Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 48 страниц)

– Мария Луиза, я не касаюсь твоих отношений со Спечале. Пожалуйста, и ты не вмешивайся в мои дела.

– Но я сообщаю все это только для твоего же блага. Это опасно, неужели не понимаешь? Спечале сказал…

И тут Марио окончательно понял, что не сможет жить с женой в Неаполе. Он все время будет ощущать на затылке дыхание Спечале. За ним постоянно будут шпионить. Он неизменно будет чувствовать себя в опасности, во власти их обоих.

– Благодарю, что спасла меня от виселицы, что продолжаешь защищать с легкой руки Спечале, – сказал он, намереваясь закончить разговор, – но скажи, пожалуйста, Мария Луиза, чем могу отблагодарить тебя, когда твоею милостью покину Неаполь?

После долго хождения вокруг да около жена назвала цифру. Сумма оказалась огромной. Марио поторговался, предложил четвертую часть. Договорились о пятидесяти тысячах дукатов в год, выплачиваемых долями ежемесячно. Выбора у него не было. За свободу приходилось платить. Но это означало, что придется отложить хозяйственные проекты, которые он задумал.

* * *

Расставшись с Марией Луизой, Марио поспешил к Элеоноре, которая остановилась у своих родителей. Он собирался предложить ей уехать вместе с ним. Но его ожидал совершенно неожиданный, очень холодный прием. – Ты был очень занят? – ехидно поинтересовалась Элеонора.

– Да, переговоры с Марией Луизой были долгими.

– И сколько же она вытянула из тебя на этот раз? – она по-прежнему избегала его взгляда.

Марио была непонятна ее враждебность. Элеонора ревновала? Вообразила, будто он занимался любовью со своей женой? Нет, не в этом дело. Ей очень хотелось бы добиться превосходства над его женой, открыто появляться с ним в обществе, чтобы получить то же удовольствие, какое испытывал он, вспоминая свою победу над ее любовниками. Когда один человек стремится навредить другому, никакой разумный компромисс невозможен.

– Я не могу жить в Неаполе, – твердо заявил он, – и возвращаюсь в Апулию. Там все мои дела и планы, которые я хочу непременно осуществить. Хочешь, поедем со мной, буду счастлив.

Элеонора решила расставить все точки над i.

– А где мы будем жить?

– Как обычно. Ты в Термоли, а я… видно будет.

– Послушай, Марио, – отчеканила она, пристально глядя на него, – пришло время, когда ты должен сделать выбор. Я готова вернуться в Термоли, но только при условии, что ты будешь постоянно жить со мной. Или поедем к тебе домой. Ты говорил, будто выделил жене огромные деньги. Значит, она больше не потревожит тебя, чтобы не потерять такое богатство. А кроме того, ты ведь у себя дома, в собственных владениях, и можешь делать все, что заблагорассудится.

Марио смутился.

– Я не уверен, – признался он, – сможем ли мы счастливо жить вместе.

– Тогда поезжай один. Чтобы понять, сможем ли мы жить друг без друга, надо попробовать.

Он хотел объяснить, что, постоянно находясь рядом с ней, он рискует. Он может лишиться расположения короля и королевы. Его могут даже обвинить в заговоре. Но Марио промолчал. Мало проявлять отвагу на войне, нужно быть смелым и в мирные дни, решил он.

– Элеонора, всему свое время, – сказал он, – не надо торопить события.

– Тебе кажется, ты был недостаточно осторожен? Чего же ты ждешь? В любом случае я жду тебя, жду твоего решения. Поезжай пока один, и если позовешь, я сразу же примчусь. Я ведь не прошу тебя называть меня своей женой. Я не боюсь остаться твоей любовницей. Но ты должен решить, как мы будем жить дальше.

Его удивила такая настойчивость. Она всегда казалась ему сговорчивой женщиной. Разве не свидетельствовали об этом ее бесчисленные любовники, таскавшие ее из постели в постель? Так отчего вдруг она стала столь упрямой? Это влияние родителей или подруг? А может, она встретила какого-нибудь прежнего любовника, который отговорил ее от возвращения в Апулию? Или просто сама захотела остаться в Неаполе? Так или иначе, Марио должен был сделать выбор.

