Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 64 страниц)

Глава 10

Мы переступили невидимую черту, и мир вокруг мгновенно изменился, словно кто‑то выдернул вилку из розетки. Воздух стал тяжёлым и неестественно холодным. Появилось такое чувство, будто мы с разбегу нырнули в огромный резервуар с жидким азотом. Стены лабиринта сомкнулись за нашими спинами. Это произошло с глухим, зловещим звуком захлопнувшейся крышки стального гроба. Я резко обернулся, сжимая кулаки и вглядываясь в темноту. Я понял, что остался совершенно один в этом жутком месте.

– Капитан? Морж? Ани? – громко позвал я, но мой голос мгновенно утонул во всепоглощающей, давящей тишине, не оставив даже эха.

Симбиот на левой руке предупреждающе мигнул ледяным голубым светом. Он быстро покрылся матовыми чешуйками, реагируя на скрытую угрозу. Я поспешно коснулся пальцем коммуникатора в ухе и попытался связаться с кораблём, но в наушнике стоял лишь мерзкий статический треск. Он походил на скрежет металлических когтей по стеклу. Лабиринт Древних раскидал нас по разным углам своей извращённой реальности. Он расставил нас, словно фигуры на шахматной доске, и начал свою игру.

И тут тишину разорвал полный боли крик.

Это была Кира. Её звонкий голос с трудом пробился сквозь помехи в коммуникаторе. Он был полон неподдельного ужаса и отчаяния. Наш смелый механик, которая никогда не сдавалась, сейчас плакала навзрыд.

– Каэлен! Нет! Пожалуйста, прости меня! – рыдала Гайка, и от её слов у меня сжалось сердце. – Это я виновата! Я должна была сгореть там, в тюрьме, а не ты! Зачем ты взялся за эти провода⁈

Я стиснул зубы и сорвался на бег, свернув за угол чёрного коридора, пытаясь найти её. Стены вокруг пульсировали тусклым фиолетовым светом, жадно впитывая и отражая чужие страхи. Этот лабиринт оказался огромной ментальной ловушкой. Он питался нашими кошмарами и вытаскивал наружу чувство вины.

– Гайка, приём! Слышишь меня⁈ Это просто иллюзия! – рявкнул я в рацию на бегу. Но она меня не слышала и продолжала звать погибшего друга.

Вместо неё в эфир ворвался сдавленный, полный слёз хрип Семёна Аркадьевича.

– Простите меня, ребята… – тихо бормотал наш капитан. В его голосе сквозила такая беспросветная обречённость, что у меня похолодело внутри. – Я слишком стар для таких полётов. Мои руки дрожат, они больше не могут держать штурвал. Я не уберёг вас. Из‑за моей старческой слабости мы все погибли на Фронтире. Я подвёл свою семью…

Следом эхом отозвалась Лиандра. Похоже, проклятый лабиринт оказался настолько сильным, что дотянулся даже до тех, кто остался на борту Левиафана на орбите.

– Кровь… Боже, повсюду столько крови! – паниковала всегда невозмутимая ксенобиолог, задыхаясь от слёз. – Я не могу остановить кровотечение! Я плохой врач, я только убиваю своих пациентов! Я не могу вас спасти!

К хору отчаяния внезапно присоединился басистый рёв Моржа. Огромный наёмник кричал от паники.

– Нет! Не бросайте меня в этот лёд! – вопил здоровяк, и я слышал, как лязгает его броня. – Фрост‑9… Тут слишком холодно! Мои пулемёты замёрзли! Корпораты идут, а я не могу стрелять!

Их голоса сплетались в жуткую, сводящую с ума какофонию боли. Лабиринт давил на психику невидимым прессом. Он пытался сломать нас изнутри, выжать все светлые чувства и оставить только страх. Но на меня его тёмная магия почему‑то не действовала.

Холодный код Вазара сработал как идеальный антивирус. Машинная логика заблокировала лишние эмоции. Она не позволила панике пустить корни в моём сознании. Я видел эти жуткие иллюзии на стенах, я слышал крики своих друзей, но внутри оставался абсолютно спокоен. Я стал похож на холодный кусок металла.

