Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 48 страниц)

Маркиза первая нарушила молчание:

– Презираете меня?

– Я огорчен лицемерием ваших пастухов, а также напуган тем, сколь легко вы способны так глумиться над человеком.

– Считаете меня преступницей, кровопийцей, не так ли? Но вы же не знаете, почему я так поступила. Мой управляющий продал лучшего моего коня, использовал его как племенного жеребца, а мне доложил, что тот охромел и его пришлось пристрелить. Но я вскрыла обман спустя три года, узнав, что ему подарили двух жеребцов. Они – точная копия моего коня. Мало того, я уже давно обнаружила, что он ворует почем зря, но пока еще не приняла никаких мер. Я должна была его проучить, прежде чем выгнать из моих владений. Вы считаете, – продолжала она, видя, что на священника ее объяснение не произвело впечатления, – будто я жестокая женщина. А я всего-навсего женщина, вынужденная защищаться от безмерно жестокого мира, в котором царит произвол мужчин. Очень трудно заставить всех вокруг относиться ко мне всерьез. Мне необходимо поступать именно так, чтобы заставить бояться меня. И вопреки моему характеру я должна быть жестокой.

– Ну, разумеется, – усмехнулся священник, – все вокруг, вспоминая вас расхваливают ваше великодушие, вашу доброту, вашу милость.

– Не иронизируйте! – возмутилась маркиза.

– А вы поменьше убеждайте меня, будто у вас мягкий характер, после того как потребовали расплатиться кровью.

– Вполне естественно, потому что со мной обошлись поистине нагло. И оскорбили. Подобные поступки я не прощаю. И прибегаю к мести.

– Мне хорошо известны и местные обычаи, и нравы вашей родины – Испании. Достаточно хорошо, чтобы понимать – месть приносит больше страданий, нежели облегчения, не только жертве, но и палачу. Такая прекрасная, умная женщина, как ваша милость, могла бы найти другие способы утвердить свою власть.

– Может, вовсе и не власти я жажду.

Падре Арнальдо промолчал. Он не хотел развивать тему. Они столько раз уже говорили об этом, но так ни к чему и не приходили. Она тоже заговорила о другом:

– Какие же добрые ветры занесли вас сюда, на озеро Варано, к такой жестокой женщине, как я?

– Я приехал, чтобы продолжить наш прерванный разговор, – очень серьезно ответил священник.

– Что же такое случилось, что заставило вас решиться на это?

– У вас достаточно осведомителей на Тремити, и вы не можете не знать о случившемся, – сухо ответил он.

– Вижу, сегодня вы разговариваете как мужчина, а не как священник. Сразу переходите к главному, значит, мы лучше поймем друг друга. Я слышала, Арианна уехала, убежала с простым моряком. И это очень загадочно. Потом стало известно об убийстве лейтенанта. Его смерть наделала много шума. Говорят, будто его убил какой-то моряк. Они были пьяны и поссорились из-за женщины. И куда же делся убийца?

– Судя по всему, скрылся, – ответил священник.

– Это версия для недоумков. А сейчас поедем ко мне на виллу, и вы расскажете мне правду, как все произошло на самом деле.

Он искоса посмотрел на маркизу, поправил шляпу и пришпорил коня. Она сделала то же самое, и их лошади пустились галопом. Подъехав к дому, маркиза предупредила:

– Прошу у вас еще две минуты. Только две, чтобы переодеться. Располагайтесь тут, на веранде. Вам сейчас принесут охлажденное вино. Чао!

Это «чао!» маркиза произнесла с вызывающей улыбкой, явно торжествуя. Священник проводил ее взглядом до двери. Потом снял шляпу и рассеянно посмотрел в сад, спускавшийся к морю. Оттуда доносилось веселое, оживленное верещание сверчков. Звуки эти вызывали в его памяти детство, когда он ребенком бегал по саду, смотрел сквозь ветви апельсиновых и лимонных деревьев на луну, появившуюся на горизонте, и мечтал о чем-то далеком. А его отец сидел в качалке у порога дома и курил трубку, уставившись куда-то в пространство. И мальчик бежал к нему со всех ног…

Маркиза появилась на веранде в легком белом платье, опустилась в качалку напротив падре и положила ногу на ногу. Выбрала такой женственный, такой белоснежный наряд, потому что намерена пустить в ход свои чары, подумал священник.