В глубине души он понимал, что любое решение, какое бы он ни принял, будет неверным. Марио вспомнил, как несколько месяцев назад, весной, они вместе уезжали отсюда. Представил ее обнаженной, разгоряченной, доступной. Он желал ее. Что он будет делать один в пустом доме в Торре ди Милето? Элеонора стала как бы неотъемлемой частью его проектов. Одному ему не хватит сил завершить их. Уж лучше тогда остаться в Неаполе с женой. Он представил себе и такой вариант.

А если не уезжать? Если все бросить, остаться в Неаполе рядом с Элеонорой, не беспокоить свою жену, тогда и она не захочет его тревожить. Может, так будет лучше всего?

– О чем задумался?

– А что, если остаться в Неаполе и отказаться от всех своих планов? С женой я договорился. Тебе здесь хорошо.

– Изумительно! Просто прекрасно! Что ж, оставайся в Неаполе! Брось Апулию, она так далеко отсюда. Сейчас прежняя жизнь возвращается в этот великолепный город, – Элеонора замолчала, потом взглянула на него и добавила: – Конечно, тебе дороги твои планы, они важны для тебя.

– Ты полагаешь, важны, Элеонора?

– Да, думаю, важны. Честно скажу, я предпочла бы остаться с тобой в Неаполе. Однако я знаю, что потом ты станешь сожалеть и винить себя, что не осуществил всего задуманного. Решай сам, Марио. Скажешь «останемся» – останусь. Скажешь «поедем» – поеду. Скажешь «пришлю за тобой» – подожду приглашения и приеду.

– Я решил, – сказал Марио. – Едем вместе. Будешь жить на вилле в Торре ди Милето, ты нужна мне.

Вот так и получилось, что Элеонора расположилась на вилле, которая предназначалась Марии Луизе. Марио представил ее маркизе, которая встретила синьорину с холодной любезностью. А Элеонора прямо-таки сияла. Она распорядилась кое-что перестроить на вилле, купила новую мебель, полностью сменила свой гардероб.

Теперь они с Марио уже повсюду бывали вместе. Элеонора не упускала случая показать всем, что она настоящая жена маркиза.

Накануне они весь вечер занимались любовью. Марио казалось, что к нему вновь вернулось такое же ошеломление, такое же возбуждение и прежний восторг, что он пережил в первые дни близости с Элеонорой. Ее тело представлялось ему прекраснейшим творением природы, и он был счастлив от сознания, что может владеть этой неповторимой красотой. Обладая ею, сливаясь с нею в единое целое, он чувствовал себя счастливейшим из смертных. Однако сегодня утром у него не возникло больше никакого желания. Он прижался к ней, и она отдалась ему, как всегда, словно совершала какое-то будничное дело и начинать день именно так было в порядке вещей.

Но что-то уже изменилось. Конечно, захоти он, то усилием воли мог бы вновь вызвать оргазм. Только он не понимал, почему непременно должен его вызывать. Элеонора еще не совсем проснулась. Обычно он будил ее своими любовными ласками. А сейчас отодвинулся. Она улыбнулась ему и закрыла глаза. «Почему она никогда не проявляет инициативу?» – подумал Марио. В сущности, она уже очень давно не проявляла желания начать первой. С тех пор как они переселились на виллу, у нее появились отталкивающие привычки. Она долго валялась по утрам в кровати, часами сидела за туалетным столиком и потом бродила по дому в халате, неприбранная. А в постели ждала, пока он проявит инициативу.

Она не отказывалась заниматься любовью. Уже неплохо, конечно. Другие женщины отдавались Марио словно по обязанности, будто для них это тяжкий труд. Элеонора усвоила непременное правило: не следует разочаровывать мужчин в сексуальных играх. Но для того чтобы начать первой, размышлял Марио, нужно очень много энергии и горячего желания. Прежде все это было у Элеоноры. Или это… профессиональная привычка? Почему он подумал о таком? Он считает Элеонору проституткой?

