Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 48 страниц)

– Но что же нам теперь делать? Куда же отнести ее?

Сальваторе с удивлением смотрел на священника. Как странно! Он не узнавал его. Тот слыл человеком спокойным, собранным, умевшим быстро разрешить любую проблему. Даже самую сложную. А тут паникует, как простой смертный, ужасаясь, что Арианна умрет.

– Падре, – сказал Сальваторе, – я думаю, никуда переносить не нужно. Она должна оставаться тут, хотя бы какое-то время. У нас нет иного выхода.

– Но здесь адский холод! А она в таком состоянии… Без помощи врача умрет!

– Вы правы. Давайте принесем еще одеял, попросим монахов помочь, но наверх нести нельзя. Ведь ее хотели убить. К тому же один покойник уже есть… Завтра всех поднимут на ноги, нас будут искать. И меня в первую очередь.

– Да, да, завтра. А кто же покойник? – забеспокоился падре. – Где он?

– Остался в бухте Тонда. Завтра найдут, если уже не нашли.

– И кто это?

– Точно не знаю, но… Всё произошло так быстро. Их было трое, переодеты монахами. Двое убежали, а третий, столкнувший вниз Арианну, мне показалось, это лейтенант…

– Лейтенант Бандинелли?

– Да, он. Утром его найдут и примутся искать меня и Арианну. Возможно, придут с обыском и к вам. Или во всяком случае станут расспрашивать. Если меня найдут, то повесят. Тотчас соберут трибунал и повесят. А что будет с Арианной?

– Успокойся. Но ты прав, сын мой. Для начала надо разобраться, что к чему, и посмотреть, как будут развиваться события. Вы с ней, конечно, должны оставаться тут. Однако ее надо осмотреть, выяснить, какие у нее раны.

Сальваторе поднял лампу, получше освещая девушку. Падре откинул одеяло и увидел: левая рука опухла, вздулись плечо и правая нога.

– Но почему она так долго без сознания? – забеспокоился священник.

– Наверное, ударилась головой…

– О Боже мой! – простонал падре Арнальдо. Он приподнял девушку и обнаружил кровь на волосах. – Вот где самая серьезная рана. Она ударилась головой, ты прав. Рука переломлена, нога сломана и еще… гематома на затылке… Это очень опасно. Нужно найти врача, отыскать специалиста…

– Пойду позову фра Кристофоро, – предложил Сальваторе. – Он сумеет вылечить ее. Он всех может вылечить своими травами. Сейчас сбегаю за ним.

– Нет, – решительно возразил священник. – Ты останешься с ней. Я пойду.

– Но падре…

– Я сам пойду. Дорогу я уже знаю. А ты побудь с ней, а то кто-нибудь еще увидит тебя. Осторожность не помешает.

Падре Арнальдо взял лампу и поспешно скрылся в темноте. Сальваторе опустился на землю, обхватил голову руками и задумался. Как неожиданно может измениться вся жизнь! Несчастья так и подстерегают на каждом шагу. Убил человека! И сам до сих пор не может поверить в это.

* * *

Арианна с трудом открыла глаза. Что это?

Над ней склонились фра Кристофоро и фра Дженнаро, держат в руках бинты, ножницы, какие-то флакончики. Но может, ей только кажется, она плохо различает их, видит словно сквозь туман. Одно несомненно – они что-то проделывают с нею. Девушка попробовала шевельнуться, но чья-то крепкая рука сразу остановила ее. Монахи улыбались ей и что-то говорили, но голоса их звучали слишком тихо, и она не разбирала слов. Видела, что губы их шевелятся, и чувствовала, как они с силой давят на плечо, прямо-таки ломают его.

Зачем же они это делают? Неужели хотят сломать? Боже, как хочется пить! Во рту все пересохло. Даже языком не шевельнуть. И как трудно дышать. С огромным усилием она произнесла лишь одно слово:

– Пить…

Но равнодушные монахи не обратили на это никакого внимания и продолжали что-то делать с нею, переговариваясь друг с другом, что-то передавая из рук в руки.

Боже, сколько бинтов! Испугавшись, она опять попросила воды. Нет, они не слышат! Она хочет понять, почему же они не отвечают. Неужели не слышат? Она ведь позвала их. Надо дотронуться до кого-нибудь. Она хотела двинуть рукой, но от резкой боли перехватило дыхание. Закрыла глаза и опять уплыла в небытие, из которого только что вернулась измученная, обессиленная.