Я уверенно шёл вперёд по чёрным кристаллическим коридорам, полностью игнорируя шевелящиеся тени. Моей единственной целью было вытащить мою стаю из этого ментального ада. И я был готов разнести это место по камушку.

За очередным поворотом я остановился, упёршись ботинками в пол.

Прямо посреди прохода стояла Ани. Её чёрный костюм почти сливался с темнотой коридора. В её руках угрожающе гудели виброклинки, издавая тонкий писк. Но это была не моя Ани.

Её прекрасные глаза больше не светились привычным тёплым золотом. Они были залиты пугающей чернильной тьмой. Её идеальное лицо превратилось в каменную маску, лишённую всяких эмоций. Лабиринт залез в её разум и заставил поверить, что она снова стала «Объектом Зеро». Он превратил её в безвольную машину для убийств, покорную рабыню Императора.

– Цель обнаружена. Протокол ликвидации активирован, – произнесла она чужим механическим голосом. Девушка медленно и грациозно двинулась на меня, поигрывая клинками.

Я тяжело вздохнул и опустил оружие, не собираясь с ней драться. Мой хитиновый клинок плавно втянулся обратно в предплечье и превратился в обычную ладонь.

– Ани, прекрати, – спокойно сказал я и посмотрел прямо в её чёрные бездонные глаза. – Это всё обман. Защитные системы Древних просто играют с твоим разумом и хотят нас убить.

Она не слушала ни единого слова. Девушка резко сорвалась с места, превратившись в смертоносное размытое пятно. Её клинки со свистом рассекли воздух, целясь мне в горло. Я едва успел уклониться и отпрыгнул назад. Почувствовал, как раскалённое лезвие слегка обожгло кожу на шее.

– Ты не машина! – громко крикнул я и ловко перехватил её тонкое запястье свободной рукой. – Ты человек! Ты моя Ани! Очнись!

Она вырвалась с нечеловеческой силой, отбросив меня к стене, и нанесла новый удар. Я отступал шаг за шагом и постоянно уворачивался от смертоносных выпадов. Но я не смел поднять на неё руку или атаковать в ответ. Я точно знал: если ударю её или позволю себе разозлиться, то этот лабиринт тут же победит и сожрёт нас.

Мне срочно нужен был спасательный якорь. Что‑то сильное и мощное, что пробьёт эту ментальную пелену и вернёт команду в реальность.

В этот момент мой рюкзак за спиной отчаянно задёргался. Молния с громким треском разъехалась, и наружу ловко выскочил Криптик. Он чувствовал ментальную угрозу от этих древних стен. Зверёк громко и злобно зашипел, разинув зубастую пасть. Между его пушистыми ушами с треском проскочил мощный электрический разряд, осветив всё вокруг.

– Давай, приятель! – крикнул я, приседая и уворачиваясь от очередного кругового удара Ани. – Стабилизируй это дерьмо, пока мы тут друг друга на ремни не порезали!

Криптик издал пронзительный писк и выпустил во все стороны пульсирующую волну энергии. Синеватый импульс ударил по чёрным кристаллам, выбивая яркие снопы искр. Лабиринт жалобно заскрипел, словно огромное живое существо, которому наступили на хвост. Помехи в эфире мгновенно исчезли, и связь стала кристально чистой.

Теперь я мог говорить с ними напрямую. Мой голос, усиленный энергетикой зверька, зазвучал прямо в их головах.

– Слушать мою команду! – рявкнул я ледяным тоном Прайм‑Командира, от которого хотелось немедленно встать по стойке смирно. – Вы экипаж живого крейсера «Рассветный Странник»! Вы моя семья, и я не позволю кучке древних чёрных камней диктовать вам свои грязные правила!

Ани замерла в сантиметре от меня, занеся клинки для удара. Её руки слегка дрожали.

– Гайка! – обратился я к нашему механику. – Каэлен отдал свою жизнь на Пантеоне, чтобы ты жила и улыбалась! Он искупил свою вину! Не смей оскорблять его жертву слезами! Возьми свой любимый ключ и разбей эти грёбаные иллюзии вдребезги!

В наушнике послышался судорожный всхлип. А затем раздался звонкий удар металла о стекло. Кира вернулась в строй.

