Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц)

Веноза вошел в кафе. В большом зале он сразу же увидел столик, за которым сидели Пьетро Москати, Пьермарини и Мельци д’Эрил. Вот, подумал он, и доказательство. Даже старый Мельци составляет компанию такой горячей голове, как Москати. Он подошел к ним и услышал, что разговор идет о болезни Чезаре Беккарии[47]47
  Чёзаре Беккария (1738–1794) – выдающийся итальянский просветитель, юрист, публицист. Его знаменитое сочинение «О преступлении и наказании» сыграло значительную роль в истории развития европейского уголовного законодательства.


[Закрыть].

– Присаживайтесь, Веноза, – предложил Мельци д’Эрил. – Похоже, Чезаре серьезно болен. В последние годы он сильно сдал. К тому же эти неприятности с его дочерью…

Графу очень импонировал Мельци д’Эрил. Высокий, худощавый, он отличался удивительным изяществом жестов и движений, сочетал в себе тонкий ум, необыкновенную честность и – что встречалось еще реже – поразительный талант дипломата.

Поздоровавшись с друзьями, Веноза направился к другому столику, за которым сидели банкиры Карло Биньями и Карло Чани с двумя дамами. Джулио подошел к ним, улыбаясь. Они говорили об изнасилованиях, которые вот уже пятнадцать лет потрясали Милан. Но совершались ли на самом деле такие преступления, или это были только слухи? Дамы не сомневались – да, изнасилования совершались.

– Это дело группы подростков, – сказала одна из них, – они нападают и насилуют женщин, а потом угрожают жуткой местью, если те вздумают заявить в полицию. Вот почему все молчат – из страха.

К ним подошел адвокат Корбетта.

– Ну-ну, синьора, ведь нет никаких доказательств. Ни одного заявления! Представляете, ни одного! И знали бы, сколько в Милане мистификаторов. Джентльмены, которые в пух и прах проигрались и хотят скрыть это, уверяют, будто их ограбили, а девушки, потерявшие честь в постели какого-нибудь знакомого, потом защищаются, придумывая, будто их изнасиловали.

– Да вы просто-напросто циник! – возмутилась дама.

Джулио слушал их и думал, что какая-то доля истины в подобных слухах все-таки есть. Он помнит, как еще в 1778 году, когда открывался театр «Ла Скала» в присутствии августейшей семьи, шеф полиции позаботился об исключительных мерах безопасности.

Веноза сел за отдельный столик. Он мог бы пройти в игорный зал, сразиться в карты или отправиться в игорный салон театра «Ла Скала», но ему почему-то не хотелось. С ним происходила какая-то странная перемена, странное внутреннее преображение. Он прекрасно сознавал происходящее, хотя и не представлял, к чему все это приведет. Такое случалось с ним и прежде. Обычно перемене предшествовал длительный промежуток апатии, прерываемой внезапными интуитивными предчувствиями. Как и в тот раз, когда Аппиани, восторженно описывая ему портрет Арианны, набросал легкий эскиз. Он испытал тогда удивительное, глубокое волнение, заставившее его помчаться в Неаполь на переговоры с этим священником и взять на себя столь необычное обязательство – подыскать мужа красавице, купающейся в деньгах.

Он еще не думал, кто бы мог оказаться счастливчиком, хотя Сер-пьери, к примеру, вполне подошел бы на эту роль. Молод, красив, с покладистым характером, к тому же очень нуждается в деньгах.

Официант принес ему вина.

Граф продолжал размышлять о женихе для Арианны. Что-то здесь явно не складывалось. У него даже испортилось настроение. А почему, собственно, ему не приберечь эту невероятную красавицу для себя? Почему бы не сделать ее любовницей? Но как быть с обязательством, данным священнику? Нет, он человек слова. Определенно, его мысли движутся в неверном направлении. Впрочем, в поисках важного решения мысли его обычно бродили словно впотьмах. Очевидно, и на сей раз нужно ждать озарения. И пока ничего не предпринимать.

