Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 48 страниц)

ПОКУШЕНИЕ

Первые жаркие дни мая навевали сонливость. Но Мария Луиза не любила спать после обеда. «Это привычка неаполитанцев», – с презрением повторяла она. С тех пор как Граффенберг нашла прибежище на вилле Россоманни, ее терзало беспокойство. Сколько же непредвиденных и зловещих событий произошло в последние месяцы!

На троне в Неаполе восседал теперь Иосиф Бонапарт, королева бежала в Палермо, а мать Марии Луизы перебралась в Баварию.

– Ты не можешь ехать вместе со мной! – категорично заявила мать. – Твое место возле мужа, тебе следует вернуться к нему и позаботиться о своих интересах.

Наверное, мама права, да только она, Мария Луиза, не знает, что ей делать тут, в этой глухомани, вдали от мира, к которому она привыкла. Да, на вилле Россоманни ее встретили с должным почтением. Но вскоре она почувствовала себя всеми забытой: никто не разговаривал с ней, у всех в этом доме были свои заботы. Общаться она могла только со своей горничной Сибиллой.

Впрочем, сегодня Мария Луиза твердо решила разрушить однообразие своей жизни. Дождавшись, пока маркиза удалится в свою комнату, она приказала Джузеппе оседлать лошадь. Галопом понеслась она к дому своего мужа. Интересно, как выглядит его жилище? Она слышала, будто Марио велел расширить старый охотничий домик, превратив его в настоящую виллу с обширной библиотекой. Там-то он и проводил большую часть времени, принимая своих управляющих и друзей. И любовниц, со злобой подумала она.

На виллу Россоманни Марио приезжал лишь изредка, чтобы навестить мать. Прибытие законной жены не изменило его привычек. И с этим ничего нельзя было поделать. Слишком долго Мария Луиза пренебрегала мужем, все ждала, что он будет умолять ее приехать к нему, да так и не дождалась. Сегодня она решила отправиться к нему без приглашения и без предупреждения.

«Парусник» – прочитала Мария Луиза на большом камне, врытом на площадке перед домом. Необычное название показалось ей вполне подходящим. Ведь и сам дом казался каким-то странным, будто высеченным из горной породы в ложбине у холма, разделявшего озера Варано и Лезина. И пейзаж вокруг дома Марио совсем не походил на сад в имении маркизы. Большое поле, однообразие которого нарушали купы молодых ясеней, каштанов, вязов и кусты разноцветных роз. Она и не подозревала, что ее муж любит розы. Впрочем, что она вообще знает о нем! Она жила в королевском дворце, а он предпочитал уединение в провинции.

Миновав колоннаду, она вступила в дом и остановилась, пытаясь понять, есть ли кто поблизости, но кругом – ни звука. Лестница в глубине пустынного вестибюля манила пройти наверх. Поднявшись по ее ступенькам, Мария Луиза оказалась в большой круглой комнате, увенчанной стеклянным куполом. Из комнаты расходились три коридора с огромными окнами в конце каждого, а из окон открывались чудесные виды на озеро или море.

И в самом деле парусник, подумала Мария Луиза. Дом походил на судно, готовое выйти в плавание, такое в нем рождалось ощущение простора и свободы. Так вот почему Марио выбрал для уединения это место! Видимо, родительский дом подавлял его огромными размерами, навязывал жизнь – такую же, как у людей его круга. А здесь он мог, как мальчик, воображать себя моряком, плыть, куда глаза глядят, и не ощущать себя женатым человеком. Стало быть, пока он остается здесь, у нее, Марии Луизы, нет мужа.

Но она отнюдь не собирается пускать здесь корни. Она желает лишь получить все полагающееся ей как жене, вот что следует понять Марио. Она свернула наугад в коридор, глядя вдаль, на водную гладь за окном, и сразу узнала озеро Варано, потому что на противоположном берегу виден был на холме Роди-Гарганико. Именно там предлагала ей поселиться маркиза. Она хотела бы сплавить невестку из своего дома, это ясно. Но старуха забыла маленькую деталь – скоро все будет принадлежать ей, Марии Луизе. Маркиза уже стара, больна и потому вынуждена будет уступить ей место. Она выгонит эту развалину отсюда, заставит ее убраться в Роди-Гарганико. Затем уговорит Марио переехать в Неаполь. Ведь она еще молода! Что ей тут делать – смотреть каждый день с утра до вечера на море и год за годом изнывать от скуки в доме, лепившемся к скале, словно гнездо чайки?..

