Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 48 страниц)

Падре Арнальдо, словно зачарованный, наблюдал за нею. Он счастлив был видеть ее озаренной радостью и чувствовал себя виноватым перед ней. Как мог он допустить даже мысль разрушить счастье молодых влюбленных, обменяв их любовь на свою церковную карьеру?

Цокот копыт прервал волшебную прогулку. Какой-то солдат подъехал к Марио и вручил ему конверт. Ожидая ответа, посыльный удерживал тяжело дышавшую лошадь. Марио прочитал бумагу; и на лице его отразилось недовольство. Он подъехал к Арианне, ласково коснулся ее щеки и сказал:

– Прелесть моя, вынужден покинуть тебя. Но я скоро вернусь. Обещаю!

Арианна крепче сжала поводья и вопросительно посмотрела на Марио.

Он подъехал к падре Арнальдо:

– Монснньор Дзола, поручаю вам Арианну. Мне нужно ехать. Генерал приказывает срочно явиться к нему. А вы продолжайте прогулку или поезжайте в охотничий домик, там для вас готовят обед. Я скоро вернусь. И после обеда, если хотите, можем снова отправиться в лес.

– Спасибо, маркиз, мы подождем вас, – ответил падре Арнальдо.

Поравнявшись с Арианной, Марио шепнул ей:

– Подари мне улыбку! Она так нужна мне!

Девушка с трудом улыбнулась ему. Глаза ее блестели.

Марио пришпорил коня, но Арианна не двинулась с места, не обернулась ему вслед. И вдруг ее охватил такой сильный беспричинный страх, что захотелось кричать. Она развернула коня и с тревогой посмотрела на дорогу, но Марио уже исчез – его поглотила густая чаща. Слышался только далекий цокот копыт. Вскоре и он слился с ударами ее сердца. Отчего ее сердце бьется так сильно? Отчего? Марио ведь уехал совсем ненадолго…

Голос падре вывел ее из задумчивости.

– Дорогая, что будем делать? Вернемся или продолжим прогулку?

– Побудем еще немного в лесу, – предложила она.

– Хорошо.

Она пустила своего коня бок о бок с лошадью падре, но ехала склонив голову, уставившись на лошадиную гриву. Заметив, как расстроилась Арианна, священник вскипел гневом. Несомненно, этот срочный вызов к генералу устроила маркиза. Она не теряет времени. Падре Арнальдо посмотрел на девушку. Очевидно, женский инстинкт не обманывает ее – Марио вернется нескоро. Он вынужден будет повиноваться приказу генерала, с которым договорилась маркиза. Тот отзовет маркиза с Тремити на материк, это же ясно.

Голос Арианны отвлек его от горьких раздумий.

– Простите меня, падре, – попросила девушка, не оборачиваясь.

Она говорила тихо, с трудом сдерживая слезы. Священник нахмурился:

– За что, дорогая?

– Простите, что заставляю вас скитаться по лесу. Но мне не хочется возвращаться в охотничий домик. Я боюсь, что маркиза приедет туда. Не нравится мне эта женщина. Я, наверное, неблагодарное существо, раз так плохо отзываюсь о нашей благодетельнице?

– Не терзайся, дорогая. Я тоже сейчас не расположен хорошо отзываться о ней. Она человек не очень-то порядочный, – он горько усмехнулся. – Как видишь, и я существо неблагодарное. А ведь это очень плохо, я должен любить всех людей, он вздохнул и печально добавил: – Это тяжкое бремя, которого ты, к счастью, не таешь А я – священник.

Девушка с тревогой посмотрела нс него:

– Может, вам нездоровится, падре?

– Нет, нет. всё в порядке. – Помолчав немного, он добавил. – Мне тоже не хочется возвращаться туда. Нет никакого желания еще раз сталкиваться с маркизой, а там встреча вполне возможна.

– Что вы хотите сказать, падре? Не понимаю вас. Что означает «еще раз сталкиваться с маркизой»?

– Ничего, совершенно ничего. Подожди меня здесь. Я хочу переодеться. Верхом удобнее ездить в брюках, чем в сутане. Я на минуту загляну в дом и вернусь. Побудь здесь.