– Капитан! – продолжил я чеканить слова, не сбавляя напора и не давая им опомниться. – Ваш опыт – это то, что раз за разом вытаскивает нас из самой глубокой задницы! Вы не старый немощный дед, вы наш железный стержень и лучший пилот! Хватит ныть и возьмите в руки свой «Аргумент»! Мы без вас пропадём в этой дыре!

– Да, Волков… – хрипло отозвался Семён Аркадьевич. В его голосе снова появилась знакомая ворчливая, бронебойная уверенность. – Сейчас я покажу этим говорящим камням, где раки зимуют.

– Лиандра! – позвал я ксенобиолога. – На твоих руках нет крови! На твоих руках сотни спасённых жизней на Фронтире! Ты лучший врач в этой проклятой галактике, так что немедленно вытри слёзы и вернись к работе!

– Морж! – гаркнул я наёмнику. – Ты огромная гора мышц с шестиствольным пулемётом, а не испуганный мальчишка! Вставай и покажи им ярость ледяной планеты!

Я перевёл дыхание и сделал шаг навстречу застывшей Ани. Криптик запрыгнул мне на плечо. Он злобно рычал на стены лабиринта и разбрасывал вокруг себя синие искры.

– Ани… – я мягко коснулся её щеки, игнорируя приставленные к моему животу острые клинки. – Ты давно свободна. Империя больше не властна над тобой, ты не рабыня. Ты умеешь любить, ты умеешь сострадать и плакать. Бездушные машины так не делают.

Она вздрогнула от моих слов. Чёрная пелена в её глазах дрогнула и начала таять, уступив место тёплому золотому свечению. Ани сдавленно всхлипнула и выронила оружие. Они со стуком упали на кристаллический пол и погасли.

– Влад… – прошептала она, бросаясь мне на шею и крепко прижимаясь всем телом. – Мне было так страшно. Я думала, что снова стала монстром.

– Ты никогда им не была, – я обнял её в ответ, чувствуя, как быстро колотится её сердце под бронёй. – Я рядом, и никогда не отпущу.

Лабиринт Древних не выдержал нашей силы. Оставшись без живительной подпитки страхами, ментальная ловушка просто рассыпалась. Чёрные кристаллические стены покрылись трещинами и с оглушительным звоном разлетелись на миллионы мелких осколков, словно огромное разбитое зеркало. Иллюзия исчезла.

Мы оказались в просторном круглом зале с высоким потолком.

Из рассеивающегося мрака вынырнули капитан Семён Аркадьевич и Морж. Старик облегчённо поправлял свою фуражку и утирал пот со лба. Огромный здоровяк‑наёмник виновато прятал глаза и делал вид, что просто проверяет свой пулемёт.

– Сработало, – выдохнул я с облегчением, гладя Криптика по пушистой голове, и посмотрел в центр зала.

Там, на невысоком постаменте из белого камня, парила «Матрица Пустоты». Она больше не была пугающей и тёмной. Теперь это был прекрасный сияющий кристалл. Внутри него медленно вращались крошечные, переливающиеся разными цветами галактики. Артефакт пульсировал мягким, успокаивающим светом, обещая нам невероятную силу созидания.

Мы наконец‑то дошли до своей цели. Второй важнейший компонент для «Колыбели» был в руках, и мы были живы.

Я подошёл к постаменту, чувствуя, как симбиот одобрительно и мягко гудит от переизбытка энергии. Криптик спрыгнул на пол и радостно заурчал. Он подпитывался чистой светлой энергией древнего артефакта.

Я осторожно протянул руку и взял «Матрицу». Она оказалась на удивление тёплой и почти невесомой, словно я держал в ладонях кусочек солнца.

– Выглядит как дешёвый ночник со свалки, – фыркнула Кира. – Влад, ты уверен, что эта штука стоит наших проблем?

– Эта штука стоит больше, чем вся Империя, Гайка, – ответил я, закидывая сумку на плечо. – Семён Аркадьевич, как обстановка на радарах?

Старый капитан поправил фуражку и нахмурился.

– Тихо, Влад. Слишком тихо, – пробасил он. – Мой старый радикулит подсказывает, что нам пора уносить отсюда ноги. Забирай свой сувенир, и давайте двигать на корабль. Не нравится мне это место.

