примитивный коммуникатор, – задумчиво добавила Лиандра, указывая своим длинным изящным пальцем на разбитый смартфон. – Интересно, какой принцип передачи данных они использовали? Радиоволны? И какая же у него была батарея… Наверное, садилась за пару часов.

Я их почти не слушал. Я просто не мог оторвать взгляд от этой бумажной карточки. От этой зелёной женщины с мечом. Я понятия не имел, что это такое. Я никогда в жизни не видел ничего подобного, по крайней мере, я так думал. Но где-то в самой глубине моей пустой памяти, в той чёрной дыре, что осталась от моей прошлой жизни, что-то шевельнулось. Это было очень странное и непонятное чувство. Словно меня одновременно накрыло тоской по чему-то давно потерянному и, в то же время, какой-то совершенно дикой, иррациональной гордостью. Как будто я смотрел не на чужую историю, а на свою собственную. Как будто эта статуя была символом чего-то очень важного, что я когда-то знал, но теперь безвозвратно забыл. Это было похоже на то, как если бы тебе показали фотографию твоей семьи, но ты никого на ней не узнаёшь, но всё равно чувствуешь, что это твои родные.

– Волков, ты можешь перестать пялиться на эту зелёную тётку и подвинуться левее? – раздался в наушнике знакомый ворчливый голос капитана. – Я хочу рассмотреть ту уродливую повозку. Что это вообще такое? Даже у Гюнтера тостер выглядит более аэродинамично. И вообще, что за музей, где показывают какой-то мусор? Мы за это деньги платили? Где позолоченные троны? Где черепа инопланетных чудовищ в банках? Скукота.

* * *

Мы продолжали свой путь по бесконечным коридорам станции, но я никак не мог выкинуть из головы тот странный зал. Почему-то образ статуи, держащей меч, засел в памяти, вызывая непонятную, глухую тоску, словно я потерял что-то очень важное, но не помню что. Однако чем глубже мы забирались в это металлическое чрево, тем отчётливее я начал ощущать нечто иное. Артефакт в моём кармане, который до этого вёл себя тихо, снова подал признаки жизни. Сначала это была слабая, едва заметная дрожь, но с каждым шагом она становилась всё сильнее и настойчивее.

Эта вибрация была мне до жути знакома. Она будто вступала в диалог с низким, почти неслышимым гулом, который, казалось, шёл из самого сердца этой гигантской станции. Словно мой маленький маячок и что-то огромное здесь были настроены на одну волну и теперь радовались встрече.

– Чувствуешь? – шепнула мне Кира, идущая рядом. Её глаза блестели от любопытства. – Какая-то странная вибрация. Похоже на гармонический резонанс, но источник… он должен быть невероятно мощным.

– Чувствую, – кивнул я, не сводя глаз со спины нашего проводника.

Кселиан, наш безупречный гид, наконец, остановился у последней двери. Она была просто исполинских размеров, круглая, с расходящимися от центра сегментами, точь-в-точь как диафрагма старинного фотоаппарата.

– А вот и сердце нашего «Архива», – пропел он своим бархатным голосом. Мне показалось, или в нём и впрямь прозвучали нотки плохо скрываемого триумфа? – Наш главный, самый ценный и, не побоюсь этого слова, судьбоносный экспонат.

Сегменты двери без единого звука ушли в стены, и мы, затаив дыхание, шагнули через порог.

То, что открылось нашему взору, сложно было назвать просто залом. Это было целое отдельное пространство. Идеальная сфера, настолько огромная, что наша «Полярная Звезда» могла бы запросто припарковаться внутри, и ещё осталось бы место для пары-тройки истребителей. Но в отличие от предыдущих залов, здесь не было ни витрин с артефактами, ни голограмм, ни древних полотен. Зал был девственно пуст. Если не считать одной детали.