И он галопом ускакал от нее. Как же она счастлива, что у нее такой отец! И как он хорош собою… Марио, между прочим, тоже весьма недурен. Она гордилась, что может считать падре Арнальдо своим вторым отцом. Но сегодня он какой-то странный. Она никогда еще не видела его таким печальным, хотя он и старался изо всех сил скрыть свои чувства.

Что же случилось? Может, эта гарпия… При одной только мысли о маркизе она содрогнулась. Но прежде эта женщина так благожелательно относилась к ней… Девушка не понимала, почему маркиза внушает ей такой страх. Она не могла забыть, как та рассматривала ее на празднике. Только что в зубы не заглянула – как лошади на базаре. И при этом не скрывала досады. Зеленые глаза ее были неприступны и зловещи, будто лесная чаща после заката.

Арианна не спускала глаз с дороги, что вела к охотничьему домику, с волнением ожидая возвращения падре Арнальдо, и он вскоре появился – без сутаны, в брюках и легкой рубашке.

– Так лучше. Слишком жарко сегодня, – сказал он, поравнявшись с ней. – Побудем в лесу, пока не вернется Марио, он ведь станет искать нас. Слуга сказал, что видел карету маркизы – она направляется сюда. Нам надо скрыться. Ей не скажут, что мы тут. И, не застав нас, она вскоре уедет. Поэтому не расстраивайся, детка, воспользуемся полумраком в лесу. Там мы в надежном укрытии. А отчего ты так страшишься маркизы?

– Она пугает меня. У нее ледяные глаза. А вы почему не хотите видеть ее?

– Ну, я уже достаточно насмотрелся на нее. И вчера вечером, и нынешним утром. На сегодня хватит.

Он пришпорил коня, и Арианна последовала за ним. Священнику непременно нужно было поговорить с ней, но он не знал, с чего начать. И что, собственно, он может предложить ей? Уехать с ним и забыть Марио? Он должен объяснить ей, что появилась возможность разбогатеть, и тогда они смогут навсегда покинуть Тремити.

Но осмотрительно ли это будет с его стороны? Ведь как только он сообщит ей свой план, она сразу же поделится им с Марио. Если он вернется, конечно. И что же предпримет маркиз? Он может отвернуться и от падре, и от своей матери. Но разве нет никакого иного выхода? Марио способен принять решение и жениться на любимой Арианне. Но тогда он, падре Арнальдо, не получит денег.

Мучило и другое противоречие. Если его первейшее желание – выдать Арианну замуж за Марио, отчего же он тогда так противится их браку? Почему сразу же решил, будто это невозможно? Выходит, маркиза и его сумела убедить? Или он ослеплен этими деньгами? Он готов был разрыдаться от отчаяния и отступиться от всего. Но вдруг подумал, что у Марио могут быть и другие планы. Юноша легко поддается влиянию матери, а маркиза может посоветовать ему сделать девушку своей любовницей. Конечно, и в таком случае Марио способен создать ей роскошные условия для жизни, но он, падре, не может на такое согласиться. Нет, не может! Это было бы, с его точки зрения, подло.

Почему? Да потому, что с этой девушкой следовало обращаться как со знатной синьорой. Вот почему ему нужны деньги маркизы. И вот почему он опять оказался перед той же задачей – перед прежней дилеммой.

На берегу озера он предложил ей спешиться и немного отдохнуть.

– Знаешь, дорогая, мне нужно поговорить с тобой, – решился он наконец, когда они присели у дерева. – Ты любишь Марио, верно?

– Конечно, падре.

– Но ты отдаешь себе отчет, что означает все это для него?

– Я знаю, что у него будут трудности с маркизой.

– Не только с маркизой. Другие аристократы и даже королева наверняка воспротивятся этому браку. У Марио есть свои обязанности. Женившись на тебе, он нарушит их, и ему придется пойти навстречу серьезным опасностям.

– Каким опасностям, падре?

– Маркиза может лишить его наследства. Она испанская графиня, дочь гранда и невероятно богата. Сам же Марио ничего не имеет. А кроме того, маркиза может повлиять на генерала, и ее сына переведут в отдаленный гарнизон. Король тоже может разгневаться. Так что опасность вполне реальная.