Отчасти да. Сексуальные движения Элеоноры, не сомневался Марио, продиктованы совсем не внутренним побуждением, тем непроизвольным импульсом, что идет от сердца, а ремеслом, опытом, волей. Она осваивала эротические приемы годами. Поначалу, в первый раз, он воспринял ее предприимчивость как проявление пылкого темперамента и неистового желания. А на самом деле все это было лишь результатом практики, точно так же, как уверенны движения хозяйки, замешивающей тесто, готовящей кукурузную кашу, натирающей сыр.

Элеонора, думал Марио, еще в ранней молодости поняла, что ни в коем случае не следует оставлять самца неудовлетворенным. И если она оказывается наедине с мужчиной, который ей нужен или с которым хочет сохранить добрые отношения, то отдается ему. Занятие любовью было для нее простейшим элементом общения, отнюдь не результатом развития каких-то отношений, а всего лишь его начальной точкой. Она знает, что мужчинам нравится ее тело, и предлагает себя с целью что-то получить или для того, чтобы сохранить дружеские отношения, а не восстанавливать их против себя. Подобное поведение стало для нее вполне естественным. Но теперь, когда она ведет жизнь замужней женщины, когда нет оснований сомневаться в расположении мужчины, ее готовность услужить постепенно убывает. Теперь ей хочется, чтобы ухаживали за нею, возбуждали ее. Наверное, впервые в жизни она получает удовольствие от собственной пассивности.

С этого дня в отношениях Марио с Элеонорой наметилась трещинка. Он регулярно занимался с ней любовью, но прежнего удовольствия уже не получал. К тому же ему все чаще приходилось возбуждать себя воспоминаниями о прошлом, воспроизводить в памяти былое, представлять, будто заново переживает прежнее влечение. Даже разговоры их стали скучными. Марио заметил, что Элеонору нисколько не интересуют его экономические замыслы. Она развлекалась, путешествуя с ним, встречаясь с разными людьми, устраивая праздничные приемы. Но она больше не спрашивала его о делах, а если и обращала на что-либо внимание, то лишь невзначай.

* * *

Их отношения стали заметно хуже с началом больших перемен в политике.

Вернувшись из Египта, Наполеон распустил Директорию, а в июне 1800 года разгромил в битве при Маренго австрийцев и их союзников неаполитанцев. Флорентийский мир обязал короля Неаполя вернуть на родину якобинцев-эмигрантов и разместить французские войска в Абруици. Когда известие об этом дошло до Торре ди Милето, счастью Элеоноры не было границ. Первым ее порывом было немедленно вернуться в Неаполь. Потом, поразмыслив, она спросила Марио, может ли она пригласить кого-нибудь в Термоли.

Командующий французскими войсками в Пескаре оказался тем офицером, с которым она однажды познакомилась на балу в Неаполе. Они устроили большой праздник в замке Термоли. Марио в парадной форме и Элеонора встречали гостей у ворот замка. Французских офицеров возглавлял полковник Межо, мужчина средних лет, высокий, крепкий. Марио заметил, что французы смотрят на него с явным любопытством.

– Добро пожаловать, полковник, вы уже знакомы с Элеонорой де Кристофорис?

Элеонора, которую Межо пригласил на танец, охотно приняла приглашение. Впрочем, она заботилась о том, чтобы со всей ответственностью исполнять роль хозяйки дома. Отчего же у Марио мелькнула мысль, что рано или поздно она заберется в постель к полковнику? Он практически не сомневался в том, что в ней возьмет верх сложившийся навык. Элеонора сделает все, чтобы расположить полковника к себе, превратить его в друга. Если только она не поняла, что ее положение изменилось и теперь уже нет нужды в подобных связях.

Размышления Марио прервал сам Межо.

– Для меня высокая честь познакомиться с вами, генерал, – сказал он. – У вас много поклонников во Франции. – Марио смутился. – Генерал Бонапарт восхищался вашей с кардиналом Руффо военной кампанией, – продолжал Межо.