Точно в его геометрическом центре, медленно вращаясь в столбе переливающейся всеми цветами радуги энергии, висело гигантское устройство. Я замер на месте. Это была точная, увеличенная в сотни, если не в тысячи раз, копия того самого маячка, что прямо сейчас прожигал мне карман. Огромный, выточенный из материала чернее самой пустоты, кристаллический камертон. Он гудел, и этот гул проникал, казалось, не в уши, а напрямую в кости, заставляя всё тело вибрировать в унисон. Это был он. Источник того самого гула, что сводил с ума мой артефакт.

И в то же мгновение вежливая, почти заискивающая улыбка сползла с лица Кселиана, как дешёвая театральная маска. Его приятные черты заострились, стали хищными, а глаза холодно блеснули. Когда он заговорил снова, его голос был лишён всякой жизни, он стал плоским, металлическим и безразличным.

– Благодарю вас за доставку, – произнёс он, медленно поворачиваясь к нам. – Вы принесли последний недостающий ключ для активации.

Мы даже не успели толком переварить смысл его слов, как за нашими спинами раздался оглушительный грохот. Тяжёлые створки исполинской двери с лязгом захлопнулись, отрезая нам путь к бегству. Мы оказались в мышеловке.

Центральное устройство, этот гигантский чёрный камертон, вспыхнуло ослепительно-ярким светом. Исходящий от него гул начал стремительно нарастать, превращаясь в физически ощутимое давление.

* * *

На мостике «Полярной Звезды» капитан Семён Аркадьевич, не отрываясь, вглядывался в три экрана, на которые транслировалось изображение с наших нашлемных камер.

– Что за чертовщина там у них творится? – проворчал он, хмуря густые брови. – Что это за гигантская вилка для настройки рояля?

Внезапно все три экрана одновременно моргнули и погасли. На их месте осталось лишь шипящее, серо-белое месиво статических помех. Связь оборвалась.

– Чёрт! – рявкнул капитан, с такой силой ударив кулаком по подлокотнику своего кресла, что старый металл жалобно скрипнул. – Я так и знал! Я нутром чуял, что добром эта их экскурсия не кончится! Проклятые музеи!

Последнее, что он услышал из динамика внутренней связи перед тем, как аварийная система корабля в целях безопасности заблокировала все внешние каналы, был до отвращения спокойный и бесстрастный голос Гюнтера.

– Analyse: это ловушка. Йа удивлён на ноль целых, ноль десятых процента. Люди всегда лезут в подозрительные музеи. Особенно если там обещают бесплатный буфет.

* * *

На раскалённые от жары посадочные плиты космопорта Скальдии опустился необычный корабль. Он совсем не был похож на привычные здесь грузовые суда. Его корпус был гладким и ослепительно-белым, сияя даже в тусклых лучах местного светила. Очертания корабля были резкими и стремительными, из-за чего он напоминал какую-то диковинную хищную птицу. Посадочные опоры коснулись бетонной поверхности почти совсем без звука, что было очень странно для такой большой машины. С тихим шипением от корпуса отделился трап, который плавно опустился на пыльную землю планеты.

По трапу начала спускаться женщина. Это была Генерал.

Её белоснежный мундир сидел на ней просто идеально, красиво подчёркивая стройную и статную фигуру. У неё были длинные белые волосы, которые казались неестественно яркими и будто бы светились сами по себе под тусклым солнцем. Она спускалась по трапу очень медленно, совсем не торопясь, но каждый её шаг и каждое движение показывали, что она обладает огромной властью.

Внизу, у самого трапа, её уже ждали. Несколько наёмников в тяжёлой броне стояли над телами портовой охраны. Охранники не были убиты, их просто парализовали точными выстрелами из специального оружия. Рядом с наёмниками стоял Матвей Свинёв и дрожал так, что его жирное тело ходило ходуном. Его лицо, обычно наглое и красное, стало белым от страха, а маленькие глазки испуганно бегали по сторонам.

Генерал подошла прямо к нему. Она была на целую голову выше торговца, и от неё веяло таким холодом и безжалостной силой, что Матвей, казалось, вот-вот упадёт в обморок от ужаса.

– Твоё имя – Матвей Свинёв, – сказала она. Это не было вопросом. Её голос звучал тихо и спокойно, но от этого спокойствия у торговца по спине побежали мурашки. – У тебя был контакт с грузовым кораблём под названием «Полярная Звезда».

– Я… я… да, госпожа генерал, – пробормотал Матвей, едва шевеля губами. Его голос дрожал и срывался. – Но это была обычная сделка, я клянусь! Я ничего такого не…

– Мне плевать на твои сделки, – холодно перебила она его. – Мне нужна информация. Куда они полетели? О чём вы говорили? Рассказывай мне всё, что касается человека по имени Владислав Волков.

Матвей с трудом сглотнул. Он прекрасно понимал, что любая ошибка, любое неверное слово сейчас может стоить ему жизни. Этот страх был сильнее всего на свете.

– Они… они спрашивали про один сектор, – выдавил он из себя, не решаясь поднять на неё глаза. – Очень далёкий, его почти никто не знает. Там… там есть туманность… «Сад Гесперид».

Как только он произнёс эти слова, Генерал замерла. На её холодном, идеальном лице на секунду появилось удивление, которое она тут же скрыла. Но в её светящихся глазах промелькнула тень настоящей тревоги. Она резко развернулась к своим солдатам.

– Собираемся! – её голос прозвучал как выстрел. – Живо! Мы улетаем немедленно!

Она больше не смотрела на перепуганного торговца, словно его и не было. Быстрым и твёрдым шагом она пошла обратно к своему кораблю. Наёмники, схватив своё оружие, молча последовали за ней.

– Но… госпожа генерал… – пролепетал Матвей ей в спину, ничего не понимая.

Она остановилась уже на трапе и, даже не повернув головы, бросила через плечо:

– Молись всем богам, каких знаешь, торговец, чтобы мы их догнали. Потому что если они доберутся туда первыми, то огромные проблемы будут не только у меня. Проблемы будут у всей галактики.

Трап с шипением закрылся. Через мгновение корабль беззвучно поднялся с посадочной площадки и, как ярко-белая стрела, унёсся в багровое небо планеты. Он оставил после себя только столб поднятой пыли и несколько парализованных охранников на раскалённом бетоне.

Глава 24

Двери за нами захлопнулись с оглушительным, финальным грохотом. Звук был таким мощным, что, казалось, мог бы расколоть небольшую луну. Он эхом прокатился по гигантскому сферическому залу и затих. Мы остались в звенящей тишине, которую нарушал лишь нарастающий, низкий гул гигантского артефакта в центре. Ну вот и всё. Мы в ловушке. В красивой, стерильной, но от этого не менее смертельной мышеловке.

Кира отреагировала первой. Она всегда реагировала первой. Её тело напряглось, как сжатая пружина. Она инстинктивно сделала шаг вперёд, принимая боевую стойку, и её рука метнулась к поясу, где обычно висел её любимый плазменный резак. Она была готова драться до последнего, даже если шансов не было. Но я мягко остановил её, положив руку ей на плечо.

– Спокойно, – сказал я тихо, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Я встал между ней, Лиандрой и нашим безупречным тюремщиком. – Не торопись. Давай не будем делать резких движений.

Я смотрел прямо на Кселиана, на его холодное, безэмоциональное лицо, и пытался понять, что, чёрт возьми, происходит. Странно, но страха не было. Было только какое-то отстранённое любопытство, словно я смотрел кино.

– Я догадывался, что всё не так просто, – произнёс я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. – Ловушка захлопнулась. Красиво, ничего не скажешь. Обычно после этого злодей произносит длинный монолог о своих планах. Не будем нарушать традицию? Что именно вам от нас нужно?

Кселиан, который до этого смотрел на нас с холодным превосходством, вдруг снова изменился. Его заострившиеся черты смягчились, а на губах опять появилась та самая безупречная, вежливая улыбка дворецкого. Он даже слегка развёл руками, словно извиняясь за причинённые неудобства.

– Прошу прощения, если я вас напугал, – пропел он своим бархатным голосом. – Артефакт… он так сильно манит. Я был вынужден прервать связь и запереть двери. Это всего лишь мера предосторожности. Во вселенной слишком много любопытных и, увы, недоброжелательных ушей, которые не должны слышать наш разговор.

Он сделал шаг к нам, и в его глазах, которые мгновение назад были холодными, как лёд, появилось что-то тёплое. Что-то до боли знакомое. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд проникал, казалось, в самую душу, пытаясь разбудить что-то давно забытое.

– Почти сотню лет я дрейфовал в этой пустоте, – тихо сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная, глубокая грусть. – Никем не замеченный, всеми забытый. Я ждал. Ждал очень долго. С тех самых пор, как мы с вами виделись в последний раз, мой старый друг.

* * *

На мостике «Полярной Звезды» в это время царила настоящая паника.

– Связи нет! – рычал Семён Аркадьевич, с такой силой колотя кулаком по панели управления, что та жалобно затрещала. – Камеры отключились! Что там у них происходит, чёрт бы их побрал⁈

Он в отчаянии метался по мостику, похожий на медведя, запертого в тесной клетке. Его лицо побагровело, а на лбу выступили крупные капли пота. Он то и дело бросал взгляд на главный экран, где вместо изображения из зала с артефактом теперь висела лишь надпись: «СИГНАЛ ПОТЕРЯН».

– Йаволь, мой капитан, – раздался из угла бесстрастный механический голос Гюнтера. Робот-повар, работающий на аварийном питании, невозмутимо анализировал ситуацию. – Analyse: вероятность того, что это было дружелюбное отключение для приватной беседы, составляет один и семь десятых процента.

– Заткнись, железяка! – рявкнул на него Семён.

Гюнтер проигнорировал выпад капитана.

– Вероятность того, что наших друзей сейчас аккуратно препарируют и превращают в новые музейные экспонаты, – девяносто восемь и три десятых процента.

Семён Аркадьевич замер и медленно повернулся к роботу.

– Ты что сейчас сказал?

Гюнтер сделал короткую паузу, словно для драматического эффекта, а затем с непоколебимой логикой добавил:

– Йа бы начал прогревать орудия. На всякий случай. Логика подсказывает, что превентивные меры повышают шансы на выживание экипажа.

* * *

– Мой старый друг? – я неверяще уставился на Кселиана. Каждое его слово казалось странным и неуместным, будто из другой пьесы. – Простите, но вы точно меня с кем-то путаете. Я вас совершенно не знаю. Я вообще ничего не знаю о своём прошлом.

Рядом со мной застыли Кира и Лиандра. Они выглядели так, словно молния ударила в палубу нашего корабля. Их глаза метались от меня к безупречно одетому хранителю и обратно, полные немого, оглушительного вопроса. Кира даже приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнула его.

– В этом нет ничего удивительного, – Кселиан мягко кивнул, и в его голосе не было ни капли насмешки или превосходства. Только какая-то бездонная, древняя грусть, от которой мне стало не по себе. – Ваше новое имя, Владислав Волков, звучит благородно. Очень поземному. Но в нашу последнюю встречу вас звали совсем иначе.

Он медленно подошёл к гигантскому артефакту, который продолжал издавать свой тихий, глубокий гул в самом центре зала. Хранитель с нежностью провёл рукой по его идеально гладкой, тёмной поверхности, словно гладил старого друга.

