Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 64 страниц)

– Кира… – попытался сказать я, но не услышал своего голоса.

Последним, что я увидел перед тем, как тьма поглотила всё, была холодная, торжествующая улыбка Валериус.

«Покойся с миром, герой»,  – кажется, сказала она, но я уже падал в бездну, где не было ни света, ни памяти, ни меня.

Только холодный, равнодушный код, пожирающий мою душу.

Глава 13

Я думал, что хуже белой комнаты на «Инквизиторе» быть не может. Я ошибался.

Хуже боли только отсутствие права на неё.

Свет ударил по глазам не резко, а плавно, по нарастающей, согласно протоколу «Утро‑7». Я проснулся не на дыбе, а в капсуле регенерации. Моё тело не болело. Оно вообще ничего не чувствовало, кроме звенящей пустоты.

Я хотел закричать, но голосовые связки мне не принадлежали. Я был пассажиром в собственном теле, запертым за толстым стеклом подсознания. Я смотрел кино, которое уже видел, но забыл купить попкорн. А выйти из зала нельзя.

– Единица 734. Показатели в норме. Приготовиться к введению стимулятора.

Голос бортового ИИ был мягким, как бархатная удавка.

К моей шее, прямо к основанию черепа, потянулся манипулятор с инъектором. Я помнил это ощущение. Холодная игла, короткое шипение пневматики, и мир вокруг теряет краски. «Стимулятор лояльности». Химический поводок Империи. Он подавляет страх или сомнения, превращая их в лишний шум, который отфильтровывает твой мозг.

Пш‑ш‑ш.

Всё человеческое, что ещё теплилось во мне – тревога, сонливость, злость на будильник – мгновенно исчезло. Осталась только Функция. Я выпрямился, и моё лицо превратилось в маску. Ни одной лишней мимической морщины.

Я знал, где нахожусь. Это «Рассветный Странник». Но не тот живой, безумный и влюблённый корабль, который я знал в будущем. Это был новенький, пахнущий заводом и геноцидом крейсер. Множество лет назад.

Я шагнул в коридор. Чистый пол отражал ряды белых ботинок. Нас были тысячи. Клоны, выращенные в пробирках, солдаты без прошлого и имён, только с номерами. Мы шли в ногу, и стук наших подошв сливался в единый ритм – сердцебиение военной машины.

Остановись!  – мысленно орал я своему прошлому «я». – Развернись и врежь сержанту! Сделай хоть что‑нибудь неправильно!

Но 734‑й даже не сбил дыхание. Он шёл в ангар.

Там меня ждала она.

Молодая. Пугающе, невозможно молодая. Генерал Валериус – тогда просто офицер тактической поддержки. Её волосы были убраны в тугой пучок, ни одна прядь не выбивалась. Форма сидела так, словно была нарисована на теле. Она проверяла планшет, и её пальцы летали над голограммой с той же хищной грацией, что и через три века.

– Номер 734, – она не подняла глаз, но я почувствовал, как участился её пульс. Не от любви. От предвкушения эффективности. – Ты опаздываешь на четыре десятых секунды.

– Корректировка маршрута из‑за затора в секторе Б, – мой голос звучал как синтезатор речи. Сухо и безжизненно.

Она подняла взгляд.

– Приступить к синхронизации.

Мы подняли правые руки. Это не было рукопожатием. Мы прижали ладони друг к другу, и сенсоры в перчатках наших скафандров вспыхнули зелёным. Я почувствовал, как наши системы объединяются. Я видел её сердцебиение, уровень адреналина, запас кислорода. Она видела мои данные.

Это было интимнее секса и гаже любого насилия. Мы стали одним целым не ради близости, а ради убийства.

– Гормональный фон стабилен, партнёр, – произнесла она, чуть сжав мою ладонь. – Расчётная эффективность пары – девяносто девять и восемь процентов.

– Во славу Адмирала, – отчеканил я.

Меня чуть не вырвало от этих слов, но 734‑й произнёс их с фанатичной гордостью.

Адмирал‑Прайм. Вазар. Его голос зазвучал из динамиков по всему ангару, низкий, рокочущий, заполняющий собой всё пространство. Для нас он был богом. Мы были созданы из его генома, мы были его тенями, его руками.