Марио ощутил гордость.

– Вы говорите, что Бонапарт интересовался нашей кампанией? – Мало того, он изучил ее и учел ее уроки, воюя в Италии. Вы заметили, что мы заключили мир с Неаполем не как оккупанты, а как друзья?

В последующие недели Элеонора несколько раз ездила в Термоли, и очень скоро Марио узнал, что она виделась там с полковником Межо. Она была достаточно осмотрительна, принимала и других гостей, но все равно находила возможность проводить время наедине с полковником. Обо всем этом Марио доложили двое слуг.

– Да что такое ты вообразил? – удивилась Элеонора. – Межо – только друг. К тому же нам надо поддерживать хорошие отношения с французами. Здесь командуют они. Ты хоть и маркиз и генерал, но уже ничего не значишь. Разве ты не заметил этого?

Марио вскипел гневом. Она, как и жена, желала спасти его от опасности, которой не было. Обе бесстыдно лгали.

– Я не нуждаюсь в твоих дипломатических ухищрениях, Элеонора, – заявил он. – И прекрасно знаю, как следует обходиться с французами. Я хорошо знаю их, и они – меня. Мы были врагами, но теперь у нас с ними мир.

– А знаешь, – сказала Элеонора, переводя разговор на другую тему, – Наполеон, говорят, необыкновенно привлекательный мужчина.

– Ты и ему хотела бы отдаться?

– Ну конечно, это было бы очень волнующе.

– А Межо?

– Неплох. Тебе ведь известно, что он участвовал в битве при Маренго? Вот там действительно была настоящая военная кампания!

Марио нужно было съездить в Виесте по делам, связанным со строительством порта и рыбным промыслом, поэтому он прекратил разговор о Маренго и спросил, поедет ли она с ним.

– Нет, – ответила Элеонора, – я решила съездить в Неаполь, навестить родных.

– Хочешь, тебя будет сопровождать Анджело?

– Нет нужды. Полковник Межо тоже должен отправиться в Неаполь. Он настолько любезен, что пригласил меня ехать вместе с ним. Ты ничего не имеешь против, верно?

Так они и расстались. Марио направился в Виесте морем. Еще в пути он понял, что его отношения с Элеонорой окончены. Он спас ее от смерти и предложил убежище. А когда вернулись ее друзья, она перестала нуждаться в его помощи. Вновь пошла прежняя жизнь.

В Виесте он был очень занят. Но в последний вечер накануне отъезда, прогуливаясь на террасе крепости вдоль восточной стены, той, что смотрит на Адриатическое море, он почувствовал немыслимую тоску. Кто знает, почему море здесь кажется просторнее, необъятнее?

Ему захотелось уехать. Но куда? На поиски чего?

«Я трижды ошибался в женщинах. – подумал он, – Арианна обманула меня, Мария Луиза мне чужая, и Элеонора тоже».

Люди обычно расстаются, когда не созданы друг для друга. Что бы жить постоянно вместе, нужно очень многое. Прежде всего – большая любовь, а еще взаимопонимание, близость интересов. Ему тридцать два года, и он не нашел женщину, которая во всем подходила бы ему.

Маркиз медленно направился к судну, которое доставит его в Роди-Гарганико. В дом, где живет его матушка.

МАТЬ И СЫН

Маркиза приподнялась на подушках:

– Что случилось, Миранда?

– Приехал доктор.

Маркиза уже не раз убеждалась, что доктор Скьяппарелли – хороший врач, поэтому сделала все, чтобы тот поселился поблизости и мог быстро прийти на помощь. Она уступила этому высокому, худощавому человеку лет сорока пяти одно крыло своего палаццо в Роди-Гарганико, и доктор, любивший море, был несказанно счастлив.

– Как сегодня себя чувствует прекрасная синьора?

– Оставьте комплименты, доктор. А чувствую я себя уродливой и старой и к тому же больной.

– Но, приняв бром, вы спали лучше?