В этом доме-паруснике все, казалось, было погружено в сон. Длинная юбка Марии Луизы шуршала по полу, словно опавшие листья. Женщина замедлила шаги, чтобы подобраться к мужу неслышно. Она собиралась застать его неожиданно, может быть, в самый интимный момент, например с одной из его любовниц. То-то забавно будет посмотреть на его растерянность, усмехнулась она. Сумеет ли он сохранить свою невозмутимость?.. Впрочем, все это, конечно, детские шалости, мимолетные развлечения в ее нынешнем мрачном существовании.

Кто бы мог подумать, что она, любимица королевы, будет вынуждена бродить, словно кошка, лишь бы разогнать скуку, по загородному дому мужчины, старательно избегающего ее! И нет рядом ни матери, ни королевы, которые посоветовали бы, как поступить, как заставить мужа не отвергать ее. Нет, она решительно не понимала этих Россоманни. Муж чуждался ее, свекровь смотрела с подозрением, от мрачного взгляда ее зеленых глаз Марии Луизе становилось не по себе. Голос маркизы звучал резко, женский такт был ей несвойственен, она любого могла взять за горло.

Ничего, положение изменится. Еще как изменится!

И тут Мария Луиза услышала странный смех. Смех звучал все громче, постепенно переходя в громкое всхлипывание. Смеялась и плакала какая-то женщина. Женщина, которая находилась где-то совсем рядом. Она направилась в сторону приоткрытой двери. Послышался всплеск воды, и смех внезапно умолк. Подкравшись к двери, Мария Луиза заглянула в щелку. В кресле спиной к ней сидел какой-то мужчина, она видела только его руку, лежавшую на подлокотнике.

Это Марио?.. Сердце ее сильно забилось. Нет, она не помнит, какие у него руки, длинные или короткие пальцы или, может, толстые, как эти. Когда-то она, наверное, знала, как выглядит ее муж, но потом забыла. Одним словом, она не узнавала эту руку.

А на ковре перед сидящим в кресле мужчиной стояла на коленях темноволосая девушка в длинном голубом платье, совершенно мокром, плотно облепившем ее тело. Рядом с ней виднелось бронзовое ведерко для льда, в таких ведерках обычно держат бутылки с белым вином. Но на сей раз из ведерка, похоже, выплеснули воду – возможно, для того, чтобы охладить пыл этой юной особы? Она, очевидно, устроила истерику, не хочет примириться с тем, что надо уходить.

Но ей и впрямь придется уйти. Марио может сколько угодно развлекаться со своими любовницами, но только не здесь, не в доме своей жены.

– Как ты можешь так обращаться со мной! – вдруг воскликнула девушка. Мария Луиза вздрогнула и невольно отступила от двери. – Ты должен уважать меня!

Мужчина не ответил. Он поднял руку и безвольно уронил ее, как бы говоря: «Ах, брось все это!»

– Я не могу больше без тебя жить! Ох, не перебивай меня. Ты не представляешь, как настрадалась я за последние годы, – продолжала говорить девушка на вульгарном неаполитанском диалекте, который Мария Луиза едва могла понять. Ах, разве на таком языке говорили при дворе! Нет, там итальянский звучал музыкальнее, благозвучнее. – Ты столько раз обещал прийти к моему отцу, – не унималась девушка, – однако все откладываешь – завтра, завтра, опять завтра… А эти твои шалости с той, из Роди, и еще с рыжей из Виесте… Нет, не перебивай меня! Хочу высказать тебе все, все… – черные глаза девушки были устремлены на мужчину, пылая бешеным огнем.

Сердце Марии Луизы забилось сильнее. Ей стало страшно, но она не понимала отчего. Может быть, испугалась, что рука мужчины сейчас ляжет на плечо девушки, которое та столь нагло подставляла ему? Или на ее груди? О боже, как она ненавидит эту шлюху!

