Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 48 страниц)

ФРА ГУАРДИАНО[19]19
  Имя означает сторож, хранитель.


[Закрыть]

Проснувшись, Арианна осмотрелась и опять увидела над собой то же распятие, какое явилось ей в бреду.

– Сальваторе! – позвала она.

– Я тут, тут. Наконец-то вы проснулись!

Целыми днями он ни на шаг не отходил от девушки, слышал, о чем она бредила, видел, чем лечили ее монахи, наблюдал, как она постепенно приходит в себя. Недавно щеки ее опять порозовели, дыхание стало ровным.

– Я совсем ослабела, Сальваторе. Что случилось со мной? Где мы? Знаешь, я думала, всё это снится, а оказывается – нет. Я хочу сказать, что сейчас уверена: все это наяву, потому что я наверняка проснулась. Где я?

– Вы были ранены, Арианна, не помните?

Да, теперь она вспомнила. Вспомнила про несостоявшееся свидание с Марио и как приходил Анджело, а потом вдруг появились какие-то монахи в черных масках. Припомнила, как испугалась, и один из них наступил на ее руки, когда она ухватилась за уступ, и она полетела в пропасть. Больше ничего не осталось в памяти.

– Я спас вас. И теперь мы в тайном убежище. Я сразу же привел сюда падре Арнальдо. Вы были тяжело ранены. Потом пришли наши, настоящие монахи и стали лечить вас.

– А Марио?

– Не знаю, ничего не знаю о маркизе. Может быть, падре Арнальдо что-нибудь известно, надо подождать его.

– А мама и братья?

– Ну, ваша матушка и ваш отец по совету падре Арнальдо пустили слух, будто вы сбежали с каким-то парнем на материк. Но люди думают, что вы убежали со мной.

– Невероятно! А твоя жена? – спросила Арианна, глядя на него.

– О ней тоже позаботился падре Арнальдо. Он велел ей не беспокоиться, сказал, как только появится возможность, я приеду за ней.

– Выходит, никто не знает, где мы?

– Никто. Падре Арнальдо никому не доверяет даже монахам. Кроме фра Кристофоро и фра Дженнаро. И я с ним согласен. Никому нельзя говорить, ведь вас хотели убить. А меня, если найдут, повесят. Я пырнул ножом негодяя, который столкнул вас. Он испустил дух.

Арианна необычайно разволновалась.

– Думаешь, они искали меня дома?

– Да, солдаты искали вас дома, и ваша матушка так и сказала, что вы сбежали на материк. И меня искали. Обшарили весь остров пядь за пядью, пока не убедились, как говорит падре Арнальдо, что я тоже удрал туда.

– А что за люди напали на меня? Ты знаешь, кто это был?

Он помолчал. Он сомневался, нужно ли говорить девушке, что это офицер, который сопровождал ее на бал к маркизе.

– Нет, не знаю. Он был в маске.

– Но разве ты не сказал, что убил негодяя, который столкнул меня?

– Да, но я не видел его лица.

– Солдат?

– Забудьте обо всем, синьорина. Скоро придет фра Кристофоро и принесет вам поесть и попить, – он посмотрел в ту сторону, откуда мог появиться монах.

– Хочу посоветоваться с тобой, Сальваторе.

– Слушаю вас, синьорина, – отозвался он, садясь на стул у ее изголовья.

Сколько тревожных ночей провела на этом стуле Марта, пока девушка бредила. Да и все другие – фра Кристофоро, фра Дженнаро, падре Арнальдо, – все отдали бы бог знает что, лишь бы облегчить ее страдания. Только вчера жар спал и девушка поела впервые за долгое время, а потом ей дали снотворное. И когда она уснула, все тоже разошлись по своим постелям. А они с Мартой постоянно сменяли друг друга у ее изголовья, по очереди отдыхая на соломенной подстилке.

Он взглянул на девушку – бледная, лишь глаза иногда загораются.

– Как предупредить Марио, где я?

Он сразу же нашелся:

– Об этом позаботится падре Арнальдо. Возможно, он уже сообщил маркизу.

В этот момент в конце туннеля появился огонек. Сальваторе облегченно вздохнул. Это пришел фра Кристофоро.

– Значит, нашей больной уже лучше? – спросил монах.

За ним следовал и фра Дженнаро.

– Сегодня можете поесть кое-что посущественнее.

– Спасибо большое, – поблагодарила Арианна, – а что сейчас – день или ночь?

– День, день. Ты долго спала, дорогая.