Арианна задумалась. Она и не подозревала о подобных трудностях. Но в душе она верила, что Марио – человек сильный и безумно любит ее.

– Падре, вот увидите, Марио сумеет разрешить все проблемы. Кроме того, маркиза его мать. Не станет же она причинять своему сыну столько зла…

– Ему, возможно, и нет, но тебе – да, моя девочка.

– Вы пугаете меня, падре!

– По-моему, есть другой выход из положения. Давай обдумаем всё хорошенько. На днях я как раз получил известие, что архиепископ простил меня и мне будет возвращено мое состояние. Словом, я опять богат и могу покинуть Тремити.

– В самом деле, падре, вы свободны? И богаты? Как я рада за вас! Но это означает, что вы уедете отсюда, не так ли?

– И ты можешь поехать со мной. У тебя не будет больше никаких проблем. Мы можем путешествовать. Сможем отправиться в Неаполь, Милан. Купить дом в каком-нибудь городе, какой тебе больше понравится, а со временем ты выйдешь замуж. И все это можно сделать спокойно, без лишних волнений, никому не причиняя зла, без опаски. Знаешь, все это вполне реально. Но ты могла бы расстаться с Марио? – неожиданно спросил падре.

Арианна в изумлении подняла на него глаза. Потом после долгого молчания с волнением заговорила:

– Я люблю Марио. И если вдруг мне приходит в голову мысль, что я почему-либо больше никогда не увижу его, у меня перехватывает дыхание. А сейчас, когда можете уехать и вы и я расстанусь даже с вами, я просто в ужасе. Прошу вас, падре, не покидайте меня, не оставляйте! – и девушка бросилась ему на шею.

Падре Арнальдо, ощутив ее совсем рядом, почувствовал, как кровь прихлынула к вискам и бешено заколотилось сердце. Он замер, словно парализованный, задержав дыхание и крепко зажмурившись. Наконец он взъерошил девушке волосы и осторожно отодвинул от себя.

– Ну-ну, никто же не сказал, что я уезжаю. Будем считать, что я ничего подобного не говорил.

ЗАПАДНЯ

Арианна вернулась на Сан-Домино около полудня. Она устала от дороги, от жары, от чрезмерных волнений последних дней и сразу легла спать. Проснулась почти под вечер. Взяв стакан воды с лимонным соком, который приготовила ей Мария, она опустилась в кресло на веранде. Отпивая понемногу воду, она смотрела на противоположный берег, на материк, но ничего не видела: туман, висевший над морем, закрывал горизонт. А ведь там, за этой непроглядной завесой, лежал совсем другой мир, другая страна, другие люди, которых она не понимала.

Девушка сбежала по ступенькам в сад, огражденный кустами роз. Она внимательно, одно за другим осмотрела каждое растение. С роз, которые, когда она уезжала на бал, едва раскрывались, теперь уже осыпались почти увядшие лепестки. Ее розарий хоть немного, но изменился. Стоит ненадолго расстаться с чем-нибудь, подумала девушка, и замечаешь, как неумолимо все преображается. Но если постоянно находиться рядом, то изменения почти неприметны. Мать тоже, показалось ей, чуточку изменилась. Она сидела на веранде в черном платье и штопала чулки, но делала это не спокойно, как прежде, а то и дело поглядывая на дочь, и девушке показалось, будто та смотрит на нее, как на незнакомого человека.

А ведь прошло всего несколько дней.

Она пробыла в Торре ди Милето меньше недели. Конечно, за поездку и сама она тоже изменилась, надо ли удивляться, что мать заметила это. Вот и хорошо, решила девушка, искоса наблюдая за ней, теперь поймет меня, осознает, что значит долгие годы жить бок о бок с человеком и ощущать, что он чужой. А ведь она чувствовала это всякий раз, глядя на мать. И сейчас снова задалась вопросом: неужели эта женщина – ее мать? Как могла именно она родить ее, девушку, столь на нее не похожую ни обликом, ни характером?

