Текст книги "Призрак. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Вадим Фарг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 64 страниц)

Глава 13

«Плоть всегда слаба, и в этом кроется её главная предсказуемая уязвимость».

Эта мысль равнодушно промелькнула в процессоре Прайм‑Командира Вазара. Он спокойно анализировал данные жизнедеятельности на главном терминале.

Личный отсек на борту имперского дредноута «Инквизитор» больше напоминал нутро гигантского стального монстра, чем обычный командный пункт. Сам дредноут был настоящей летающей крепостью. Его длина составляла несколько километров, а огневой мощи хватило бы, чтобы стереть в пыль небольшую луну. Но этот конкретный отсек, спрятанный глубоко в бронированных недрах корабля, был скрыт от глаз обычных солдат. Это было личное святилище Вазара.

Здесь не было привычных гладких панелей и яркого дневного света. Стены отсека покрывала синтетическая биомасса. Она мерно пульсировала, словно огромная дышащая грудная клетка. Толстые переплетения кабелей свисали с высокого потолка. Они непрерывно источали густую охлаждающую жидкость, которая с тихим шипением капала на металлический пол. В полумраке безмолвно мерцали десятки голографических экранов. Они пропускали через себя бесконечные потоки тактических данных со всей галактики.

В самом центре этого мрачного отсека находилась генерал Валериус. Она была подвешена в воздухе с помощью антигравитационного стазис‑поля.

Вернее, это было всё, что от неё осталось после катастрофического боя с Объектом Зеро и экипажем «Рассветного Странника».

Её идеальное, выведенное в секретных лабораториях тело теперь представляло собой жуткую карту тяжелейших ожогов и глубоких рваных ран. Штурмовая броня не выдержала взрыва реактора. Местами броня намертво сплавилась с потемневшей кожей, превратив генерала в изуродованный гибрид человека и оплавленного металла. Лишь сложные медицинские приборы и автоматические инъекторы, качающие в её кровь адреналин, заставляли её сердце биться.

Вазар возвышался над ней, подобно тёмному божеству. Трёхметровый колосс из непробиваемого чёрного хрома и искусственных синтетических мышц. Его лицо полностью скрывала гладкая зеркальная маска. Сейчас в ней отражалось лишь изломанное тело его лучшего командира.

– Коммандер… – хрипло выдохнула Валериус. Её голос то и дело срывался во влажное бульканье из‑за сильно повреждённых голосовых связок. – Я… подвела вас. Единица Семь‑Три‑Четыре… он ускользнул.

Она с огромным трудом приоткрыла единственный уцелевший глаз, в котором больше не было привычной имперской ярости.

– Я прошу лишь… о прощении, – её изувеченные губы болезненно дрогнули. – Или… даруйте мне быструю смерть. Я больше не достойна служить.

Вазар ничего не ответил. Он не испытывал гнева. Гнев, разочарование, гордыня – всё это было признаком слабой органики. Это был мусорный код, который Вазар давно вычистил из своей собственной системы. Для Прайм‑Командира существовали лишь переменные и вероятности. Сейчас он проводил обычную калибровку системы после неожиданного сбоя.

Его огромная металлическая рука с тихим жужжанием сервомоторов потянулась к голове Валериус. Из кончиков его пальцев с металлическим щелчком выдвинулись длинные и острые нейро‑щупы.

– Прощение – это бессмысленная концепция, придуманная людьми для оправдания своей слабости, генерал, – холодно произнёс Вазар. Его голос звучал как монотонный лязг стальных плит. – Мне не нужны твои извинения. Мне нужны твои чистые данные.

Щупы безжалостно вонзились прямо в открытые нейро‑разъёмы на уцелевшей половине черепа Валериус.

Генерал издала глухой, пронзительный вопль. Её тело инстинктивно выгнулось дугой в стазис‑поле. Прямая передача данных из повреждённого мозга причиняла адскую боль.

Нейронная связь работала безупречно. Вазар видел каждое воспоминание генерала так чётко, словно сам находился на поле боя. Он ощущал привкус пепла на её губах, чувствовал жар пламени, охватившего её броню. Он слышал грохот рушащихся стен тюремного блока и анализировал траекторию каждого выстрела Влада, замерял уровень его пси‑энергии.