Мария Луиза опять прислушалась.

– Раз гонишь меня, – продолжала девушка, – я уйду в монастырь.

Мужчина по-прежнему не реагировал на ее слова, только рука его снова приподнялась с подлокотника, жест как бы говорил: «Ну если тебе так хочется».

– И это называется любовь? Я собираюсь похоронить себя в монастыре, а ты даже не останавливаешь меня! – вскричала девушка, вскочив на ноги. Она схватилась за голову и почти закричала: – Негодяй! Ты обманул меня!

– Короче, что тебе надо? – с угрозой заговорил мужчина. Он поднялся, подошел к ней и схватил за запястье. – Ты давишь на меня, понимаешь это или нет?

Мария Луиза поспешно отскочила от двери. Она узнала Анджело, адъютанта Марио. Потеряв интерес к происходящему, она вернулась в вестибюль и остановилась, раздумывая, в какую дверь войти – в правую или левую.

За дверью обнаружилось зеркало. Весьма кстати, обрадовалась она, нужно привести себя в порядок. Боже, как же она растрепана. Поживет тут еще несколько месяцев, и совсем превратится в дикарку. Она потрогала свои щеки, запустила пальцы в волосы…

– Слишком жарко, да и место безлюдное. Ведь именно таким тебе кажется Торре ди Милето, не так ли? – раздался голос.

Марио сидел в кресле у двери на веранду и смотрел на жену с едва заметной улыбкой.

– Но тебе здесь нравится, – не растерялась она. – Я тоже научусь ценить это место.

Марио поднялся с кресла и жестом предложил ей присесть. Легкий поклон, с которым он это проделал, показался Марии Луизе насмешливым. Она опустилась в кресло.

– Как же ты тут оказалась? Ведь в волчье логово опасно отправляться без эскорта, разве тебя не учила мама?

– Не ехидничай, пожалуйста, – с раздражением произнесла Мария Луиза. – Этот дом я не знаю лишь потому, что ты никогда не приглашал меня сюда.

– Не думаю, что ты от этого много потеряла. Ты выросла при дворе, всегда жила в других условиях… Наверное, нашим матушкам, когда они планировали наш брак, следовало подумать о разнице вкусов.

– Для аристократа странно ненавидеть придворную жизнь!

– В свое время многие знатные люди предпочитали быть хозяевами в своих собственных владениях, а не служить при дворе лакеями.

– Знатные люди должны находиться при короле, – высокомерно произнесла Граффенберг.

– Что ж, почему бы тебе не отправиться в Неаполь ко двору Иосифа Бонапарта?

– Но, Марио, моя королева в Вене!

– Ну поезжай в Вену…

– Хочешь выгнать меня отсюда?

– Нет. Просто не понимаю, отчего ты остаешься здесь, если это место тебе ненавистно. Вена недалеко, недостатка в деньгах у тебя нет…

– Бедная королева, чем же я теперь могу ей помочь? Она так несчастна!

– И кого же ей в этом винить?! Я спрашиваю себя, отчего Господь Бог послал нам такую упрямую, такую легкомысленную королеву! Трижды, повторяю – трижды она затевала войну с Францией. Ведь это не французы нападали на нас! Нет! Это мы развязали войну против них! И трижды терпели поражение. Только победа кардинала Руффо заставила французов опасаться нас. Но теперь все кончено, они победили, понимаешь, Мария Луиза?

– Марио, это ты не понимаешь, что королева – настоящая героиня! Видел бы ты ее в Неаполе, после того как король уплыл на Сицилию! Она одна осталась в столице, чтобы организовать сопротивление. Королева просила Руффо вновь поднять народ…

– И что же ответил ей кардинал?