– Да, спала, только мне без конца снились кошмары, и остался противный вкус во рту. И еще чувствую, что очень устала, нет сил встать, двигаться. У меня ничего не болит – ни голова, ни желудок, ни ноги, только вот эта усталость и тошнота. Скажите правду, будь мне двадцать лет, вы, наверно, подумали бы, что я жду ребенка? Миранда! Подай халат.

– Что вы хотите делать, маркиза?

– Встать, двигаться. И скажи Джузеппе, чтобы приготовил двуколку. Поеду с доктором в Роди-Гарганико. Как по-вашему, доктор, мне полезно будет прогуляться или, напротив, вредно?

– Прошу вас, маркиза, оставайтесь в постели. Такая утомительная поездка может быть опасна для вас. Вам нужен полный покой.

Доктор негромко о чем-то переговорил с Мирандой, та кивнула, и он направился было за ней к двери.

– Ну конечно же, – вмешалась маркиза, – оставили, не беспокойтесь. Сама могу сказать, что моча все еще красная. Именно это вы хотели узнать?

Доктор Скьяппарелли смутился:

– От вас маркиза, ничего не скроешь… Вы правы, я об этом спрашивал. И вам прямо скажу: у вас в моче кровь. Причины мне пока неясны. Но полагаю, это почечная недостаточность. Вам необходим отдых, грелки и легкая диета. А теперь позвольте, пожалуйста, измерить ваш пульс и температуру.

Держа в руке массивные часы, доктор сосчитал пульс, коснулся лба маркизы.

– Ну, здесь все хорошо. Вам важно вооружиться ангельским терпением, маркиза. Болезнь может оказаться длительной. Соблюдайте предписанный мною режим.

– Хорошо, доктор, я сделаю, как вы велите. Не бойтесь, я буду послушной больной. А теперь скажите честно, я поправлюсь?

– Конечно, маркиза, поправитесь. Ваши почки останутся несколько ослабленными, но вы сможете вернуться к своим обычным делам. Если, конечно, не будете переохлаждаться и переутомляться.

Маркиза слушала рассеянно. Доктор Скьяппарелли говорил то же самое еще несколько месяцев назад, когда она впервые почувствовала недомогание. Все началось с того, что она верхом отправилась в Апричену и попала в грозу. Был октябрь, дул холодный северный ветер. Маркиза подхватила бронхит и болезнь горла, которые затянулись на два месяца. Оправившись от болезни, она снова окунулась в дела.

Маркиза уже привыкла работать вместе с Марио, ей доставляло огромное удовольствие осуществлять его планы, а также участвовать в разработке все новых проектов. Казалось, фантазия ее сына неистощима, но и у маркизы были свои сильные стороны, она обладала опытом и врожденным чутьем организатора. И если порой ни Марио, ни Вито Берлинджери не замечали преимуществ какого-то начинания, она быстро улавливала суть любого из них. Реформы, говорила она, нуждаются в деньгах, в очень больших деньгах. Единственный способ получить их – добывать средства с помощью самих же реформ.

Шел 1805 год. В результате реформ Марио в имениях маркизы стали производить вдвое больше зерна, а благодаря хорошему хранению улучшилось его качество и возросли доходы от продажи. После того как соорудили мельницы, появились две фабрики макаронных изделий, которые снабжали своей продукцией Фоджу; Плантации хлопка, льна, конопли давали очень хорошие урожаи. Начали строить прядильную и ткацкую фабрики, изготовлять канаты. Отлично пошла торговля рыбой, с тех пор как применили новый способ ее засолки.

Марио приходилось много встречаться с разными людьми, проводить совещания с управляющими, с местными собственниками, испольщиками, правительственными чиновниками. Такие встречи обычно сопровождались званым обедом или ужином, приемом. Устраивала их, конечно же, маркиза. На вилле Россоманни снова закипела жизнь, как и в прежние времена, когда был жив ее муж. Да, она снова чувствовала себя счастливой.