Внимание графа привлек какой-то шум у входа. Он обернулся. В дверях, покачиваясь, выпятив грудь, стоял Аппиани. Он был пьян. Художник всегда одевался довольно небрежно, а сегодня выглядел особенно неряшливым; на голове шляпа с огромными полями, пальто желто-зеленого цвета, жилет в желтую полоску и белые носки. Две стройные, ярко накрашенные девушки повисли на нем с двух сторон.

Джулио улыбнулся, увидев, как Аппиани неуклюже продвигается по залу в поисках подходящего столика, останавливаясь на каждом шагу поздороваться, потому что нет в Милане человека, который не знал бы его. Граф ничем не выдал свое присутствие. Если Аппиани ищет его – найдет.

Аппиани наконец выбрал столик, велел официанту принести бокал подогретого крюшона с апельсиновой корочкой, добавив в него сахара и немного водки. Девицы, сопровождавшие его, посмеивались над его смешными, неловкими движениями, когда он объяснялся с официантом. Аппиани еще о чем-то спросил его, и тот вместо ответа указал на Джулио. Аппиани поднялся, гордо откинув волосы со лба.

– Мне нужно закончить одно дело, – бросил он девушкам. – Ведите себя прилично в мое отсутствие.

Девицы засмеялись.

Художник направился к Венозе. Огромный и толстый, он, шатаясь, натыкался на столики, едва не наваливаясь на посетителей, сидевших за ними. Джулио наблюдал за его кренделями, пока тот не приблизился и не остановился перед ним, пошире расставив для устойчивости ноги, и все же долго так удержаться не смог, пришлось опереться рукой о столик.

– Вот вы где, синьор граф, – проговорил он. – Можно присесть?

Джулио кивнул.

– После приема у маркизы вы словно улетучились, граф. Я искал вас повсюду. В вашем доме дворецкий сказал, что вы вернетесь весьма поздно. Искал в игорном салоне «Ла Скала», но там никто не знал, где вы. Я и отправился по тавернам… Пришлось немного выпить… Заставили…

Веноза серьезно слушал его. Аппиани пил очень редко, но когда дорывался до вина, то терял чувство меры. Что ж, он художник, подумал граф, и некоторая распущенность ему простительна.

– Ну так что? Угостите меня? А отчего это вы так печальны? Что с вами случилось? Всегда такой жизнерадостный, а теперь сидите, как на похоронах. Ну же, Джулио, откройте вашему другу Аппиани, что терзает ваше сердце. Представляете, девушки, – обратился он к девицам, которые тоже подошли к столику графа, – Веноза влюбился в картину, а с изображением ведь не займешься любовью.

Девиц заинтересовали слова Аппиани.

– В самом деле, граф? Вы влюблены в девушку на картине? Как это романтично! Кристина, ты не находишь?

Веноза посмотрел на девиц. Натурщицы, а по сути проститутки. И все же их удивление и волнение выглядели искренними. Джулио видел, как они посмотрели на него – они не потешались над его чувством. Есть в женской душе какая-то загадочная струна, подумал граф, но какими же порой женщины бывают отвратительными и вульгарными! Аппиани сел и скривил рот. Джулио дружески похлопал его по плечу:

– Если не ошибаюсь, Микеланджело, закончив своего «Моисея», настолько поразился собственному творению, что воскликнул: «Отчего же ты молчишь?» – и запустил в статую молотком. Вы пренебрегаете божественным созданием, которое сами же написали, потому что в сущности вы бесчувственный человек Хорошо, что я разбираюсь в искусстве.

– Ну, если дело только в этом, – ответил Аппиани, который, похоже, несколько протрезвел, – то я тоже кое-что понимаю в искусстве. Клянусь вам, девушки, моя модель действительно необыкновенна, и мне так жаль, ох, не поверите, как мне было жаль, что священник оставил себе мою картину. К счастью, мой друг, вы купили портрет и способны его оценить, а кто еще разбирается в искусстве в наши дни? Представляете, Джулио, изумительное море, солнце, желтовато-розовые огромные скалы и восхитительное создание. Она казалась Венерой, выходящей из пены. Нет, это была королева чаек. Мириады огромных птиц кружили над ее головой… – Аппиани с трудом сдерживал слезы. – Ну а теперь при воспоминании обо всем этом, о жаре, что стояла тогда, мне хочется выпить. Так что, Джулио, неужели не угостите вашего старого друга?