Генерал билась в конвульсиях. Ограничители стазис‑поля сдерживали её тело, но её разум разрывался от перегрузки. Обычный человек давно бы сошёл с ума от прямого подключения к искусственному интеллекту такой мощности. Но Валериус была клоном высшего ранга. Она терпела. И всё равно её крик был полон невыносимой муки.

Вазар не собирался её пытать. Он просто игнорировал её мучения как фоновый шум, методично скачивая телеметрию.

Перед зеркальной маской Прайм‑Командира вспыхнули голограммы. Взрыв реактора костюма Ани, отчаянный рывок Влада сквозь огонь турелей. Вся эта картина за секунду сложилась в чёткий алгоритм внутри ледяного разума Вазара.

Щупы со щелчком втянулись обратно в пальцы киборга. Валериус безвольно повисла в воздухе, судорожно глотая кислород. Из‑под разъёмов на её голове тонкими струйками стекала тёмная кровь.

– Ты допустила критическую ошибку в расчётах, генерал, – всё так же ровно констатировал Вазар. – Ты поддалась эмоциям и решила, что побег Единицы Семь‑Три‑Четыре – это наш провал.

– Но… он ушёл… – прошептала Валериус, превозмогая боль в каждом нерве. – Он забрал дефектную клонессу… И обрёл силу. Я должна была уничтожить его на месте…

– Отрицательно. Твоя попытка уничтожить его была лишь необходимым толчком.

Вазар отвернулся от генерала и медленно зашагал вдоль дышащих стен. Его тяжёлые металлические ступни гулко ударялись о пол отсека. Он подошёл к огромному иллюминатору. За стеклом простиралась холодная пустота космоса.

– Прямо сейчас он думает, что одержал над нами великую победу. Он искренне верит, что сумел сбежать и ведёт свою собственную игру. Он будет рыскать по галактике, искать артефакты Древних, чтобы стать сильнее и попытаться уничтожить меня. Но с каждым найденным артефактом он будет лишь покорно выполнять мою черновую работу.

Валериус закашлялась и сплюнула на пол кровь.

– Но… Объект Зеро… Ани… Она же пожертвовала собой, чтобы он смог уйти. Их ментальная связь… она слишком сильна. Он сделает ради неё всё.

В отсеке раздался резкий металлический скрежет. Вазару потребовалась одна миллисекунда, чтобы сымитировать человеческий смех. Сухой, синтетический звук, лишённый даже намёка на радость.

– Самопожертвование? Свобода воли? Высокие чувства? – Прайм‑Командир слегка наклонил голову. – Ты до сих пор мыслишь примитивными категориями людей. Ты забыла, кто я такой.

На одном из центральных экранов появился сложный вращающийся код. Это была полная генетическая матрица Объекта Зеро.

– Ани не принимала никаких самостоятельных решений, – спокойно произнёс Вазар. – Её искренняя любовь к Единице Семь‑Три‑Четыре и готовность пойти против хозяев, отдавая жизнь ради его спасения, всё это было детально прописано мной ещё при её создании в инкубаторе. Это её базовый алгоритм поведения.

Он коротко взмахнул рукой. Зелёный код на экране мгновенно перестроился и выделил глубоко скрытый фрагмент агрессивным багровым цветом.

– Протокол «Спящий Агент», – пояснил Прайм‑Командир тоном лектора. – Вшит глубоко в её мозг. Ни один сканер, ни один телепат во вселенной не способен его обнаружить. Этот код является неотделимой частью её личности. Она сама всем сердцем верит, что свободна в своём выборе.

Валериус смотрела на багровый код расширенным от ужаса глазом.

– Вы… вы с самого начала знали, что она выживет после взрыва?

– Вероятность её выживания составляла восемьдесят семь процентов, учитывая мои скрытые модификации её стелс‑брони, – ответил Вазар. – И Единица Семь‑Три‑Четыре полностью подтвердил мои расчёты. Он не только спас её. Он своими собственными руками забрал её и заботливо принёс своего злейшего врага в самое уязвимое место в сердце своей команды.

Генерал задрожала в стазис‑поле. То ли от холода отсека, то ли от пугающего масштаба манипуляций своего Отца.