Как она устала!

Когда вновь открыла глаза, обнаружила над собой распятие, а рядом Марту, фра Кристофоро, Сальваторе. Они о чем-то переговаривались, но она не слышала их. Громкий гул в ушах и сильный жар мучили ее. Тут Марта заметила отчаянный взгляд Арианны и, склонившись к ней, поцеловала девушку в лоб, в щеки и прошептала:

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

И она снова попросила:

– Пи-ить, пить, воды…

Марта отошла к монахам, сидевшим, как показалось девушке, за столом, и они тоже с тревогой посмотрели на нее. Марта вернулась с чашкой воды и платком. Омочила ей губы.

– Пить! – повторила Арианна. – Пи-ить!

Та что-то ответила, отрицательно покачав головой. Снова намочила в чашке платок и приложила его к губам, ко лбу, щекам.

Арианна возмутилась. Почему вдруг Марта, всегда такая добрая, покладистая, стала такой злой? Так хочется пить, а она только увлажняет ей лицо. Она отвернулась, и слезы ручьями потекли по ее щекам. Не было сил кричать и возмущаться, и вдруг она увидела свою руку – забинтована и поднята кверху, хотела пошевелить ею, но не смогла – рука была привязана. В отчаянии девушка посмотрела на тех, кто равнодушно разговаривал за столом.

Но нет, они вовсе не безразличны. Заметив ее движение, поспешили к ней. Она слегка приподняла голову и увидела, что одна нога стала огромной, столько на нее накрутили бинтов. Арианна не в силах была выговорить ни слова, чувствовала, что ее душат слезы, но сказать что-либо не могла, только смотрела широко раскрытыми глазами на ногу и руку. Наконец Марта поняла ее.

– Не беспокойся, дорогая, – сказала она. – Теперь уже лучше. Ты упала с утеса, сломала руку и ногу, но скоро поправишься. А сейчас поели еще.

Арианна слишком переутомилась. Закрыла в изнеможении глаза и затихла. Марта опять протерла ей лицо влажным платном. Ova сделается хромой, станет уродом, с ужасом подумала девушка. Марио не захочет даже смотреть на нее, не женится, и она навсегда останется на Тремити. Сойдет с ума. Потеряет рассудок, как Джо-ванна, дочь плотника.

Мать рассказывала ей, что в молодости Джованна отличалась редкостной красотой, особенно хороши были у нее волосы, за которыми она старательно ухаживала. Из-за своей красоты девушка отказывала всем, кто бы ни просил ее руки, – и местным парням, и морякам, бывавшим на острове. Она отвергала их, считая либо неподходящей для себя парой, либо недостаточно привлекательными, либо чересчур бедными. Джованна всё ждала совершенно необыкновенного жениха, который заберет ее с острова и привезет в столицу, где все смогут оценить ее красоту. Шли годы, но она не замечала этого, по-прежнему считая себя молодой и красивой. И потихоньку сошла с ума. Заперлась в своем доме и не разговаривала ни с кем, даже с отцом, отказывалась от еды.

Иногда девушка брала пищу только у нее, Арианны. Еще девочкой она приходила к ней и тихонько стучала в дверь:

– Джованна, это я, Арианна. Я принесла тебе кое-что вкусненькое.

Тогда Джованна приоткрывала дверь, смотрела на нее дикими глазами, торопливо выхватывала узелок с едой и опять закрывалась на все замки. Арианна успевала лишь заметить, что волосы у Джованны отрастали все длиннее, а сама она все худела и худела. Только глаза по-прежнему оставались огромными, горевшими безумием.

Нет, не может быть! Она не станет такой, как Джованна. Падре Арнальдо, матушка, Марта уговорят ее даже хромую выйти замуж за какого-нибудь парня с Тремити. У нее не хватит сил противиться им. Они станут пугать: «Не выйдешь замуж, останешься старой девой, сойдешь с ума, как Джованна».

Она опять открыла глаза. Почувствовав, что дышать все труднее, все болезненнее, хотела шевельнуться, но боль пронзила все тело. Она расслабилась, и горькие слезы полились ручьем, она ощущала, как они текут по щекам, по шее. Она выйдет замуж, но не за Марио. Станет женой какого-нибудь сельского парня, который согласится жениться на ней. Теперь она уже не сможет смотреть на женихов свысока. Не сможет больше смеяться над их предложениями.

И растолстеет, подурнеет, будет ходить в рваной, неряшливой одежде. Ведь человек, который согласится взять в жены хромую девушку, вряд ли окажется богатым.

И будет она жить как Ассунта, жена Кармине, рыбака. У них народилось одиннадцать детей, и обитали они в жалкой лачуге, слепленной из камней и грязи. Арианна видела иногда, как Ассунта и Кармине обедают всей семьей под соснами. Вдвоем с Лелой они наблюдали за ними из-за кустов.

Все усаживались вокруг замызганной скатерти, разостланной прямо на земле. В центре стояла большая миска с едой. Ассунта нарезала каравай на тонкие ломтики и выдавала каждому по куску. А потом водружала оставшийся хлеб себе на голову, чтобы никто не посмел взять его. Одиннадцать тощих и жалких ребятишек жадно макали свои ломти в миску, все время посматривая на голову матери.

САЛЬВАТОРЕ ИЩЕТ СОКРОВИЩЕ

Сальваторе подождал, пока Арианна уснет. Заметив, что она притихла, он на цыпочках подошел убедиться, спит ли она. Затем оставил на столе зажженную лампу и короткую записку: «Ушел погулять. Сальваторе». Марта вскоре прочтет ее.

Взял кирку, которую держал в углу – ее принес фра Дженнаро, – и тайком покинул пещеру. Засунув кирку за пояс, освещая дорогу лампой, он углубился в проход, ведущий к Сан-Домино. Железной палкой он уже давно простучал здесь все стены в поисках какой-нибудь пустоты. Его все время терзал страх, что вода может подтопить их и залить пещеру под островом Кретаччо. Хоть это и маловероятно, он все же очень тревожился. Кто знает, всякое может случиться, поэтому по ночам, когда Арианна засыпала, он бродил по подземелью и простукивал стены.

Осмотрел и ход, который вел от Сан-Домино к бухте Тонда, однако ни разу так и не решился выйти наружу, добирался только до вращающегося камня подышать воздухом, проникавшим в щель.

Ему нестерпимо хотелось увидеть небо, нырнуть в воду, пахнущую водорослями, ощутить кожей горячее солнце, а вечером возвратиться домой усталым и голодным, чтобы заснуть в объятиях жены. Только сейчас понял он, как дорого было для него все окружающее. Только теперь, когда лишился всего этого.

Он с трудом сдерживал слезы. Но рисковать не решался.

Падре Арнальдо заметил его прогулки и заставил поклясться, что он не станет выходить из подземелья, иначе подвергнет опасности не только свою жизнь, но и здоровье Арианны, создаст множество трудностей монахам. Сальваторе дал честное слово и нерушимо держал его.

Он дошел до подземелья под островом Сан-Домино. Именно тут он собирался провести ночь, заметив накануне, что в одном месте камни в стене уложены не совсем обычно. Снедаемый любопытством, он вернулся сюда, поставил на землю лампу и принялся аккуратно, стараясь не очень шуметь, долбить киркой стену. Под первым слоем камней обнаружилась довольно мягкая порода. Он стал пробиваться дальше, стремясь понять, удастся ли выбить отверстие. Он наносил удары со всей силы, с упорством и злостью заключенного, но в результате лишь слегка поцарапал стену.

Вообще-то стена подобна женщине, подумал он, женщине, которая при первой встрече кажется поначалу доступной, охотно подпускает к себе и начинает завораживать, смеяться… А ты сидишь рядом, совсем рядом с нею и не знаешь, как преодолеть столь ничтожное расстояние. И чем более приветлива она, чем разговорчивей, тем неувереннее чувствуешь себя. Понимаешь вдруг, что слишком поторопился, не подумал, как лучше вести себя, и вот ты рядом, вдыхаешь ее духи, касаешься ее тела, но ничего не добиваешься. В танце ведет она, и тебе остается только ждать с пересохшим от волнения ртом.

И вдруг Сальваторе ужаснулся – а что, если удары кирки услышат снаружи? Тогда он пропал! Он замер, но все же опять принялся долбить, стараясь делать это потише и с большими перерывами. Все равно, подумал он, времени у него предостаточно.

Прошло несколько часов. Сальваторе устал, а в стене появилась лишь небольшая бороздка. Ладно, сейчас он вернется на свою соломенную подстилку, а завтра продолжит. Он уложил камни на прежнее место. На всякий случай, вдруг кто-нибудь придет сюда, лучше быть осторожным.

Записка, которую он оставил, теперь была сложена пополам. Это означало, что Марта прочитала ее. Сейчас она спала, а девушка лежала неподвижно, склонив голову на раненое плечо.

Сальваторе тихо подошел к ней. Арианна спала очень крепко, одеяло почти не выдавало ее дыхания. Наверное, фра Кристофоро дал ей какой-нибудь травяной настой, подумал он. Должно быть, снотворное. Хорошо, что он, Сальваторе, отказался пить его снадобья, предпочитая вино.

На следующую ночь он снова пришел на прежнее место в подземелье и продолжил работу, не веря своим ушам, – внутри явно слышалась какая-то пустота. Выходит, он не ошибся и здесь есть еще какой-то ход. Давай, сказал он самому себе, потрудись, осталось совсем немного. Он снова принялся долбить и наконец пробил отверстие, в которое смог просунуть руку, осторожно поднес лампу и заглянул внутрь.

Там была какая-то пустота. Он сунул туда железную палку, стараясь понять, насколько там глубоко. Палка вошла полностью, значит, открылся еще один тайный ход. Надо расширить отверстие, забраться внутрь и посмотреть, куда он ведет.

Сальваторе заработал еще усерднее. Теперь под ударами кирки порода крошилась делю и быстро Вскоре в стене образовалась большая брешь. Сальваторе проник в нее, но двинуться дальше не решился – любопытство сковал страх. Эта часть подземелья очень близко от поверхности, и кто знает, может, тут гнездятся змеи, крысы или еще какие-нибудь животные.

Осветив полость, он убедился, что там совершенно пусто, набрался смелости и ползком с зажженной лампой и железной палкой в руках стал продвигаться дальше. Нож он зажал в зубах.

Через несколько метров узкий лаз стал расширяться. Продвинувшись еще немного, Сальваторе проник в небольшую пещеру, где можно было даже сесть. Он осмотрел ее, осветив все углы, и крепко стукнул палкой по земле. Никаких живых существ не обнаружилось. Но у него возникло странное ощущение, будто кто-то уже побывал здесь. Он заметил на земле несколько камней разной величины. Откуда они тут? Сдвинул их в сторону и несколько раз копнул киркой. Почва оказалась мягкой. Он пошире раздвинул ноги и принялся копать дальше, отгребая в сторону вырытую землю. Впрочем, тут были также камни и порода. Он не сомневался – подобным образом все мог перемешать только человек, но не природа. А раз так, значит, в земле что-то зарыто.

Он не может ошибиться, потому что очень хорошо знает почву и подпочву на Сан-Домино. И вдруг что-то звякнуло под киркой, явно что-то металлическое. Он отбросил инструмент и принялся торопливо разгребать землю руками. Охваченный нетерпением, он рыл землю, как собака нору.

А вдруг легенда о пиратах – не вымысел? Вдруг здесь и в самом деле скрыто сокровище? И он разбогатеет и разрешит все свои проблемы? Деньги решают всё, сказал он себе, как вдруг увидел в земле металлическую крышку.

Он стал копать еще усерднее, стараясь побыстрее извлечь находку. Пот градом лил с него, стекая на кончик носа и капая на землю. Защипало глаза, он вытер их сначала ладонью, потом рукавом рубашки. Ему казалось невероятным такое везение.

Сердце его бешено колотилось, и он не мог понять отчего: то ли от усердной работы, то ли от радости, что нашел ящик, полный, должно быть, алмазов и золотых монет. Очистив клад от земли, он остановился, так как руки его дрожали.

Ему вдруг сделалось страшно, безумно, невероятно страшно, даже мурашки побежали по коже. Подобный ужас он переживал в детстве, когда перед сном ему напоминали о призраках или бывалые моряки рассказывали про утопленников, нападавших на суда. Внезапно вспомнились самые жуткие, самые ужасные истории. Про колокола мертвецов, к примеру, которые звонят зимними ночами, когда наступает твой смертный час. Или про моряка, утащенного сиреной на дно моря и погибавшего там без воздуха и света. Он смотрел на этот небольшой металлический ящик, обнаруженный в земле, и сравнивал себя с тем моряком, которого утащила сирена.

Откроет этот ящик – и ему конец. Сколько раз слышал он старинную легенду о таинственном подземелье и сокровищах пиратов, запрятанных тут после ограбления аббатства. В те времена монастырь был неприступен. Но морские разбойники, как гласила легенда, пошли на хитрость. Они выдали себя за рыбаков, которые выносят на берег тело погибшего товарища. Монахи, сжалившись, разрешили похоронить его по-христиански. И когда пираты проникли в церковь, то выхватили оружие и перебили всех священнослужителей. И разграбили сокровищницу аббатства. Но с материка заметили, что на острове происходит нечто подозрительное. Несколько военных кораблей вышли из Виесте в Роди-Гарганико и оттуда направились к Тремити. Тогда предводитель пиратов решил, прежде чем покинуть остров, спрятать награбленное богатство на Сан-Домино, а потом преспокойно вернуться за ним. Грузить его на свой фрегат было бы неосмотрительно, ведь корабли, идущие от материка, могли вступить в бой и отнять сокровище вместе с жизнью.

Сальваторе отчетливо представил себе, как все это происходило.

Предводитель пиратов высадился ночью на Сан-Домино с факелом и шпагой в руках. Его сопровождали только двое самых преданных разбойников. На рейде в открытом море ожидали остальные. Они наблюдали за берегом и горизонтом, пока главарь с пылающим факелом пробирался в подземелье, где велел закопать ящик с драгоценностями.

И вот сейчас этот тайный проход открыл он, Сальваторе, и ящик с сокровищем лежит у его ног.

Но предводитель, как утверждала легенда, не доверял даже самым верным своим соратникам, помогавшим спрятать клад, и, опасаясь, что они покажут хранилище другим пиратам, умертвил их и бросил в море. Он поступил точно так же, как средневековые властители, про которых рассказывал падре Арнальдо. Ведь феодалы в прошлом, выстроив замок или дворец с потайными ходами, всегда уничтожали свидетелей.

Сейчас Сальваторе казалось, будто все зги древние скелеты окружают его.

Он передернул плечами, чтобы прекратить дрожь, охватившую его, и еще раз взглянул на ящик. А вдруг тот намазан ядом? Он уже прикасался к нему! Сальваторе принялся судорожно вытирать ладони о рубашку и штаны. А еще ходила легенда о дьявольском проклятье. Будто тот, кто отыщет сокровище, никогда не найдет обратной дороги и будет вечно бродить в подземелье аббатства. За эти драгоценности пролито слишком много крови. И тот, кто отыскивал когда-либо клад пиратов, платил собственной кровью, но так и не использовал его. Удавалось лишь перенести ящик куда-нибудь в другое место.

Может, нечто подобное ждет и его, Сальваторе?

Он еще некоторое время посидел в задумчивости, перебирая в памяти страшные истории. У него не хватало решимости притронуться к этому ящику. Но постепенно страх сам собой улетучился, и он сказал себе: все это глупости. Взял нож и принялся за работу.

Ящик сильно проржавел, и крышка никак не поддавалась, но, постаравшись, Сальваторе все же просунул в щель кончик лезвия и резким усилием поднял крышку. Ящик оказался довольно глубоким и… пустым. Дрожа от волнения, Сальваторе сунул в него руку и наскреб немного пыли. А может, это чей-то прах, подумал он. Да нет, такое невозможно! Столько трудов ради горстки праха! Он пошарил еще и вдруг что-то нащупал на самом дне. Сердце опять заколотилось, как бешеное.

Он запустил в ящик обе руки. Там лежали какие-то камни разной величины, некоторые крупные – с куриное или голубиное яйцо. Сальваторе глубоко вздохнул и схватился за голову. Он не знал, плакать ему или кричать от радости. Нет, надо успокоиться, потому что сердце готово выскочить из груди, а губы и подбородок дрожат, и чтобы остановить их, пришлось зажать рот обеими руками.

Успокойся, Сальваторе, успокойся, заклинал он себя. Он осмотрелся и только теперь заметил, что воздух в этой крохотной пещере теплый и к тому же свежий, а не затхлый. Его глаза, привыкшие к темноте, могли теперь осмотреть и самые дальние углы. Но вдруг его охватило ужасное волнение. Взяв лампу, нож и палку, он быстро пополз к выходу, желая убедиться, что его никто не разыскивает. Он ни с кем не намерен делить свою находку!

