Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 64 страниц)

Три лазерных луча ударили в чёрный борт гиганта.

С тем же успехом они могли светить указкой в чёрную дыру. Энергия просто впиталась в хитин, лишь на мгновение заставив его покраснеть.

Ответ не заставил себя ждать.

«Странник» не стал стрелять из орудий. Это было бы слишком гуманно.

Из бортов крейсера вырвались десятки гибких, суставчатых щупалец‑гарпунов, сотканных из нано‑волокна и биометалла. Они двигались с пугающей скоростью, словно живые змеи.

Первый истребитель даже не успел начать манёвр уклонения. Щупальце пробило его кокпит насквозь, нанизав корабль, как жука на булавку. Пилот внутри мгновенно превратился в ничто. Щупальце сжалось, и истребитель, сделанный из сверхпрочного сплава, смялся в ком фольги. Взрыв топлива поглотил обломки.

Второй истребитель попытался уйти в вираж, но «Странник» выпустил рой дронов. Это были маленькие, зубастые твари, похожие на пираний из металла. Они облепили фонарь кабины, вгрызаясь в стекло плазменными резаками. Через секунду вакуум выдернул кричащего пилота наружу, где его тут же разорвало на части.

Третий пилот, осознав, что он попал в фильм ужасов, развернул машину и попытался уйти в прыжок.

– Не уйдёшь, – прошептал Семён Аркадьевич, глядя на бойню с мстительным удовлетворением.

Носовая часть «Странника» раскрылась. Но там не было ангара. Там была пасть. Гравитационный луч, красный и тягучий, ударил в убегающий истребитель, остановив его на месте. Корабль‑монстр просто подтянул жертву к себе.

Металл скрежетал о металл, когда крейсер буквально сожрал  врага, перемалывая его внутренними шлюзами.

Три элитных перехватчика перестали существовать меньше чем за минуту.

Теперь чёрный левиафан медленно поворачивался к ним. Его красный, пульсирующий свет заливал кабину челнока.

– Он нас убьёт? – спросила Кира, не в силах отвести взгляд от чудовища. – Он не узнает нас… Он же бешеный.

– Он узнает его, – Лиандра крепче прижала голову Влада к себе. – Смотрите.

Гигантский корабль подплыл к крошечному, изувеченному шаттлу. Рядом с ним их судёнышко казалось щепкой. Щупальца, только что рвавшие сталь, втянулись обратно в корпус.

Шипастая броня на носу «Странника» начала раздвигаться. Но на этот раз движения были плавными, осторожными. Открылся огромный посадочный док, залитый мягким, янтарным светом. Внутри виднелись органические структуры, похожие на альвеолы лёгких, которые пульсировали теплом.

– Он зовёт нас домой, – выдохнул Семён Аркадьевич, чувствуя, как гравитационный луч – нежный, как рука матери – подхватывает челнок. – Держитесь, ребята. Нас проглотят.

Челнок плавно скользнул внутрь гиганта. Массивные створки, похожие на веки дракона, сомкнулись за их кормой, отсекая холодный, враждебный космос.

Внутри шлюза мгновенно появилось давление. Внешние микрофоны уловили звук – низкий, утробный гул, который вибрировал в каждой клетке тела. Не шум двигателей. Это было урчание. Корабль успокаивал своего пилота.

Семён откинулся в кресле и, наконец, прикурил сигарету трясущимися руками.

– Ну, спасибо, что не сжевал, – пробормотал он, выпуская облако дыма. – Гюнтер, отмена похорон. Мы, кажется, ещё повоюем.

* * *

Пустота хуже боли. Боль – это хотя бы сигнал, что ты жив. Она очерчивает границы твоего тела: вот здесь сломана кость, вот здесь горит кожа, а вот здесь, в груди, дыра размером с галактику. Пустота же не имеет границ. Она просто есть. Бесконечное, серое «ничто», в котором утонул мой крик.

Я открыл глаза.

Надо мной не было белого потолка пыточной камеры и не было звёзд. Надо мной пульсировала живая плоть. Стены медотсека «Рассветного Странника» больше не были металлическими. Они напоминали внутренности гигантского существа – темно‑багровые, перевитые венами кабелей, по которым струился мягкий янтарный свет.

Я попытался сделать вдох, и ребра отозвались тупой, ноющей вибрацией. Не острой болью, а именно эхом былого перелома.