А потом подступила какая-то странная слабость. Маркиза долго старалась не обращать на нее внимания. Убеждала себя, будто вчера слишком поздно легла спать или у нее неважно работает желудок. Так тянулось несколько месяцев, до февраля прошлого года, когда она наконец поняла, что пора обратиться к врачу. Скьяппарелли предложил провести сначала одну, потом другую консультацию со специалистами. Врачебный вердикт был таков: постельный режим, вставать и двигаться весьма осторожно в очень теплой комнате. Питаться молоком и протертыми овощами.

Первое время маркиза пыталась продолжать работу, принимала дома управляющих. Но Скьяппарелли поставил ультиматум: ей необходим полный покой. Она сможет вернуться к заботам, только когда полностью поправится. А выздоровление почему-то все не наступало. Да и наступит ли оно вообще?

Изабелла Россоманни не раз болела, но всегда упрямо преодолевала хворь силой воли. Маркиза обиделась на доктора. Раньше она была оптимисткой и не сомневалась, что поправится. А сейчас – нет. Подкралась какая-то другая болезнь, коварная, невидимая. Она лишала ее сил, сбивала с толку. Странная апатия притупляла ее волю, лишала стремления бороться. И тогда она впервые почувствовала себя старой. А это значит, подумала она, кончина близка. Молодые люди отважно отправляются на войну, юнцы не боятся смерти, потому что в глубине души не верят в нее. В юности кажется, что смерть нас не тронет, обойдет стороной. И только с возрастом мы начинаем замечать, как она приближается к нам. Что такое жизнь? Территория, отнятая у смерти. Долгая жизнь – это длинная череда побед над нею. Чем больше времени проходит, тем лучше мы узнаем своего врага, но обнаруживаем и собственные слабости.

И вот теперь маркиза почувствовала, что смерть расположилась в ее комнате. Старуха с косой ожидала какой-нибудь ошибки, уступки. Конечно, маркиза еще может поправиться, выздороветь, но она уже никогда не станет прежней. Теперь придется непрестанно быть бдительной и помнить, что всё – любой сквозняк, запрещенный продукт и многое другое – опасно. Senectus ipsa morbus est[70]70
  Старость сама по себе и есть болезнь (лат.).


[Закрыть], говорили древние. И были правы. Старость – это болезнь, а болезнь – начало старости.

Пробуждение маркизы было тревожным. Ей приснился Марио. Во сне он был еще маленьким и очень больным. Врач безнадежно качал головой, как бы говоря, что нельзя ничего поделать. Она очнулась в холодном поту. И с горечью подумала, что у Марио нет детей.

Умрет она – он останется один, тоже состарится, и род Россоманни кончится. Как прекрасно было бы видеть вокруг себя много внуков! Тогда бы ее ничто не страшило и она не печалилась бы так сильно. Нет, дальше так продолжаться не могло. Марио должен расстаться со своей Граффенберг, должен развестись с нею. Но как? А если разведется, женится ли на другой женщине?

Была у него Элеонора. Она не подходила ему. А после нее Марио так больше никем и не увлекся. Маркиза закашлялась, почувствовала, что задыхается, ей не хватало воздуха. Бедный Марио!

Она вспомнила, каким убитым он вернулся с Сицилии после исчезновения Арианны. Он не хотел верить тому, что говорила мать. Мерил шагами мол в Роди-Гарганико, бросался то на Тремити, то в Термоли, то в Лесину, метался как безумный. Или же запирался в своем охотничьем домике в Торре ди Милето, целыми днями ничего не ел, сутками не спал. Он действительно любил эту девушку. Но уже объявлена была помолвка с Граффенберг. Все обойдется, решила она тогда. Не обошлось.

Конечно, со временем к нему вернулась жизнерадостность, он женился, увлекся делами, но в душе его осталась пустота, которую никто уже не мог заполнить. Она узнала, что он виделся с Арианной. Девушка вышла замуж за Джулио Венозу, превосходного человека. Сейчас она осталась вдовой. Обоим еще не поздно начать жизнь сызнова.