Я кивнул и шагнул прочь от белого постамента. Стоило только артефакту потерять контакт с камнем, как всё вокруг резко изменилось.

Древняя иллюзия лопнула. Не было никакого пафосного взрыва или ослепительной вспышки. Мир просто выключился. Вся эта карликовая планета оказалась лишь голограммой, а мы стояли в самом центре пустого, выеденного изнутри астероида.

– Ну вот, опять началось, – успел проворчать Морж, перехватывая свой пулемёт.

Это были последние слова, которые мы услышали. Иллюзия исчезла не одна. Вместе с ней пропала атмосфера и гравитация.

Воздух не просто вытянуло сквозняком. Он мгновенно перестал существовать. Я открыл рот, чтобы скомандовать отход, но из горла не вырвалось ни звука. Тишина космоса обрушилась на нас бетонной плитой. Моё тело мгновенно потеряло вес, и ботинки оторвались от пола. Мы начали медленно всплывать в непроглядную пустоту.

Слюна на языке вскипела от резкого перепада давления. В глазах потемнело, а капилляры начали лопаться, окрашивая зрение в жуткий красный цвет. Невидимый великан сжал мои лёгкие, безжалостно выдавливая остатки драгоценного кислорода. Я беспомощно замахал руками, пытаясь найти хоть какую‑то опору.

Семён Аркадьевич схватился за горло. Лицо старого медведя на глазах приобрело уродливый багровый цвет. Старик широко распахнул рот в беззвучном крике, его глаза закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

Кира свернулась в позу эмбриона, крепко обхватив грудь руками. Слёзы на её глазах моментально превращались в крошечные кристаллики льда.

Ани парила совсем рядом. Даже сейчас, умирая в ледяном вакууме, она из последних сил тянула ко мне руку. Её золотые глаза были широко распахнуты от боли, но в них не было паники. Только абсолютная преданность.

Морж колотил кулаками по своему шлему. Старая броня жалко мигала жёлтыми аварийными огнями, пытаясь загерметизировать пробитые стыки, но воздух неумолимо уходил наружу.

И только Гюнтеру не нужен был кислород. Робот бешено вращал красным сенсором, размахивал кухонным тесаком и бил себя поварёшкой по корпусу. Наверняка его процессоры сейчас выдавали системные ошибки о том, что свежее мясо портится прямо на глазах.

Симбиот на моей левой руке вспыхнул ослепительным ледяным огнём. Чёрный металл ожил, пытаясь стабилизировать мой разрушающийся организм.

В голове зазвучал голос цифрового Вазара:

«Критическое падение давления. Температура падает. Необратимые повреждения тканей мозга начнутся через четырнадцать секунд. Оптимальное решение: отключить органику, перейти в спящий режим и сохранить цифровой код».

Иди к чёрту со своей статистикой,  – мысленно прорычал я, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. – Я не сдамся, консервная банка. И им умереть не позволю.

Я собрал всю оставшуюся волю и злость в один плотный комок. Моя биомеханическая рука вытянулась вверх, указывая на невидимый свод пещеры. Я – не ошибка эволюции. Я – вожак. И я защищаю своих.

«Странник»!  – заорал я в канале связи, вкладывая в крик всю мощь технопатии. – Рви камень! Вытаскивай свою стаю! Прямо сейчас!

Пространство содрогнулось. Даже в вакууме я ощутил чудовищную вибрацию. Порода над нашими головами затряслась, и огромные куски камня полетели вниз. А затем свод пещеры просто взорвался.

Внутрь астероида с разрывающим реальность скрежетом ворвался гигантский чёрный шип. Он был покрыт хитином и пульсировал багровыми венами. Левиафан пришёл на зов. Мой живой корабль вгрызся в камень, словно разъярённый хищник, спасающий детёнышей.

Конец шипа раскрылся, обнажая влажную зубастую пасть. Из нутра корабля ударил гравитационный луч. Нас подхватило, как пушинки на ветру, и стремительно втянуло прямо в эту глотку. Как только последний член экипажа оказался внутри, пасть с закрылась, отрезая нас от мёртвого космоса.

В уши ударило громкое шипение кислорода. Искусственная гравитация включилась с тяжёлым гулом, швырнув нас на пружинящую палубу шлюзового отсека.