– Тише, Влад. Не дёргайся.

Я повернул голову. Лиандра стояла рядом, держа сканер, но её руки дрожали.

– Где… – мой голос был похож на скрежет ржавых петель. Я сглотнул вязкую слюну. – Где мы?

– В безопасности, – она не смотрела мне в глаза. Она смотрела на монитор жизнеобеспечения. – Корабль совершил прыжок. Мы не знаем координат. Навигационные карты пусты. Это «слепой» сектор, Влад. Мы снова выпали за край известного космоса.

Я закрыл глаза. В мозгу вспыхнула картинка: взрыв, белый свет, удаляющаяся платформа. И фигура, стоящая на коленях в огне.

– Ани, – выдохнул я.

Я потянулся мыслью туда, где раньше ощущал её присутствие. Я привык к этому за последние дни. Привык чувствовать её страх, её решимость, её тепло. Это было как вторая линия пульса.

Там было пусто.

– Она осталась там.

Лиандра замерла. Она медленно опустила сканер и посмотрела на меня. В её зелёных глазах стояли слезы, которые она, как истинный учёный, отказывалась проливать.

– Мы не могли вернуться, – тихо произнесла она. – Взрыв уничтожил платформу. Сенсоры не зафиксировали жизненных показателей. Там только…

– Не ври мне! – я рывком сел на кушетке.

Голова закружилась, мир накренился, но я удержал равновесие. Ярость, горячая и чёрная, хлынула в вены, выжигая слабость.

– Я видел! – прорычал я, сжимая кулаки. Левая рука, покрытая чёрным хитином, скрипнула, выпуская когти. – Валериус выжила! Если выжила она, значит, могла выжить и Ани!

– Влад, лежи! – Лиандра попыталась удержать меня за плечи, но я отшвырнул её руки.

– Мне нужно на мостик! Разворачивайте эту чёртову посудину! Мы летим назад!

Я спрыгнул на пол. Ноги подогнулись, словно были сделаны из ваты. Я бы рухнул лицом вниз, если бы меня не подхватили чьи‑то сильные, грубые руки.

– Тпру, жеребец! Куда собрался?

Семён Аркадьевич. Он держал меня крепко, как клещами. Рядом стояла Кира с красными от слёз глазами.

– Пусти, Семён! – я рвался из его захвата, но тело не слушалось. – Мы бросили её! Мы, сука, бросили её там одну!

– Мы спаслись! – рявкнул капитан мне в лицо. Он встряхнул меня так, что клацнули зубы. – Она спасла нас! Ты хочешь плюнуть на её жертву и сдохнуть просто так?

– Я хочу убить их всех! – заорал я.

Крик вырвался из горла, переходя в вой. И в этот момент корабль ответил мне.

Стены дрогнули. По переборкам прошёл низкий, утробный гул. Корабль скулил. Он чувствовал мою боль, резонировал с ней. Свет в отсеке мигнул и сменился на багровый.

– Он чувствует тебя, – прошептала Кира, с ужасом глядя на потолок, который начал покрываться испариной. – Влад, успокойся. Ты сводишь корабль с ума. Если ты продолжишь, мы просто развалимся здесь, посреди нигде.

Я обмяк в руках капитана. Силы ушли так же внезапно, как и появились.

Мы живы. Мы сбежали. Но цена… Цена была такой, что лучше бы мы сдохли в том ангаре.

– Вколи‑ка ему, док, – хрипло бросил Семён, укладывая меня обратно. – Иначе он нам тут дыру в обшивке прогрызёт.

Лиандра кивнула, набирая в шприц прозрачную жидкость.

– Прости, Влад, – её голос дрожал. – Тебе нужно спать. Завтра… завтра мы придумаем, как жить дальше.

* * *

На борту дредноута «Инквизитор» царил хаос, который бывает только после того, как идеально спланированная операция превращается в катастрофу.

Ангара больше не существовало. Вместо него зияла огромная, дымящаяся рана в боку корабля. Переборки были вывернуты наизнанку, словно лепестки чудовищного цветка. В вакуум улетали обломки истребителей, куски оборудования и замороженные трупы тех, кому не повезло оказаться рядом с эпицентром. Аварийные поля едва удерживали атмосферу. В красноватом тумане, среди искрящей проводки и воя сирен, метались медики и техники.

– Где эти чёртовы навигаторы⁈ – крик генерала перекрывал шум пожаротушения.