Граф слушал в задумчивости, представляя портрет Арианны. Ему захотелось поскорее встретиться с этой девушкой. Чувствовалось нечто колдовское во всем случившемся. Даже Аппиани, брюзга и циник, восхищался королевой чаек.

– Официант, вина! – приказал граф и, повернувшись к Аппиани, прошептал: – Сейчас, однако, я должен покинуть вас, друг мой. Завтра рано утром уезжаю в Варезе. А вас оставляю в прекрасной компании. Ваши синьорины очаровательны.

Девицы, польщенные, улыбнулись Джулио.

НА ОЗЕРЕ ВАРЕЗЕ

В десять часов утра 21 ноября 1794 года судно, на котором Арианна тайно отправилась с юга Апеннинского полуострова на север, подошло к причалу возле Кьоджи[48]48
  Город на северо-востоке Италии.


[Закрыть]. В нескольких метрах от пирса девушка увидела две кареты и рядом с ними нескольких всадников. На молу двое мужчин явно ожидали прибытия судна.

«Они ждут нас», – подумала Арианна, спускаясь по трапу. И действительно, мужчины переговорили о чем-то с Сальваторе и вместе с ним направились к каретам. Женщины молча последовали за ними. Прилично одетый молодой человек, ожидавший у карет, учтиво поклонился Арианне:

– Добро пожаловать, баронесса. Примите приветствие от графа Джулио Венозы. Мне поручено доставить вас на его виллу на озере Варезе.

– Премного благодарна, синьор.

– Здесь две кареты. Одна для дам, другая для меня и синьора Сальваторе Колуччи. Граф Веноза полагает, что дамы предпочтут путешествовать отдельно и с удобствами. Дорога предстоит дальняя.

– И за это благодарю вас, – ответила новоявленная баронесса. – Граф очень любезен.

Вечером карета остановилась возле какой-то гостиницы. Каттанео, секретарь Джулио, объяснил, что здесь они переночуют, а на рассвете вновь двинутся в путь. Женщины расположились в комнате, чем-то напоминавшей убежище в подземелье на Тремити: только одна большая кровать, сундук и два простых деревянных стула.

Арианну мало интересовало происходящее. Во всяком случае, так казалось Марте, вот уже несколько дней молча наблюдавшей за нею. Девушка почти не разговаривала со своей спутницей, долгие часы оставаясь на палубе и подставляя лицо ветру. Она ощущала в себе какую-то отчаянную решимость. И больше не плакала. Ее профиль стал строже, лицо утратило детские черты. Она так и сказала Марте однажды вечером, когда плыли на судне:

– Не беспокойся, я послушно сделаю все, что нужно, вот увидишь, я буду примерной дочерью.

Получив на судне свои документы, девушка иронично усмехнулась. Вид на жительство был выдан на имя баронессы Арианны ли Калоре[49]49
  С итальянского: жар, пыл, горячность.


[Закрыть] – по названию какою-го горного селения в Апеннинах.

– Невероятно! А я-то думала, что получить знатный титул можно, только имея хотя бы одного знатного предка и кучу денег.

– Ты недовольна? – удивилась Марта. – Сегодня ты стала баронессой, и тебе этого мало?

– Да нет… это, конечно, немало, только не хватает имения и денег. Но все еще впереди, я полагаю. – Потом очень серьезно спросила: – А тебе и Сальваторе тоже поменяли фамилию? У вас тоже где-то объявились имения?

– Меня зовут Марта Джентиле[50]50
  С итальянского: милая, приятная, деликатная.


[Закрыть], профессия – компаньонка, а фамилия Сальваторе теперь Колуччи, профессия – кучер. Довольна? Мы заново родились все трое, как видишь.

– Так ли уж это все необходимо? – задумчиво спросила девушка.

– Да, необходимо, чтобы затерялись наши следы, ведь у наших врагов повсюду шпионы.

В тот вечер в гостинице, когда Арианна забралась под одеяло рядом с Мартой, она не произнесла ни слова. Девушка очень изменилась. Она не обнимала Марту, как прежде, не ласкалась, не просила рассказать какую-нибудь смешную историю про неаполитанских женщин или сказку. Она лежала, уставившись в потолок, и вдруг спросила:

– А долго ли ехать до Варезе?