Тишина закончилась. Отсек наполнился звуками надрывного кашля и стонами.

Я перевернулся на четвереньки, жадно втягивая тёплый воздух. Лёгкие горели адским огнём. Меня скрутило в спазме, и я выплюнул на палубу лужу крови вперемешку с жёлчью.

– Вот же дерьмо, – прохрипел я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Рядом надрывался капитан. Семён Аркадьевич пришёл в себя и хватал воздух ртом, держась за грудь огромными руками.

– Моя… фуражка… – просипел старик, пытаясь подняться. – Она осталась там.

– Купим новую, кэп, – ответил я, с трудом садясь на пол. – Главное, что вы живы. Иначе кто будет ворчать на нас по утрам?

Лиандра действовала чётко. Ксенобиолог достала из аптечки автоинъектор и с размаху всадила его в бедро Кире. Девушка тихо заскулила и открыла глаза.

– Мой ключ… – пробормотала Гайка, озираясь по сторонам мутным взглядом. – Влад, мы потеряли мой ключ. Я без него как без рук.

– Выдам тебе новый из личных запасов. Большой и блестящий, – я попытался улыбнуться, но вышло криво.

Морж сорвал с себя бесполезный шлем и отшвырнул его в сторону. Огромный наёмник лежал на спине, тяжело дыша.

– Ещё раз я не подпишусь на такое дерьмо, – пробасил он, потирая шею. – Вы мне явно недоплачиваете, командир. Эта броня стоила кучу юнов!

Ани подползла ко мне и уткнулась горячим лбом в плечо. Её тело сильно дрожало. Я обнял её, зарываясь пальцами в мягкие волосы.

– Всё хорошо, – тихо сказал я, прижимая её к себе. – Мы дома.

Из вентиляции выпрыгнул Криптик. Мохнатый зверёк жалобно пискнул и запрыгнул мне на колени. Его шерсть искрилась от пережитого страха. Он начал тереться мордой о мою руку, делясь своей энергией.

В центре шлюза гордо выпрямился Гюнтер. Робот заботливо похлопал капитана по спине плоской стороной тесака, отчего старик закашлялся ещё сильнее.

– Ахтунг миновал! – бодро возвестил повар. – Мясо снова приобрело здоровый розовый оттенок! Процесс гниения остановлен. Я могу приступать к готовке! Как насчёт супа из машинного масла и свежих опилок для восстановления сил?

– Гюнтер, иди к чёрту со своим супом, – хором простонали мы с Кирой.

Я перевёл дыхание. Сердце постепенно успокаивало свой бешеный галоп. Я подтянул к себе сумку и заглянул внутрь. «Матрица Пустоты» была цела и невредима. Она всё так же мягко переливалась светом, не обращая внимания на тот кошмар, который мы только что пережили.

Я посмотрел на свою измученную, помятую, но живую команду. Мы снова выкрутились. Мы снова победили смерть.

– Два артефакта у нас, – хрипло произнёс я, поднимаясь на ноги и подавая руку Ани. – Остался всего один. И мы достанем его, чего бы это ни стоило.

– Только если перед этим мы поедим нормальной еды, – проворчал Морж, тяжело кряхтя.

– И если мы заедем в ближайший порт за новой фуражкой, – добавил Семён Аркадьевич, опираясь на стену.

Мы справимся со всем, пока держимся вместе,  – уверенно подумал я, направляясь к выходу из шлюза.

Глава 11

Иногда я думаю, что наша жизнь – это один большой дурацкий анекдот, где в финале смеётся только обезумевший Император,  – мрачно подумал я, разглядывая гигантскую стену газа прямо по курсу.

Мы висели на самой кромке обитаемой вселенной, где заканчивались привычные звёздные карты и начиналась сплошная чернота. Там не было торговых путей или пиратских станций, лишь пугающая пустота и вот эта аномалия. Туманность переливалась фиолетовыми и золотыми оттенками, закручиваясь в спирали, и медленно пульсировала, словно сердце спящего гиганта. Газовое облако казалось настолько плотным, что мне невольно захотелось протянуть руку и коснуться его. Именно там, в самом центре этого космического киселя, скрывалась «Слеза Времени» – третий и последний артефакт Древних, ради которого мы рисковали жизнями.