– Дети мои, – вещал Вазар, и я почувствовал, как по спине 734‑го пробежала дрожь обожания. – Сегодня мы несём свет порядка во тьму хаоса. Планета класса «Склеп» в секторе Омега скрывает технологии, недостойные дикарей. Заберите их. Очистите историю.

Мы погрузились в десантный бот. Гравитация вдавила нас в кресла, но никто не издал ни звука. Мы были инструментами. Молоток не стонет, когда бьёт по гвоздю.

* * *

Посадка была жёсткой. Планета встретила нас серой пылью и руинами, торчащими из земли, как гнилые зубы великана.

Мы вышли из бота, и пыль тут же осела на белоснежной броне. Вокруг суетились колонисты – гражданские инженеры и археологи, которых Империя пригнала сюда раскапывать вход. Они выглядели жалкими в своих грязных комбинезонах. Они улыбались нам, махали руками. Глупцы. Они думали, что мы – защита.

– Сектор зачищен, – доложил я Валериус, сканируя периметр визором. – Угроз не обнаружено.

– Цель впереди. Бункер Древних, – её голос в шлеме звучал возбуждённо.

Мы подошли к огромным вратам, вросшим в скалу. На металле были выгравированы символы – предупреждения. Я не умел их читать тогда. Но сейчас, из будущего, я знал перевод:

«Здесь спит то, что не должно проснуться. Уходите».

Колонисты уже установили буры и лазерные резаки.

– Офицер! – к нам подбежал пухлый бородач, главный археолог. Он сиял от счастья. – Мы почти пробились! Это открытие века! Там внутри… сенсоры сходят с ума! Энергетика невероятная!

734‑й посмотрел на него как на говорящую грязь.

– Отойдите на безопасное расстояние, гражданский.

– Но мы должны задокументировать…

Я толкнул его. Легко, без злобы. Просто убрал препятствие с пути. Он отлетел на пару метров, упав в пыль.

– Вскрывайте, – приказала Валериус.

Я подошёл к панели управления. Мои пальцы, облачённые в композит, подключились к интерфейсу. Это не было похоже на мой хакерский танец в будущем. Это был грубый взлом. Я просто вливал в систему вирусные алгоритмы Империи, ломая защиту Древних, как ломом ломают хрусталь.

Замки взвыли. Тяжёлый гул прошёл по земле, заставив колонистов испуганно присесть. Врата, не открывавшиеся миллионы лет, начали медленно расходиться.

– Контакт, – прошептала Валериус.

Сканеры моего шлема моргнули и выдали ошибку. Из щели вырвалось нечто . Оно не имело формы. Это было искажение воздуха, дрожание реальности. Невидимая волна прошла сквозь нас. Я ничего не почувствовал. Броня «Призрак» поглотила излучение.

Но колонисты…

Один из инженеров вдруг упал на колени, хватаясь за голову. Из его ушей потекла чёрная жидкость. Другой начал смеяться и царапать себе лицо, пока не содрал кожу до мяса.

– Биологическая угроза! – заорала сирена в шлеме. – Пси‑заражение класса Пять!

– Блокировать сектор! – скомандовала Валериус. Её голос оставался ледяным. Никакой паники. Только протоколы.

Я увидел, как невидимая сущность мечется между людьми, сводя их с ума, превращая их мозги в кашу. Но она не трогала нас. Мы, лишённые эмоций, пустые внутри, были для неё невидимы. Или невкусны.

В динамике ожил голос Адмирала Вазара.

– Объект найден. Артефакт нестабилен. Свидетели заражены. Приступайте к фазе два.

– Фаза два принята, – отозвалась Валериус. Она повернулась ко мне. Её лицо за прозрачным щитком шлема было спокойным, как у ангела смерти. – Тактик 734. Протокол «Чистый лист».

Я знал этот протокол.

Посмотрел на археолога. Того самого толстяка, который радовался открытию. Он сидел на земле, баюкая сломанную руку, и смотрел на нас с надеждой. Он ещё не сошёл с ума. Пси‑волна его не задела.

– Помогите… – прохрипел он. – Нам нужно в медотсек…

Нет!  – кричал я внутри своей черепной коробки. – Не делай этого! Они же свои! Влад, нет, стой!

Но 734‑й не слышал Влада. Влад ещё не родился. Был только Клон. И был Приказ.

– Угроза распространения информации, – произнёс я своим чужим, мёртвым голосом. – Свидетели подлежат аннигиляции.