Добравшись до проема, пробитого в стене, он некоторое время постоял, затаив дыхание, прислушиваясь. Нигде ни души, никакого шума, ни единого звука. Он вернулся, уселся, расставив ноги, и на какое-то мгновение закрыл глаза, как делают дети, когда пытаются представить звездное небо, потом стремительно запустил руку в ящик и достал из него первый же попавшийся камень. Отряхнул от пыли и поднес к свету, но камень рассмотреть не удавалось.

Он потер его о штаны и заметил металлический блеск, затем сильнее потер о шерстяную рубашку и снова посмотрел: вроде бы кусок какого-то желтоватого металла.

– Золотой самородок! – воскликнул Сальваторе.

Он положил его на землю возле лампы и опять полез в ящик. Извлек оттуда второй такой же кусок и тоже очистил, только еще поспешнее, не так тщательно. Этот драгоценный камень выглядел иначе – желтый, гладкий, прозрачный и блестящий. Он достал еще четыре камня, так же наскоро почистил их и положил возле лампы. Все разной формы и окраски: фиолетовый, три розовых – прозрачные и очень красивые, а последний отливал зеленым цветом.

Не веря своим глазам, Сальваторе собрал их в ладони, поднял высоко над головой и закричал:

– Золото, изумруды, топазы, рубины! Я богат, богат, богат! – и со смехом сбросил их обратно на другие камни, еще утопавшие в пыли.

Он закрыл ящик. Нет, легенда – не вымысел! Сокровище на Тремити существует, существует! И забыв, что во весь рост тут не встать, он вскочил, сильно ударившись затылком о свод. Со стоном упал он на колени и схватился за голову, ощупывая, но увидев ящик, тут же забыл про боль.

Нельзя оставлять сокровище на виду. Это опасно! Он быстро сгреб землю, засыпал находку, уложив сверху крупные камни, замел свои следы и осмотрелся: все в порядке, все лежит как прежде. Взяв лампу и инструменты, он ползком вернулся в проход, ведущий в пещеру под островом Кретаччо.

Спускаясь по лестнице, он перепрыгивал через ступеньки. Снится ли ему все это или происходит наяву? На последней ступеньке он замер и обернулся. Поставив лампу на землю, сжал руки, словно хотел удержать сам себя от мучительного желания вернуться и еще раз увидеть свое сокровище, но в то же время он чувствовал, что у него не хватает сил снова смотреть на драгоценные камни.

Он стиснул голову руками, словно пытаясь помешать собственному рассудку покинуть ее. Подобрав лампу, нож и палку, бросился по туннелю и, примчавшись а пещеру, остановился ив пороге. чтобы перевести дыхание. Потом на цыпочках подошел к Арианне – посмотреть, спит ли она. Девушка стонала во сне, пытаясь повернуться на больной бок. Сальваторе стоял не шелохнувшись и любуясь ею. Может быть, теперь, когда на него неожиданно свалилось богатство, он может позволить себе любить такую красивую женщину, как она? Но для нее свет в окошке – маркиз.

Тем лучше, а то жена не простила бы!

Он подошел к своей соломенной подстилке, все еще не веря в свое приключение, и опустился на нее. Достал из кармана камень, который как бы случайно сунул туда. Впрочем, сейчас-то он понимал, что сделал это вполне осознанно: ему хотелось убедиться, что все произошедшее – не сон. Он держал в руках невероятную драгоценность, гладил, ласкал ее и смеялся про себя, чтобы не разбудить Арианну, но все же никак не мог сдержать смех, никак.

Он, должно быть, сходит с ума, решил он, тараща глаза. Тогда он встал на колени и, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, зашептал молитву, понятную одному только Господу, но не ему самому, не соображавшему, что он говорит.

После молитвы Сальваторе немного успокоился. В этот предутренний час он поверил в собственное счастье. Растянувшись на соломенной подстилке, он принялся подсчитывать свое состояние. Оно, по всей видимости, должно быть огромным.

Он попробовал грубо прикинуть, сколько же камней в ящике и в какую сумму их можно оценить, но не сумел, так как не знал, вообще не представлял себе их стоимости. Однако какое это имеет значение? Он богат, богат, как король! Ему хотелось смеяться, смеяться и кричать, но нельзя. Он должен усмирить свой восторг.

Тогда он убавил огонек лампы и уселся на подстилке. Нет, он вовсе не сумасшедший, конечно, нет. Он просто счастливый человек! А кто же может уснуть, когда его ждет впереди такое огромное счастье?