– Думаю, дня два или три. Завтра узнаем у Каттанео.

– Неважно. Я просто так спросила.

Наутро кареты графа Венозы двинулись по дороге в Милан. Арианна поразилась, сколько понадобилось лошадей. Кареты везли две черные и три гнедые лошади. И еще конный эскорт по сторонам, ни на минуту не оставлявший путников всю дорогу. Девушка не могла поверить, что все это делалось в ее честь.

Как забавно, думала она, столько пыли поднимается ради Арианны Калоре, баронессы, у которой никогда в жизни не было других сопровождающих, кроме ее матери или Марты.

Она осмотрела карету – очень нарядно, удобно, стены обиты зеленым атласом. Новые шляпа и пальто того же цвета. Наверное, их прислал Веноза. Марта, конечно, знала все, Арианна не сомневалась в этом, но ей не хотелось расспрашивать. Теперь, когда она потеряла Марио, ничто не интересовало ее. Правда, ей нравилось рассматривать пейзаж, менявшийся на глазах.

Вдоль дороги росли густые деревья – тополя, вязы, каштаны, бук, ясень, рябина, – в просветах между ними виднелась бескрайняя равнина, уже по-осеннему желтая. Местами веселые ручейки подтачивали корни деревьев, образуя сверкающие водовороты. Но чаще всего по сторонам дороги тянулись спокойные каналы, полные воды. Все вокруг создавало удивительное ощущение свободы, печального покоя и полного безразличия к ее горю.

Глядя на стадо, за которым ходил рыжеволосый подпасок, рассматривавший из-за кустов карету с эскортом, Арианна подумала, что в глазах мальчишки она какая-нибудь прекрасная миланская синьора или же дама из Габсбургской династии. Она должна гордиться всем происходящим, обязана быть счастливой. Ее мечта, сказка, которую она придумала в надежде, что обретет другую жизнь, не такую, как у матери, осуществляется. Ох, сколько же раз она представляла себе эту сцену – ярко освещенное судно увозит ее ночью с Тремити, она стоит на носу и, не оборачиваясь, смотрит вперед на материк. А утром, на рассвете, ее ожидают на берегу роскошная карета, запряженная несколькими белыми лошадьми, и высокий, сильный человек. Он берет ее на руки и несет с судна в экипаж. И до тех пор пока не появился на Тремити Марио, у мужчины этого не было никакого определенного лица. А потом мечта сделалась более конкретной, более волнующей.

Марио стал ее героем. Именно его она называет своим мужем, он входит к ней в спальню, и ей нисколько не страшно, наоборот. От волнения она еще крепче прижимается к нему, такому сильному, надежному любимому и закрывает глаза. Но сейчас все происходит по-другому.

Роскошная карета с эскортом везет ее по незнакомым местам, везет в неведомый город, и она не знает зачем. Не знает даже, к кому.

Она вздрогнула, прижалась лбом к окошку. Рыжеволосого пастушка уже не видно. Он тоже сделался частицей прошлого. Девушка откинулась на спинку сиденья. Марта мечтательно смотрела в окно и чему-то улыбалась, качая головой. Наверное, нарочно улыбается, хочет обратить на себя внимание, подумала Арианна и закрыла глаза.

Конечно, она несправедлива к своей воспитательнице. Столько времени провела, замкнувшись во враждебном молчании. Марта такого не заслуживает. Нельзя быть эгоисткой. Однако так ей и надо. Молчанием Арианна хоть чуточку отплатила ей за сговор со священником и всеми другими, кто стерег ее и помешал убежать.

Это верно, она многим обязана им, они спасли ей жизнь. Одного только не понимают, что, потеряв Марио, она утратила желание жить. Конечно, Марта права, Марио оказался слабым человеком, подлецом, столько наобещал, а потом бросил. Но все равно ей недостает его. Боже, как недостает! Однако она не будет плакать, а изгонит его из своих мечтаний и из сердца, во что бы то ни стало изгонит из своей памяти. Пусть даже при этом загубит себя! И ему, проклятому, придется умереть ради того, чтобы она могла жить! Она почувствовала, как слезы ручьями потекли по щекам. Она приблизилась к окошку и прижалась носом к стеклу, всеми силами сдерживая себя. Ах, эти слезы!