Фра Дженнаро между тем принялся накрывать на стол – расстелил скатерть и достал из корзины большой каравай хлеба, миску с домашними макаронами под соусом и еще глиняный горшочек с голубцами. А кроме того, фруктовый пирог и два небольших кувшина – с водой и вином.

– Смотрите, какие замечательные кушанья мы вам приготовили! – радостно воскликнул фра Дженнаро. – Просто королевский обед!

– Боже, какие запахи! – восхитился Сальваторе. – Представляю, как это вкусно!

Он немедля уселся за стол.

Фра Кристофоро принес Арианне подушку.

– Давай-ка помогу тебе немного подняться. Подошло время обеда. Буду кормить с ложечки, как в детстве. Помнишь? Ты обычно сердилась, что я слишком много еды кладу тебе в рот. «Я же не лошадь, – жаловалась ты, – все, что остается, доедай сам!» И я охотно жертвовал собой, – с улыбкой добавил фра Кристофоро.

– «Ты должна есть, ведь Христос смотрит на тебя!» Разве не так вы говорили мне в детстве? – напомнила она, указывая на распятие, висящее над ней.

Монах снова улыбнулся и принялся с ложечки кормить девушку.

– А падре Арнальдо когда придет? – поинтересовался Сальваторе.

– Скоро, – ответил фра Кристофоро. – Он обедает дома вместе с Мартой. Днем, стараясь не вызывать подозрений, он подольше остается в аббатстве и даже бывает на Сан-Домино. Но обещал обязательно заглянуть сюда. Нам нужно кое-что обсудить с ним после обеда.

Монахи прочитали молитву, благодаря Господа за помощь и хлеб насущный. И фра Кристофоро снова позаботился о девушке, поудобнее устроив ее в постели.

Послышались шаги, и появился падре Арнальдо с лампой и книгой в руках.

– Приветствую всех, – проговорил он и, подойдя к Арианне, взял ее руку. – Как ты себя чувствуешь, дорогая?

– Хорошо, падре, и пообедала тоже хорошо.

– Молодец! – он потрогал ее лоб. – Температура нормальная. Кажется, всё идет к лучшему.

Священник взглянул на монахов. Он весьма признателен им: ведь своими стараниями и благодаря обширным знаниям они спасли Арианну. Фра Кристофоро слыл большим знатоком трав и многое постиг в медицине. Он приступил к лечению вскоре после покушения на девушку.

– Ей необходимо несколько дней полежать совершенно неподвижно. Травма головы – самое опасное. И к сожалению, невозможно быстро определить, насколько она тяжелая. Для этого нужно время и покой. И будем надеяться на помощь Господа.

Потом он осторожно перевязал ей сломанные руку и ногу, укрепив их так, чтобы они не двигались. Падре Арнальдо заметил, что рука и нога девушки посинели, особенно внизу, и с тревогой спросил:

– А это не гангрена, фра Кристофоро?

– Нет, такой цвет всего лишь признак повреждения кости. Кровь приливает к месту перелома и создает такую окраску. У гангрены совсем другие приметы.

А когда у девушки угрожающе поднялась температура, сам падре Арнальдо, отчаянно волнуясь, проводил долгие часы у постели больной. Теперь кризис миновал, и священник принял решение: надо попросить монахов вынести девушку из пещеры. Недостаток свежего воздуха и холод могли осложнить ее состояние.

И тогда падре поспешил в аббатство. В ризнице собора он застал фра Кристофоро, фра Дженнаро и приора монастыря фра Гуардиано.

Ему показалось, они ожидали его прихода.

– Братья, нельзя ли перенести больную в другое место, где было бы не так холодно? – озабоченно спросил он. – Ну разве может она поправиться в этом склепе?

Ему ответил фра Гуардиано, древний старик, с которым падре Арнальдо общался очень редко. Своим обликом он походил на святого, вышедшего из какой-нибудь библейской притчи. Высокий, худой, с длинной седой бородой и редкими волосами. Бледное лицо без морщин не позволяло угадать его возраст, голос звучал тихо, возвышенно, руки длинные, а пальцы тонкие, как у юноши. Монах этот никогда не покидал пределы аббатства. Бастионы он видел только однажды – в тот день, когда приехал на Сан-Никола. И с тех пор ни разу не выходил из монастыря. Таков был его обет.

Падре Арнальдо понимал, что, хотя формально главой аббатства является он, истинным настоятелем монастыря монахи считают фра Гуардиано. Он читал вечерние молитвы. Ему исповедовались остальные шестеро монахов, всю жизнь проведшие вместе, и понятно, что они доверяли друг другу, хотя он и не принадлежал к их монашескому ордену.