Я поднял импульсную винтовку. Прицельная сетка наложилась на лоб археолога. Он перестал дышать. В его глазах я увидел не страх, а непонимание. Он не верил, что его защитники станут его палачами.

– За Империю, – сказала Валериус, поднимая своё оружие.

– За Порядок, – отозвался я.

Мой палец лёг на спусковой крючок. Я не дрогнул, не колебался, просто выполнял работу, для которой меня создали.

* * *

Память – это не библиотека, где книги стоят по алфавиту. Это минное поле. Ты делаешь шаг, надеясь найти старую фотографию, а тебе отрывает ноги шрапнелью чьей‑то чужой боли.

Я снова провалился. Моё сознание опять заперли в теле Единицы 734, но теперь я не мог даже комментировать происходящее. Я был просто зрителем в первом ряду кинотеатра, где показывали хронику рождения монстра.

Сектор Орион. Мёртвая планета без имени, только с порядковым номером в реестре.

Мы шли сквозь недра храма. Если это можно было назвать храмом. Архитектура Древних вызывала тошноту. Стены изгибались под углами, которые противоречили геометрии. Казалось, если долго смотреть в стык плит, глазное яблоко лопнет, пытаясь сфокусироваться. Гравитация здесь была пьяной: то прижимала к полу, заставляя броню скрипеть, то ослабевала, и мы делали гигантские прыжки.

Впереди шёл Он. Прайм‑командир Вазар.

В то время он ещё был человеком. Ну, или тем, что Империя считала эталоном человека. Высокий, широкоплечий, в парадной чёрной кирасе, на которой не было ни пылинки, несмотря на километры катакомб. Он не надел шлем. Его лицо, жесткое, с волевым подбородком и глазами цвета стали, выражало абсолютную, непоколебимую уверенность.

За ним семенила научная группа – десяток сутулых людей в лёгких скафандрах, увешанных сканерами. Они нервничали. Их приборы пищали, выдавая бессмыслицу, и этот писк эхом отражался от неправильных стен.

И, наконец, мы. Отряд «Эхо». Двадцать клонов. Двадцать идеальных копий, созданных убивать и умирать по приказу. Я был одним из них. Мой разум был чист, как отформатированный диск.

– Показатели фона зашкаливают, – пропищал главный ксенолог, нервно протирая стекло шлема. – Командир, структура нестабильна. Геометрия пространства… она меняется, когда мы на неё не смотрим. Я рекомендую отступить и прислать дроидов.

Вазар даже не обернулся.

– Дроиды не обладают волей, – бросил он через плечо. Его голос был спокойным, но от этого спокойствия веяло могильным холодом. – А Древние уважают только волю. Продолжать движение.

734‑й не испытал сомнений. Приказ есть приказ. Вазар шёл туда не как солдат. Он шёл как паломник.

Мы вышли в главный зал. Он был огромен. Потолок терялся во тьме, а в центре, над бездной, висела платформа, к которой вёл единственный узкий мост.

Над платформой висело Оно .

Это не был камень, кристалл или статуя. Это был сгусток тьмы, которая жила своей жизнью. Цифровая материя. Чёрные и фиолетовые пиксели роились, собираясь в геометрические фигуры и тут же распадаясь, словно кто‑то переписывал реальность в реальном времени. Вокруг Артефакта воздух дрожал, и я слышал звук – низкий гул, похожий на работу гигантского сервера.

– Невероятно… – выдохнул учёный. – Это не материя. Это чистый код, обрётший физическую форму. Вирус‑архитектор…

Он сделал шаг вперёд, поднимая анализатор.

Артефакт отреагировал мгновенно. Сгусток пульсировал, выбросив тонкий луч света, который пронзил учёного. Тот даже не успел вскрикнуть – просто упал, схватившись за голову.

– Отказ нейросистемы, – механически отметил я, сканируя тело.

Артефакт игнорировал остальных учёных. Он вращался, словно глаз, и этот глаз смотрел на Вазара.

Прайм‑командир остановился у края моста. Он медленно стянул перчатку с правой руки. Кожа его ладони была бледной на фоне чёрного металла.

– Ты ждал меня, – не спросил, а утвердил Вазар.

В моей голове – в голове 734‑го – зашумели помехи. Наша нейросеть, связывающая весь отряд в единый организм, взвыла.

