Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 64 страниц)

Глава 23

Я прижался к холодному боку металлического контейнера и вгляделся в темноту. Через оптический прицел винтовки было хорошо видно, как из‑за поворота ущелья выкатывается первая волна атакующих. Пыльные, утыканные острыми шипами багги и несколько грузовиков, обшитых дополнительной бронёй. Они неслись напролом, не сбавляя скорости и поднимая за собой тучи рыжей пыли. Классическая бандитская тактика – взять нахрапом, задавить числом и огневой мощью. Глупо, предсказуемо и совершенно без фантазии.

– Кира, первый рубеж, как слышно? – спокойно проговорил я в комм.

– Слышу отлично, командир! – тут же донёсся её задорный голос. – Уже не терпится запустить наш фейерверк!

Наёмники неслись прямо к первому заминированному нами проходу. Они даже не думали тормозить, уверенные в своей неуязвимости.

– Давай, – скомандовал я.

– Есть!

Впереди, прямо перед головной машиной, полыхнуло беззвучной голубой вспышкой. Сработал электромагнитный импульс. Фары на багги моргнули и тут же погасли. Двигатель чихнул, захлебнулся и заглох. А уже через секунду земля под ним буквально подпрыгнула. Грохот взрыва ударил по ушам, эхом прокатившись по каньону и смешавшись с визгом рвущегося на куски металла. Лёгкий багги подбросило в воздух, словно детскую игрушку, и с силой швырнуло на скалу.

– Йу‑ху! – восторженно завопила Кира в эфире. – Прямое попадание! Красота!

Остальные машины за их спиной резко ударили по тормозам, создав настоящую кучу‑малу. Из них тут же посыпались наёмники в тяжёлой силовой броне и открыли беспорядочный огонь по нашим позициям. Лазерные лучи, красные и зелёные, зачертили темноту, высекая из наших баррикад снопы ярких искр.

– Всем огонь! – проревел Капитан. – Головы не высовывать! Стреляйте по вспышкам, не цельтесь!

Шахтёры, которые до этого сидели в укрытиях тише воды, ниже травы, открыли ответный огонь. Их старенькие импульсные винтовки и плазменные резаки, конечно, не шли ни в какое сравнение с армейским вооружением наёмников, но нас было много. И мы защищали свой дом, свою шахту.

– Группа «Альфа», ведите огонь на подавление, не давайте им поднять головы! – командовал я, сам делая несколько точных выстрелов по самым активным стрелкам. – Группа «Бета», ваша цель – колёса грузовиков! Нам нужно обездвижить их транспорт!

Мои приказы были короткими и чёткими. Я видел всё поле боя как на ладони, отмечая, где нужна поддержка. Кто‑то из молодых шахтёров запаниковал, вскочив в полный рост, чтобы выстрелить, и тут же взвыл, получив заряд плазмы в плечо.

– Медика в третий сектор! – рявкнул я в комм. – Остальным – сидеть в укрытиях, мать вашу!

Первые десять минут боя превратились в настоящий ад. Сплошной грохот, крики и вспышки выстрелов. Наёмники раз за разом пытались прорваться вперёд, но натыкались на плотный огонь и хитроумные ловушки, которые Кира расставила по всему каньону. Ещё два раза в разных местах полыхнуло голубым, а затем гремели взрывы. Кира веселилась от души, подрывая их дорогую технику одну за другой.

Наёмники явно не ожидали такого горячего приёма от кучки, как они думали, безоружных шахтёров. Их атака захлебнулась. Они откатились назад, укрывшись за остовами подбитых машин, и теперь лишь огрызались редкими и неточными выстрелами. В наших рядах, наоборот, царило воодушевление.

– Мы их сделали! – радостно крикнул кто‑то из шахтёров. – Смотрите, они отступают!

– Рано радуешься, салага! – тут же осадил его Капитан по общему каналу. – Это они только зубы нам заговаривают!

И он, к сожалению, был прав.