Марта не должна видеть их. Сейчас же надо поговорить с ней. Она уже достаточно наказана. Слезы высохли. Девушка повернулась к Марте и встретила, как всегда, теплый и ласковый взгляд. Как это ей удается, удивилась Арианна.

– Я заметила, ты сегодня часто улыбалась. Что так радует тебя? Если не секрет, конечно.

– Какой же секрет, дорогая? Я только представила, как будет потрясен граф Веноза, когда встретится с тобой.

– Почему же?

– Потому что, увидев тебя в своей карете, такую нарядную, такую очаровательную, граф будет сражен твоей красотой, вот я и улыбаюсь при мысли об этой встрече.

– Почему ты так считаешь? Что ты знаешь об этом графе?

– Мне известно достаточно, чтобы догадаться, как он отнесется к тебе. Это человек, для которого главное в жизни – искусство, так говорили мне. А ты, я уверена, ты – самое великое произведение искусства, какое мне когда-либо доводилось видеть.

– А как выглядит этот граф? Наверное, старый, толстый, противный? – поинтересовалась девушка, глядя на нее.

– Не говори глупостей, дорогая. Это джентльмен, которому падре Арнальдо доверяет, порядочный человек.

– Лишь бы он помог мне наказать маркиза Россоманни! – зло бросила Арианна. Глаза ее сверкнули гневом.

– Прошу тебя, дорогая, изгони ненависть из своего сердца. Забудь все и никогда не оборачивайся назад. Ненависть – спутник завистливых, низких и подлых натур, предателей. Это они брызжут слюной, они отравляют атмосферу вокруг себя и заражают злобой других. А ты не годишься для такого чувства. Ты великодушна. И не забывай, тебе надо беречь свою красоту, это твое приданое, знак душевного благородства. А ненависть, если позволишь ей угнездиться в сердце, погубит твою красоту. Не следует делать этого. Оставайся такой, какая ты есть. Люби, и в этом твое призвание. Забудь Марио.

– Но мне не удается забыть его! Стоит подумать о нем без всякой ненависти, как сразу опять вспоминаю прежние мечты, снова тоскую и просто умираю, оттого что его нет. А стоит подумать с ненавистью – и уже могу свободно вздохнуть и делаюсь сильнее. Чувствую, что в состоянии изгнать его из своего сердца.

– Да, вот именно такая ненависть и пускает корни в нашей душе, – предупредила Марта. – Поначалу мы находим ей оправдания, но чем больше ненавидим, тем сильнее она разгорается. Ненависть – как вино для пьяницы, она входит в нашу кровь, мы привыкаем к ней и дурнеем душой и телом. Будешь по-прежнему ненавидеть Марио, быстро подурнеешь, кожа на лице увянет, глаза потускнеют, губы потрескаются, голос сделается резким, злым, руки станут холодными, как лягушачьи лапы…

Марта увидела, что девушка беззвучно заплакала и слезы тихо потекли по ее лицу. Значит, удалось достучаться до сердца. Наконец-то она заплакала. Марта предпочитала видеть эти слезы, чем мириться с презрительной миной на лице и молчанием, как было всю дорогу, пока они путешествовали. Наконец-то удалось пробить брешь в защитной стене, и Марта попробовала увеличить ее:

– И все, буквально все начнут избегать тебя, а я в первую очередь. И окажешься среди нищих, среди них станешь искать союзников, которые помогут тебе ненавидеть Марио Россоманни. Ведь именно этого ты добиваешься от меня. Хочешь сделать своей союзницей в ненависти к маркизу. Все последнее время я с уважением относилась к твоему молчанию. Но теперь довольно. Я согласна быть союзницей, но только в твоей счастливой жизни, в любви.

Арианна соскользнула к ногам Марты и, содрогаясь от рыданий, уткнулась лицом в ее колени.

– Нет, прошу тебя, я не хочу становиться уродливой и одинокой. Скажи, как быть, как не думать о нем?

Ho Марта не отмстила Она почувствовала, что карета ост анаяли-вается, и выглянула в окошко.

– Что-то случилось?