– Когда придёт время… – прохрипела она, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

– Когда Гончая соберёт для меня все Ключи, – удовлетворённо кивнул Вазар, – мне будет достаточно отправить всего один зашифрованный сигнал. И Объект Зеро немедленно активируется. Она станет идеальной куклой убийцей и хладнокровно перережет горло всем его друзьям, отключит защиту его корабля и принесёт мне всё, что он с таким трудом найдёт. А он будет просто смотреть на это, сломленный и беспомощный.

Прайм‑Командир снова отвернулся к иллюминатору. Его план был безупречен. Уравнение сходилось без единой ошибки. Слепой Император на своей станции наивно полагал, что это он дёргает за ниточки галактики. Но абсолютный контроль над будущим принадлежал только совершенному цифровому разуму, который навсегда избавился от слабостей плоти.

– Восстанавливайся, генерал, – небрежно бросил Вазар. – Дроиды заменят твои повреждённые ткани на боевую кибернетику. Боль закалит твой разум. Ты ещё послужишь мне полезным инструментом в грядущей войне.

В этот момент зеркальная маска Вазара вдруг пошла лёгкой рябью. На долю секунды молекулярный хром стал абсолютно прозрачным. Внутри массивного шлема, надёжно оплетённый тысячами светящихся оптических кабелей и датчиков, покоился настоящий человеческий череп. Останки его биологического тела, которые он сохранил как мрачный трофей.

Кабели слабо мигнули голубым светом, передавая последний приказ по флоту, полностью отменить преследование. Его голос, многократно усиленный вокодером, лязгающим эхом разнёсся по отсеку:

– Пусть бегут. Они лишь несут мои цепи на край вселенной.

* * *

Эйфория от нашего дерзкого побега из имперской тюрьмы испарилась быстрее, чем капля воды на раскалённом реакторе. Наш живой биомеханический корабль, «Рассветный Странник», серьёзно заболел.

Ещё час назад его коридоры светились успокаивающим неоново‑синим светом. Теперь же всё пространство залил болезненный, пульсирующий багровый мрак. Стены покрылись густой испариной, похожей на липкий пот.

Вектор гравитации менялся каждые несколько минут. Нас швыряло от переборки к переборке. «Странник» вёл себя как огромное скулящее животное, в чьём организме внезапно завёлся паразит.

Я с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь на свою левую биомеханическую руку. Чёрный матовый металл громко лязгнул по палубе.

– Какого чёрта вообще происходит⁈ – рявкнул Семён Аркадьевич, потирая ушибленное плечо. Его старая фуражка слетела с головы и теперь валялась где‑то в углу. – Мы что, снова попали в пространственную аномалию?

– Хуже, капитан, – процедил я сквозь зубы.

Мимо моих ног пулей метнулась серая тень. Криптик. Лемур, обычно жадный до любой корабельной энергии, сейчас вёл себя неадекватно. Он наотрез отказывался «питаться» от розеток. Его дымчатая шерсть стояла дыбом, а огромные глаза были полны неподдельного ужаса. Зверёк зашипел на пульсирующую багровую стену, словно увидел там призрака, и трусливо спрятался за моей ногой, дрожа всем своим маленьким телом. Он чувствовал «порчу» в энергосети. Тьму, которая расползалась по нервным узлам нашего живого судна.

Я решительно подошёл к ближайшему терминалу. Моя рука‑симбиот мгновенно трансформировалась. Из указательного пальца выдвинулся тонкий интерфейсный штекер. Я с силой вогнал его в порт, пытаясь напрямую синхронизироваться с ядром «Странника».

«В доступе отказано».

Я нахмурился, послал прямой ментальный импульс, пытаясь силой пробить защиту, но наткнулся на глухую стену. Кто‑то возвёл мощный искусственный блок и прямо сейчас саботировал нервные узлы судна изнутри. И этот кто‑то действовал ювелирно, зная все обходные протоколы безопасности.

– Нас ломают, – громко объявил я, резко выдёргивая штекер из панели. – Изнутри. Кто‑то заблокировал мне доступ к управлению и сводит корабль с ума.