Мать любила Лелу, но та… Та покинула и ее, Арианну, тоже. Девушка всхлипнула. Нет, она не должна плакать, приказала она себе. Наклонилась к розе и понюхала цветок, как любила делать Лела. Мать, словно угадав ее мысли, замерла с иголкой в руке и спросила:

– Не узнаешь свои розы?

– Пожалуй. – И, не глядя на мать, произнесла: – Прогуляюсь немного верхом. Хочется посмотреть на остров.

– Не стоит. Еще слишком жарко.

– Мне хочется покататься. Съезжу к отцу, посмотрю, что он делает.

– Ладно. Только будь осторожна с лошадью.

– Где он работает сегодня?

– В винограднике у скалы Дьявола.

Девушка вскочила в седло и направилась к маяку. Она пустила лошадь шагом и ехала, всматриваясь в окрестности. Лето выдалось засушливое, дождей совсем не было. Трава, некогда густая и высокая – по колено, вся выгорела под палящим солнцем. И сегодня оно тоже пекло так нещадно, что приходилось надвигать на глаза шляпу и щуриться, чтобы рассмотреть что-либо вдали. Легкий ветерок шевелил ворохи листьев и сухие травинки. Все вокруг выглядело поблекшим и увядшим, даже фиговые деревья и кусты олеандров. Однако для местных сосен, приспособленных к такому климату, жара не представляла никакой угрозы. Не приходилось опасаться и за розарий, потому что в цистерне еще оставалась вода. Падре Арнальдо оказался просто гением, когда при возведении нового дома рядом с их лачугой велел высечь в скале эту цистерну.

Теперь старую постройку использовали как кухню. Она получилась обширной, с камином и котлами, и мать готовила в них соусы и варенья или же грела воду для стирки и купания. Больше ни у кого в селе нет такого большого дома, порадовалась девушка. В нем размещались столовая, четыре спальни, ванная комната и большая гостиная. Напротив камина возвышался шкаф, который падре Арнальдо постепенно заполнял книгами, и рядом стол, за которым Арианна занималась, а Марта шила. Гостиная хорошо освещалась благодаря огромному окну и стеклянной двери на веранду. В жаркое время года девушка проводила здесь многие часы. Она сидела в одном из соломенных кресел с деревянными ручками и читала либо фантазировала, какой станет ее будущая жизнь.

Арианна услышала блеяние, лошадь навострила уши. Девушка крепче натянула поводья, зная, что при любом неожиданном шуме животное пугается. Две дикие козы выскочили из зарослей самшита и пересекли дорогу. Лошадь фыркнула, опустила уши и двинулась дальше медленным, но размеренным шагом. Козы выживали даже в самую сильную засуху. Они могли прыгать по каким угодно скалам, забираться в любые уголки в поисках хоть одной травинки. Могли питаться даже ежевикой, а потом спускались к морю и утоляли жажду – единственные на острове живые существа, которые могли пить соленую воду и потому спокойно переносили отсутствие дождей. Жители острова, напротив, весьма тревожились, видя все вокруг выжженным.

Дождя не было с того самого дня, когда молния убила Лелу. Воды оставалось все меньше, и даже для приготовления пищи сельские женщины носили ее из цистерны в аббатстве. Иногда кто-нибудь из соседей просил у них ведро воды. Мать давала, но очень неохотно и всегда ворчала:

– Сделайте себе такую же цистерну. Заставьте своих мужей. Зимой вместо того, чтобы резаться целыми днями в карты, пусть вырубят в скале цистерну.

Мать жила в постоянном страхе: вдруг чего-то не хватит, даже когда воды и еды бывало вполне достаточно. Отец смеялся над ее опасениями и, если она сердилась, говорил:

– Жаловаться, когда есть все необходимое для жизни, означает гневить Бога.

Но поучая соседей, мать была права. Бедняки нередко потому и бедны, что привыкают к своей бедности, как к удобной кровати. Люди завидовали, что у семьи управляющего такой дом. И конечно, завидовали несправедливо. Ведь жилище для них построил падре Арнальдо. Но и они, если бы захотели, тоже могли бы сами расширить собственные дома, пристраивая по комнате каждый год. Камней на острове сколько угодно, песка тоже. Однако крестьяне предпочитали зимой сидеть за картами в таверне, потягивая вино, а их жены – судачить у очага. Вроде и делом не заняты, могли бы поработать, но, видимо, не желали, и потому в бедных домах нередко имелась только одна комната.