Молодой человек, всю дорогу ехавший на котлах, спрыгнул на землю и пояснил:

– Синьор граф едет навстречу баронессе.

– Уже? – взволновалась девушка и быстро села на свое место напротив Марты, проверила, хорошо ли вуаль прикрывает лицо. Она не хотела, чтобы граф видел ее такой усталой, в пыли, с красными от слез глазами.

– Не беспокойся, дорогая, ты замечательно выглядишь! Положись, как всегда, на меня. Я ведь никогда тебя не обманывала.

Молодой человек, сопровождавший их, открыл дверцу. Каттанео и Сальваторе тоже вышли из своего экипажа и помогли женщинам сойти на землю. Марта оглядела платье Арианны, а девушка осмотрелась вокруг.

Молочно-голубое небо, воздух свежий и прохладный. Тишину долины нарушали только голоса кучеров, понукавших лошадей сойти на обочину, чтобы пропустить карету графа. Арианна издали увидела его статную фигуру. Джулио Веноза стремительным шагом направлялся к ней. Широкий лоб, прямой нос, светлые глаза, виски с проседью. Она сразу заметила на лице графа восхищение, которое по мере его приближения все росло.

– Граф Джулио Веноза, баронесса, – учтиво представил его Каттанео.

Джулио поклонился и поцеловал Арианне руку. Она стояла, скрыв лицо вуалью. Граф заговорил с ней, и она что-то ответила наобум. Все затаили дыхание. Джулио помог ей вновь занять место в экипаже. Его взгляд полон огня или желания, в смущении подумала девушка. Она еще не научилась различать эти чувства. Надо будет узнать у Марты.

– Путешествие было долгим, и вы, должно быть, устали, – произнес Джулио. – Но теперь уже совсем близко. Эта неширокая река зовется Олона, а за ней сразу же увидим озеро Варезе.

Арианна осмотрелась. Ее удивила здешняя растительность – такие высокие, такие могучие деревья! А сколько пресной воды в этой местности! На юге такое даже представить себе невозможно. По дороге она видела высокие горы, несколько вершин, покрытых снегом. Она знала, что это Альпы.

Теперь они, должно быть, находились почти у подножия величественной грады, но снега нигде не видно, и погода очень мягкая. Бескрайние леса, через которые пролегала дорога, усыпаны золотисто-красными и коричневыми листьями, среди деревьев встречались и зеленые, хвойные, напоминавшие растительность на Тремити, только выше и стройнее. И всюду множество светлых, прозрачных озер, а воздух – необыкновенно чистый. Почти всю дорогу светило, словно улыбаясь, нежаркое, но яркое ноябрьское солнце, отражаясь в зеркале воды.

Однако до сих пор она почти не замечала всей этой красоты и только сейчас впервые посмотрела вокруг с интересом. Появление графа сделало реальностью сновидение, в котором она пребывала и которое казалось ей порой кошмаром.

Экипажи вновь двинулись в путь. Джулио Веноза, сев верхом на лошадь, некоторое время скакал рядом с каретой, у окошка, где сидела Арианна. Потом девушка видела, что граф пересел в экипаж и поехал впереди.

Небольшой караван еще некоторое время двигался по долине. Теперь по обеим сторонам дороги простирались обширные луга, а впереди возвышалась высокая гора, покрытая лесом. На одном из ближайших холмов слева Арианна увидела небольшое селение. Может, это и есть Варезе, подумала она. Но дорога пошла в гору, мимо большого озера и еще долго петляла вдоль берега. Лучи послеполуденного солнца оживляли яркую зеленую листву.

Так они ехали еще часа полтора, а потом стали спускаться. Впереди показалось селение, но экипажи его тоже миновали и, проехав еще немного, оказались на неширокой полосе земли. Тут она заметила вдруг, что вода омывает дорогу с обеих сторон. Они ехали по чрезвычайно узкому перешейку или полуострову, и влага вокруг почему-то придала девушке чувство уверенности, ощущение чего-то хорошо знакомого. Но вот карета стала подниматься на холм, который посреди всей этой водной глади казался островом. Дорога шла все выше и выше.

Вдали появились церковь, несколько домов и большая вилла, окруженная парком. Перед ней на каменистой площадке экипаж графа остановился.