И тут створки дверей с шипением разъехались. В помещение влетела Кира. Девушка была бледной от неконтролируемой ярости, а в перепачканных машинным маслом руках она сжимала какой‑то плоский чёрный прибор с мигающим красным диодом.

– Я нашла это! – крикнула она, тяжело дыша. Её взгляд яростно заметался по лицам присутствующих и намертво остановился на наёмнике. – Я нашла это под койкой Моржа!

Все взгляды тут же скрестились на бывшем бандите с ледяной планеты. Морж, всё ещё замотанный в окровавленные бинты после драки с генералом Валериус, искренне и удивлённо заморгал.

– Эй, мелкая, ты чего несёшь? – прогудел он своим басом, инстинктивно отступая на шаг. – Какая койка? Какая железяка? Я эту дрянь впервые в жизни вижу!

– Не ври мне! – взвизгнула Кира, потрясая прибором в воздухе. – Это зашифрованный передатчик Империи! Ты глушишь наши системы и сливаешь координаты флоту! Ты продал нас за свою толстую шкуру, ублюдок!

Ситуация накалилась в одну долю секунды. Семён Аркадьевич, не говоря ни единого слова, стянул с плеча свой плазменный дробовик. Раздался щелчок снятого предохранителя. Чёрное дуло уставилось прямо в широкую грудь наёмника.

– Я всегда знал, что Фронтир рождает только беспринципных мразей, – мрачно произнёс старый капитан. – Шаг вправо, шаг влево и я проделаю в тебе дыру размером с метеоритный кратер.

– Да вы тут все спятили! – взревел Морж, сжимая огромные пудовые кулаки. – Я за вас свою кровь проливал! Я свой боевой мех угробил, чтобы вас оттуда вытащить! Зачем мне вас сдавать⁈

– Ради имперских юн и амнистии! – не унималась Кира.

Морж отчаянно дёрнулся вперёд, капитан напряг палец на спусковом крючке.

– Отставить! – рявкнул я.

Мой голос, многократно усиленный симбиотом, ударил по барабанным перепонкам, словно раскат грома. Я в один молниеносный прыжок оказался прямо между разъярённым стариком и загнанным в угол наёмником. Мои глаза вспыхнули угрожающим голубым огнём.

– Опусти оружие, Семён Аркадьевич. Немедленно. Это приказ.

– Влад, ты ослеп⁈ – возмутился капитан, но ствол дробовика всё же нехотя опустил. – Улики налицо!

– Это слишком очевидные улики, – жёстко отрезал я, глядя прямо в глаза Моржу. Наёмник тяжело дышал, но в его открытом взгляде был только праведный гнев, а не трусливый страх разоблачения. – Подумайте логически. Кто‑то профессионально ломает живой корабль Древних, изящно обходя мои ментальные щиты, и при этом оставляет допотопный маячок прямо под своей собственной кроватью? Это дешёвая и грубая подстава. Нам просто подкинули козла отпущения.

В этот момент я краем глаза заметил странную деталь. Криптик никогда не ошибался. И сейчас он не рычал на Моржа. Зверёк вообще в его сторону не смотрел. Он сжался в дрожащий комок возле моих ботинок и с нескрываемым ужасом косился в самый тёмный угол отсека.

Туда, где всё это время тихо и неприметно стояла Ани.

Её белые волосы казались тусклыми в этом кошмарном багровом освещении. Она была бледнее обычного, почти полупрозрачной. Но никто, кроме Криптика, не обращал на неё внимания. Вся команда была ослеплена конфликтом.

– Эмоции мешков с мясом крайне неэффективны и всегда ведут к фатальным логическим ошибкам, – раздался резкий, ледяной голос с сильным немецким акцентом.

Робот лязгнул гусеницами, бесцеремонно отодвигая Семёна Аркадьевича массивным металлическим плечом. Гюнтер подъехал вплотную к центральной консоли управления. Из его блестящего корпуса выскользнул толстый кабель и с щелчком вонзился в разъём. Единственный красный окуляр дроида яростно замигал, обрабатывая терабайты информации.

– Провожу глубокий анализ логов безопасности. Игнорирую поверхностные данные. Вскрываю теневые директивы системы.