Она сидела на ящике с боеприпасами, пока полевой медик обрабатывал её руку. Броня «Фурия» была искорёжена и частично оплавлена, вплавившись в кожу. Правая половина лица генерала представляла собой сплошной ожог, но она, казалось, не чувствовала боли. Её держала на ногах ярость.

– Траекторию! – визжала она, отталкивая медика здоровой рукой. – Мне нужен вектор прыжка! Куда они ушли⁈

– Госпожа генерал… – дрожащий лейтенант с планшетом сделал шаг назад. – След… он аномальный. Это не стандартный гиперпрыжок. Они словно прорвали ткань пространства. Мы не можем рассчитать точку выхода. Их нет на картах.

– Найдите! – Валериус выхватила пистолет и выстрелила в потолок. – Или я лично выброшу вас всех в шлюз без скафандров! Он ушёл! Моя добыча ушла!

Она задыхалась. Её план рухнул. Ани… эта дефектная копия унизила её. Пожертвовала собой, чтобы спасти этого ничтожного клона.

– Доложить о потерях! – рявкнула она в виз. – Статус Аватара! Где этот чёртов киборг⁈

Ответом ей был треск статики.

И тут грохот в дальнем конце ангара стих.

Это произошло мгновенно. Словно кто‑то выключил звук. Техники перестали бегать, медики замерли. Все головы повернулись в сторону завала, который когда‑то был входом в главный шлюз.

Груда искорёженного металла, весящая сотни тонн, шевельнулась.

Огромная стальная балка отлетела в сторону, как спичка, с грохотом врезавшись в стену. Из облака пыли и пара вышла фигура.

Вазар.

На его чёрном теле не было ни царапины. Ни копоти, ни вмятин. Он шёл сквозь хаос так, словно прогуливался по парку. Его шаги были бесшумными, а движения – пугающе плавными. Оптические сенсоры горели ровным, холодным голубым светом.

Он остановился в центре ангара (того, что от него осталось), и вокруг него словно образовалась зона абсолютного холода. Люди инстинктивно пятились, опуская глаза. Даже раненые перестали стонать.

– Ты! – Валериус спрыгнула с ящика и, прихрамывая, бросилась к нему. – Где ты был⁈ Почему ты позволил им уйти⁈

Она подбежала к нему вплотную, тыча пистолетом в его бронированную грудь.

– Я приказывала перехватить шаттл! Подключайся к системе сканирования немедленно! Найди мне этот корабль!

Вазар медленно опустил голову, глядя на маленькую, разъярённую женщину у своих ног. Его лицевая пластина была неподвижна, но в самой его позе читалось что‑то новое. Что‑то, чего не было раньше.

Снисхождение.

Он поднял руку. Валериус дёрнулась, ожидая удара, но он не ударил. Он положил свою тяжёлую металлическую ладонь ей на здоровое плечо.

Жест был почти отеческим. И от этого – чудовищно унизительным.

– Тише, Валери, – произнёс он.

Его голос изменился. Исчез скрежет синтезатора. Теперь он звучал глубоко, бархатно, с лёгким металлическим резонансом, от которого вибрировали кости.

– Ты слишком много кричишь. Это вредит дисциплине.

– Что?.. – она замерла, глядя на него снизу вверх. – Ты смеешь… Убери руку!

– Нет, – спокойно ответил Вазар.

Он чуть сжал пальцы. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы керамический наплечник её брони жалобно хрустнул. Валериус охнула, опускаясь на одно колено под тяжестью его ладони.

– Ситуация изменилась, генерал.

Он убрал руку и перешагнул через неё, направляясь к краю пролома, за которым зияла бездна космоса.

– Ты позволишь им уйти? – прошипела Валериус, с трудом поднимаясь. В её голосе страх боролся с ненавистью. – Влад… Он же знает про Артефакты! Он найдёт их раньше нас!

Вазар остановился у самого края и смотрел на звезды.

– Именно, – произнёс он.

Его лицевая пластина дрогнула. Металл потёк, перестраиваясь. Через секунду на гладком чёрном зеркале появилась имитация рта. Губы растянулись в улыбке – жуткой, анатомически слишком широкой, полной острых, как иглы, зубов.

– Погоня сейчас бессмысленна. Мы не знаем, где они. Но Влад… О, Влад знает.

Он повернулся к Валериус. Его глаза вспыхнули красным.