– Я знала, что вы вернетесь ко мне, – проговорила маркиза, и зеленые глаза ее заблестели.

Падре Арнальдо почувствовал усталость. Он собирался спросить, кто напал на Арианну, что это за лейтенант и куда делся Марио. Отчего его так неожиданно вызвали в Неаполь и почему он больше не вернулся? Но теперь, когда он видел маркизу такой торжествующей, ему захотелось поскорее уйти, убраться отсюда как можно дальше и не видеть ее больше. И все же ему необходимо поговорить с маркизой, если он действительно хочет спасти Арианну и Сальваторе.

Воспользовавшись его молчанием, Изабелла Россоманни первая задала вопрос:

– Что же случилось?

Священник удобнее устроился в кресле. Он должен оставаться невозмутимым. Да, так уж он воспитан: никто не должен видеть, что у него на душе. Он обязан контролировать каждый свой жест, не выдать себя ни единым движением мускула. Сейчас это давалось ему нелегко. Ему хотелось выплеснуть весь свой гнев в лицо этой женщине. Но еще не время. Он нуждается в маркизе. Он собрал всю волю, стараясь держаться как можно спокойнее.

– Не знаю, что доложили вам, маркиза, поскольку все зависит от того, как представить событие, – ответил он, сделав глоток вина.

– Вам ни к чему такая уклончивость, падре. Ведь вы же сами приехали ко мне, – с вызовом произнесла маркиза.

Священник продолжал тем же тоном:

– Не станете же вы уверять, будто не знаете, что Арианну пытались убить.

Маркиза вздрогнула. Она искренне удивилась:

– Я не знала этого!

– Вы лжете. И мне больно сознавать это. Вы приказали убить ее. Приказали тому лейтенанту, что танцевал с нею на балу по случаю вашего дня рождения, этому несчастному Фернандо Бандинелли, которого потом нашли мертвым.

Маркиза в изумлении смотрела на священника:

– Я не приказывала ему убивать девушку!

– Значит, признаете, что говорили с лейтенантом о ней и приказали что-то сделать?

– Я велела только напугать ее…

– Переодевшись монахом, чтобы Арианна подумала на монахов из аббатства?

– Ничего такого я не приказывала! – Маркиза в волнении поднялась. – Я не убийца! Я всего лишь хотела заставить Арианну понять, что она не должна делать то, что ей хочется. Я велела выследить ее и попугать.

– Однако, отдавая подобный приказ, нужно хорошо знать человека, которому вы доверяетесь, – возразил священник. – Так или иначе, ваш лейтенант сбросил Арианну со скалы.

– А кто убил его?

– Не скажу.

– Это тайна исповеди или его убили вы сами?

Падре Арнальдо вскипел от негодования, но сдержался. Он чувствовал, что маркиза уже вытянула из него слишком много сведений. И решил больше ничего не сообщать ей.

– Выходит, Арианна жива. Я рада… Прежде всего за вас. Как она себя чувствует? Тяжело ли ранена?

– Простите меня, маркиза, но об Арианне я позабочусь сам.

– Согласна, согласна. А где она сейчас? Ну конечно, этого вы тоже не захотите открыть мне. Да и зачем я вмешиваюсь? Признаюсь, я виновата перед вами. – Она повернулась к двери и позвала горничную: – Миранда! Принеси конверт, что лежит на моем письменном столе. Не хочу столь краткое время, которое могу провести с вами, говорить о своих ошибках. Поговорим лучше о будущем: вашем и моего сына. Я разговаривала с архиепископом Неаполя и, сделав щедрое приношение его церкви, убедила принять вас и простить. Теперь зависит от вас, от вашего умения, а также от благоволения архиепископа, сможете ли покинуть Тремити или нет. Вы должны увезти свою воспитанницу подальше отсюда. Архиепископ ждет вас. Я приготовила письмо и для кардинала Фабрицио Руффо[22]22
  Фабрицио Руффо (1744–1827) – потомок герцогского рода Баранелло, государственный деятель Неаполитанского королевства в годы революции. В 1794 году папа римский пожаловал ему за государственные заслуги звание кардинала, хотя священником Руффо никогда не был.