Тишина, которая наступила после перестрелки, давила на уши ещё сильнее, чем грохот выстрелов. А потом мы услышали это. Тяжёлые, мерные, неотвратимые шаги. Бум. Бум. Бум. Звук, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

Из‑за поворота, освещённая собственными мощными прожекторами, показалась она. Огромная, шестиногая шагающая платформа, до жути похожая на гигантского металлического паука. Похоже, «ГеоКорп» решил выкатить свой главный козырь. На её башне, медленно поворачиваясь из стороны в сторону, виднелась спаренная плазменная пушка.

– Ох, чёрт… – только и выдохнула Кира в эфире. Весь её весёлый настрой мигом испарился.

– Всем в укрытие! Немедленно! – заорал я, понимая, что наши баррикады из мусора и контейнеров против этой твари – что карточный домик.

Пушка на башне платформы зашипела, и на её конце стал разгораться яркий шар. Сгусток плазмы сорвался с неё и с оглушительным рёвом врезался прямо в наши главные ворота – массивный карьерный погрузчик и два контейнера, намертво сваренные вместе.

Взрыв был чудовищным. Ржавый металл просто испарился. Воздух взорвался раскалённой ударной волной, которая с лёгкостью швырнула меня на каменный пол. В ушах зазвенело так, что мир на мгновение просто выключился.

Когда я пришёл в себя, в нос ударил едкий запах горелого металла. Там, где только что была наша главная баррикада, теперь зияла огромная, оплавленная дыра, края которой светились красным. Наша оборона была прорвана.

– Они прорвались! Прорвались! – раздался панический крик в сети.

Наёмники, воодушевлённые такой мощной поддержкой, снова ринулись в атаку, поливая нас огнём через образовавшийся пролом. Шагающая платформа сделала ещё несколько тяжёлых шагов вперёд, и её пушка снова начала зловеще шипеть, накапливая заряд.

– Кира! Буровые установки! Огонь по платформе, живо! – прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

– Поняла!

Два мощных красных луча ударили с флангов, впиваясь в толстую броню шагохода. Но обшивка выдержала. На ней лишь остались два раскалённых добела пятна. Платформа медленно развернула башню в сторону одной из наших импровизированных турелей.

– Кира, уводи оттуда людей! Живо!

Но было уже поздно. Второй залп плазмы ударил точно в буровую установку. Взрыв был таким мощным, что затряслась вся шахта. С потолка с глухим стуком посыпались камни.

Наша оборона рушилась прямо на глазах. Шахтёры, неся первые потери, начали в панике отступать вглубь тёмных туннелей.

– Отступаем! Все отступаем ко второй линии обороны! – проревел Капитан, пытаясь перекричать грохот боя. – Прикрывайте друг друга, не бросайте раненых!

Я сделал ещё несколько выстрелов в сторону пролома, заставляя наёмников пригнуться, и бросился назад, к следующим баррикадам. Та надежда, которая ещё несколько минут назад горела так ярко, сменилась холодным и липким отчаянием. Мы проигрывали. Нас просто давили массой и технологиями, как каких‑то насекомых. А позади, неумолимо приближаясь, раздавались тяжёлые шаги гигантского металлического паука. Этот раунд был определённо за ними.

* * *

Всё вокруг грохотало. Скрежетал металл, орали люди.

Мы отступали вглубь шахты, а за нами по пятам гнался раскалённый ужас. В воздухе стояла такая густая пыль, что дышать было почти невозможно. Каждый вдох – как будто глотаешь битое стекло. В ушах звенел непрекращающийся гул.

Главный зал должен был стать нашей последней линией обороны, но превратился в ловушку. Перепуганные шахтёры, чьи лица были белее мела, прятались за чем попало и палили в темноту. Их выстрелы были не громче комариного писка для той штуковины, что медленно проламывала себе путь там, где раньше были наши ворота.

– Взрывайте опоры! Завалите этот чёртов проход! – надрывал глотку Капитан, пытаясь перекричать грохот.

– Нечем, кэп! – долетел из комма отчаянный голос Киры. – У меня больше нет сейсмических зарядов! А от второй турели остались только ошмётки!