– Это что же, полуостров посреди озера? – с любопытством спросила Арианна Каттанео, подошедшего к ней.

– Нет, баронесса. Это холм. Он расположен на узкой полоске земли, отделяющей озеро Варезе от озера Бьяндронно. Однако, когда подъезжаешь сюда, действительно кажется, будто попадаешь на полуостров.

Вилла находилась на перешейке между озерами и очень походила на охотничий домик Марио. Именно в нем, а не на вилле у матери предпочитал жить маркиз. Интересно, что еще общею у Марио с графом Венозой? Пока она может сказать только одно: он лучше, чем она ожидала. Не так уж плох этот граф.

Когда вошли в дом, пожилая, двигавшаяся вперевалку горничная Амелия провела женщин в отведенные им комнаты. Они поднялись по широкой лестнице, прошли по коридору. Амелия открыла одну из дверей.

– Вот, баронесса, ваши апартаменты. Пожалуйста.

Арианна, а за нею Марта и горничная вошли в просторную гостиную, откуда двери справа и слева вели в другие комнаты с примыкавшими к ним ванными. Осмотревшись, девушка воскликнула:

– Как чудесно! Как прекрасно! Марта, посмотри, посмотри, здесь просто великолепно!

К ней вновь вернулось ее обычное жизнерадостное настроение. Впервые после стольких месяцев Марта опять увидела на лице своей воспитанницы искреннюю радость, какая бывает у детей, когда они видят что-то удивительное, а радость и изумление – это счастье.

Марту тоже поразила красота и роскошь уютных апартаментов, а особенно спальни, приготовленной для Арианны. Стены этой комнаты были затянуты светло-голубым шелком. Изголовье кровати задрапировано огромным занавесом. Вся остальная мебель, как и кровать, была цвета слоновой кости. Шелковые шторы на широком окне блестели так же, как и штоф на стенах. На полу лежал ковер с яркими крупными цветами на таком же бледно-голубом, как стены, фоне. Огромное зеркало возвышалось над невысоким столиком, уставленным множеством флаконов с духами и баночками с кремами, а перед ним стояла банкетка. Чуть подальше на другом столике красовался огромный букет дивных белых роз.

Девушка в изумлении и с искренним восторгом оглядывалась вокруг. Она была так счастлива, так счастлива!.. А пожилая горничная смотрела на них с Мартой, сложив руки на животе, и довольно улыбалась.

– Пройдите сюда, синьорина, – предложила она и открыла дверь. – Это ваша ванная комната.

Марта проследовала туда, а девушка подошла к окну своей новой спальни, чтобы взглянуть, куда оно выходит. В наступающих сумерках она увидела густой лес, спускавшийся к озеру. Она обернулась и окинула взглядом комнату. Кроме кровати здесь стояли еще и кресла, обитые таким же штофом, что и стены.

Она просто не верила своим глазам, ей казалось, будто все происходит во сне. А она отчаивалась, отчаивалась… И напрасно, вот чему ее учит жизнь – нужно всегда верить в будущее.

В спальню вернулись Марта и Амелия. Горничная удалилась, а Марта подошла к Арианне и обняла ее.

– Видишь, как все замечательно, дорогая? Довольна? Вот какой сюрприз приготовил тебе падре Арнальдо, этот поистине необыкновенный человек.

– О да, – согласилась Арианна, – падре Арнальдо действительно необыкновенный человек.

– А теперь хватит. Не будем поддаваться эмоциям. Идем в ванную. Тебе нужно приготовиться.

– Приготовиться? – удивилась она, – К чему?

– Ко сну.

– А где будем ужинать? Ты ведь знаешь все, что полагается делать светским дамам.

– Попросим принести что-нибудь в твою комнату. Обычно после долгого путешествия дамы не выходят к ужину. И граф, конечно, учтет это.

В ванной комнате она увидела просторную ванну, отделанную бело-голубыми цветами, а на кресле шелковое белье. Напротив бассейна на очень просторной консоли сверкало большое зеркало, а рядом стояло еще одно кресло.

– Даже в ванной комнате кресло! Никогда бы не подумала, – удивилась она.