– Я вложил в него часть себя. Не просто код, а стремление. Сейчас он сломлен. Он полон боли. Он ненавидит меня, тебя, всю вселенную. И эта ненависть станет его компасом.

Вазар сжал кулак, и воздух вокруг его пальцев затрещал от статического электричества.

– Он активировал «Странника». Он стал его сердцем. Теперь он чувствует Зов Древних так же остро, как чувствую его я. Он побежит искать силу, чтобы отомстить нам. Он найдёт каждый Ключ, каждый Артефакт, каждый осколок могущества, спрятанный в этой галактике.

Он рассмеялся – тихо, жутко, звук напоминал сыплющееся битое стекло.

– Зачем нам искать иголку в стоге сена, моя дорогая, если у нас есть магнит, который сам притянет её?

Вазар снова посмотрел в пустоту, туда, где исчез корабль беглецов.

– Пусть бежит, – прошептал он. – Боль – лучший учитель, а отчаяние – лучшее топливо. Он сделает всю грязную работу за нас. А когда он соберёт всё… мы просто придём и заберём это. Вместе с его душой.

Эпилог

Человек, которого триллионы подданных называли Императором, стоял у панорамного окна станции «Зенит». Он не любил тронные залы с их бархатом и золотом. Золото – металл мягкий, податливый, удел торговцев и шлюх. Истинная власть предпочитает белый мрамор и абсолютный холод.

Комната представляла собой идеальный круг без единого угла, где могла бы спрятаться тень. Но тени здесь были повсюду.

За бронированным стеклом толщиной в метр, медленно вращаясь в смертельном танце, висела искусственная чёрная дыра. Её аккреционный диск сиял болезненным, фиолетово‑белым светом, пожирая материю. Император наблюдал, как гравитация разрывает блуждающий астероид размером с город. Он не видел этого – он слышал . В его голове разрушение камня звучало как сложная симфоническая партия: сначала низкий гул напряжения коры, затем визгливое стаккато разлома и, наконец, тихий шелест превращения материи в чистое излучение.

Он поднёс к губам бокал с прозрачной жидкостью. Рука в чёрном рукаве кителя не дрогнула.

– Красиво, – произнёс он в пустоту. Голос его был тихим, словно шорох сухого песка. – Энтропия – единственный честный художник в этой вселенной.

Тишину разорвал деликатный писк вызова. Звук был специально настроен так, чтобы не раздражать, но игнорировать его было невозможно.

Император не обернулся. Он сделал глоток, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло.

– Соединяй.

Воздух в центре комнаты задрожал, сгущаясь в голографические проекции. Две фигуры, полупрозрачные и рябящие от помех сверхдальней связи, материализовались на фоне мраморного пола.

Марк Миллер и Хосе Родригез. Лейтенанты генерала Валериус.

Хосе нервно одёргивал мундир, с которого, казалось, даже через голограмму капал пот. Марк бегал глазами по полу, боясь поднять взгляд на спину своего повелителя.

– В‑ваше Величество… – голос Марка дрогнул. Хосе незаметно, как ему казалось, пихнул напарника локтем в бок.

Император медленно повернулся.

Свет от аккреционного диска ударил ему в лицо, делая неестественно бледную кожу почти прозрачной. Но страшнее всего были глаза. В них не было ни белка, ни радужки, ни зрачка. Два антрацитовых провала, две маленькие чёрные дыры, в которых тонул любой свет.

– Я слушаю, лейтенант, – произнёс он.

Марк сглотнул, и кадык на его толстой шее дёрнулся.

– Доклад по операции «Гончая», сир. Всё прошло… в точности, как вы предсказывали.

– Детали, – Император сделал шаг вперёд, проходя сквозь край проекции Хосе. Тот инстинктивно шарахнулся, словно от привидения.

– Объект «Вазар» успешно внедрён в биомеханический аватар, – затараторил Марк, глядя куда‑то в район ботинок повелителя. – Синхронизация сто процентов. Объект «Волков»… он сбежал. Как и планировалось.

– Его эмоциональное состояние?

– Нестабильное. Критическое, – встрял Хосе, стараясь выслужиться. – Девчонка… Объект «Зеро»… она, кхм, аннигилировалась. Волков видел это. Наши сенсоры зафиксировали мощнейший ментальный выброс. Он сейчас не человек, сир. Он – комок боли.