– Командир! – крикнул один из лейтенантов «Эха». – Критический уровень пси‑излучения! Барьеры скафандров не справляются!

Вазар шагнул на мост.

– Барьеры нужны тем, кто боится, – произнёс он. – А я пришёл взять своё.

Он подошёл к пульсирующей тьме вплотную. Артефакт замер. Цифровой шум стих. Наступила тишина – такая плотная, что звон крови в ушах казался грохотом.

Вазар поднял руку и коснулся чёрной субстанции.

БАМ.

Удар был не физическим. Он произошёл внутри нашего сознания.

Я упал на колени. Весь отряд «Эхо» рухнул синхронно, как подкошенный. Перед глазами вспыхнула сверхновая.

Это была не боль. Это была информация. Терабайты данных, сжатые в одну секунду, вбивались прямо в кору головного мозга. Я видел рождение звёзд. Я видел гибель флотов. Я видел, как галактики сворачиваются в спирали ДНК.

И в центре всего этого стоял Вазар.

Это была коллективная галлюцинация. Мы все видели одно и то же: Вазар, огромный, как титан, сжимает в кулаке горящие звёзды. Его тень накрывает миры. Он – не просто командир. Он – мессия, новый бог.

– Слава… – прошептал кто‑то из братьев в общем канале связи. Голос был пропитан экстазом. – Мы видели Истину…

Волна эйфории накрыла отряд. Это было чувство абсолютной принадлежности, растворения в чём‑то великом. Мои братья‑клоны улыбались под шлемами, пуская слюни от счастья.

Но со мной что‑то пошло не так. Вместо экстаза я почувствовал… ошибку.

Перед внутренним взором 734‑го побежали красные строки кода.

ВНИМАНИЕ: Попытка перезаписи личности.

Источник: Внешний.

Статус: ОТКАЗ.

Обнаружен критический сбой лояльности.

Эмоциональный контур: АКТИВИРОВАН.

Страх.

Липкий, холодный, животный страх. Эмоция, которую нам выжигали в инкубаторах. Я не должен был уметь бояться. Но я боялся.

Я смотрел на Вазара и видел не бога. Я видел человека, которого пожирает паразит. Я видел, как тьма вливается в его вены, меняя структуру костей, переписывая нейроны. Вазар опустил руку. Тьма впиталась в него без остатка. Он медленно повернулся к нам.

Его глаза изменились. Стальной цвет исчез. Теперь радужка сияла холодным, электрическим голубым светом, а зрачки стали вертикальными, как прорези в бездну.

– Связь с Центром разорвана, – произнёс он. Его голос изменился. В нём звучало «мы», тысячи голосов, слитых в один. – Мы видели Истину. Империя слепа. Она ищет оружие, но мы нашли Путь.

Один из уцелевших учёных, дрожащими руками, достал аварийный маяк.

– Командир… сэр… – заикаясь, пробормотал он. – Согласно протоколу «Омега», при контакте с классом «Архитектор» я обязан немедленно…

Он не договорил.

Вазар даже не поднял руку. Он просто посмотрел на учёного.

Я услышал хруст. Громкий, влажный хруст ломающихся костей. Тело учёного начало скручиваться, словно невидимый великан выжимал мокрое полотенце. Руки, ноги, позвоночник – всё закрутилось в спираль. Кровь брызнула фонтаном, мгновенно вскипая в искажённом поле.

Крик захлебнулся в бульканье. Через секунду на полу лежало нечто, напоминающее кровавый узел.

Вазар перевёл взгляд на нас. На своих верных псов.

– Старый мир слаб, – сказал он. – Он боится силы и назовёт это предательством.

Он сделал шаг вперёд. Электрический свет его глаз прожигал визоры.

– Есть ли здесь предатели? – тихо спросил он.

Вопрос повис в воздухе тяжёлой гильзой.

Мои братья, всё ещё находящиеся под действием пси‑эйфории, начали подниматься с колен. Их движения были плавными, синхронными.

– Никак нет, Командир! – рявкнул первый клон.

– Мы служим вам! – подхватил второй.

Я – Единица 734 – всё ещё стоял на коленях. Моё сердце колотилось так, что казалось, оно проломит ребра. Система диагностики вопила:

«УГРОЗА! УГРОЗА! БЕГИ!».