Вздохнув, Арианна осмотрелась. Гудели пчелы, стрекотали цикады, летали в поисках воды стрекозы и удивительно красивые бабочки. Любуясь природой, девушка постоянно возвращалась мыслями к Марио. Она ме могла понять, почему маркиза отвергает ее. Неужели только из-за того, что она из простого народа? Это объяснил ей падре Арнальдо, втолковывала и Марта, но ей почему-то казалось, что такое могло относиться к кому угодно, но только не к ней.

И сейчас тоже, покачиваясь в седле, она размечталась – представила себе, как обнимает Марио. Никто никогда ни слова не говорил ей о физической близости с мужчиной. Лела упоминала лишь о поцелуях с Антонио, да и в романах, которые она читала, любовники тоже только целовались. И ей хотелось только целовать Марио, мечталось ощутить его объятия, его тепло, его губы, его дыхание… Но Марио был далеко. Он исчез, даже не попрощавшись с нею. Прислал записку: «Уезжаю, но увожу с собой твой образ. Скоро вернусь. Море поцелуев».

Скоро, скоро… Но когда? Хотя, если разобраться, прошло ведь всего несколько дней после его отъезда. Наверное, какие-то учения с солдатами, решила она.

Но если он не приедет сегодня, она не уснет, она вообще не сможет жить дальше!

Она придержала лошадь. Ее осенило вдруг – ведь это же означает, что она утратила свободу! Если для того, чтобы уснуть, чтобы жить дальше, совершенно необходимо видеть Марио, если несколько часов разлуки кажутся ей вечностью, значит, она уже утратила свободу и целиком зависит от него. Походит на жеребенка в загоне, который настойчиво пытается перепрыгнуть изгородь, стремясь к матери. Упрямо пытается, пока не падает без сил. И едва приходит в себя, опять поднимается, и без конца вновь и вновь рвется вперед, стремясь одолеть изгородь. Но вот приходит человек, открывает загон, впускает к нему мать, жеребенок бросается к ней и сосет молоко. А лошадь, пока тот жадно пьет, неторопливо облизывает его. Потом, радуясь матери и молоку, жеребенок издает громкое ржание и несется по лугу. А лошадь тем временем пощипывает неподалеку траву.

Сколько раз видела она подобную сцену. Но лишь теперь поняла ее смысл: лошадь и жеребенок были счастливы, только когда были вместе. И она тоже вдали от Марио, в разлуке с ним чувствовала себя запертой в загоне. Нет, никогда в жизни она не будет счастлива без Марио!

Глаза наполнились слезами. Ох, Марио, как же ей недостает его! Где он? Когда примчится обнять ее? Она утерла слезы.

До знакомства с Марио ей вполне хватало общества падре Арнальдо. Она радовалась прогулкам в лодке и на лошади. Любила фантазировать, как бы уехать с Тремити, попасть на материк, на какой-нибудь большой праздник, познакомиться с молодыми людьми, которые приглашали бы ее танцевать, дарили бы цветы и спорили бы друг с другом, кто поведет ее в театр, а Марта давала бы советы, как держать кавалеров на расстоянии.

Девушка доехала до Кала дель Сала и, увидев фра Кристофоро, удившего рыбу, остановила лошадь. Монах положил удочку, прыгая по камням, выбрался на берег и, улыбаясь, направился к ней.

– Какая приятная неожиданность, Арианна!

– Добрый день, фра Кристофоро! Если такая засуха будет продолжаться, что же нам делать дальше?

– Что Богу будет угодно. Не отчаивайся, дорогая.

Она сошла с лошади и привязала ее у дерева, опустилась на прибрежный камень и, сняв туфли, окунула ноги в воду. Фра Кристофоро присел на соседний камень и какое-то время молча посматривал на нее. Девушка выглядела печальной. Поездка на материк лишила ее улыбки, и монаху хотелось понять почему.

– Отчего сегодня такая невеселая? Не понравилось на балу? Устала? А где же падре Арнальдо?