Император едва заметно улыбнулся. Эта улыбка не коснулась его страшных глаз, лишь скривила тонкие губы.

– Боль – это резец, которым вытачивают форму души, – тихо сказал он. – Волков слишком долго спал в своём коконе невинности. Ему нужно было проснуться.

– Есть… есть одна проблема, Ваше Величество, – голос Марка упал до шёпота.

Император вопросительно приподнял бровь, хотя бровей у него почти не было видно на бледном лбу.

– Генерал Валериус. Она… она в бешенстве.

– В бешенстве? – переспросил Император, словно пробовал это слово на вкус.

– Да, сир. Она думает, что упустила их по собственной вине. Она рвёт и мечет, разнесла половину медблока. Она мобилизует флот для погони.

Хосе испуганно посмотрел на Марка, потом на Императора.

– Сир, если она узнает, что мы использовали её как пешку… Она нас разберёт на запчасти. Она же псионик класса «А».

Император рассмеялся. Он подошёл к голограммам вплотную. Его черные глаза впились в лица офицеров, и те почувствовали, как ледяной холод проникает под кожу.

– Ярость – отличный мотиватор, лейтенант, – мягко произнёс он. – Валериус – великолепный меч. Острый, закалённый в крови, безжалостный. Но мечу совершенно не обязательно знать, чья рука его направляет. Пусть думает, что это её охота. Пусть её ненависть будет искренней. Фальшь чувствуется на расстоянии парсека, а мне нужно, чтобы Волков верил.

Он поднял бокал на уровень глаз, рассматривая игру света в жидкости.

– Он должен верить, что за ним гонится сама смерть. Только тогда он побежит достаточно быстро.

– Но зачем, сир? – осмелился спросить Хосе. – Почему просто не вскрыть ему череп и не забрать данные? Мы же могли…

– Вы мыслите категориями мясников, – перебил его Император. – Данные в голове Волкова зашифрованы не кодом, а самой судьбой. Древние не открывают двери тем, кто просто стучит. Им нужен Ключ. Живой, дышащий, боящийся смерти Ключ.

Он отвернулся от голограмм и снова подошёл к окну. Чёрная дыра продолжала свой вечный пир, равнодушная к интригам смертных.

– Клоны не могут найти тайники Древних, потому что у них нет души, которая могла бы резонировать с Артефактами, – продолжил он, говоря скорее с отражением в стекле, чем с офицерами. – Волков – уникальная аномалия. В нём проросла личность. Теперь, когда он думает, что спасается, он побежит в единственное место, где подсознательно чувствует силу. К тайникам. Он сам принесёт их мне. Все до единого. Он станет моей гончей, которая выроет из земли кости богов.

Марк и Хосе переглянулись. На их лицах читался суеверный ужас. Они не понимали и половины того, что говорил их повелитель, но инстинкт самосохранения подсказывал им молчать и кивать.

– Продолжайте наблюдение, – бросил Император через плечо. – Валериус пусть гоняется за призраками. И ещё…

Он сделал паузу.

– Если генерал начнёт догадываться, что она лишь отвлекающий манёвр… Если её амбиции перевесят её полезность…

Император сделал ленивый жест рукой, словно смахивая пылинку с плеча.

– Устраните её.

Лейтенанты побледнели так, что стали почти одного цвета с голограммой. Убить Валериус? Генерала‑псионика, которую боялась половина Галактики?

– Но… сир… – пролепетал Марк. – Как?

– Вы найдёте способ, – голос Императора стал жёстким. – Или я найду способ заменить вас кем‑то более изобретательным. Вы ведь понимаете важность незаменимости, офицеры?

Страх перед женщиной в броне был велик, но страх перед существом с чёрными глазами был абсолютным. Марк и Хосе вытянулись в струнку, ударив кулаками в грудь. Грохот удара по кирасам прозвучал синхронно.

– Рады служить Императору! Слава Вечности! – рявкнули они.

Голограммы мигнули и растворились. Комната снова погрузилась в тишину.

– Беги, маленький призрак, – прошептал Император, и его голос слился с вибрацией станции. – Беги, скули, кусайся. Веди нас к Богу. Потому что этот трон…

Он сжал пальцы правой руки. Хрустальный бокал, произведение искусства стоимостью в планету, лопнул. Осколки не упали на пол – они превратились в мельчайшую пыль, которая осела на его перчатке серой пудрой.

– … стал тесноват для меня.