[Закрыть]. Это очень могущественный человек, близкий друг папы Пия VI. Не поможет архиепископ, обратитесь к нему. Попросите отправить вас на север, в Милан, а то и подальше. И найдите мужа для вашей подопечной. Но это еще не все. Я хочу, чтобы вы встретились в Неаполе с моим сыном и убедили его жениться на Марии Луизе Граффенберг. Расскажите ему все, что считаете нужным. Сообщите, что Арианна уехала во Францию, Германию, Австрию… куда угодно. Скажите, что она вышла замуж за своего моряка и счастлива. Словом, сочините что придет в голову, лишь бы он не захотел помчаться по ее следам.

Вошедшая горничная подала хозяйке конверт.

– Не сомневаюсь, что письмо, которое я вручила вам в прошлый раз, вы порвали. Я слишком хорошо знаю вас и не могу ошибиться. Поэтому приготовила еще одно. Это письмо определит вашу судьбу. В нем моя благодарность за то, что вы старались направить моего сына в угодную мне сторону. Здесь достаточно денег, чтобы обеспечить новую жизнь вам и Арианне. Двести тысяч дукатов переведены на ваше имя в Неаполитанский банк. Еще двести тысяч получите, когда Арианна выйдет замуж. И еще столько же после свадьбы Марио и Граффенберг.

Священник смутился. Ему нечего было противопоставить плану маркизы.

– В чем дело, падре? Быть может, сумма, которую я назначила для осуществления мечты всей вашей жизни и для будущего Арианны, недостаточна?

– Нет-нет, что вы! Это огромные деньги, – в замешательстве проговорил священник, принимая протянутый ему конверт.

– Вскройте его!

Падре повиновался. В конверте он нашел кредитное поручение.

– Такая сумма кого угодно приведет в замешательство, я…

– Я могу себе это позволить! Я проявила жестокость. Но я умею быть и великодушной. А сейчас вам необходимо немедленно уехать. Карло проводит вас до Неаполя. Жаль, что не могу отправиться вместе с вами, побывать в столице и посмотреть, что у вас получится. Но мне и так все уже ясно. Я ведь знаю вас лучше, чем кто бы то ни было. Лучше, чем вы можете себе представить, падре Арнальдо. Невыносимое самомнение, не так ли?

Падре Арнальдо покачал головой, опуская конверт в карман сутаны.

ПРОЩЕНИЕ

Два дня спустя падре Арнальдо вошел в кабинет архиеписиопа Неаполя.

Высокий, крепкий, с седыми, аккуратно причесанными волосами архиепископ ожидал его, выйдя на середину дорогого ковра. Падре Арнальдо пересек комнату и, склонив голову, опустился перед ним на колени. Поцеловал кольцо и замер. Архиепископ положил руку ему на голову со словами:

– Встаньте, сын мой, церковь прощает вас. Проходите, садитесь, вы, должно быть, устали с дороги.

Падре Арнальдо поднялся и проводил взглядом архиепископа, занявшего место за огромным письменным столом. Высокий прелат указал ему на кресло напротив, и священник устало опустился в него. И только заметив, как по-отечески смотрит на него архиепископ, он сообразил, как же странно, наверное, выглядит.

После встречи с маркизой он без остановок проделал длинный путь до Неаполя. Он скакал верхом два дня, под дождем перевалил через Апеннины, насквозь промок, борясь с ветром, не обращая внимания на голод и холод. Разве мог он думать об отдыхе, если в душе твердо решился: он отправит Арианну в надежное место, а сам покинет наконец Тремити и сделает все от него зависящее, чтобы помочь церкви в такой трудный для нее момент… Окрыляло падре и сознание, что у него есть теперь деньги, какие никогда ему и не снились. Маркиза Россоманни обошлась с ним жестоко, но и великодушно. И тем самым привела в замешательство. Она единственный человек, способный обескуражить его, заставить замолчать.

Падре взглянул на свою одежду и, улыбаясь, посмотрел на архиепископа:

– Простите меня, ваше высокопреосвященство, произошло столько разных неожиданных событий, что я не успел позаботиться о своем облачении.