– Эта вещь, что вы держите в руках, – он указал на маячок, который я, сам того не заметив, достал из кармана, – не просто передатчик. Это «Камертон Древних». Один из ключей, способных активировать вот это устройство. Поймите, он генерирует не просто музыку или звуковые волны. Он создаёт вибрации, которые способны изменять саму ткань реальности. В руках того, кто знает, как им пользоваться, можно создавать неотличимые от правды иллюзии, подчинять себе волю целых армий, исцелять смертельные раны или обращать города в пыль. Это невероятная, почти божественная мощь. И, как вы сами понимаете, за такой силой всегда будут охотиться. Целые цивилизации, могущественные расы и безжалостные корпорации готовы были пойти на всё, чтобы заполучить его.

Кселиан снова повернулся ко мне. Его взгляд был долгим, пронзительным, он будто пытался заглянуть мне прямо в душу, разглядеть там что-то, что я сам в себе не видел.

– Моя станция, этот «Архив», была надёжно укрыта от всех. Я дрейфовал в этой аномалии почти целое столетие, в тишине и покое, собирая и сохраняя знания, что остались от давно ушедших эпох. Никто не мог меня найти. Но однажды он всё-таки нашёл. Имперский крейсер «Рассветный Странник».

От этих слов у меня внутри всё оборвалось и похолодело, а в голове на секунду вспыхнул обрывок кошмара – огонь, крики и лязг металла.

– Это был не исследовательский корабль, как вы могли подумать, – с горечью продолжал Кселиан. – Это был корабль-ищейка, настоящий стервятник, специально созданный для поиска и захвата древних технологий по всей галактике. Его капитан был человеком невероятных амбиций и абсолютной безжалостности. Узнав о силе Камертона, он решил, что такая власть не должна принадлежать Империи или кому-то ещё. Она должна принадлежать только ему. Он прибыл сюда, чтобы похитить артефакт.

* * *

На «Полярной Звезде» Семён Аркадьевич, который уже почти отчаялся выбить хоть что-то из сломанной аппаратуры, вдруг замер. Он уже собирался с руганью пнуть непокорный пульт, но тут один из динамиков, отвечавший за звук с наших нательных камер, зашипел, затрещал и вдруг ожил. Картинки не было, но звук шёл. Тихий, с помехами, но голос Кселиана был вполне разборчив. Капитан тут же прильнул ухом к динамику, боясь дышать.

Он слушал, и его красное, обветренное лицо медленно вытягивалось. Густые брови поползли на лоб, а глаза, обычно прищуренные, округлились до размеров блюдец.

– Да чтоб меня демоны драли… – прохрипел он, тяжело откидываясь в своём потёртом капитанском кресле. – Я подобрал не простого пассажира с амнезией… Я впустил на борт ходячую пространственно-временную аномалию с манией величия! Моя страховка такое точно не покроет! Да они мне такой счёт за нарушение всех мыслимых протоколов безопасности выкатят, что я до конца своих дней буду на одних питательных концентратах сидеть! И то по праздникам!

Гюнтер бесшумно подкатившийся к креслу, бесстрастно просканировал эмоциональное состояние капитана своими оптическими сенсорами.

– Analyse: уровень стресса капитана превышает допустимые нормы на сто двадцать процентов. Пульс учащённый, давление критическое. Рекомендую чашку горячего ромашкового чая и, возможно, лёгкое успокоительное. Йа могу приготовить. У меня есть отличный рецепт успокоительного на основе тормозной жидкости с добавлением экстракта валерианы. Sehr beruhigend. Очень успокаивает. Гарантированный сон на двенадцать часов.

* * *

Голос Кселиана был тихим, но он будто бы вбивал гвозди в оглушающую тишину зала. Каждое его слово падало в мою пустую голову, где вместо воспоминаний гулял ветер. Я слушал, и мне казалось, что на этой выжженной земле моей памяти проклёвываются первые ростки. Уродливые, ядовитые ростки правды, от которой хотелось бежать.