– Он уехал в Неаполь. Вернется через несколько дней, – ответила Арианна.

– И потому грустишь? Но здесь же остался я. Давай не будем терять зря времени и позанимаемся французским.

Какой заботливый и добрый этот фра Кристофоро! Всегда умеет развлечь ее и чему-нибудь научить. «Любовь и знания – что еще нужно детям Божьим, – постоянно повторял он. – Учись и люби всех, кто встретится на твоем пути, и это доставит тебе радость и поможет жить беспечально. Всегда помни об этом, Арианна».

Она посмотрела на монаха. Он сидел, сложив руки на коленях. Скорбное лицо его заросло седой бородой. Он улыбался ей.

– Спасибо, что вы есть на свете, фра Кристофоро, большое спасибо.

– Моя девочка, нужно благодарить Господа.

Она посмотрела вдаль:

– Фра Кристофоро, вы хорошо знаете падре Арнальдо, верно?

– Конечно, дочка.

– Как, по-вашему, если архиепископ простит его и он сможет вернуться в Неаполь, как он поступит?

Фра Кристофоро ответил не сразу.

– Думаю, он был бы счастлив, если б такое случилось.

– А он вернется на Тремити? Я хочу сказать, если покинет аббатство, то сможет приезжать к нам сюда, хотя бы просто отдохнуть?

– Конечно, только на несколько дней. Но навсегда он тут не останется, если ты это имеешь в виду. В таком случае здесь ему было бы плохо. Он ведь монсиньор. И у него должна быть другая жизнь.

– Как вы думаете, если уедет, забудет нас? – едва слышно проговорила девушка, глада на монаха.

– Нет, конечно, не забудет. Он станет писать, интересоваться всеми нами, – и гладя ей прямо в глаза, добавил: – Думаю, для тебя было бы лучше, если б он покинул Тремити.

– Нет, нет, не говорите так! Он должен, должен остаться.

Монах поднялся.

Он уже давно ждал подходящего случая серьезно поговорить с ней, и теперь не стоило его упускать.

– Ох, дорогая! Боже милостивый! Думаешь, это хорошо, что ты провела всю свою жизнь вот здесь, среди скал, общаясь только с лошадьми, соснами, чайками и твоими любимыми альбатросами?

Девушка продолжала смотреть вдаль. Когда фра Кристофоро вдруг повышал голос, а они оказывались одни, она не пугалась. Обычно с детства в присутствии других людей, если она делала что-то не так, ему стоило лишь строго взглянуть на нее, как она сразу же все понимала. Одним только взглядом он умел выразить упрек или одобрение. Вот и сейчас он строго смотрел на нее и даже повысил голос, но она не испугалась. Напротив, ощутила себя взрослой. Наверное, так чувствовала себя ее мать, споря с отцом, хотя при этом они часто переходили на крик. Просто Мария нисколько не боялась мужа и любила поспорить.

Фра Кристофоро продолжал:

– Так или иначе, знай: напрасно мечтаешь удержать здесь падре Арнальдо, точно так же тщетны все твои мечты о Марио, даже если твоя матушка и Марта вселяют в тебя какую-то крохотную надежду. Марио Россоманни – маркиз, а ты – дочь управляющего. И не должна забывать об этом. Сейчас тебе кажется все незначительной преградой, потому что тебе неведомы общественные условности, которые определяют поведение мужчины. Дочь управляющего не может стать женой маркиза. Такое никак невозможно, просто немыслимо. Только чудо могло бы помочь маркизу жениться на тебе, запомни это хорошенько.

Монах остановился, поняв, что говорит жестокие, хотя и верные слова и звучат они слишком резко. Спустя минуту он продолжал уже иначе, спокойнее, стараясь смягчить тон. Он вовсе не собирался говорить со злобой, а хотел только раз и навсегда развеять ее иллюзии.

– Послушай меня, дорогая, я был твоим учителем и хочу твоего счастья. Я как никто желаю тебе счастья и поэтому не стану советовать вступать на опасный путь, который приведет тебя к беде. Веришь мне?

– Верю, – ответила девушка, понурив голову. Слезы ручьем текли по ее щекам.