– Не надо извиняться, Арнальдо.

В отличие от последней встречи, когда архиепископ отправил священника на Тремити, теперь он предпочел обратиться к нему по имени, а не по фамилии.

– Мне кажется, вы выглядите очень романтично! Похожи на армейского капитана, возвращающегося домой после долгих мечтаний об отпуске. Весь в пыли и в грязи он врывается к старому родителю, не обращая внимания на свой вид…

– Ваше высокопреосвященство, благодарю вас за отеческий прием, оказываемый мне. Боюсь только, что вы давно уже не видели в своих покоях подобного вояку.

– Наверное, ужасно столько лет провести на Тремити? – спросил архиепископ, постукивая холеной, со множеством колец рукой по листу бумаги, лежавшему перед ним.

– Ужасно, ваше высокопреосвященство. Ужасно, особенно в первые годы. Но что поделаешь! Со временем я полюбил свою паству.

– Да, я знаю, что вы очень любите вашу паству на Тремити.

Падре Арнальдо почувствовал, что архиепископ лукавит. Словно бы слова в его уста вложила маркиза Россоманни. Разумеется, она поведала архиепископу о его жизни на Тремити. И тогда падре Арнальдо решил сделать своим щитом чистосердечие. Этот прием он не раз использовал в общении с духовными лицами. Видя его откровенность, они сразу же обуздывали свое любопытство, а стало быть, меняли и тему разговора.

– Ваше высокопреосвященство, я люблю всех моих прихожан, но двое мне особенно дороги. Это моя кузина Марта и Арианна, дочь одного из управляющих маркизы. Я чувствовал особую ответственность за судьбу девушки, потому что согласно местной традиции семья так печется о сыновьях, что почти забывает о дочерях. К ним относятся как к обузе, от которой нужно поскорее избавиться.

Слушая падре Арнальдо, архиепископ внимательно присматривался к нему и понял, что тот говорит правду. Интуиция подсказала ему такой вывод, хотя он и противоречил всему, что наговорила маркиза. Этот священник говорил искренно. Хотя разница в возрасте между ними была невелика, падре Арнальдо выглядел значительно моложе и крепче его, архиепископа, который достиг высокого положения, это верно, но чувствовал себя очень и очень старым. Работа в папской канцелярии изматывала и опустошала любого священнослужителя, особенно тех, кто участвовал в интригах вокруг власти. Вот и сам архиепископ уже давно утратил жизненную энергию. А священник, сидевший напротив него, был исполнен желания жить и бороться. Пребывая в изгнании на Тремити, он не стал заложником алкоголя, не отупел от одиночества Он нашел для себя смысл жизни, взрастил чувство, за которое надо бороться Он сумел сохранить себя. Подобные личности, уникальные в своем роде, бесспорно, весьма необходимы церкви, дабы она сохранила свое влияние в веках. Больше всего этот священник походил на полководца.

А слабость его состояла в том, что он гордился своим саном служителя церкви и отличался тщеславием.

Архиепископ прекрасно понимал собеседника, ведь такие же гордость и тщеславие были присущи и ему самому, причем даже в большей мере. Церковь предоставляла священникам блестящие возможности возвыситься – как, впрочем, и всякий иной великий институт, прочно утвердившийся в веках. И если все обстояло именно так, как архиепископу виделось сегодня, стоило обратить внимание на этого священника. Наверное, сейчас самый подходящий момент поддержать его. Со временем стоит забрать его в Ватикан. Однако пусть еще подождет несколько лет, пусть помечтает о Риме. И нужно подвергнуть его испытанию.

Архиепископ лениво отодвинул в сторону пресс для бумаги и, глядя на падре Арнальдо из-под прикрытых век, произнес:

– Сейчас церкви требуются несгибаемые священники. Я долго изучал вас и вполне доволен вашей деятельностью на Тремити. Вы показали, что можете пасти свое маленькое стадо. И сумели сохранить хорошие отношения с сильными мира сего. Дипломатия – существенный момент в нашей духовной миссии.

Падре Арнальдо внимательно слушал. Ему казалось, что все складывается даже лучше, чем он предполагал.

– Вы не только прощены. Для вас настало время принять на себя более высокую ответственность… Не бойтесь – конечно же, не на таких пустынных островах, как Тремити.

– Какую ответственность, ваше высокопреосвященство?

– Есть несколько небольших епископатов, где нужен энергичный и толковый епископ.

Епископ! Это казалось падре Арнальдо невероятным. И все же сомневаться не приходилось. Епископат, который хотят предложить ему, будет не намного больше, чем Тремити, но это не имеет значения. Зато он будет жить на материке, обретет свободу. И в деньгах недостатка нет. Сколько же он сможет сделать добра! Все же оставалась одна проблема: необходимо уехать с юга. Маркиза Россоманни ясно выразилась: отвезите Арианну в Милан, в Вену, куда угодно.

– Ваше высокопреосвященство, но я…

– Нет-нет, Арнальдо, вы превосходно справитесь, я уверен.

– Благодарю вас за доверие, я тронут… – Падре Арнальдо замолчал, словно обдумывая что-то. – Ваше высокопреосвященство, любое решение церкви я выполню со смирением. Но позволительно ли мне высказать некоторые пожелания относительно моего назначения?

– У вас есть пожелания?.. Поясните, чего бы вам хотелось, и мы сделаем все возможное.

– Ваше высокопреосвященство, я хотел бы служить на севере Италии. Думаю, что и маркиза Россоманни писала вам об этом же.

– Да, вы правы. Но почему именно там?

– Мой выбор не случаен, ваше высокопреосвященство. Я много размышлял, спрашивал себя, мог ли бы я стать полезнее церкви, если б меня простили и если бы у меня было достаточно средств. И я пришел к выводу, что обязан посвятить свою жизнь борьбе против дехристианизации, которая так усилилась в наши дни.

Архиепископ улыбнулся.

– На севере полуострова церковь пострадала больше, – продолжал падре Арнальдо. – Она пережила реформы австрийского императора Иосифа[23]23
  Иосиф II боролся с влиянием папства, жестко ограничив его власть границами папских владений. Кроме того, он закрыл свыше 700 монастырей, сократил число монахов и монахинь с 65 000 до 27 000 и частично изъял церковные землевладения и передал их гражданскому обществу.


[Закрыть], и ей угрожают идеи якобинской революции. На севере бунтарские призывы якобинцев гораздо больше влияют на народ, чем здесь, на юге. Мне хотелось бы оказать посильную помощь церкви. Я хотел бы бороться…

– Понимаю, – прервал его архиепископ. – А как вы собираетесь это делать?

– Прибегнув к помощи целой армии энергичных и преданных церкви священников.

– Боже мой, и где же вы их найдете?

– Привлеку молодых священнослужителей, юных монахов и создам из них нечто вроде милиции. Используя власть, какой епископ обладает в собственном епископате, можно собрать большие силы. И с их помощью одолеть безбожие. Нам нужны священники, которые могут привлечь на сторону религии всех: молодежь, женщин, пожилых людей… Нужны священники, способные создать религиозную и политическую оппозицию революционным идеям.

Он говорил все это с таким пылом, что архиепископ изумился:

– И где бы вы хотели создать эту так называемую милицию? В каком городе на севере?

– В Милане или поблизости от него. Думаю, именно туда якобинцы попытаются проникнуть прежде всего.

– Милан или поблизости… Но вы же понимаете, сын мой, что подобные решения не принимаются с ходу. В церкви все совершается очень медленно. К тому же Милан далеко отсюда, во всяком случае от меня. И я ничего не могу сделать на севере полуострова.

– А как вы полагаете, ваше высокопреосвященство, кардинал Фабрицио Руффо мог бы помочь?

– Руффо?..

– Мне известно, что он близкий друг папы римского… И вы его очень хорошо знаете…

– Да, конечно, Руффо мог бы незамедлительно поговорить с папой. Кардинал вырос у него на коленях. Конечно, поможет.

– И вы считаете удобным…

– Да, да, я могу это сделать. Я подготовлю вам письмо, Арнальдо. Руффо сейчас находится при дворе в Казерте. А для такого наездника, как вы, нетрудно завтра же добраться туда. Вы ведь торопитесь, или я ошибаюсь?

– Вы очень хорошо меня понимаете, ваше высокопреосвященство. Благодарю вас. События надвигаются, надо спешить.

– Я в восторге от вашего энтузиазма, сын мой. Хотя и полагаю, что ваши планы защитить церковь всего лишь мечта. Однако кто знает! Попробуйте, Арнальдо, попробуйте. Даю вам свое благословение, – он протянул ему бумагу, на которой написал несколько строк. – Прочтите.

Падре Арнальдо быстро пробежал эти строки и краем глаза заметил, что архиепископ доволен им и улыбается.

Вошел слуга.

– Орацио, – сказал архиепископ, – проводи монсиньора Дзолу в апартаменты для гостей и проследи, чтобы у него ни в чем не было недостатка.

– До свиданья, ваше высокопреосвященство.

– Да поможет вам Бог. Вам нужна Его помощь.

КАРДИНАЛ РУФФО

Поднимаясь по парадной лестнице королевского дворца в Казерте, падре Арнальдо продолжал обдумывать все ту же мучившую его проблему. Прилично ли делать все это ради одной только собственной цели? Нет ли другого, более христианского и менее предосудительного пути? Так уж и нет?

И размышляя, все больше убеждался, что действительно нет. Единственный возможный путь – соглашение с маркизой Россоманни. А теперь и надежда на могущественного кардинала, близкого друга папы римского, известного странным, непредсказуемым характером. Однако не стоит так уж страшиться непредсказуемых, но умных людей. Маркиза тоже непредсказуема. Сейчас важно использовать создавшуюся ситуацию. Именно потому, что после революционных боев религия во Франции преследовалась, а в Неаполитанском королевстве церковь, наоборот, обретала все большее значение.

В первые годы правления короля Фердинанда Неаполь стал одним из самых блестящих городов Европы. Все великие неаполитанцы – философы Галиани, Дженовези, художники Де Мура, Бони-то, ученые Серао, Маццокки – это просветители, люди, верившие больше в разум, нежели в Бога. И Неаполь славился прежде как пре-веселый город. Тут все смеялись шуткам Пульчинеллы – и бедняки, и аристократы. Даже сам король.

Но теперь все изменилось. Казнь короля Франции и королевы Марии Антуанетты, родной сестры королевы Неаполя, вызвала панику. И словно этого мало, в то лето разразился страшным извержением Везувий. Религия вновь обрела силу. Да еще какую! Даже суд устроили над несчастным сицилийцем Томмазо Амато, так, кажется, его звали. И приговорили к смертной казни за то, что он обругал в церкви Бога и короля. При дворе распоряжались англичане: лорд Эктон, посол Гамильтон и его красавица жена Эмма. А из Рима вскоре прибыл Фабрицио Руффо, которому король поручил среди прочих дел управлять Казертой.

У дверей стояли двое часовых в придворной форме. Священник показал им рекомендательное письмо. Ему велели подождать в просторной приемной с высоким потолком. На стенах висели портреты сиятельных мужей и знатных дам. Прошло всего несколько минут, и появился шустрый человек лет тридцяти, худой, остроносый, с живыми бегающими глазами. Должно быть, секретарь Руффо. Это хороший признак. Значит, его высокопреосвященство не желает терять времени. Иначе ожидание затянулось бы.

Они поднялись по широкой лестнице этажом выше и оказались в длинном коридоре с высокими окнами по одной стороне. На середине коридора у кабинета кардинала тоже стояли часовые. Секретарь попросил подождать.

Падре Арнальдо подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на королевский парк. Однако любовался им недолго.

– Его высокопреосвященство ожидает вас, – бесстрастно произнес секретарь.

Падре Арнальдо вошел в зал – просторный, утопающий в полумраке. За столом в массивном позолоченном кресле сидел человек в красной мантии. Священник не ожидал, что Руффо примет его в кардинальском облачении. Уже несколько лет кардиналы неизменно носили придворный костюм и только на официальных церемониях появлялись в церковной одежде.

Кардинал не поднялся ему навстречу, а издали жестом велел приблизиться и указал на кресло. Впервые падре Арнальдо растерялся. Следует ли поцеловать ему кольцо? Если следует, то как это сделать, ведь их разделяет массивный стол. Он склонился было к протянутой руке, но та снова изобразила повелительный жест, приказавший сесть в кресло. Он понял: никаких поцелуев. Он должен сразу же приступить к делу.