Если, конечно, любовь может возродиться, подумала она. Только Марио ни за что не поедет к ней, пока не узнает правду. А правда эта была известна только ей и падре Арнальдо. Она одна во всем мире могла сказать сыну, что произошло на самом деле. Сколько раз собиралась она сделать это! И не раз уже думала послать за сыном. Ее останавливал страх потерять его. Она боялась, что Марио не простит ее. И все-таки ей придется решиться. После ее смерти он так или иначе узнает правду. А ее кончина уже не за горами. Она рывком приподнялась на подушках:

– Миранда! Миранда!..

* * *

Маркиза встретила сына в халате, с прибранными волосами. Марио бросилось в глаза мрачное выражение ее лица и суровый взгляд. Такое лицо у нее бывало, только когда она пыталась совладать с огромным нервным напряжением.

– Что случилось, мама? – спросил он, подходя к ней и обнимая за плечи.

Маркиза печально посмотрела ему в глаза.

– Я надеюсь, ты простишь свою мать, – медленно проговорила она.

– Что бы это ни было, считайте, что я уже простил вас. Но в чем дело?

Маркиза высвободилась из его объятий и прошла к креслу.

– Я должна кое в чем признаться тебе. Мой поступок объясняется тем, что я желала тебе добра. Но то, что должно было стать для тебя благом, со временем стало злом. Не знаю, сможешь ли ты простить меня. Возможно, больше не захочешь даже смотреть на меня.

– Прошу вас, скажите все. Мы всегда были откровенны друг с другом.

– Я поняла, что твой брак – ошибка. И я тому причина. Я сделала выбор за тебя и ошиблась. Мария Луиза жадная, да еще бесплодная…

– Не будем говорить о ней, – решительно прервал ее Марио. – Вернемся к нашим делам.

– Это касается Арианны.

– А при чем тут Арианна?

– Когда ты влюбился в нее, я была против. После твоего отъезда она исчезла. Я сказала тебе тогда, что она сбежала с каким-то моряком. Но я солгала.

– Что? Что вы сказали? – изумился Марио. Он схватил мать за руку, заставив взглянуть ему в лицо. – Что вы такое говорите?! – закричал он, хватая ее обеими руками за плечи и встряхивая. – Где же правда? Что вы сделали?

– Ну вот видишь, как ты реагируешь… А я ведь еще ничего не сказала тебе.

– Простите, прошу вас. Но скажите мне, что случилось? Обещаю оставаться спокойным и выслушать внимательно, – Марио опустился в кресло вблизи окна. Глядя на мать, он пытался улыбнуться.

– Это я вынудила ее уехать.

Марио молча смотрел на мать широко раскрытыми глазами. Маркиза не выдержала его взгляда, отвернулась к окну:

– Это я вынудила ее покинуть Тремити, опасаясь, что ваши отношения зайдут слишком далеко.

– И что же вы предприняли?

– Я думала только как следует напугать ее и падре Арнальдо. Он оберегал ее и не хотел ссориться с тобой. Я поручила Фернандо Бандинелли, тому лейтенанту, что вскоре был убит, напугать девушку. Он перестарался. Арианна была серьезно ранена, и падре Арнальдо сделал так, что и она, и моряк исчезли.

– Как исчезли? Как можно сделать так, чтобы человек исчез?

– Да, Марио, Арианна исчезла, испарилась. Должно быть, постарались монахи из аббатства. Вместе с падре Арнальдо. Он, во всяком случае, не захотел объяснить мне что-либо.

– А почему вы не написали мне обо всем? Почему не вызвали сюда?

– Это моя ошибка.

– А почему вы сказали, что Арианна сбежала с моряком? Чтобы я успокоился и забыл ее, чтобы втянуть меня в эту авантюру с Граффенбергами? Как подло вы поступили, мама!

– Да, каюсь. И сожалею о своих действиях.

Маркиза опустилась в кресло и внимательно посмотрела на сына. Казалось, Марио был поражен в самое сердце.

– Я послал столько писем Арианне и падре Арнальдо! Почему священник не отвечал мне? Вот чего я никак не пойму. Вы были заинтересованы в его молчании, но он-то опекал Арианну. Почему он не отвечал мне?

После некоторого колебания маркиза объяснила:

– Я перехватывала все твои письма. Мне доставлял их твой адъютант.