– Гюнтер, ты можешь точно отследить, откуда идёт блокировка? – спросил я, чувствуя, как внутри стремительно разрастается ледяная тревога. Вазар в моей голове подозрительно молчал, словно с довольной ухмылкой наблюдал за финалом хорошего спектакля.

– Утвердительно, герр командир, – сухо и бесстрастно отозвался робот. – Блокировка нервных узлов и саботаж систем жизнеобеспечения производятся не с внешнего передатчика. Они идут исключительно по внутренней зашифрованной сети корабля.

– Откуда именно? – прошептала побледневшая Кира, опуская найденный маячок.

– Демонстрирую неопровержимые доказательства.

Прямо над консолью вспыхнула чёткая красная голограмма. Строки сложного машинного кода быстро побежали сверху вниз, а затем свернулись в объёмную схему нашего корабля. Яркая багровая точка пульсировала вовсе не в каюте Моржа. Она находилась прямо здесь, в этом помещении.

– Источник деструктивного сигнала является личный тактический датапад. Код доступа – биометрический, стопроцентное подтверждение, – продолжал Гюнтер тем же бездушным тоном судьи. – Текущий пользователь: Объект Зеро.

Время в отсеке словно остановилось.

Весь воздух разом выбило из моих лёгких. Я медленно, словно продираясь сквозь густую патоку, повернул голову. Мой взгляд скользнул по шокированному лицу капитана, по открытому рту онемевшей Киры, и наконец остановился в тёмном углу.

Ани стояла всё так же неподвижно. Но теперь я отчётливо видел, что её изящные руки крепко держали небольшой датапад. Её пальцы порхали по сенсорному экрану с нечеловеческой скоростью, хладнокровно вводя одну разрушительную команду за другой.

Я сделал шатающийся шаг к ней.

– Ани… – мой голос предательски дрогнул. – Что ты делаешь?

Она медленно подняла голову. Её прекрасные золотые глаза, которые всегда смотрели на меня с нежностью и преданностью, сейчас были абсолютно пустыми. В них не было ни ненависти, ни торжества, ни злобы. Там остался только холодный программный алгоритм, полностью подменивший её настоящую личность.

По её бледной щеке скатилась одна единственная слеза. Это была последняя, крошечная искра её настоящего сознания, запертого в глухой ловушке сломанного разума.

Но её проворные руки не остановились ни на миллисекунду, продолжая безжалостно убивать наш корабль.

Глава 14

Я даже не успел задать свой вопрос, как ситуация вышла из‑под контроля.

Ани, находясь в состоянии глубокого транса, сделала резкое, неестественное движение. Её изящные пальцы вспорхнули над экраном датапада с такой скоростью, что слились в размытое пятно. Это была моторика бездушной машины, а не живого человека. Тишину отсека, нарушаемую лишь гулом реактора, разорвал пронзительный визг.

Криптик, до этого испуганно дрожавший у моих ботинок, внезапно превратился в серую молнию. Наш маленький питомец пошёл в отчаянную атаку, защищая свою стаю. Зверёк прыгнул прямо на Ани. Его маленькие острые челюсти с хрустом сомкнулись на её лодыжке, отчаянно пытаясь прокусить плотную ткань чёрного костюма и сбить эту дьявольскую концентрацию. Дымчатая шерсть Криптика стояла дыбом, искрясь слепящими фиолетовыми разрядами. Он чувствовал лучше любого прибора мощнейший, подавляющий чужую волю ментальный сигнал, который прямо сейчас транслировался в её беззащитный мозг откуда‑то извне.

Но было уже слишком поздно.

Девушка даже не поморщилась от укуса, словно её нервные окончания были отключены. Она хладнокровно ввела последнюю комбинацию символов.

«Рассветный Странник» издал оглушительный вопль, который болезненным эхом отозвался прямо в моей голове. Мой внутренний симбиот заскрежетал виртуальными зубами от этой вспышки чужой боли. Наш живой корабль корчился в агонии. Ани принудительно вырвала с корнем все наши маскировочные и системы. Нас, прячущихся в плотных пылевых облаках туманности «Вуаль», где обычно слепнут любые, даже самые чувствительные военные сенсоры, насильно заставили «светиться» в радиоэфире.