– Они были так близки к цели, – спокойно продолжал хранитель, а его взгляд, казалось, буравил меня насквозь. – Капитан вашего крейсера, «Рассветного Странника», вместе со своим лучшим абордажным отрядом уже ворвался на мостик «Архива». Их целью было сердце станции – Великий Камертон. Они хотели забрать его, заполучить его мощь. Но тут появились вы, Влад. Вы ведь тоже были офицером на «Рассветном Страннике», – произнёс Кселиан, и от этих слов у меня внутри всё похолодело. – Но вы оказались не таким, как все. Вы единственный поняли, что ваш капитан – предатель. Что он действует не во благо Империи, а только ради себя. Он хотел заполучить эту силу, эту власть. И вы решили ему помешать. Вы пошли против своих.

В голове снова полыхнуло. Та самая вспышка из моих кошмаров, от которой я просыпался в холодном поту. Огонь, пожирающий обшивку. Сноп искр из разбитой консоли. Искажённое яростным криком лицо… Чьё оно? Я не мог вспомнить. Но теперь я знал – это был не просто сон. Это было воспоминание.

– Прямо здесь, на орбите моей станции, на мостике вашего корабля, закипел бой, – рассказывал Кселиан так, будто читал сводку новостей. – Ваши бывшие сослуживцы получили приказ убить вас. А вы, отбиваясь от них, прорывались к главному устройству. И в самый отчаянный момент, когда казалось, что надежды нет, вы сделали то, что казалось невозможным. Вы смогли вырвать из Великого Камертона его малую часть. Вот этот самый ключ.

Он кивнул на маячок в моей руке. Я судорожно сжал его ещё сильнее.

– Но вы совершили ошибку. Вы не знали, что эту связь нельзя было разрывать так грубо. Это спровоцировало чудовищный выброс энергии. Произошла вспышка. И ваш крейсер, «Рассветный Странник», – Кселиан сделал паузу, подбирая слова, – он просто… исчез. Не взорвался, не разлетелся на куски, как это обычно бывает. Нет. Он просто пропал. Словно кто-то взял гигантский ластик и стёр его из нашей вселенной. Вместе со всем экипажем. Вместе с вашим капитаном. И вы… вы должны были исчезнуть вместе с ними. Ваше тело, ваша память, всё ваше существо должно было раствориться в ничто.

Кселиан подошёл ближе, и в его древних глазах я впервые увидел что-то похожее на искреннее удивление.

– То, что вы стоите сейчас передо мной – величайшая загадка. Даже для меня. Вашего существования не должно быть. Но вы здесь. Живой. А моя станция с того самого дня сошла с ума. Потеряв свой главный якорь, она начала метаться сквозь пространство и время, как подстреленный зверь. Я потерял над ней контроль. Всё, что мне оставалось – это ждать. Я знал, что ключ, этот малый Камертон, рано или поздно приведёт вас обратно. И вот вы здесь. Вы принесли недостающий фрагмент. Теперь я смогу всё исправить. Я смогу успокоить «Архив».

На мостике повисла такая тишина, что, казалось, я слышу гул собственных мыслей. Я мельком взглянул на своих спутниц. Кира стояла с открытым ртом, её лицо было белее мела, а в огромных глазах застыл ужас. Даже всегда невозмутимая Лиандра выглядела потрясённой, её тонкие пальцы нервно теребили край её медицинского кителя. Они смотрели то на меня, то на Кселиана, не в силах произнести ни слова.

Я опустил взгляд на свои руки. Обычные руки. Но теперь я знал, что это руки человека, которого не должно существовать. Человека, который в одиночку уничтожил целый крейсер с экипажем в тысячи душ. Человека, который выжил там, где сама реальность обратилась в ничто. И впервые с того момента, как я очнулся в спасательной капсуле, мне стало по-настоящему, до тошноты страшно. Страшно не от того, что я ничего не помнил. А от того, кем я, чёрт возьми, был на самом деле.