На мостике «Рассветного Странника» царила гнетущая тишина, которая давила на плечи и заставляла каждого из нас нервничать. Мерное гудение систем биомеханического корабля смешивалось с тихим пощелкиванием интерфейса моей хитиновой руки, иногда живущей своей собственной жизнью.

– Не нравится мне всё это, Влад, – глухо проворчал Семён Аркадьевич, прерывая затянувшееся молчание.

Старый капитан осел в кресле пилота, сжимая обеими руками потёртую кружку. Его пальцы заметно тряслись, а горячий кофе выплескивался на края, оставляя лужицы на приборной панели, но он даже не пытался их вытереть. Он неотрывно смотрел на обзорный экран, словно ожидая, что из тумана вот‑вот вылезет чудовище.

– Вам с самого начала ничего не нравится, кэп, – хмыкнула Кира, не отрываясь от своего терминала. – Вы же ворчали, когда мы летели на Мор‑Таан, и когда дрались на Крепости‑7, – добавила она, быстро стуча по клавишам. – Но мы зашли так далеко, что отступать бессмысленно, так что придётся идти до конца, иначе всё было зря.

– Ты молодая ещё, Гайка, многого не понимаешь, – тяжело вздохнул Семён Аркадьевич, сделав глоток кофе и скривившись. – На Фронтире про эту туманность ходит столько легенд, что у нормального человека волосы на спине седеют, ведь это тебе не чёрная дыра или скопление астероидов. Говорят, её никто и никогда не мог найти намеренно, она сама решает, кому показаться. А те безумцы, кому удавалось пересечь границу, назад уже не возвращались.

– Опять травите байки про призраков? – лениво протянул Морж, подав голос из угла.

Наёмник прислонился спиной к переборке и скрестил руки на груди. Он успел починить и перекрасить свою броню, но всё равно выглядел изрядно помятым после последних приключений, а его пневмо‑кулаки тихо гудели в режиме ожидания.

– Капитан, мы недавно выпотрошили мёртвый астероид и болтали со светящимся божеством внутри, так что меня вашими газовыми лужами уже не напугать. Если там есть, во что пострелять, я только за.

– Это не сказки, здоровяк, – Семён Аркадьевич поставил кружку на панель и поправил фуражку, которых у него оказывается было предостаточно. – Старые контрабандисты болтают, что туманность обладает разумом и исполняет твоё заветное желание, но взамен забирает самое дорогое – тех, кто в неё вошёл. Она поглощает души.

– Какая ненаучная чушь! – громко лязгнул гусеницами Гюнтер, эффектно въезжая на мостик с подносом.

Робот деловито поправил белый колпак и выпятил хромированную грудь, осуждающе сканируя нас красным глазом.

– Если эта лужа умеет исполнять желания, я непременно попрошу у неё сковородку с антипригарным покрытием! Тогда мой фирменный гуляш из солидола, антифриза и гаек обретёт божественный вкус, а вы будете умолять меня о добавке!

– Гюнтер, если ты сейчас же не уедешь со своим подносом на кухню, я пущу тебя на металлолом и сделаю из тебя унитаз, – процедил я, чувствуя, как от его трескотни начинает пульсировать висок.

Робот обиженно мигнул сенсором, развернулся и ретировался в коридор, громыхая посудой и бормоча ругательства на ломаном немецком про неблагодарную органику.

Когда металлический лязг стих, я перевёл взгляд на Ани. Девушка стояла рядом с моим креслом в своём привычном стелс‑костюме. Её волосы светились в полумраке мостика, а на лице не дрогнул ни один мускул.

– Что скажешь? – тихо спросил я, коснувшись её локтя. – Твоя эмпатия что‑нибудь улавливает внутри этого облака?

– Ничего, – Ани покачала головой, а в её глазах промелькнула тень тревоги. – Абсолютная пустота. Это место словно отрезано от остальной вселенной, оно мёртвое, Влад. Там нет эмоций, нет боли, нет радости или страха, и я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти.

– Отлично, – я криво усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев, стараясь придать голосу уверенности. – Значит, нас там точно не ждёт засада Инквизиции или армия мутантов с пушками, а со всем остальным мы как‑нибудь разберёмся по ходу дела.