– Поговорим о маркизе, – отеческим тоном продолжал фра Кристофоро, взяв ее за руки. – Так вот, знай – при всем желании маркиз не может жениться на девушке из народа. Его родственники и другие аристократы никогда не допустят этого. Сам король запретит подобный брак. Ведь подобное событие подорвало бы устои всей системы, на которой держится высший свет. Особенно после революции во Франции. Для человека из низов закрыт вход в аристократические круги. Разве тебе не известно, что у них совершаются браки между двоюродными братьями и сестрами? Это способ сохранить чистоту рода, целостность семьи, укрепить свое сословное положение. В прошлом, когда устои общества считались прочными и надежными, может, и была какая-то совсем крохотная надежда на такой брак, но в наше время…

– Но Марио любит меня! И сделает все, чтобы жениться на мне. Он сам сказал это! – она с укоризной посмотрела на монаха.

– Я убежден, он любит тебя, и верю, что хочет жениться. Но он – мечтатель, как и ты! Очень скоро маркиз столкнется с действительностью: он может любить тебя, может сделать тебя своей любовницей, но жениться вынужден будет на аристократке. Это неизбежно. Ты хотела бы стать его любовницей? Чтобы он навещал тебя лишь время от времени, а может, даже всего раз в год? Разве именно это тебе нужно?

– Нет, ни за что на свете! Мне не нужен любовник! Я хочу всегда быть с ним!

– Тогда, если хочешь выйти замуж, следует забыть про Марио Россоманни. Придется выбрать другого мужчину, – торжественно заключил фра Кристофоро.

– И что это может быть за мужчина? Какой-нибудь крестьянин? Кто-нибудь из наших пастухов? Или солдат из гарнизона, который приведет меня в свой жалкий дом и заставит наплодить ему кучу детей? Я растолстею и подурнею. Этого вы желаете мне?

– Нет, дорогая, не этого. Понимаю, что тебя мучает. Все можно как-нибудь уладить. Ты мота бы, например, поехать на какое-то время к моей тетушке, в Фоджу. Пожила бы у нее. Там могла бы встретить какою-нибудь славного молодою человека, который захочет жениться на тебе. Может быть даже, это окажется сын какою-нибудь коммерсанта, достаточно состоятельный, который не станет претендовать на приданое.

– И все же вам, если вы любите меня, надо поговорить с падре Арнальдо. Он должен найти какое-то решение. Я хочу выйти замуж только за Марио! – воскликнула Арианна, решительно поднимаясь.

– Падре Арнальдо не Господь Бог! – сокрушенно произнес монах, снова взяв ее за руку. – Ты обязана, дорогая, понять это, иначе загубишь собственную жизнь.

– Но меня нисколько не интересуют все эти рассуждения. Я готова загубить свою жизнь. Я не могу жить без Марио! – Она высвободила руку. – Мне нужен Марио! – Девушка подошла к лошади и отвязала поводья.

– Но это же безумие, дорогая, приди в себя! – Однако она уже вскочила в седло. – Куда же ты?

– Не знаю. Мне надо побыть одной, подумать.

– Не сердись на меня, прошу тебя. И не плачь. Я говорил с тобой так только потому, что желаю тебе добра, запомни это, дорогая. И не забывай, что фра Кристофоро любит тебя.

– Да, я знаю. Спасибо. Но я хочу жить по-своему.

– И я желаю тебе этого. Ну а не получится по-твоему, не суждено сбыться радужным мечтам, тогда пусть у тебя будет такая же ясная и спокойная жизнь, как у меня.

Арианна повернула коня на восток и пришпорила его. Фра Кристофоро смотрел ей вслед и, когда она скрылась за соснами, тяжело опустился на камень. Он возненавидел самого себя за то, что решился поговорить с ней. Боже, как все сложно в отношениях мужчины и женщины! Похоже, они вступают в противоречие со множеством правил и не позволяют жить в мире с другими людьми.

* * *

В белом платье, с распущенными по плечам волосами, в широкополой шляпе Арианна направилась в бухту Тонда – просторный круглый водоем, отвоеванный морем у скал, поднимавшихся здесь на пять-десять метров.