– Монсиньор Дзола, – сказал фра Гуардиано, – вчера вечером все монахи собрались на капитул.

Падре Арнальдо насторожился. Странно, что тот употребил такой официальный термин – «капитул», говоря о простом собрании. Капитул обычно созывался для принятия самых важных решений, касающихся аббатства, или при выборе настоятеля монастыря. Но аббата на Тремити не было. Его обязанности выполнял по поручению архиепископа он, монсиньор Дзола.

– Мы провели капитул в ваше отсутствие отнюдь не из неуважения к вам, а потому, что решение, которое должны были принять, касалось вас, Арианны, Сальваторе, маркиза и маркизы. Мы всё обдумали и решили помочь вам – скрыть девушку и Сальваторе от расправы солдат и защитить вас.

Монах говорил спокойно, торжественно. Священник ощутил в его словах отзвук величия минувших столетий, когда аббатство главенствовало на Адриатике и располагало несметными владениями в Италии, когда капитул представлял собой самый настоящий сенат; а аббат обладал могущественной и устрашающей властью.

Эти монахи, подумал он, наследники и продолжатели традиции, хранители славной историй аббатства. Они уже старики, и после их смерти сюда, скорее всего, никто больше не приедет. Но пока именно они – законные хранители устоев. Они верно поступили.

Он имеет слишком прямое отношение к этому событию, а им предстояло решить, кого поддержать, на чью сторону встать – на сторону маркизы или на его.

– Конечно, – продолжал фра Гуардиано, – девушка не может столь долго оставаться в пещере под островом Кретаччо. В лучшем случае она поправится там лишь через несколько месяцев. Мы решили укрыть ее в аббатстве. Все будет совершено в полнейшей тайне. Никто никогда ничего не узнает об этом. Если она чувствует себя лучше, то уже завтра можно перенести ее сюда.

Вспоминая этот разговор и решение монахов, падре Арнальдо опустился на стул возле Арианны. Девушка действительно чувствовала себя лучше. Можно перенести в аббатство. Но как сделать это так, чтобы никто не заметил? И он спросил фра Кристофоро:

– А как поднять по железной лестнице?

– На носилках, монсиньор Дзола, – спокойно ответил фра Кристофоро. – Сейчас братья принесут сюда носилки.

И действительно, вскоре появились два монаха со странным предметом в виде кресла, поставленного на две палки. По бокам свисали ремни.

– Походит на паланкин, в котором переносят папу римского во время торжественных церемоний, – пошутил падре Арнальдо и улыбнулся, восхищаясь изобретательностью монахов.

– Сальваторе, – сказал фра Кристофоро, – наденешь на себя эти ремни, потому что ты самый сильный. Падре Арнальдо, наши собратья и фра Дженнаро возьмутся за палки, а я буду показывать дорогу.

Арианна удивилась.

– Но куда мы отправимся?

– Завтра перенесем тебя в другое место. Там будет кровать поудобнее этой, – ответил фра Кристофоро.

– И я увижу солнце?

– Все увидишь, дорогая, теперь отдыхай. А я покажу падре Арнальдо твое новое жилище.

* * *

Сальваторе вошел в шестиугольную комнату, куда велели ему прийти монахи, собираясь показать путь, по которому понесут Арианну. Здесь он застал падре Арнальдо и фра Гуардиано. Вот сейчас-то он наконец и узнает хитрости монахов, подумал Сальваторе, сгорая от любопытства.

– Ты прошел вот тут? – спросил фра Гуардиано, указывая на проем в стене.

Сальваторе утвердительно кивнул.

– Но отсюда в аббатство не попасть, – сказал старый монах, и еле заметная улыбка появилась на его губах, скрытых густой белой бородой.

Все у монахов подчинено особой логике, подумал Сальваторе. У каждого жеста, каждого слова, каждого действия свой смысл. Теперь мне понятно, почему этот старый монах никогда не покидает стены Сан-Никола. Ведь он – хранитель секретов аббатства. Кто знает, как долго пришлось священнику уговаривать его, чтобы тот согласился открыть истинный ход. Вот в чем причина, почему они так долго сидят в пещере под островом Кретаччо, а вовсе не в состоянии Арианны.

– Идите! – торжественно произнес фра Гуардиано. Он приложил руку к стене, где, как заметил Сальваторе, находилось какое-то углубление. Рука вошла в него почти по локоть. Сальваторе не понял, что он там сделал. Что-то покрутил, наверное, и вынул руку. Ничего, однако, не происходило. Старик стоял молча, словно чего-то ожидая.