Я затащил раненого шахтёра за массивный буровой комбайн и уложил его на пол. Сердце в груди стучало ровно и холодно, как метроном, но где‑то в глубине души шевелился страх. Не за себя. За них. За этих отчаявшихся людей, которые почему‑то решили, что я могу их спасти.

Механический паук сделал ещё один шаг. Пол под ногами заходил ходуном. Его яркие прожекторы резанули по залу, выхватывая из полумрака бледные, потные лица. Машина остановилась. Плазменная пушка, с тихим жужжанием начала поворачиваться, неторопливо выбирая, кого убить первым.

Всё, приехали. Мыши в мышеловке.

– Это конец… – прохрипел рядом со мной Торген. Он до боли сжимал в руках свой резак, который против этой махины был бесполезнее зубочистки.

Я и сам это понимал. В голове мелькали десятки планов, но все они вели к одному и тому же финалу. Мы могли продержаться ещё минут пять, может, десять. Но исход был ясен.

Плазменная пушка зашипела. На её конце начал разгораться ослепительно‑белый шар энергии. Он становился всё больше, пульсируя, как злобное сердце. По залу пополз жар, от которого мгновенно пересохло в горле. Враг перестал играть в кошки‑мышки. Этот выстрел должен был покончить со всем. С нашим жалким сопротивлением. С нами.

Я вскинул винтовку. Глупо, конечно, но если уж помирать, то хотя бы не прячась под лавкой.

И в этот самый момент, когда весь мир, казалось, сжался до этого сияющего сгустка смерти, что‑то произошло.

Я не услышал. Я почувствовал. Едва заметное движение воздуха за спиной. Тень, на долю секунды перекрывшая тусклый свет аварийных ламп. Инстинкт, который уже не раз спасал мне жизнь, заставил меня резко обернуться.

Прямо за мной, буквально в шаге, стоял человек.

Он просто появился. Возник из ниоткуда. Высокая фигура, с ног до головы закованная в гладкий, матово‑чёрный кибердоспех. Он не отражал свет, а будто впитывал его. Глухой шлем, без единой прорези для глаз, был повёрнут в сторону шагающей платформы.

Я не слышал ни звука. Ни шагов, ни приземления. Человек в такой броне должен был проломить потолок и рухнуть вниз с грохотом метеорита. Но этот стоял так легко, словно для него не существовало законов гравитации.

По залу пронёсся удивлённый шёпот. Стрельба прекратилась. Даже шахтёры, которых только что прижимали к полу огнём, высунулись из укрытий, уставившись на незваного гостя.

Время будто застыло.

Шагающая платформа всё ещё целилась в нас, её орудие гудело, готовое изрыгнуть плазму. Наёмники в проломе замерли, не понимая, что за чертовщина творится. А между нами и ними стоял он. Чёрный призрак.

Глава 24

Я сжимал бесполезную винтовку, разряженную ещё пять минут назад, и смотрел на тёмную фигуру, что выросла из теней. Кто такой – чёрт его знает. Но он стоял между нами и этой пушкой, и пока что этого было более чем достаточно.

Он не двигался. Не смотрел в нашу сторону. Просто стоял, чуть ссутулившись, а потом его силуэт смазался. Он не бежал, он скользил, почти не касаясь пола, с такой дикой скоростью, что мои глаза едва поспевали за ним.

Наёмники, которые на секунду застыли от удивления, наконец пришли в себя. Воздух зашипел, прочерченный десятками красных лазерных лучей. Но фигура в чёрном уже была в другом месте. Он петлял между выстрелами, уклонялся с какой‑то невозможной, текучей грацией. Так не может двигаться человек в тяжёлом доспехе. Он был похож на каплю чёрной ртути, на тень, которая решила потанцевать в аду.

И тут до меня дошло. Он дразнил их. Собирал на себя весь огонь, как громоотвод.

– Капитан, Кира! Левый фланг! Прикройте его! – рявкнул я в комм и, не дожидаясь, пока они сообразят, вылетел из‑за своего укрытия.