– Внимание! Фиксирую множественные пространственные разрывы по всему периметру! – безжизненно чеканя слова, громко доложил Гюнтер. Наш робот уже вывел на главный экран тактическую сетку, залитую красным цветом. – Вектор угрозы – повсюду. Анализ ситуации: критический.

Пространство за прочным бронестеклом обзорной палубы буквально лопнуло по швам.

Из гиперпрыжка, с отвратительным звуком разрывая саму ткань реальности, вынырнул авангард флота Вазара. Десятки угловатых, черных беспилотных кораблей, класса Камикадзе. Им не надо было сканировать сектор. Они просто ждали сигнала, вися в холодном подпространстве, как свора голодных, натренированных псов, ожидающих свиста своего жестокого хозяина.

– Щиты! Поднять чёртовы щиты! – во всё горло заорал Семён Аркадьевич, отбрасывая свой дробовик и бросаясь к ближайшей консоли управления. Его пальцы замелькали по клавишам, но терминал лишь мигал предупреждающим светом. – Влад, нас заблокировали! Орудия мертвы! Мы абсолютно голые!

– Я пытаюсь пробить её код! – отчаянно крикнула Кира, остервенело колотя по сенсорной клавиатуре своего рабочего планшета. По её перепачканному сажей лбу градом катился пот. – Защита слишком мощная! Я не понимаю эту архитектуру, это не имперский стандарт! Это код Древних, она меняет ключи шифрования каждую секунду!

Здоровяк Морж грязно выругался, вскидывая свой тяжёлый пулемёт, хотя любой идиот понимал, что от стрелкового оружия против закованных в броню космических кораблей толку было ровно ноль. Лиандра, сохраняя бледное хладнокровие, бросилась к медицинским отсекам, на ходу вскрывая аптечки и готовясь к самому худшему сценарию.

А я стоял посреди этого хаоса и смотрел только на Ани.

Она медленно, словно сломанная кукла, подняла на меня взгляд. И у меня внутри всё оборвалось, ухнув в бездонную ледяную пропасть. Её прекрасные золотые глаза исчезли. Их полностью залила маслянистая чернота. В этой пугающей пустоте не было ни капли её светлой души.

Генерал Валериус. Или то, кипящее ненавистью нечто, что от неё осталось после недавнего взрыва в тюрьме. Она использовала их тесную генетическую связь сестёр‑клонов как прямой бэкдор. Как распахнутую настежь дверь в подсознание Ани. Валериус дёргала за невидимые ниточки, превратив мою любимую в послушную марионетку в руках Империи.

– До фатального столкновения ровно шестьдесят секунд, – всё так же бесстрастно отсчитал Гюнтер. – Рекомендую органическим членам экипажа принять позы для минимизации неизбежных увечий.

Внешний космический бой был невозможен. Мы оказались в положении слепых котят, запертых в тесной клетке со стаей бешеных волков. Эти камикадзе разорвут наш корабль на куски первым же синхронным залпом. Что мне оставалось делать? Убить Ани прямо сейчас? Пустить ей пулю в голову, чтобы навсегда прервать этот смертоносный сигнал?

Нет. Убить её значит окончательно сдаться и убить нашу единственную надежду. Вазар и этот ублюдок Император именно этого от меня и добиваются. Они хотят, чтобы я сломался под тяжестью выбора и своими собственными руками уничтожил то, что делает меня живым человеком, а не просто куском клонированного мяса.

– Не стрелять! Никому, мать вашу, не трогать её! – рявкнул я так, что зазвенели металлические переборки, а голос сорвался на хрип.

Палуба под ногами содрогнулась от первого скользящего попадания. Один из камикадзе чиркнул по касательной, с противным скрежетом срывая целые куски чёрной хитиновой брони нашего корабля. «Странник» мучительно застонал, и этот протяжный стон отдался обжигающей болью в моих собственных нервных окончаниях.

Я принял самое безумное решение в своей жизни. Но оно было единственно верным в этой безнадёжной ситуации.

Вазар, слушай меня внимательно,  – мысленно, с ледяной сталью в голосе обратился я к своему внутреннему симбиоту. – Всю доступную энергию перевести на левую руку. Снимай все протоколы безопасности и ограничители.