Падре Арнальдо и Сальваторе переглянулись, оставаясь в стороне и не решаясь даже шелохнуться, и вдруг с величайшим изумлением увидели, как стена сдвинулась с места, вернее, повернулась вокруг оси. Пришел в движение огромный каменный блок. Прикинув на глаз, Сальваторе определил его размеры – метра по три в высоту и ширину и столько же в глубину! Колоссальный куб! Он поворачивался на шарнирах точно так же, как и шкаф в пещере под Кретаччо. Только здесь шарниры, несомненно, громадные, высеченные из камня много сотен лет назад, когда аббатство было могущественной, неодолимой цитаделью на море.

Сальваторе догадался, что монах подал внутрь какой-то сигнал, скорее всего дернул канат, привязанный к языку колокола. Эту циклопическую дверь можно открыть лишь изнутри, только со стороны острова Сан-Никола. Никто не мог проникнуть в аббатство, если не угоден его иерархам. Даже если обнаруживал потайной ход, как это случилось с Сальваторе.

По другую сторону открывшегося прохода стояли фра Дженнаро и фра Кристофоро. Они посторонились, и Сальваторе переступил порог, а следом за ним прошли падре Арнальдо и фра Гуардиано.

Поначалу Сальваторе даже не понял, куда попал. Просторное помещение с высокими колоннами до самого потолка. Церковь. Монахи держали факелы высоко, и Сальваторе сообразил, что они пересекают центральную часть капеллы, судя по всему, очень древней. По сторонам два ряда колонн поддерживали стрельчатые своды, а слева и справа размещались каменные алтари с бронзовыми распятиями. Пропустив вперед монсиньора, Сальваторе, взволнованный, почти испуганный, замедлил шаг. Там, в пещере под Кретаччо, он чувствовал себе куда свободнее. Тут же он оказался в аббатстве, на его священной земле. Падре Арнальдо – священник, и ему более пристало идти впереди.

Но и падре Арнальдо не меньше поразился увиденному. Он знал, что в аббатстве есть подземелье. В народе говорили про темницы, кладбища, сокровища, тайные ходы. Однако он не очень-то верил подобным россказням.

Они миновали капеллу. При свете факелов помещение показалось не очень высоким. За боковыми колоннами виднелись двери, похожие на пустые глазницы. Куда веди они? Священник предположил, что сейчас они очень глубоко под землей.

Из капеллы все вышли в коридор с коробчатым сводом – шириной метра два и такой же высоты. Здесь тоже по сторонам виднелись двери. Куда вели они? На склады? И что там хранится? Интересно, что прятали древние монахи на такой глубине, спрашивал себя священник. На развилке они свернули направо. А куда, хотелось бы знать, ведет коридор, уходящий влево, подумал падре.

Вскоре они вступили на широкую лестницу, по которой могли передвигаться даже мулы – каменные ступени были совсем низенькими. Священник насчитал пять маршей. Каждый из них сворачивал налево под прямым углом. На третьем марше он заметил в середине небольшой коридор, уходивший вправо, но не стал задумываться, куда он ведет. Надо запоминать дорогу. Лестница образовала квадрат, причем последний марш находился над первым.

Падре Арнальдо остановился, потрясенный. Перед ним открылся огромный, невероятно высокий зал с тонкими готическими колоннами, поднимавшимися к сводчатому потолку, высеченному прямо в скале, как и в той небольшой внутренней капелле, которую они миновали раньше. Когда-то, наверное, здесь находилась колоссальная природная пещера. Монахи превратили ее в церковь, укрепили своды колоннами в центре и облицевали стены каменными плитами. Эта церковь, должно быть, находится под собором – под главным храмом аббатства.

Трое монахов подняли факелы высоко над головой. Может быть, хотели осмотреть потолок, подумал священник. Два ряда колонн делили церковь на три нефа – центральный и два боковых. Пол, который Сальваторе освещал своей лампой, был выложен множеством могильных плит с надписями на латыни и с горельефами.

Падре заметил, что его слуга, следуя за монахами, старается не ступать на плиты и обходит их. Священник понял теперь, почему в соборной церкви наверху так мало захоронений. Прежде он не раз задумывался над этим и даже как-то спросил об этом фра Кристофоро, но тот ответил уклончиво, и падре Арнальдо перестал расспрашивать, не желая вынуждать монахов открывать свои секреты, потому что знал, насколько ревниво они оберегали их. Теперь же, когда они допустили его в это надежное хранилище времени, всё стало ясно – в недрах аббатства скрывалось внушительное кладбище.