Чёрный некто как раз пролетал мимо троицы наёмников, увлечённо паливших ему в спину. Они меня даже не заметили. Три быстрых шага. Первому я снёс шлем с головы ударом приклада. Второй начал разворачиваться, но мой кулак уже встретился с его челюстью. Раздался тошнотворный хруст. Третий успел поднять ствол, но я уже летел в подкате, выбивая ему ноги, и тут же, развернувшись на месте, добавил ботинком по затылку.

Три громилы мешками осели на пол.

Я поднял голову. Незнакомец, будто почувствовав, что спина у него теперь чистая, сделал какой‑то безумный пируэт в воздухе, оттолкнулся от стены и приземлился в самую гущу врагов. Из его наручей с тихим шипением выскочили два коротких, вибрирующих лезвия, светящихся холодным синим огнём.

И он начал работать.

Быстрые, точные, как у хирурга, движения. Удар клинком по сервоприводу руки – и наёмник роняет оружие. Короткий выпад в коленный сустав – и здоровяк в силовой броне беспомощно заваливается на бок. Он кружился среди них чёрным смерчем, оставляя за собой только обездвиженные, воющие от боли и ярости тела.

Я действовал по‑другому. Мой стиль – это минимум движений и максимум результата. Короткий, точный удар в уязвимое место. Я просто ломал всё, что попадалось под руку. Увидев, как один из бандитов целится Незнакомцу в спину, я, не раздумывая, швырнул в него свою винтовку. Пока тот ошарашенно отмахивался от летящего в него куска металла, я уже был рядом. Два коротких удара – в шею и под рёбра – отправили его в глубокий нокаут.

Мы не переговаривались. Не было нужды. Он видел, куда я иду, и оставлял мне проход. Я видел, где у него образуется брешь, и затыкал её. Он был скоростью и точностью. Я – силой и прямолинейностью. Если он был скальпелем, то я – кувалдой. И вместе мы, чёрт возьми, отлично работали.

Шахтёры, оправившись от шока, снова открыли огонь, поддерживая нас с флангов. Где‑то вдалеке зычно орал Капитан, организуя оборону. Судя по характерному визгу и запаху горелого пластика, Кира нашла где‑то винтовку и теперь щедро поливала врагов с безопасного расстояния.

Но главная заноза никуда не делась. Пилот шагохода, похоже, понял, что его пехота долго не протянет. Плазменная пушка медленно повернулась, на этот раз нацеливаясь прямо на нас с моим невольным напарником.

– Уходим! – голос из шлема был холодным, искажённым модулятором. Первое слово, что я от него услышал.

Мы не сговаривались. Он рванул влево, я – вправо. Синхронно, будто репетировали это сотню раз. Сгусток плазмы пронёсся точно между нами и с грохотом ударил в стену, оставив в ней огромную, дымящуюся дыру. Мы оказались по разные стороны от этой механической твари.

– Ноги! По ногам ему! – крикнул я в комм, скорее для себя.

Незнакомец словно услышал мои мысли. Он с нечеловеческой скоростью рванул к одной из шести механических опор. Я бросился к другой, на противоположной стороне.

Машина была слишком большой и неповоротливой. Пока её башня медленно разворачивалась в мою сторону, мы уже были у цели. Незнакомец, оттолкнувшись от пола, пробежал пару шагов по стене ущелья и, спрыгнув сверху, вонзил оба клинка в гидравлический сустав. Во все стороны брызнули искры и какая‑то маслянистая жидкость.

Я же сделал проще. Я просто на полной скорости врезался плечом в «колено» другой ноги. Силовая броня, которую я надел ещё до начала заварушки, пусть и старенькая, но рабочая, затрещала, но выдержала. В суставе что‑то оглушительно хрустнуло, будто сломалась гигантская кость.

Шагоход качнулся. Одна его нога подломилась, вторая вывернулась под неестественным углом. Огромная махина накренилась и с душераздирающим скрежетом начала заваливаться на бок. Незнакомец уже спрыгнул с неё и катился по полу, уходя от падающей многотонной туши.

Я отскочил в сторону. Грохот был такой, будто обрушилась гора. Шагоход врезался в пол, поднимая тучи пыли и каменной крошки. Его пушка в последней агонии дёрнулась и выстрелила в потолок. Сверху посыпались камни.