– Он отказался, утверждая, что некоторые деяния возможны лишь единожды в жизни. А ведь если бы ты, Руффо и другие откликнулись на ее призыв, наше положение не было бы сейчас столь плачевным…

– И взяли всю вину за поражение на себя? После того, как эта несчастная женщина в 1799 году сделала все, чтобы оттолкнуть патриотов от короны? Не сравнивай, Мария Луиза, нынешнее отношение к королевской фамилии с тем, что было в 1799 году. Тогда народ поддерживал короля. А сейчас монарх потерял поддержку подданных. Сегодня слабые, недовольные, равнодушные, всего опасающиеся неаполитанцы хотят иметь сильного правителя. Они сообразили, что Наполеон могущественнее. Поняли, что Бурбоны проиграли навсегда. Вот почему большинство готово признать Иосифа Бонапарта своим королем. Вчерашние республиканцы превращаются в монархистов. Скоро, совсем скоро тщеславные глупцы будут служить при дворе, еще более роскошном, чем бурбонский. Ни на что не способные трусы найдут себе хорошо оплачиваемые должности. Аристократки обретут любовников-французов, а народ, возможно, даже будет платить меньше налогов. Нет, с сопротивлением покончено.

Мария Луиза слушала мужа молча, неотрывно глядя в сад. От нее исходила волна враждебности.

Марио неприятно было, что она явилась в Торре ди Милето, никого не спросись, и расхаживает по его дому как хозяйка. Даже маркиза, прежде чем навестить сына, извещала его о своих намерениях. Мария Луиза воображает, что имеет право вести себя как законная супруга? Но она оставалась его женой только на бумаге. За последние годы он видел ее всего несколько раз, и то лишь когда ей нужны были деньги.

– Ну и что ты собираешься делать теперь, оставшись без своей королевы? Тебе некуда деться? Что ж, занимай дом в Роди-Гарганико и живи там. Я буду посылать тебе половину содержания, какое ты получала в Неаполе. Здесь этой суммы будет более чем достаточно. Еще останутся средства, чтобы расплатиться с долгами, которые, по твоим словам, у тебя накопились…

– Да ты не представляешь, во что обходилась мне жизнь при дворе…

– Отчего же не представляю? Хотя мне известно и то, что ты приобрела земли в Баварии. А уж во что мне обошлось покровительство твоего Спечале…

Задетая за живое Мария Луиза резко повернулась к нему:

– Марио, не стоит ворошить прошлое. Ты был в опасности из-за той женщины. Спечале защитил тебя…

– Я не желаю слушать глупые выдумки.

– Ты забываешь, что я твоя жена.

– Формально.

– Как это понимать?

– А что нас связывает? У нас нет детей. Вместе мы жили недолго, скорее уж твоим настоящим мужем был Спечале… или кто-нибудь другой. Подпись, поставленная тобой в брачном контракте, слишком дорого мне обошлась. Ты не отличалась щепетильностью. Впрочем, я забыл: женщины не знают, что такое честное слово, которое нужно держать.

– Кто бы другой говорил о честности, но не ты! Ты предал свое сословие, присоединился к якобинцам, изменил мне, приведя в наш дом эту оборванку, как ее там зовут…

– Не утруждай себя, моя дорогая. Ее зовут Элеонора.

– Да, Элеонора, любовница всех прохвостов в Неаполе.

– Благодари небо, что ты женщина! – воскликнул Марио, подходя к ней с потемневшим от ярости лицом.

Она зло рассмеялась:

– Хотелось ударить меня?

– Нет, но слушай внимательно. Не смей больше являться сюда, потому что это мой дом, и только мой. Даже моя мать не приезжает сюда без приглашения. Повторяю: у нас с тобой нет ничего общего. Хочешь остаться в Апулии – бери дом в Роди-Гарганико. Что касается нашего брака, то я собираюсь развестись с тобой.

– Ни за что на свете! Я буду возражать!

– На каком основании, позволь спросить? Из-за детей, которых ты не смогла дать мне?

Она разрыдалась:

– Как ты можешь обвинять меня в этом! Мне хотелось иметь детей…

– Да нет, по-моему, ты не очень-то стремилась стать матерью. Тебя больше интересовали придворные интриги. Ну а я хочу иметь настоящую жену и детей. Мне нужен наследник.

– Ты просто пользуешься тем, что сейчас королева не может защитить меня. Прежде ты не посмел бы сказать мне ничего подобного.

Мария Луиза направилась к двери. Марио бросил ей вслед:

– Королева тут ни при чем. Наши отношения никогда не ладились.

– И в этом виноват ты! Тебе не захотелось жить при дворе. Ты бросил меня.

– Место жены рядом с мужем. Впрочем, нет смысла спорить. Никто из нас не в силах изменить прошлое.

– Но я и не хочу менять его. Все должно оставаться как прежде. И ты не посмеешь опозорить меня разводом. Граффенберги не разводятся.

– А Россоманни – да, если это необходимо.

Мария Луиза вышла, хлопнув дверью.

* * *

Жители Неаполя настороженно наблюдали за действиями новых властителей – поначалу Иосифа Бонапарта, а затем Иоахима Мюрата. Отношение к ним общества было холодным и отчужденным. Правда, со временем Мюрату удалось завоевать симпатии неаполитанцев.

В заливе все еще находился британский флот. Английские гарнизоны удерживали острова. Так, на Капри находилось две тысячи британских солдат во главе с генералом Гудзоном Лоу. 4 октября 1808 года Мюрат отправил туда отряд под предводительством Ламарка и Пиньятелли Строгали и с мыса Кампанелла наблюдал за штурмом осгрова. Победа была одержана триумфальная! Ее отпраздновали молебнами, празднествами и балами.

Мюрат издавал декреты, в которых призывал вернуться домой тех, кто последовал за королем на Сицилию, – беженцам возвращали имущество. Он освободил политических заключенных и помиловал дезертиров, а также отменил запрет на рыбную ловлю. Потом он взялся за организацию государственных структур.

Новая власть проводила множество реформ, улучшила школьное образование, ввела десятичную систему счисления и способствовала развитию земледелия и промышленности. Новый король учредил Государственный совет и пригласил в него многих людей, которых Марио глубоко уважал, таких как Винченцо Кукко, Джузеппе Поэрио, епископ Поццуоли, монсиньор Розини.

Марио удивился, когда и ему предложили участвовать в работе Совета. Но еще удивительнее оказалась приложенная к официальному документу записка. Король лично приглашал маркиза приехать в Неаполь, так как хотел повидаться с ним. Некоторое время Марио колебался, потом решил ехать. Ему было любопытно познакомиться с новым королем, о котором отзывались крайне противоречиво.

Но была и еще одна, не менее веская причина для поездки в Неаполь. С воцарением Иосифа Бонапарта в Неаполитанском королевстве был разрешен развод. Марио собирался воспользоваться этим. Он написал адвокату Паццалья, поручая ему подготовить необходимые документы, а его присутствие в Неаполе должно было ускорить процесс.

Перед отъездом маркиз отправил королю подарок с конного завода своей матери – двух изумительных белых рысаков. Ничто другое не могло порадовать Иоахима больше, ведь он слыл знатоком лошадей.

И сейчас, стоя у окна королевской резиденции, Марио ожидал прибытия Мюрата. Вскоре он заметил оживление на площади перед дворцом. У входа остановилась группа офицеров-драгун, среди которых выделялся внушительный мужчина в голубом мундире. Это был сам Мюрат.

Он изящно сошел с коня, пока адъютант придерживал того под уздцы, и Марио заметил, как сверкнул на солнце эфес шпаги. Да, усмехнулся Марио, Иоахим I никогда не расстается со своей шпагой, усыпанной бриллиантами. Он постоянно носит ее при себе, то ли желая отогнать дурной глаз, то ли напоминая всем о своем статусе.

Мюрат еще в юности стал тенью Наполеона, он активно участвовал в государственном перевороте, который привел Бонапарта к власти. Удачно женился на его сестре Каролине. В 1807 году Наполеон произвел Мюрата в маршалы. Потом определил его великим герцогом Клеве и Берга, богатого княжества с полумиллионом жителей на правом берегу Рейна. Говорили, будто это назначенце неслыханно обогатило Мюрата.

Впрочем, прочие родственники Наполеона также не бедствовали, усмехнулся про себя Марио. Один стал королем Испании, другой правит в Голландии и Бельгии, сестры стали принцессами в Лукке и Карраре, а также в Швеции. Как же слепо они повторяют ошибки прошлого! Ведут себя точь-в-точь как старая аристократия, которую смела революция. Им бы только прибрать побольше к рукам! Непомерные расходы ложатся на плечи крестьян, влачащих самое убогое существование… Новые богатеи совершают те же ошибки, что и старые. Не кончат ли и они тем же?

От невеселых размышлений Марио оторвал придворный, предложивший следовать за ним.

– Его величество ожидает вас, маркиз.

Слуги распахнули двери большой гостиной. Король Иоахим, высокий, импозантный мужчина, ожидал Марио, стоя у окна. Узкие лосины обрисовывали рельефные мускулы бедер, курчавая голова напоминала древние бюсты героев. И все же он не вызывает уважения, подумал Марио. Увидев, как король направился ему навстречу, он вспомнил, что болтали о Мюрате в народе. В первую же брачную ночь Каролина Бонапарт спасалась бегством с супружеского ложа, после того как он несколько раз за ночь разбудил ее, дабы удовлетворить свои мужские потребности. В дальнейшем супруга Мюрата нашла убежище в объятиях менее требовательного любовника.

Марио склонился в поклоне, ожидая, пока король заговорит первым. Мюрат дружески протянул ему руку.

– Великолепные кони, маркиз. Я пригласил вас, потому что хочу вернуть процветание королевству. Мне нужна помощь всех достойных людей, всех патриотов. Вы ведь знаток земледелия, не так ли?

– Последние годы, ваше величество, я посвятил совершенствованию своих угодий, – ответил Марио на превосходном французском. – Я ввел множество земледельческих, промышленных, а также финансовых новшеств.

– Конечно, конечно, земледелие, промышленность, прогресс – именно в этом нуждается королевство! А также в финансах, это сложное дело – финансы, – Мюрат жестом пригласил Марио сесть. Кресла были обиты желтым Дамаском с золотистым тиснением.

Марио подумал, что для воина финансы были, видимо, делом чрезвычайно простым: столько-то налогов – приход, столько-то затрат – расход. Он собирался поделиться с королем своими планами о создании сельскохозяйственного банка, однако засомневался, следует ли это делать.

– Мне весьма отрадно, что ваше величество придает столь важное значение финансам, – все же сделал попытку Марио. – Наши земледельцы задушены отсутствием средств на развитие. Я задумал создать кредитный институт, который вобрал бы в себя сбережения населения и использовал бы эти фонды для кредитования земледелия.

Взгляд у короля был рассеянный, отсутствующий. Опираясь на ручку кресла, он подкручивал кончики усов.

– Однако не стану утомлять вас подробностями. Я думаю подать запрос в правительство на разрешение создать кредитный банк.

– А, банк, это хорошо… – Мюрат взялся за обе ручки кресла и выпрямился, словно собираясь подняться. – Банки сейчас неплохо зарабатывают?

– Да, ваше величество. Если ими с умом управляют, – тема, видимо, заинтересовала короля, и Марио рискнул продолжить: – Если нам удастся осуществить программу развития так, как я задумал, то доход королевства в ближайшие годы мог бы удвоиться.

Глаза Мюрата заблестели.

– Хорошо, продолжайте свои нововведения. Я охотно поддержу вас, – он поднялся и прошел к письменному столу. – Запомните, маркиз, столкнетесь с трудностями – обращайтесь прямо ко мне. И приезжайте ко двору когда угодно. Ваш план мне весьма по душе. А сейчас я хотел бы поговорить с вами о другом. Моя подруга хотела бы приобрести принадлежащий вам небольшой островок. Мне кажется, он называется… – король склонился к столу и взял бумагу. – Он называется Сан-Домино. Надеюсь, вы не откажете в моей просьбе.

Мюрат отложил листок и вернулся к своему креслу. У Марио чуть сердце не оборвалось. Так вот зачем вызвал его Мюрат! Марио отвел взгляд, чтобы не выдать своего волнения. Он прекрасно понимал, что у него нет выбора. Отказать королю – значит утратить его расположение. К тому же он может просто конфисковать остров.

– Конечно, ваше величество, – твердо ответил он. И поднялся. – Я очень рад, что могу выполнить вашу просьбу. Скажите синьоре, вашей подруге, что остров Сан-Домино в ее распоряжении.

Произнеся это, Марио почувствовал, как сжалось его сердце. Он охотно уступил бы Термоли или Виесте. Но Сан-Домино!.. Сан-Домино – это же Арианна, это остров, где они полюбили друг друга, это Скала альбатросов, такая волшебная, такая святая для них обоих. Судьба опять восставала против него! Отнимала место, где родилась его единственная, настоящая любовь. В первое мгновение в нем вспыхнула яростъ на правителя, но он тут же понял, что Мюрат, в сущности, ни при чем. Откуда ему знать, что эта скала так дорога Марио? Поэтому он улыбнулся королю и откланялся.

* * *

– Я осуществил многое из задуманного, – сказал Марио профессору Винченцо Ланце, – особенно для повышения урожайности. Я ввел севооборот пшеницы и это принесло поразительные результаты. Мы обустроили немало колодцев, возвели запруды в холмистых местностях и в результате смогли оросить обширные территории. На них выращиваем артишоки, репу, фасоль, горох. Некоторые земли заняты под лен, коноплю, есть и хлопок. В Англии я заказал две водяные мельницы. Будем молоть зерно и производить из муки макароны и галеты. Их в больших количествах закупает правительство для армии.

Винченцо Ланца согласно кивал головой. Марио долго перечислял все, что было сделано за минувшие годы. Он знал, что перед ним ученый, и хотел дать ему исчерпывающий ответ.

– Если я правильно понял, для вас земледелие, рыболовство и промышленность взаимосвязаны, – заметил ученый, поглаживая бороду. – И население активно участвует в их развитии благодаря введению испольщины. Вы опередили время, маркиз. Я восхищен вами.

– Мы занимаемся также образованием. С помощью прогрессивно мыслящего духовенства я выстроил городские школы. Часть средств предоставили коммуны, остальное вложил я. Но главная проблема – обучение взрослых. Тщетно было бы пытаться научить их чтению и письму. Слишком трудно. И я решил, что надо заинтересовать людей. Вито Берлинджери организовал нечто вроде передвижного университета – неделю в одном месте, неделю в другом. Он читает лекции о земледелии, гигиене, хранении пшеницы, фруктов… Вы не представляете, сколько народу собирается! Мы используем таблицы и рисунки с простыми объяснениями. И неграмотные люди, крестьяне, всё прекрасно понимают!

Марио замолчал.

– Что же еще вы хотели бы добавить к вашему плану реформ? – Думаю построить больницу в Термоли. Именно в Термоли, потому что туда легко добраться как из любого уголка севернее Гаргано, так и с Адриатического побережья и даже изглубинной части материка. Мне хотелось бы, чтобы вы лично занялись всем этим. Не прошу вас переезжать в Термоли и руководить больницей. Я просил бы вас только продумать ее планировку, проследить за строительством, подобрать медицинский персонал, подготовить его, а затем курировать проект Нам нужно собрать все самое современное, самое передовое, что только можно найти. Этот опыт мог бы оказаться полезным и другим. Вы сможете приобрести любое оборудование, пригласить любых специалистов, своих коллег со всей Европы.

Ученый улыбнулся, покачав головой.

– Не одобряете мой план? – смутился Марио.

– Нет, нет. Просто я вспомнил старинную неаполитанскую поговорку: «Как зубов не стало, так и хлебушка привалило». Ах, как жаль, что вы не можете осуществить все задуманное здесь, в Неаполе! Не только на свои личные средства, разумеется. А в должности министра, располагая государственными финансами. Если бы король Фердинанд опирался на вас, на вас и кардинала, сколько хорошего вы могли бы сделать! И не произошло бы стольких несчастий!

– Не будем преувеличивать, профессор. Мне достаточно того, что у меня есть. К тому же не имеет значения, откуда начинать, с центра или с периферии. Реформы могут начаться где угодно.

Покидая дом Винченцо Ланцы, Марио ощущал невероятный прилив сил. Ему хотелось петь. Его программа обновления начинает работать!

Выходя на улицу, Марио заметил невдалеке двух мужчин, явно кого-то ожидавших. Кажется, эти субъекты торчали тут и когда он входил с визитом. На ум невольно пришло слово «шпики». Не могут же они торчать тут весь вечер просто так, безо всякого дела. Но кому понадобилось следить за ним? И зачем?

Марио двинулся по узкой улице, что вела к монастырю Санта-Кьяра. Его снедало смутное беспокойство, однако он не ускорил шаги, не потерял достоинства. Внезапно послышался нарастающий шум.

Марио обернулся. Сзади, с другого конца улицы, с огромной скоростью неслась на него карета, запряженная парой вороных лошадей, и кучер изо всех сил хлестал их. Карету буквально бросало из стороны в сторону. Марио невольно прижался к стене в поисках ниши или двери, за которой можно было бы укрыться. Лошади летели прямо на него – вот-вот зацепят и раздавят. И тут Марио мгновенно принял решение. Он бросился на середину дороги и поднял руки. Кучер от неожиданности натянул поводья, лошади встали на дыбы, но кучер тотчас ослабил вожжи и опять хлестнул животных. Тем не менее этой короткой задержки хватило, чтобы Марио успел отпрянуть к стене. Карета с грохотом промчалась мимо уже не с такой скоростью и лишь слегка задела его.

Марио осмотрелся, не веря, что остался жив. Одежда на нем была порвана, нога расцарапана. Он наклонился, желая осмотреть рану. И тут к нему бросились те двое, которых он заметил у дома профессора.

– Синьор, вы ранены? Нужна помощь?

Марио лихорадочно соображал, что делать. Он так и стоял нагнувшись, но незаметно вытащил из карманов два пистолета, которые всегда носил с собой, и взвел курки. Один из незнакомцев, в плаще и капюшоне, скрывавшем лицо, подбежал ближе. Оказавшись вплотную с ним, Марио внезапно выпрямился и упер пистолет незнакомцу в подбородок. Другой пистолет он направил на второго мужчину, что остановился в нескольких шагах.

– Не двигаться! Стреляю! Эй ты, иди сюда! Живо! И без глупостей! Я хорошо стреляю. Спущу курок – умрете оба!

– Но, синьор, – залепетал незнакомец, – это какая-то ошибка. Мы здесь живем, остановились поболтать, увидели, как что-то случилось, и поспешили посмотреть, не нужна ли помощь.

– Лицом к стене и руки вверх! – голос Марио звучал так властно, что мужчины повиновались.

Он сунул один пистолет за пояс и обыскал их. У одного нашелся заряженный пистолет, у другого – длинный кинжал. В этот момент снова послышался грохот возвращавшейся кареты. Марио действовал молниеносно.

– Быстрее, мерзавцы, на середину дороги! На середину! – Двое мужчин нерешительно шагнули. – Руки вверх! Эй ты, подними выше, а то стреляю в ноги.

Карета стремительно приближалась. Увидев посреди дороги двоих людей, кучер растерялся. Он рванул поводья, сдерживая лошадей. Люди успели отбежать. Карета остановилась. И тут Марио мгновенно распахнул дверцу кареты и вскочил в нее. Внутри никого не было. Ему все стало ясно. Мошенники должны были оглушить его, бросить посреди дороги, а потом карета наехала бы на него и довершила бы дело. Умирающего втащили бы на сиденье и отвезли бы к нему домой. Маркизе с огорчением рассказали бы, как старались спасти несчастного от смерти. К сожалению, раны оказались слишком серьезными, уже ничего нельзя было поделать. Кучер подтвердил бы, что так все и произошло.

Марио высунулся на облучок с пистолетом в руке. Насмерть перепуганный кучер смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

– Еще можешь спастись, – сказал Марио, – если сейчас же отвезешь меня к тому, кто послал тебя. Вези меня к нему! – Марио приставил пистолет к виску возничего. – Вези, не то умрешь. И твой хозяин тоже не спасется. Я разыщу его! Найду и твою семью и прикажу всех убить: мать, отца, сестер, жену, если есть, и детей – всех! Никто не спасется, никто!