Я глубоко вдохнул, выталкивая из себя сомнения. Внутри моей головы код Вазара вовсю просчитывал сотни вариантов развития событий, сухо констатируя факты, и ни один из сценариев не сулил нам лёгкой прогулки. Логика буквально орала о том, что лететь в аномалию на повреждённом корабле – это чистой воды самоубийство, но я давно привык полагаться не на статистику, а на своё упрямство и инстинкты.

– Слушать мою команду! – громко произнёс я, и голос эхом разлетелся по живым отсекам Левиафана. – Отставить панику, нытьё и суеверия. Мы припёрлись на самый край галактики не для того, чтобы пугать друг друга страшилками и разворачиваться у финиша, поэтому мы заберём последний артефакт, что бы там ни пряталось в этом тумане.

Симбиот мгновенно отреагировал на приказ, вспыхнул голубым светом и трансформировался, выпустив интерфейс‑иглы. Они плавно вошли в панель управления, и я тут же почувствовал сытое урчание Левиафана в своём разуме. Наш биомеханический зверь почуял азарт охоты и был готов к прыжку.

– Гайка, перенаправь энергию на фронтальные щиты и следи за перегрузками реактора, – скомандовал я, пробегаясь глазами по строчкам кода на экранах.

– Поняла! Щиты переведены на максимум, командир, – отчеканила Кира, быстро застучав по клавишам терминала.

– Морж, проверь всё наше оружие, – продолжил раздавать команды я. – Семён Аркадьевич, держитесь за что‑нибудь крепкое, чтобы кофе не пролить, потому что трясти будет знатно.

– Держусь, Влад, – буркнул капитан, поставив кружку в подстаканник и вцепившись в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев.

– Ну, поехали, – выдохнул я, мысленно подавая сигнал кораблю. – «Странник», полный вперёд. Ныряем прямо в лужу.

Корабль дрогнул, двигатели взвыли на пределе мощности, и Левиафан рванул прямо в стену газа.

* * *

Сначала не произошло ровным счётом ничего: мы просто влетели в переливающийся туман. Корабельные сенсоры моментально ослепли, выдав кучу ошибок, а обзорные экраны заволокло сплошной фиолетовой пеленой. Корабль шёл ровно, не издавая ни единого скрипа обшивки, и я даже успел с облегчением подумать, что Семён Аркадьевич зря нагнетал панику своими байками.

А потом реальность сломалась.

Это не было похоже на удар снаряда или взрыв двигателя. Всё произошло беззвучно, словно кто‑то взял законы физики, порвал их на кусочки и выбросил в ведро, а пространство вокруг нас вывернулось наизнанку с невидимым хрустом.

Гравитация исчезла на долю секунды, подбросив всех нас вверх, а затем вернулась под немыслимым углом. Меня жестоко вжало в кресло с такой силой, что затрещали рёбра, Кира с визгом улетела к потолку и ударилась плечом о решётку, а Морж не удержал равновесие и покатился по палубе, снося крепёжные стойки и ругаясь на трёх языках.

– Влад! Что за чертовщина тут происходит⁈ – истошно завопил Семён Аркадьевич, отчаянно пытаясь удержаться в накренившемся кресле.

Я повернул голову и увидел, как недопитая кружка капитана взмыла в воздух. Горячий кофе вытек из неё, собрался в идеальный шар, а затем медленно распался на геометрические искры и растворился прямо в воздухе. Я попытался посмотреть на панель управления и похолодел от ужаса, когда увидел, как пластик, бронестекло и металл плавятся на моих глазах. Они не горели и не дымились, а просто текли, словно растаявшее масло на сковородке, превращаясь в абсолютное ничто, пока кнопки и тумблеры исчезали, оставляя гладкую пустоту.

– Щиты не выдерживают нагрузку! – попытался закричать я, чтобы перекрыть нарастающий гул.

Но голос прозвучал невероятно странно и растянуто, а звук исказился, будто время внезапно замедлило ход и превратилось в густую патоку. Время здесь больше не работало по привычным правилам, и я краем глаза видел, как Ани бежит ко мне через весь мостик, но каждый её шаг длился целую вечность, разбиваясь на отдельные кадры.

А потом я посмотрел на обзорный экран и понял, что спасения не будет.