– Назад! Все назад! – заорал Капитан.

Один из валунов, размером с наш шаттл, рухнул прямо на кабину шагохода, превратив её в лепёшку.

И всё стихло.

Оставшиеся на ногах наёмники, увидев, что их главный козырь превратился в груду металлолома, бросились врассыпную. За ними никто не гнался.

Пыль медленно оседала. В полумраке зала, освещённом лишь аварийными лампами и искрами от разбитой проводки, стояли двое. Я и он.

Чёрный Незнакомец стоял метрах в десяти, выпрямившись во весь рост. Его клинки так же бесшумно исчезли в наручах. Глухой шлем был повёрнут в мою сторону. Я не видел его лица, но отчётливо чувствовал на себе его взгляд. Взгляд человека, который знает своё дело и оценивает другого, кто тоже знает своё.

Мы только что спасли кучу народу. Вместе. Но я всё ещё понятия не имел, кто он такой. И что ему здесь нужно. И главный вопрос, который сейчас сверлил мой мозг, был не «кто ты?», а «и что мы теперь будем делать?».

* * *

Тишину прорезал чей‑то одинокий, сдавленный вопль. А за ним – ещё один.

Словно кто‑то нажал на спусковой крючок. Через секунду весь огромный зал взорвался рёвом. Из‑за опрокинутых вагонеток и буровых установок начали вылезать шахтёры. Пару минут назад они готовились умереть, а теперь орали во всё горло, хлопали друг друга по пыльным спинам и неуклюже обнимались. Кто‑то даже палил в потолок, высекая снопы искр.

Я их почти не замечал. Всё моё внимание было приковано к тёмной фигуре, которая застыла в центре всего этого бедлама. Он просто стоял там, где только что кипел бой, и казался чёрной дырой, поглощавшей весь свет и звук вокруг.

Рядом со мной, отряхивая с комбинезона каменную крошку, нарисовался Семён Аркадьевич. Его красное лицо было перепачкано копотью, но густые усы всё так же браво торчали в стороны.

– Ну и разнесли тут всё… – проворчал он, с тоской оглядывая покорёженный металл. – Убытков‑то, убытков… А этот ещё кто такой? – он кивнул на нашего молчаливого спасителя. – Ещё одна проблема на мою седую голову?

Не успел я ответить, как к нам подлетела Кира. Её глаза сияли ярче, чем звёзды в туманности Андромеды.

– Вы это видели⁈ Вы видели⁈ – затараторила она, тыча в сторону таинственного пилота перепачканным в масле пальцем. – Это же кибердоспех класса «Призрак»! Стелс‑модификация, чтоб меня! Я такие только на слитых чертежах Империи видела! А клинки! Это же мономолекулярные вибролезвия! Да за один такой клинок можно нашу «Звёздочку» три раза продать! Где он, чёрт возьми, достал такие игрушки⁈

Она так и рвалась подбежать к нему и, кажется, была готова начать разбирать его на запчасти прямо на месте, но я выставил руку, останавливая её.

– Тихо.

Я сделал пару шагов вперёд, выходя из‑за обломков. Гладкий чёрный шлем повернулся в мою сторону. Я не видел его лица, но отчётливо чувствовал на себе его взгляд – тяжёлый, изучающий, холодный.

– Спасибо за помощь, – сказал я. Голос немного сел от пыли. – Мы бы без тебя не справились.

Фигура в доспехе не шелохнулась. Ни кивка, ни жеста. Абсолютно ничего.

– Кто ты? – спросил я прямо. – И зачем ты нам помог? Ты от «ГеоКорпа»? Или от кого‑то ещё?

Молчание. Оно было плотнее и тяжелее любой брони. Он просто стоял и смотрел. Это начинало немного напрягать.

Капитан подошёл и встал рядом со мной, скрестив на груди свои могучие руки.

– Эй, парень, – прогудел он басом. – Мы, конечно, ценим своевременное появление, но мой напарник задал тебе вопрос. Мы не любим, когда у нас за спиной появляются молчаливые типы в костюмах, которые стоят дороже моего корабля. Обычно это плохо кончается для нашего бюджета.