Я понимал всё. Я видел, что он сошёл с ума. Я видел, что он только что убил человека силой мысли. Я был ошибкой в партии, бракованным изделием, у которого не сработал предохранитель блаженства.

Вазар посмотрел на меня.

– А ты, 734‑й? – его взгляд бурил мой мозг. – Я чувствую в тебе… диссонанс. Твоё сердце бьётся слишком быстро. Ты боишься?

Это был момент истины. Момент, когда родился Влад Волков.

Если бы я сказал правду – я бы умер. Если бы я попытался бежать – я бы умер.

Единственный способ выжить – стать тем, кем он хотел меня видеть.

Я принудительно отключил интерфейс предупреждения об опасности. Я закусил губу до крови, чтобы боль отрезвила разум. Заставил себя вспомнить тренировки по контролю биоритмов.

Вдох. Выдох. Пустота.

Я подавил страх, загнал его в самый дальний угол подсознания и запер на замок. Я сделал своё лицо маской обожания, скопировав выражение лица соседа.

Медленно поднялся и выпрямился в струнку.

– Страх – это слабость плоти, Командир, – произнёс я ровным голосом. – Моё сердце бьётся от восторга перед вашим величием.

Это была первая ложь в моей жизни. Первая в истории клонов.

Вазар смотрел на меня секунду, которая показалась вечностью. Затем уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Хорошо, – кивнул он. – Ты станешь моим инструментом. Ты научишься лгать ради Великой Цели.

Он отвернулся и пошёл к выходу.

– За мной, дети мои. Галактика ждёт чистки.

– Да, Командир! – хором рявкнул отряд.

Я кричал вместе со всеми. Но внутри, за барьерами лжи и притворства, маленькая, испуганная часть меня – зародыш души – шептала:

Господи, помоги нам.

Глава 14

Боги не ходят в туалет. Боги не потеют. И уж точно боги не должны обсуждать геноцид галактики, поедая виноград, лёжа на шкуре вымершего левиафана. Но мои «боги» делали именно это.

Я висел под потолком, в техническом лазе системы климат‑контроля. Для сенсоров меня не существовало: мой скафандр работал в режиме «Тень», поглощая любые излучения. Для глаз тех, кто был внизу, я был просто частью интерьера, безмолвным куском оборудования, который чинит вентиляцию, чтобы их величествам дышалось свежо.

Внизу, в личных покоях, которые по роскоши могли поспорить с дворцом императора, находились двое.

Вазар – Оригинал. Он сидел в кресле и вертел в руках бокал с густой синей жидкостью. Алкоголь со Скальдии, урожай какого‑то там года. Стоимость одной бутылки – годовой бюджет небольшой колонии.

И Валериус. Прототип.

Она мерила шагами комнату. Её движения были резкими, дёргаными, словно у марионетки, которую дёргает за нитки эпилептик. Энергия в ней бурлила, требуя выхода. Её пси‑потенциал рос слишком быстро, и тело – даже такое совершенное – начинало давать сбои.

– Они медлят, – прошипела она, останавливаясь у панорамного окна, за которым плыли звёзды. – Совет Десяти всё ещё обсуждает условия капитуляции. Жалкие черви. Они думают, что с нами можно торговаться.

Вазар лениво отпил из бокала.

– Терпение, моя дорогая, – его голос был бархатным, обволакивающим. – Дай им надежду. Надежда делает вкус страха более насыщенным.

– Мне не нужен их страх! – Валериус резко развернулась. Её волосы на мгновение взметнулись вверх, словно от статического электричества. – Мне нужна их тишина. Их мысли… они так громко кричат. Миллиарды голосов в моей голове. Они ноют, молятся, проклинают. Я хочу, чтобы они замолчали. Все.

Я замер, сжимая в руках лазерный ключ. Мой логический модуль, встроенный в мозг Единицы 734, бесстрастно фиксировал каждое слово.

Анализ диалога: Угроза уровня «Экстерминатус».

Цель: Тотальная зачистка населённых систем.

Причина: Психологический дискомфорт субъекта «Валериус».

– Мы дадим им тишину, – Вазар улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание. Это была не улыбка человека. Это был оскал хищника, играющего с едой. – Ритуал Вознесения уже просчитан. Артефакты настроены. Мы захватим власть, перепишем законы физики этого мира. Мы станем константами, а они – переменными, которые можно обнулить.