– Монсиньор Дзола, – произнес кардинал, – у меня есть два письма. Одно от маркизы Россоманни, моей дорогой подруги, и другое – от архиепископа неаполитанского. Оба хорошо отзываются о вас и уверяют, что я могу вам чем-то помочь. Что конкретно вам нужно?

– Я хотел бы поехать служить на север, ваше высокопреосвященство. В Милан или Варезе либо в их окрестностях.

– Почему?

– Потому что, на мой взгляд, буду там полезнее, чем на Тремити.

– Как вы можете это утверждать? Что вам известно о планах Господних? Вы ведь можете понадобиться и здесь, в Неаполитанском королевстве, даже именно в Апулии.

– Понадоблюсь здесь – пришлете за мной, и я сразу же вернусь. Пока же, ваше высокопреосвященство, в Апулии мне совершенно нечего делать. Тогда как на севере якобинские богоборческие идеи находят все больше сторонников и потому тамошней церкви нужны священники, которые хотели бы активно противостоять этому.

– Одним словом, чувствуете в себе призвание миссионера и, пожалуй, даже мученика. Это так?

– Нет, ваше высокопреосвященство. Я человек дела. И знаю, что церковь нуждается в таких людях…

Падре Арнальдо неожиданно умолк, потому что кардинал вдруг поднялся из-за стола. Не очень высокого роста, в просторной кардинальской мантии он выглядел весьма внушительно. Не торопясь, он направился к священнику. Тот оказался в очень неловком положении – он сидел, а кардинал стоял. Падре Арнальдо поднялся, а Руффо, продолжая разговор, направился к окну. Священник невольно последовал за ним, и они продолжали почти бок о бок прохаживаться по просторному кабинету.

– Конечно, церковь нуждается в таких людях, – согласился Руффо. – Вы полагаете, эти мерзавцы – французские революционеры – сумели бы натворить столько бед, будь у церкви люди дела, а не трусы, думающие только о том, как бы договориться с третьим сословием? И прежде всего низшее духовенство. Позор! Знаете, почему победили якобинцы? Потому что духовенство, вместо того чтобы честно выполнять свой долг, сблизилось с буржуазией и провинциальной знатью. Огромная ответственность лежит на этих тщеславных, подлых, жадных людях, продавших церковь Христову за место в Генеральных Штатах. И сейчас нужны люди дела, конечно, нужны! И люди веры, несгибаемые, как сталь. Не ренегаты вроде продажного епископа Отона или этого шута Талейрана[24]24
  Шарль-Морис Талейран (1754–1838) – выдающийся дипломат, министр иностранных дел Франции при Директории, в период Консульства и империи Наполеона I, а также при Людовике XVIII. Мастер тонкой дипломатической интриги, беспринципный политик.


[Закрыть], устроившего кощунственную гулянку в честь богини разума!

Кардинал умолк и посмотрел на падре Арнальдо, словно ожидая нужной реакции. Священник не знал, что и сказать. Да, конечно, во Франции большая часть духовенства поддерживала революцию, но многие и погибли от рук якобинцев. Однако ему не пришлось ничего говорить. Кардинал, пристально глядя на него, уточнил:

– Вы, следовательно, не верите, что после июльских событий революционная опасность миновала?[25]25
  Имеется в виду переворот 9 термидора (27 июля), который ликвидировал диктатуру Робеспьера. В течение нескольких последующих после его казни дней были гильотинированы 87 членов Коммуны.


[Закрыть]

– Не могу поверить, ваше высокопреосвященство. Может, угроза ослабела во Франции, но у меня такое впечатление, что у нас, в Италии, худшее еще впереди.

– Я того же мнения, монсиньор Дзола. – согласился кардинал. – Италия – страна раздробленная, отсталая, и наше Неаполитанское королевство тоже почти нищее. Здесь накопилось слишиом много пороха для революционного взрыва. А что вы намерены делать на севере?

– Хочу организовать школу для священников.

– Но такие школы уже существуют.