– И вы не передавали письма падре Арнальдо? Вы хотели, чтобы Арианна подумала, будто я бросил ее, отказался от нее, не хочу больше видеть, разлюбил! – закричал Марио, вставая. – Вот где истина, разве не так?

– Да, именно так.

– И вы говорите все это мне теперь, спустя десять лет! Зачем?

– Ты видишь, я больна, мне осталось недолго жить. И я не хочу, чтобы ты узнал правду от кого-то другого.

– Кто еще мог знать обо всем?

– Возможно, падре Арнальдо. Он знал, что я хотела женить тебя на Граффенберг. Я уговорила его быть моим союзником в таком деле. Когда Арианну ранили, он пришел ко мне и обвинил меня, и я призналась, что велела Бандинелли…

– Он обвинил вас в том, что вы хотели убить Арианну?

– Клянусь тебе, Марио, я не хотела ей зла, случилось несчастье.

– А почему падре Арнальдо ничего не открыл мне? Почему не доверял… Ах да, я не писал ему, не давал о себе знать. Как он мог доверять мне! Да вы просто сатана! Настоящий дьявол! Что же, по-вашему, я должен предпринять?

– Марио, прошло столько лет…

– И моя жизнь загублена.

– Не говори так. Ты можешь гордиться своей жизнью, Марио. Ты помог спасти королевство и корону.

– Королевство, корону! А я сам? Что пережил я, вы подумали?

– Ты ошибаешься! Я видела, как ты страдаешь, однако надеялась, что со временем… И почему ты так уверен, что нашел бы счастье с Арианной? Прошу тебя, успокойся. Ты прекрасно знаешь, что в те времена все было по-другому. В наши дни можно спокойно жениться на женщине из среднего сословия, даже на крестьянке. А тогда – нет. Не суди меня за прошлое.

– Прошу вас, оставьте это, мама. Разговоры вредят вам. Мне важно только понять, что же произошло. Какие отношения были между падре Арнальдо и девушкой?

– Он любил ее, очень любил.

– Но мне кажется, священник считал себя хозяином Арианны. И ревновал ее. Верно или нет?

– Скажем так, он очень сильно любил ее, как может любить отец.

– Или любовник. А если вас обманули, мама?

– Каким образом?

– Вы перехватывали мои письма. И Арианна в отчаянии могла броситься в его объятия.

– Марио, – возразила маркиза, – я хорошо знаю этого человека, выбрось из головы все плохое.

– Где он сейчас? Скажите мне! Вы, конечно, знаете.

– Что ты задумал, безумец?

– Безумец? И вы смеете говорить мне это? Да что вы знаете обо мне, о моих чувствах? Что знаете о моем горе, о моей злости, о моей ярости? Ведь я бросился в огонь войны, только чтобы забыться. Связался с Элеонорой, чтобы не вспоминать мою настоящую любовь! Неужто вы не понимаете, что я не мог перенести оскорбления, какое нанесла мне Арианна своим поступком?

– А сейчас что ты задумал? – спросила маркиза упавшим голосом, глядя на сына, уже стоящего в дверях. – Что ты хочешь сделать? Куда ты?

– Искать его. Хочу узнать все, все.

– Но зачем тебе все знать? – вскричала маркиза, покачнувшись.

– Скажите, где сейчас этот священник?

Держась за кресло, маркиза проговорила:

– В Варезе.

Марио выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Но тут же вернулся:

– Еще один вопрос. И прошу вас быть искренней. Кто Арианна на самом деле? Может быть, ваша дочь? Ваша и этого священника?

Маркиза вытаращила глаза и всплеснула руками:

– О боже! За кого ты меня принимаешь? Да, я причинила зло этой девушке, заставила страдать тебя, но до такого бесстыдства я никогда не доходила, – она смотрела на него полными слез глазами. – Нет, сын мой, я оставалась верна памяти твоего отца.

– Благодарю вас, мама, – волнуясь, проговорил Марио, поцеловал ее в лоб и стремительно вышел из комнаты.