«Риск полного выгорания твоих нейронных связей составляет девяносто восемь и семь десятых процента. Это действие нерационально и ведет к гибели носителя», – мгновенно отозвался цифровой призрак в моей голове.

– Плевать на риски! Делай, что сказано, или мы все сдохнем прямо здесь!

Моя левая, биомеханическая рука начала стремительно трансформироваться. Чёрный матовый металл потек, перестраиваясь на молекулярном уровне. Пальцы с противным лязгом слились воедино, превращаясь в толстую и зловеще мерцающую холодным голубым светом иглу.

Я сорвался с места, бросаясь к девушке. Время вокруг меня замедлилось. Я видел краем глаза перекошенное от первобытного ужаса лицо Киры. Видел, как Семён Аркадьевич снова тянется к своему верному дробовику, совершенно не понимая, что я собираюсь сотворить.

Но я не собирался атаковать беззащитное тело Ани. Обычное кинетическое оружие здесь было бессильно и лишь убило бы её.

Я с разбегу вонзил пульсирующую энергией иглу прямо в основание её шеи, туда, где под кожей находился главный мозговой нейроузел.

Девушка резко выгнулась дугой, запрокинув голову и издав жуткий беззвучный крик.

Я крепко стиснул зубы, закрыл глаза и с головой нырнул во тьму. Прямо в её пылающий, захваченный врагом разум. Я собирался лично вышвырнуть оттуда этого незваного чужака и вырвать этот вирусный алгоритм с корнем, даже если для этого мне придётся дотла сжечь свои собственные мозги.

– Добро пожаловать в мой ад, сестрёнка. Мы ещё посмотрим, кто кого.

* * *

«Говорят, чужая душа – потёмки. Но разум элитного клона‑убийцы, взломанный имперским вирусом – это самый настоящий ледяной ад».

Эта мысль пронзила меня в тот момент, когда реальный мир с грохотом осыпался, уступая место белой пустоте. Боль от иглы, вонзённой в шею Ани, исчезла. Исчезли хриплые крики Капитана, панический писк Криптика и надрывный вой аварийных сирен «Рассветного Странника».

Я открыл глаза. Вернее, то, что заменяло мне глаза в этом сотканном из мыслей месте.

Моя ментальная проекция стояла посреди сюрреалистичного кошмара. Это была лаборатория. Та самая, стерильная, где имперские учёные создавали инкубаторских кукол секретного проекта «Эхо». Но сейчас она выглядела так, словно её пропустили через гигантскую мясорубку безумия. Стены и пол были выложены из осколков битого стекла, в которых отражались искажённые силуэты. Под ногами клубился обжигающе ледяной туман.

Здесь не было ни запахов, ни звуков, кроме гулкого эха моего собственного сердцебиения.

Я инстинктивно попытался трансформировать левую руку в привычный клинок, но ничего не вышло. Чёрного матового металла больше не было. Мой внутренний симбиот, холодный и расчётливый Вазар, остался снаружи, запертый в моей физической оболочке на мостике корабля. Здесь я был абсолютно один. Только моё обнажённое сознание.

– Ани! – крикнул я, и мой голос разбился о зеркальные стены на тысячи звенящих осколков.

Туман нехотя расступился, и я увидел её.

Она висела в самом центре зала, безвольно распятая в воздухе. Её руки и ноги крепко опутывали толстые цепи из шепчущих теней, в которых то и дело угадывались очертания её обезумевшей сестры Валериус и жестоких имперских инквизиторов.

Но хуже всего было то, что находилось рядом с ней.

Тень. Огромный, бесформенный сгусток кромешной тьмы и энтропии. Эта тварь не имела ни лица, ни конечностей. Она просто обволакивала Ани, словно гигантский паразит, медленно впитываясь в её бледную кожу. Я видел, как светлые воспоминания девушки вытягиваются из неё мерцающими нитями и бесследно исчезают в этой чёрной пасти. А взамен Тень безжалостно вкачивала в неё ядовито‑зелёный программный код, алгоритм идеального солдата Империи.

– Эй, кусок мусорного кода! – рыкнул я, не раздумывая бросаясь вперёд. – А ну отойди от моей девочки!