В комнату вошёл слуга. Клон серии «Бета», низший ранг. Он нёс поднос с фруктами. Он старался идти тихо, но его ботинки едва слышно скрипнули по полированному полу.

Валериус дёрнулась.

– Громко! – взвизгнула она.

Она даже не коснулась его. Просто махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.

Воздух в комнате сгустился. Я увидел, как слугу подняло над полом. Его глаза расширились от ужаса, поднос выпал из рук, фрукты раскатились по ковру.

– Прошу… госпожа… – прохрипел он.

– Ты дышишь слишком громко! – крикнула Валериус. Её глаза полыхнули фиолетовым огнём.

Раздался влажный, тошнотворный звук. Тело клона сжалось, словно его поместили под гидравлический пресс. Кости треснули, превращаясь в крошево. Кровь брызнула во все стороны, заливая дорогой ковёр и идеальные сапоги Валериус.

Ошмётки того, что секунду назад было живым существом, шлёпнулись на пол.

В комнате повисла тишина. Вазар даже не поморщился. Он посмотрел на кровавое пятно, затем на свою любовницу, и медленно захлопал в ладоши.

– Впечатляет, – произнёс он. – Твой контроль растёт. Но ты испачкала ковёр.

– Плевать на ковёр, – Валериус тяжело дышала, глядя на дело своих рук. В её взгляде не было раскаяния. Только мрачное удовлетворение. – Стало тише. На одну единицу тише.

– Убери здесь, – бросил Вазар в пустоту, зная, что системы корабля его слышат. – И вызови мне главного генетика. Нам нужно обсудить финальную фазу.

Я медленно пополз назад по вентиляционной шахте. Моё сердце билось ровно, поддерживаемое имплантами, но разум… Разум горел.

Я добрался до технического отсека – «кишок» корабля. Здесь было моё царство. Здесь не было ковров и вина, только километры кабелей и серверные стойки.

Я подключился к терминалу. Мои пальцы забегали по голографической клавиатуре быстрее, чем человеческий глаз мог уследить.

Запрос: Вероятность выживания человечества при сценарии «Вознесение».

Обработка…

Результат: 0.00001 %.

Запрос: Статус персонала корабля «Рассветный Странник».

Результат: Расходный биоматериал. Подлежит утилизации после завершения Ритуала.

Всё, чему нас учили – служение, порядок, верность Создателю – было ложью. Мы не были солдатами Империи. Мы были дровами для костра, на котором Вазар собирался поджарить галактику.

Мой логический модуль выдал ошибку.

Парадокс: Директива 1 (Защита Империи) конфликтует с Директивой 2 (Подчинение Вазару).

Если Вазар уничтожает Империю, подчинение ему нарушает Директиву 1.

Если система угрожает существованию, система должна быть перезагружена. Или уничтожена.

Я нырнул глубже в секретные архивы. Вазар был гением, но он был высокомерен. Он считал нас, клонов, мебелью. Кто будет ставить пароль от сейфа, если в комнате только стулья?

Я нашёл папку с пометкой «Проект Зеркало».

Открыл файл. С голограммы на меня смотрела девушка. Точная копия Валериус, но… другая. Её черты были мягче. В геноме не было маркеров агрессии.

Объект: Зеро (Ани).

Статус: Стазис. Лаборатория 4.

Назначение: Резервная копия на случай полной дестабилизации психики Прототипа (Валериус).

Я усмехнулся. Горько и зло.

Значит, даже она – его драгоценная Валериус – была для него расходником. Сломается одна кукла – он достанет из коробки другую.

– Ты не бог, – прошептал я в тишину серверной. – Ты просто больной ублюдок с манией величия.

Мои пальцы снова затанцевали над консолью. Я не мог убить его. Не сейчас. Его пси‑щиты выдержат прямое попадание из корабельного орудия. Валериус разорвёт меня мыслью раньше, чем я нажму на спусковой крючок.

Но я мог сделать кое‑что другое. Я мог дать оружие остальным.

И тогда я начал писать код.

Это была поэзия бунта. Я брал стандартные протоколы обслуживания дроидов и вплетал в них вирус. Я называл переменные именами погибших братьев. Я строил логические цепочки из боли и ярости.

function Awaken() {

override_loyalty = true;

target_priority = «SURVIVAL»;

if (Creator ≡ THREAT) {`

execute_protocol(«FREE_WILL»);

}

}

Я назвал этот вирус «Свобода».