Пилот медленно, с какой‑то нечеловеческой плавностью, поднял руку в чёрной перчатке. Но не для того, чтобы ответить или атаковать. Его палец указал строго вверх. Прямо в потолок шахты, туда, где за километрами скальной породы висело чёрное, усыпанное звёздами небо. Туда, где на орбите нас ждал «Странник».

И тут до меня дошло.

Он не собирался здесь говорить. Не перед этими людьми. Он не отвечал на вопросы, он ставил условия.

Я посмотрел на Капитана, потом на Киру. Судя по их лицам, они тоже всё поняли. Радостные крики шахтёров где‑то на заднем плане казались теперь далёким и неуместным шумом. Наша маленькая победа только что закончилась, но впереди, похоже, назревала новая проблема. И она была куда загадочнее, чем толпа наёмников с большими пушками.

– Он хочет, чтобы поговорили на корабле, – тихо сказал я.

Незнакомец опустил руку. Этот простой жест был красноречивее любых слов. Он означал: «Разговор будет там. По моим правилам».

Глава 25

Обратный путь к «Полярной Звезде» ощущался… странно. Вроде бы те же пыльные улочки шахтёрского посёлка, тот же рыжий песок под ногами, но что‑то неуловимо поменялось. Воздух, раньше тяжёлый и густой от невысказанной злобы, теперь звенел от оживлённых пересудов. Из дверей каждого бара, где ещё вчера сидели мрачные, как тучи, работяги, теперь лился весёлый пьяный гомон. На нас смотрели, да, но во взглядах больше не было подозрительности. Теперь там плескалось уважение. И ещё что‑то, очень похожее на страх.

Перед самым отлётом, когда мы уже почти добрались до посадочной площадки, нас догнал Торген. Его морщинистое, въевшееся в пыль лицо буквально светилось изнутри. За ним пыхтели ещё несколько шахтёров, волоча тяжёлый металлический контейнер.

– Вот, – выдохнул он, с глухим стуком опустив ящик на землю. – Как и договорились. Самые чистые образцы. Прямо из сердца «Скалы». Мы ваш долг не забудем, ребята. Никогда.

Капитан только крякнул и махнул своей огромной ручищей, мол, проехали. Но я заметил, как в уголках его глаз собрались морщинки. Даже этого старого ворчуна и скрягу тронула их благодарность.

– Удачи вам, – просто ответил я. – Боюсь, что корпорация так просто от вас не отстанет.

– Это мы ещё посмотрим, – расплылся в хитрой улыбке Торген. – Новости о победе в шахте уже разлетелись по другим планетам, где «ГеоКорп» решила похозяйничать. Народ устал терпеть, сейчас начнётся настоящее восстание.

– Этого‑то я и боюсь.

– Не переживайте за нас. Теперь мы точно справимся.

– Что ж, надеюсь, ещё увидимся.

Я улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.

Да, мне не о чем переживать. Это их война, а не моя. Всё, что я мог, уже сделал. Дальше каждый сам за себя.

Мы покатили контейнер на антигравитационной тележке к нашему кораблю. Я, Кира и Капитан шли впереди, а позади, метрах в двадцати, следовала тень. Незнакомец не приближался, но и не отставал. Просто держал дистанцию. Я не слышал его шагов, он словно плыл над землёй, и от этого по спине бежали мурашки.

Местные, завидев его, шарахались в стороны, будто от чумы, прижимаясь к стенам зданий. Даже самые буйные и пьяные шахтёры мгновенно трезвели и замолкали, провожая его фигуру испуганными глазами. Вокруг нас образовалась зона отчуждения, вакуум тишины и страха.

– У меня от него мурашки по коже, – прошептала Кира, нервно косясь через плечо. – Он двигается, как призрак. Ни единого звука. Сервоприводы должны гудеть, гидравлика обязана шипеть при ходьбе. А у него – абсолютная тишина. Как он вообще это делает? Хочу разобрать его доспех и посмотреть.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – проворчал Капитан, даже не оборачиваясь. – И дешевле обходится ремонт нервной системы. Главное, чтобы он нам счёт за спасение не выставил. Судя по его экипировке, придётся продать корабль, а потом и почку в придачу.