Я до хруста сжал кулаки, концентрируя всю свою волю, и с разбегу нанёс мощный ментальный удар прямо в центр этой пульсирующей чёрной массы.

И тут же горько пожалел об этом.

Тень даже не дрогнула. Она с мерзким, чавкающим звуком поглотила мою ярость и мгновенно увеличилась в размерах. От неё отделился толстый шипастый хлыст тьмы и наотмашь ударил меня прямо в грудь.

Я отлетел на несколько метров назад, больно приложившись спиной о невидимую преграду. Дыхание болезненно перехватило.

«Ошибка, – раздался в моей голове потусторонний шёпот. – Агрессия питает систему. Сопротивление нецелесообразно. Объект подлежит полному форматированию».

Я с трудом поднялся на колени, сплёвывая на зеркальный пол виртуальную кровь.

И тут до меня дошло. Физическая сила здесь не работает. Мой боевой симбиот абсолютно бесполезен. Я нахожусь в мире чистого разума, а эта Тень всего лишь вирусная программа лояльности, созданная лично Императором. Она соткана из тотального контроля, первобытного страха и насилия. Любой мой удар и вспышка ненависти или злобы делают её только сильнее. Я сам своими же руками даю ей первоклассное топливо для уничтожения личности Ани.

Цепи на тонких запястьях девушки натянулись ещё сильнее. Она тихо застонала, её прекрасное лицо исказилось от невыносимой муки. Золотые глаза стремительно затапливала пустая чернота.

Думай, Влад. Думай же, чёрт возьми.

В чём главная слабость слепых машин и алгоритмов? В чём изъян любой, даже самой идеальной имперской программы?

Они ненавидят сбои,  – осенило меня. – Они совершенно не понимают эмоций. Для них наша способность чувствовать, любить и привязываться друг к другу – это мусор, системная ошибка, которую нужно удалить.

Я опустил сжатые кулаки. Расслабил напряжённые плечи. Заставил себя глубоко вдохнуть, прогоняя гнев и страх. Посмотрел на Ани. Вместо того чтобы бить Тень, я уверенно шагнул прямо в ледяной туман, игнорируя пронизывающий холод, и плотно закрыл глаза. Я открыл свои ментальные шлюзы настежь и не стал атаковать. Я начал транслировать.

– Вспомни, Ани, – мягко произнёс я, и мой голос зазвучал как успокаивающий бриз.

Я представил нашу тесную, захламлённую каюту на старенькой «Полярной Звезде». Представил старого Семёна Аркадьевича в его смешной потёртой фуражке, который грозно ворчит, что мы опять расходуем слишком много топлива, но при этом тайком подкладывает нам лучшие армейские пайки.

Из клубящегося тумана вынырнул яркий, до боли реалистичный образ нашего капитана. Тень угрожающе зашипела и неуверенно отшатнулась назад.

– Вспомни запах машинного масла, – продолжил я, делая ещё один уверенный шаг вперёд. – Вспомни, как наша вечно чумазая Кира ругается на сломанный гиперпривод, смешно размахивая своим огромным гаечным ключом, готовая защищать наш корабль до последней капли крови.

Образ Киры, искренне смеющейся и перепачканной в саже, яркой вспышкой появился прямо перед безликим «лицом» монстра. Тень мелко задрожала. Её чёткие края начали плавиться, словно дешёвый пластик под мощной паяльной лампой.

– Система… фиксирует… критическую аномалию… – проскрежетал вирус, теряя свою монолитную форму.

– Это не аномалия, тварь. Это жизнь, – усмехнулся я.

Я подошёл вплотную к пульсирующим цепям кошмаров. Тень корчилась в настоящей агонии, не в силах переварить этот концентрированный коктейль из человеческого тепла, искренней преданности и привязанности.

– А теперь вспомни наш первый нормальный ужин, – я тепло улыбнулся, глядя прямо на побледневшую Ани. – Вспомни Гюнтера в его дурацком поварском фартуке. Вспомни тот отвратительный суп из ржавых болтов и отработанного масла, который он с гордостью заставил нас есть. Как мы давились, переглядываясь и пряча улыбки, только чтобы не обидеть эту безумную консервную банку.