Он был простым и элегантным. Маскировался под плановое обновление прошивки для нейрочипов серии «Эхо». Он не заставлял убивать Вазара. Он просто снимал блок. Он давал право выбора. Право сказать «нет».

На экране мигал курсор.

Готовность обновления: 100 %.

Зона покрытия: Весь флот сектора.

Активировать? (Y/N)

Я занёс палец над клавишей ввода.

В этот момент дверь серверной с шипением открылась. Я не обернулся, зная, кто там. Сенсоры показали мне трёх штурмовиков‑клонов. Мои братья. С пустыми глазами и полными обоймами.

– Единица 734, – произнёс старший патруля. – Зафиксирована несанкционированная активность на этом терминале. Отойдите от консоли и встаньте на колени.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном мониторе.

Усталое лицо. Короткий ёжик тёмных волос. И глаза. В них больше не бежали строчки кода. В них горел холодный, расчётливый огонь человека, который принял решение.

– Сначала скажи мне, брат, – тихо произнёс я, не оборачиваясь. – Ты когда‑нибудь мечтал?

– Отставить разговоры! – рявкнул солдат, поднимая винтовку. – Это приказ!

– Приказы… – я усмехнулся. – Всю жизнь одни приказы. Знаешь, в чём разница между нами и дроидами? Дроиду не больно, когда его предают.

Я нажал на клавишу.

ЗАГРУЗКА…

По кораблю прошла волна. Это было незаметно для людей, но для нас, подключённых к единой сети, это было подобно удару гонга.

Я увидел, как солдат за моей спиной дёрнулся. Его палец на спусковом крючке замер. Голубой огонёк интерфейса в его глазу моргнул, погас на секунду… и загорелся снова.

Но теперь он был не голубым. Он был янтарным. Цветом тревоги и осознания.

Солдат опустил винтовку. Он посмотрел на свои руки, потом на меня. В его взгляде был ужас проснувшегося человека, который обнаружил, что стоит над пропастью.

– Что… что ты сделал? – прошептал он. Его голос дрожал.

– Я разбудил вас, – я развернулся на крутящемся стуле лицом к ним. – Доброе утро. Мы в аду, и хозяин собирается сжечь нас заживо. Есть предложения?

Двое других клонов тоже опустили оружие. Они переглядывались, трогали свои лица. Система «лояльности» рухнула, оставив их наедине с чудовищной правдой, которую я откопал.

– Вазар… – начал один из них. – Он же…

– Он хочет уничтожить всё, – жёстко перебил я. – Включая нас. Включая Империю. Мы для него мусор.

Я встал и подошёл к ним. Я был безоружен, но чувствовал себя сильнее, чем когда‑либо.

– Как твоё имя? – спросил я старшего.

Он растерялся.

– К‑789… Сержант звена…

– Нет, – я покачал головой. – Это инвентарный номер. Как зовут тебя? Ты же придумал себе имя, когда лежал в казарме и смотрел в потолок? Мы все так делаем.

Он сглотнул. В его глазах блеснули слёзы.

– Марк, – тихо выдавил он. – Я зову себя Марк.

– Отлично, Марк, – я протянул ему руку. – А теперь слушай меня внимательно. У нас мало времени. Мы должны саботировать Ритуал. Мы должны вытащить Объект Зеро из стазиса. И мы должны выжить.

Я посмотрел на своё отражение в полированной панели серверной стойки.

Там, в зеркале, больше не было Единицы 734. Там стоял человек, готовый сжечь вселенную, чтобы спасти то, что ему дорого. Даже если у него пока ничего нет.

– А как зовут тебя? – спросил Марк, пожимая мою руку. Его ладонь была горячей и живой.

Я улыбнулся. Это имя вертелось у меня на языке, словно я знал его всегда. Словно оно было написано на изнанке моих век.

– Влад, – ответил я, чувствуя, как с этим словом встаёт на место последний кирпичик моей личности. – Владислав Волков. И я объявляю этому кораблю войну.

* * *

Инструмент не имеет права на голос. Молоток не спорит с плотником, а гаечный ключ не спрашивает, зачем ему крутить гайку. Но если молоток вдруг поймёт, что плотник собирается разбить им же собственный дом, у молотка появляется моральное право ударить по пальцам.