Корпус Левиафана, способный выдержать попадание из орудия дредноута, начал распадаться на куски. Броня отслаивалась многотонными пластами, которые превращались в рой крошечных молекул и бесследно исчезали в тумане аномалии. Корабль истошно закричал в моей голове воплем существа, которое заживо разбирают на атомы и выдирают куски плоти, и я почувствовал его агонию так же чётко, как свою собственную.

– Нет! Не пущу! Ты мой! – зарычал я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает разум и перекрывает кислород в лёгких.

Я вложил всю ярость, всю мощь симбиота и холодный расчёт цифрового Вазара в один технопатический удар, отбросив все барьеры. Я попытался силой мысли удержать биомеханический корпус от распада, и мои глаза вспыхнули голубым светом, пока я ментально вцеплялся в каждую переборку и кабель Левиафана, пытаясь склеить их обратно в единое целое.

– Держись, «Странник»! Не сдавайся! – орал я, надрывая голосовые связки и срывая голос.

Из носа хлынула кровь, заливая подбородок, а виски раскалывались от внутреннего давления, словно мой череп поместили под гидравлический пресс. Я чувствовал, как команда паникует за спиной, слышал сквозь гул крик Киры, маты Моржа и молитвы Семёна Аркадьевича, но я ничем не мог им помочь. Я тратил все оставшиеся силы на то, чтобы не дать кораблю исчезнуть в этой пустоте, и боролся за каждый сантиметр обшивки.

Но туманность оказалась гораздо сильнее. Она была несравненно могущественнее любых технологий Древних или жалкой Империи, и моя технопатия здесь была всё равно что детский пластмассовый совок против урагана. Я пытался остановить океан голыми руками.

А потом я посмотрел на свою правую руку.

Мои пальцы истончались и становились полупрозрачными, а плоть и кости теряли форму, превращаясь в мерцающую пыль. Физическая боль была просто адской, выжигающей нервы, но она тут же сменялась пугающим онемением, которое быстро растекалось по телу, пока я рассыпался на части прямо в командирском кресле.

– Ани… – прохрипел я, с трудом поворачивая отяжелевшую голову в сторону девушки.

Она почти добежала до меня и тянулась ко мне изо всех сил, но её руки уже не было. Ани распадалась на светящиеся песчинки прямо на ходу, её лицо теряло чёткие очертания, а в глазах застыли слёзы бессилия.

Мои ноги исчезли по самые колени, а грудь провалилась в звенящую пустоту, лишая возможности сделать вдох. Симбиот попытался перестроить клетки и спасти носителя, но туманность просто стёрла его код, словно мусорный файл с диска.

Я больше не мог дышать, не мог кричать, и меня просто не существовало. Всё, ради чего мы сражались, всё, что мы прошли вместе, стёрлось в один короткий миг.

Корабль распался окончательно. Мир вокруг вспыхнул режущим белым светом, который мгновенно сменился абсолютной, непроглядной тьмой.

Больше не было ни боли, ни страха, ни единого звука, только идеальный покой бесконечности.

Вот так, значит, и выглядит финал нашей истории,  – пронеслась в пустоте моя последняя, стремительно затухающая мысль.

* * *

«Неужели мы наконец‑то выбрались с этой проклятой свалки, и теперь всё будет хорошо?» – подумала Кира, закрывая глаза и подставляя лицо под тёплые солнечные лучи.

Свет заливал ангар через большие окна под самым потолком, а в воздухе больше не пахло едким кислотным дождём и жжёным пластиком. Теперь здесь витал аромат свежей краски и лёгкого океанского ветра. В центре просторного помещения стоял совершенно новый космический корабль, на гладкой обшивке которого не было ни единой царапины, следов от лазерных выстрелов или ржавчины.

– Эй, Гайка! Ты подашь мне этот ключ или будешь весь день мечтать? – раздался громкий задорный голос.

Кира обернулась и радостно рассмеялась. На крыле корабля сидел Риан, который беззаботно болтал ногами в чистых ботинках и широко улыбался. Рядом с ним стоял Каэлен, в чьём взгляде исчезли застарелая вина и мрачное безумие пирата. Это был тот самый добрый и смелый парень с планеты‑свалки, в которого она когда‑то давно влюбилась.