Попасть сюда со стороны моря можно только через узкий сводчатый проход, в который едва протискивается небольшая лодка, а по суше – лишь по извилистой тропинке, спускающейся по изрезанной трещинами крутой скале, и для этого нужны определенная ловкость, а также знание, куда ступить. И всегда надо быть готовой ухватиться за известняковые выступы. А любой, кто укроется на лодке в этой закрытой со всех сторон бухте, не будет виден ни с моря, ни с суши.

Именно поэтому они с Марио выбрали эту бухту для своих будущих любовных встреч. И сейчас Марио назначил ей свидание в этом укромном месте, где он хотел остаться с нею наедине. Наконец-то, впервые после праздничного бала, они побудут одни. Маркиз прислал ей письмо из Неаполя: «Буду на Тремити 30 сентября. Жду тебя в нашей волшебной бухте к вечеру. Приходи непременно, прошу тебя, любовь моя, приходи непременно!»

После приема на вилле маркизы прошло две недели. Целая вечность для нее. Она читала и перечитывала письмо от любимого сотни раз. И для него тоже время тянется бесконечно, думала она. Значит, любит ее, любит!

С радостными восклицаниями кружилась она по комнате перед изумленной Мартой и с волнением готовилась к свиданию. Накануне ночью почти не спала. Просто не могла уснуть, столько мыслей бродило в голове, а главное, нужно было обдумать, что она скажет ему. Она представляла, как он обнимет ее, поцелует, приласкает, шепнет что-то ласковое. А она? Она доверится своему инстинкту. Главное – увидеть его лицо, услышать его страстный голос, ощутить его тепло. И дыхание. Ох, как ей нравилось его дыхание с легким ароматом табака. Боже, дай ей дожить до той восхитительной минуты, когда он заключит ее в свои объятия!

Было около шести часов вечера, солнце уже клонилось к закату. Тысячи цикад, укрывавшихся в кустарнике, издавали свой монотонный и непрестанный стрекот, а листья лавра, самшита и молочая, в отличие от легкого шелеста сосен, испускали почти металлический звук, едва до них долетал сентябрьский бриз. Из-под ног ее при каждом шаге разлетались крупные мухи, и по горячей земле шныряли ящерицы, некоторые в изумрудных крапинках. По крутым склонам прыгали дикие козы. Они давно уже привыкли к ней и не боялись ее. И все же Арианна чувствовала себя очень одинокой. В этот солнечный день ее почему-то мучило какое-то неясное чувство, похожее на страх. Она опасалась, что при свете дня кто-нибудь наблюдает за ней, видит ее. Если только какая-нибудь женщина, либо рыбак, либо парень из села заметят ее совершенно одну в бухте Тонда или обнаружат, как подплывает на лодке Марио, она тотчас станет мишеиью для сплетен по всем островам.

Опасение было столь велико, что она не решилась спуститься на самый берег, к воде, а остановилась на крутом склоне и взглянула вниз – там никого не было, но она пристально, камень за камнем, осмотрела всю бухту – никого. Быстро прошла обратно и поднялась на самый высокий в окрестностях утес и оттуда еще раз внимательно оглядела всё вокруг – нигде ни души.

Девушка не спеша вернулась на прежнее место, принялась спускаться, готовая в любую минуту ухватиться за камни, и в какой-то момент остановилась. Ей не хотелось идти к воде, и она решила пока остаться тут, на крутом склоне, нашла неподалеку углубление в скале и уселась там. Отсюда хорошо видна вся бухта и легко заметить лодку Марио, когда она появится.

Арианна задержала взгляд на волнах, захлестывавших проход в бухту и осыпавших скалистый свод серебряными кружевами брызг. Казалось, все вокруг создано для прибежища сказочных нимф. Или, быть может, для укрытия беглых каторжников? И вспомнив истории, которые рассказывал фра Кристофоро, девушка подумала о том, сколько же контрабандистов или пиратов заплывало сюда, стремясь избежать нескромных глаз морских путешественников или жителей острова. И может, они даже вырыли в неприметном уголке бухты какой-нибудь туннель или пещеру, где прятали свою добычу.