– Да, но я имею в виду не обычную духовную семинарию. Я думаю обучать молодых священников умению противостоять антирелигиозной пропаганде. К тому же духовенство очень далеко от народа.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что образованное духовенство живет интересами знати, участвует в светской жизни, не отдает все свои помыслы заботам о душах верующих. Я бы хотел создать нечто вроде милиции – милиции из священников, хорошо подготовленных к отпору, но в то же время смиренных и к тому же способных быть вместе с народом, помогать ему…

– И вести его, – добавил кардинал.

– Да, и вести его.

– Словом, нечто вроде ордена иезуитов? – уточнил кардинал.

– Я знаю, что орден иезуитов всячески порицали и отовсюду изгоняли, ваше высокопреосвященство, но полагаю, что в свое время Игнатий Лойола[26]26
  Игнатий Лойола (1491–1556), мелкий испанский дворянин, в 1534 гаду основал католический монашеский орден иезуитов.


[Закрыть] действовал верно, когда создал институт милиции. Мой план куда скромнее. И вдохновляюсь я, разумеется, не примером иезуитов. Я думаю прежде всего о священнослужителях, которые прочно обосновались в своих приходах, знают свою паству, по-настоящему близки к народу, думаю о приходских священниках, хорошо подготовленных, отважных, смелых, о милиции, упрочившей свои позиции, скажем так, в каждой конкретной местности. Именно на народ мы должны рассчитывать! В народе живет вера, он поверит и в будущее. Сумеем упрочить связь с народом – значит, победим.

Кардинал смотрел прямо перед собой. На лице его отражалось глубокое внутреннее напряжение. Падре Арнальдо ощущал исходящую от него огромную духовную энергию. Теперь он понимал, почему святой отец приблизил кардинала Руффо и сделал его главным администратором Папского государства. Руффо – человек власти, государственный муж, полководец.

– Да, именно народ спасет нас. Нужно иметь мужество признать это – якобинцы верили в народ больше, нежели мы. Они сумели разжечь его, повести на штурм. Теперь настал наш черед. Нам надо отвоевать народ и повести под знаменем веры, как в крестовый поход.

Кардинал быстро вернулся к столу, опустился в кресло и твердо посмотрел на падре Арнальдо.

– У нас нет времени воспитывать молодых священников, – сказал он. – К сожалению, гораздо раньше нам понадобятся солдаты. Революция не закончилась. Эти несчастные обманутые люди думают, будто опасность миновала с убийством Робеспьера.

– Я не гожусь в генералы, мне не по силам создавать армию, – сказал падре Арнальдо. – Я способен заниматься лишь священниками и простыми людьми. Я могу готовить духовенство и привлекать народ на нашу сторону. Борьба между церковью и современной ересью продлится еще очень долго. Разве вы не такого же мнения, ваше высокопреосвященство?

Привыкший задавать вопросы, а не отвечать на них, кардинал несколько удивился, но все же ответил:

– Да, согласен. Это будет война вековая. И она идет уже не одно столетие. Когда-то миром правили мы. Во времена папы Юлия И, Микеланджело, Рафаэля. Потом перешли в оборону. Отошли на второй план. Но церковь должна быть реформирована. Как и государство. Необходимо изменить также и сам институт подготовки священнослужителей. Ваша идея хороша, Дзола, нам нужны надежные священники, прочно укоренившиеся в своих приходах. Да, это тоже необходимо. Но, к сожалению, понадобятся, повторяю, и солдаты. Впрочем, будем надеяться, что Господу Богу кровопролитие не угодно.

Кардинал расслабился и почти улыбался. Падре Арнальдо видел в нем умного, тонкого и хитрого дипломата.

– А на какие деньги вы собираетесь создавать вашу территориальную милицию из священников? От кого надеетесь получить их? Здесь, в Неаполе, все уже разорены после махинации лорда Займе, забравшего у них пятьдесят миллионов дукатов в обмен на клочки бумажек Национального института! А все для чего? Чтобы отправить на север экспедиционный корпус под командованием глупого генерала.

Падре Арнальдо подумал, что, наверное, было бы лучше поставить Руффо во главе этого корпуса, но ограничился толью короткой репликой:

– У меня есть свои деньги. Много денег, и я ни у кого ничего просить не стану.