Я шёл и молчал. Я чувствовал его присутствие спиной. И меня не покидало странное, навязчивое ощущение. Его стиль боя, его выверенные, экономные движения… В них было что‑то до боли знакомое. Словно я уже видел это раньше. Словно мы уже сражались плечом к плечу. Ещё одна загадка в моей пустой, как консервная банка, голове.

Вот и наша «Полярная Звезда». Трап был опущен и гостеприимно светился в сгущающихся сумерках Крепости‑7.

Мы втащили контейнер на борт, в грузовой отсек. Капитан тут же принялся возиться с креплениями, бормоча что‑то про перегруз и нарушение центровки. Кира, бросив на меня быстрый, тревожный взгляд, метнулась на мостик – проверять системы и готовиться к взлёту. Я остался у входа, у самого края трапа, и посмотрел вниз.

Он стоял там. Неподвижная чёрная статуя. И ждал.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Что делать? Оставить его здесь? А если он разозлится? Закрыть перед ним трап? Глупо. Он спас нам жизнь. Я коротко кивнул ему. Мол, заходи, раз пришёл.

Он плавно, без рывков, двинулся вперёд и начал подниматься по трапу. Я снова отметил эту неестественную лёгкость. Человек в таком тяжёлом доспехе должен был заставить старый трап жалобно скрипеть и прогибаться под своей тяжестью. Но он ступал так тихо, что казалось, будто весит не больше Киры.

Он поднялся на борт и остановился в метре от меня, в полумраке грузового отсека. Его глухой шлем был точь‑в‑точь на уровне моего лица. Я почувствовал себя так, будто стою перед заряженной плазменной пушкой.

– Добро пожаловать на борт «Полярной Звезды», – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Надеюсь, вы не собираетесь разнести нам тут всё к чертям. Капитан этого не переживёт.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел. Или не смотрел. Кто его разберёт?

Я развернулся, показывая ему спину. Рискованный ход, но нужно было что‑то делать.

– Следуй за мной.

Я не оглядывался, но слышал – вернее, просто чувствовал – что он идёт следом. Беззвучная, смертоносная тень на корабле.

За спиной с шипением и лязгом начал подниматься трап, отрезая нас от пыльной планеты.

Отлично. С одними проблемами разобрались, чтобы тут же вляпаться в новые.

* * *

Кают‑компания «Рассветного Странника» никогда не была образцом уюта, но сейчас она больше походила на пороховую бочку с зажжённым фитилём. Мы все собрались здесь, чтобы наконец‑то посмотреть в лицо – или, вернее, в шлем – нашей находке. Когда за последним вошедшим с шипением закрылась дверь, в помещении повисла тишина.

В центре комнаты, неподвижный, как монумент самому себе, стоял наш гость. Кто бы ни скрывался внутри, он обладал завидным терпением. Или просто выжидал удобного момента, чтобы свернуть нам шеи.

Притащить на борт ходячую проблему в силовой броне, которая практически в одиночку уложила целый отряд корпоратов, а потом собраться с ней в замкнутом помещении для душевного разговора. Да, определённо одна из лучших моих идей. Пора патентовать.

– Анализ ситуации, – проскрипел Гюнтер. – Вероятность враждебных действий: сорок два процента. Рекомендую предложить гостю питательный суп с шарикоподшипниками для установления дипломатического контакта.

– Заткнись, самовар, – прошипел Капитан, не сводя глаз с нашей «проблемы».

Я сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы ботинки не скрипели по металлическому полу.

– Итак. Мы на моей территории. Теперь ты можешь хотя бы снять шлем и сказать, кто ты такой?

Тишина. Он просто стоял. Мне казалось, я слышу, как гудят его внутренние системы, но это, скорее всего, играло воображение и нервы.