Немногочисленные могилы наверху были скромными. Там хоронили не самых важных людей. А тут, в подземелье церкви, погребены великие аббаты, творцы истории монастыря. Но почему их хоронили здесь, так глубоко, а не в соборе наверху? Ведь подземная церковь хоть и древняя, все же не древнейшая. Колонны, капители, арки здесь были выдержаны в готическом стиле, а не в романском, как в верхнем соборе. Значит, она возведена в четырнадцатом веке, когда могущественное аббатство процветало и большая романская церковь была уже давно построена. Возможно, опасаясь нашествий, ее высекли в скале совсем рядом с тайным ходом как последнее укрытие для живых и мертвых. Ни в каком другом месте на острове прах святых аббатов не оказался бы в более надежном укрытии от нечестивых рук.

Падре Арнальдо спросил монахов, верна ли его догадка.

– Да, – ответил фра Гуардиано, – наши братья именно здесь укрывались от злобы захватчиков и слепоты нищих. Варвары всегда старались перечеркнуть историю народов, которых порабощали. Только утратив память о предках, об их великих творениях, побежденные могут забыть о своих талантах, растерять духовное богатство и смириться с игом захватчиков. Продолжительные бедствия делают человека жалким, убогим, нищим. А нищие думают только о том, как спасти свое бренное тело от голода и холода. Великие творения и славные подвиги предков не заполняют их желудок. Поэтому они с безразличием уничтожают их и вырождаются, живя в беспросветной бедности. В вашем тонком наблюдении о капелле, монсиньор Дзола, кроется только одна неточность. Три церкви размещаются не одна над другой. Вот эта, где мы стоим сейчас, расположена далеко от верхнего собора. Над нами скорее находятся церковные дворики и некрополь. Церковь эта огромна. В отдельных местах ее высота достигает десяти метров. А воздух сюда поступает снаружи по специальным воздуховодам, попадает сюда даже немного дневного света.

И священник действительно отметил, что темнота в церкви не кромешная. Верхняя часть слегка освещалась, и это позволяло рассмотреть капители.

– Это отраженный свет, – объяснил фра Гуардиано, предвосхищая вопрос священника. – Существует целая система туннелей в виде латинских букв L и Z с зеркалами, они и пересылают сюда лучи солнца. Нет, снаружи их заметить невозможно. А там, – монах указал за спину, – еще много других помещений, и дальше – цистерны.

Падре Арнальдо знал, что на Сан-Никола существуют гигантские цистерны и превосходная система канализации. Во всем аббатстве крыши и любые открытые поверхности имели водостоки, которые собирали дождевую воду в эти цистерны. Ее хватало не только для нужд монахов, но в случае необходимости и для пополнения запаса пресной воды на судах.

Однако теперь канализация серьезно повреждена, а цистерны используются лишь частично. Но и в таком виде они остаются великолепным образцом инженерной мысли. Хранилища воды высекались в массивных каменных глыбах, без единой трещины, чтобы вода оттуда не утекала и дольше хранилась. Под воздействием чистого кальция она не портится, это хорошо знают моряки. Собираясь в длительное плавание, они всегда опускают в кувшины с пресной водой горсть известняковых камней.

Между тем монахи приблизились к алтарю и преклонили колени, оставив место в центре свободным. Падре Арнальдо оценил их любезность и занял это почетное место перед алтарем, которое монахи уступили ему. Конечно, в верхней церкви он был настоятелем этой необычной братской общины, но здесь, в подземелье, хранителями и наследниками ее устоев оставались они. Предоставив ему сейчас место аббата в центре, почтенные монахи приобщили его к великому наследию, выбрав своим пастырем.

Он с волнением опустился на колени и прочитал молитву на латыни, Монахи вторили ему.

Сальваторе не понимал слов. Он знал наизусть только молитву святой мессы и потому преклонил колени немного в стороне от алтаря, причем постарался не ступать на могильную плиту. Простота, с какой монахи ходили по надгробиям, удивляла его. Ему лично совсем не хотелось, чтобы кто-то топтал его могилу. Он вообще убежден, что люди отнюдь не умирают, а только погружаются в вечный сон.

Закончив молитву, первым отошел от алтаря фра Гуардиано. Остальные последовали за ним. Монах вышел в дверь слева, и все опять оказались в коридоре, не очень широком – здесь могли встать рядом только два человека. Сальваторе не успел рассмотреть, как далеко тянулся этот коридор – мешали фигуры шедших впереди монахов. Пройдя еще шагов сто, они остановились, и фра Гуардиано, подняв факел, осветил дверь:

– Вот, монсиньор, эти покои мы приготовили для Арианны.