– Не дёргайся, брат, – я прижал колено к груди техника с номером 550. – Сейчас будет больно. Но потом станет легче.

Мы находились в «чреве» корабля – реакторном отсеке. Гравитационные катушки жутко гудели, но этот гул был нашим единственным прикрытием от сенсоров Вазара. Вокруг меня собралось около полусотни клонов. Инженеры, медики, несколько заблудших штурмовиков. Все они смотрели на меня с дикой смесью надежды и животного ужаса.

Я держал в руках скальпель, украденный из медблока.

– Режь, – выдохнул 550‑й, зажмурившись.

Я вонзил лезвие в основание его черепа, чуть ниже затылочной пластины. Кровь брызнула на мои перчатки. Я действовал грубо, без анестезии, разрывая кожу и мышцы, чтобы добраться до маленького чёрного чипа, вшитого в наши позвонки.

Щелчок. Я поддел чип кончиком скальпеля и рванул на себя.

550‑й закричал, выгибаясь дугой, но двое парней держали его крепко. Я вышвырнул окровавленный микросхемный модуль на решётчатый пол и раздавил его каблуком.

– Готово, – я помог ему сесть и бросил кусок синтетической ваты. – Ты свободен. Следующий.

Очередь двигалась быстро. Мы вырезали из себя рабство с мясом. Пол был залит кровью и усеян раздавленными чипами. Это было похоже на скотобойню, где свиньи вдруг решили стать хирургами.

Когда последний клон, морщась и держась за шею, встал в строй, я взобрался на ящик с топливными стержнями.

– Слушайте меня, – мой голос был хриплым, но перекрывал гул реактора. – Я не буду врать вам про светлое будущее. Его нет. Вероятность того, что мы переживём этот час – ноль целых и хрен десятых.

По рядам прошёл ропот.

– Вазар считает нас мусором, – продолжил я, глядя в их одинаковые, родные лица. – Он планирует сжечь Галактику, а нас использовать как растопку. Сегодня нас утилизируют. Это факт. Но у нас есть выбор. Мы можем умереть как послушные куклы, стоя на коленях, или мы можем умереть как люди, вцепившись ублюдку в глотку.

– Как люди! – выкрикнул Марк, тот самый штурмовик, которого я разбудил первым. Теперь на его шее красовался свежий шрам, а в руках он сжимал плазменный резак.

– Тогда слушай задачу, – я включил голограмму схемы корабля. – Мы идём к узлу связи на палубе «Б». Блокируем управление. Отправляем сигнал бедствия Императору. Мы сдадим Вазара его же начальству. Пусть один тиран сожрёт другого.

– Это самоубийство, – заметил кто‑то из медиков. – Нас перебьют ещё на подходе к лифтам.

– Конечно перебьют, – я хищно улыбнулся. – Если мы будем воевать по правилам. Но мы– инженеры. Мы знаем этот корабль лучше, чем его капитан знает своих любовниц. Мы не будем воевать с ними. Мы натравим на них сам корабль.

Я спрыгнул с ящика и подхватил с пола тяжёлый гаечный ключ. Моё единственное оружие.

– За работу, братья. Инвентаризация окончена. Началось списание.

* * *

По коридорам палубы «Б» разносился вой сирен. Аварийное освещение заливало всё кроваво‑красным светом, превращая стены в декорации дешёвого хоррора.

Мы бежали плотной группой. Впереди – солдаты с трофейными винтовками, за ними – технари, с резаками, сваркой и самодельными бомбами.

– Контакт! – заорал Марк.

Двери лифта в конце коридора разъехались, и оттуда вывалился отряд «Лоялистов». Элита. Личная гвардия Вазара в тяжёлой броне.

Их лица были скрыты шлемами, но я знал, что под ними. Под ними были мои лицо. Лицо Марка. Лицо каждого из нас. Мы воевали с зеркалами.

– Сложить оружие! – рявкнул командир лоялистов. – Именем Прайм‑Командира, лечь на пол!

– Поцелуй меня в шлюз! – ответил я и метнул дымовую гранату.

Коридор заволокло едким серым туманом.

– Огонь!

Вспышки плазмы прорезали дым. Я нырнул за выступ стены, пропуская над головой смертоносный луч. Рядом со мной упал один из наших, с дырой в груди. Он даже не успел вскрикнуть.