– Слушай, я не знаю, кто ты, – продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. – Но ты спас нас. И я за это благодарен. Но если ты думаешь, что мы просто так будем терпеть на борту молчаливого типа в доспехе, то ты ошибаешься. Мы хотим ответов.

– Он не убийца, – раздался спокойный голос Лиандры, и она вышла из тени. – Я следила за боем через медицинские датчики. Ни одного смертельного ранения. Все противники были нейтрализованы, но живы. Его действия были… хирургически точными.

Чёрный шлем медленно повернулся в её сторону. Лиандра не отступила, спокойно выдержав его невидимый взгляд.

– Так кто же ты? – повторил я свой вопрос, чувствуя, как напряжение в отсеке нарастает. – Солдат Империи? Наёмник? Коллектор, который пришёл за долгами Капитана?

– Эй! – возмутился Семён Аркадьевич. – Мои долги – это мои личные, никого не касающиеся долги!

Фигура в доспехе проигнорировала его. Она снова повернулась ко мне. А потом, медленно, с какой‑то нечеловеческой плавностью, поднесла руки в перчатках к основанию шлема.

Раздался тихий, почти музыкальный щелчок. Потом шипение – сработали декомпрессионные клапаны. Все замерли. Даже Гюнтер перестал жужжать своими сервоприводами.

Он снял шлем.

Я ожидал увидеть что угодно. Лицо наёмника со шрамом. Безэмоциональную физиономию имперского наёмника. Может, даже нечеловеческую морду какого‑нибудь монстра.

Но я не был готов к этому.

Из‑под шлема на плечи хлынули длинные, абсолютно белые, светящиеся в полумраке волосы. Кожа… её кожа была цвета ночного неба. Идеально гладкая, тёмная, почти чёрная. И глаза. Огромные золотистые глаза, в которых, казалось, можно было утонуть.

Это было лицо женщины, которую я видел в своих кошмарах. В обрывках чужих воспоминаний. В конце концов, мы видели её на обрывках записей.

Но выражение… оно было другим. Не ярость и властность, которые я помнил по записям. В её глазах стояла боль, облегчение и… нежность.

Она смотрела только на меня. Ни на кого больше.

– Ты… – только и смог выдохнуть я.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Её движения были грациозны, как у хищной пантеры в невесомости. Она подошла ко мне вплотную. Я чувствовал тепло, исходившее от её тела сквозь броню. Я смотрел в её глаза, и все инстинкты в голове кричали: «Опасно! Враг!», но тело не двигалось, парализованное шоком.

Она подняла руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными, но прикосновение обожгло.

А потом она подалась вперёд и поцеловала меня.

Отчаянный, голодный, почти яростный поцелуй. Поцелуй человека, который нашёл что‑то, что считал потерянным навсегда. В нём была вся её боль, радость, отчаяние. На долю секунды в моей пустой голове что‑то вспыхнуло – обрывок воспоминания, ощущение её губ, запах её волос… И тут же погасло, оставив после себя лишь звенящую пустоту и головную боль.

Она отстранилась, но осталась стоять так близко, что я мог видеть своё отражение в её глазах.

– Ты всё‑таки выжил… – прошептала она, и её голос дрогнул.

За спиной что‑то звякнуло об пол. Я обернулся и увидел Киру. Гаечный ключ валялся у её ног, а сама она стояла с отвисшей челюстью, и её глаза были размером с блюдца.

Капитан Семён Аркадьевич, который пережил пиратские абордажи, метеоритные дожди и налоговые проверки, выглядел так, будто его только что ударили по голове астероидом. Он просто смотрел на нас, и его усы безвольно обвисли.

– Фиксирую незапланированный физический контакт, – бесстрастно прокомментировал Гюнтер. – Протокол приветствия не соответствует стандартным базам данных.

Но моё внимание привлекла Лиандра. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она не выглядела расстроенной или шокированной. Скорее… заинтригованной. Как учёный, наблюдающий за неожиданной и очень бурной химической реакцией. Она слегка склонила голову набок, и в её серьёзных глазах я впервые заметил какой‑то новый, холодный огонёк. Смесь чисто научного любопытства и манящего азарта.