– Как все чудесно! Ты видела шелковую ночную рубашку? А халат? Посмотри, как все прекрасно, посмотри! – Марта поднесла ночную рубашку к лицу Арианны.

– Мне все это кажется волшебной сказкой, – сказала девушка, обнимая Марту. – Надеюсь, никто не пробудит меня от этого волшебства.

– Раздевайся, выкупаю тебя. Однако должна посоветовать тебе кое-что, – предупредила Марта, подходя к ванне и пробуя воду. – Отныне и впредь, я думаю, тебе не стоит столь откровенно проявлять свои восторги при посторонних людях, кроме меня, конечно. Твоя радость должна быть более сдержанной. Надо меньше удивляться обстановке и вообще всему, что окружает тебя. Не забывай, ты ведь баронесса, а значит, привыкла к таким вещам.

– Ты права, – согласилась Арианна. – Должно быть, я держусь как деревенская девушка.

– В деревне ты родилась по ошибке, и теперь судьба исправляет ее. Здесь, именно здесь твое истинное место, такая обстановка для тебя, ты очень скоро поймешь это.

Вернувшись в спальню, они обнаружили то, чего вначале не заметили, – на середине комнаты стояли два больших чемодана.

– Ох, надо же! – улыбнулась Марта.

Арианна тем временем подошла к зеркалу полюбоваться на халат. Как приятно ощущать этот шелк! Такого удивительного чувства она не испытывала еще никогда в жизни: наслаждение для кожи, истинное наслаждение!

Марта открыла чемодан и принялась выкладывать содержимое на кровать и кресла.

– Дорогая, иди-ка сюда, посмотри, какая прелесть! – воскликнула она, доставая из чемодана светло-желтое бархатное платье. Необычайно красивое кружево украшало вырез, а лиф был весь расшит жемчугом. Тот же рисунок повторялся на темно-зеленом пальто и на шляпе такого же цвета. – Просто необыкновенный наряд! – восхитилась Марта.

Арианна прикинула на себя платье и, посмотревшись в зеркало, радостная и счастливая закружилась по комнате, прижимая одежду к груди. И вдруг, словно спохватившись, остановилась:

– А откуда ему известны мои размеры? Граф ведь никогда не видел меня.

– Это я сообщила ему размеры твоих платьев, – объяснила Марта. – Я дала их падре Арнальдо, а он – графу.

– Судя по всему, тебе ведомо больше, чем ты открыла мне, – заметила девушка, кладя платье на кровать. – Но рано или поздно ты все-таки расскажешь мне все.

– Ну, ну, не ворчи. Разве не понравился сюрприз? Иди-ка сюда, давай посмотрим. Сюрпризы еще не кончились.

Арианна села на диван и стала смотреть, как Марта раскрывает коробки и достает оттуда белье, ленты, кружева, веера из пергамента и пуха, скромные, но очень элегантные платья, пояса, перчатки и бесконечное множество еще каких-то предметов, о существовании которых девушка даже не подозревала и о назначении которых понятия не имела.

Она была счастлива, испытывая одновременно с детской радостью и женский восторг. Обладая врожденным вкусом и чувством прекрасного, она, пожалуй, впервые осознала это. Она открыла коробочку и ахнула: на голубом атласе светились две нитки жемчуга. Ни одно украшение не могло лучше подойти для молодой девушки.

Арианна поначалу решила, что перед ней браслеты.

– Нет, нет, эта нитка предназначена для волос, – объяснила Марта. – Такой нитью можно укрепить прическу. Завтра попробуем. А другая – ожерелье.

– Но зачем откладывать на завтра? Давай попробуем сейчас, – сказала Арианна, усаживаясь перед зеркалом.

– Ну ладно, – Марта подняла ее пышные волосы и ловко перевязала жемчужной нитью, а потом надела на тонкую шею девушки ожерелье.

Глаза Арианны заблестели. Она увидела себя в зеркале – все на ней сияло! Неожиданная радость вызвала у нее прелестную улыбку. И тут в дверь постучали.

Девушка вздрогнула.

– Войдите! – ответила Марта.

В дверях появился Джулио.

Он приблизился к Арианне, а она так и осталась сидеть перед зеркалом. Граф взял ее руку и поцеловал: