Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 48 страниц)

– Ладно. А теперь постарайтесь постоять несколько минут спокойно.

* * *

После обеда Марио удалился в свою комнату на сиесту[13]13
  Независимо от сословия итальянцы традиционно отдыхают или спят в послеобеденное, самое жаркое время дня.


[Закрыть]. Он лег на кровать, взял книгу Вольтера, надеясь вскоре задремать. Но не смог. Поднялся, подошел к окну и посмотрел сквозь ставни – вдали виднелось море. Он снова лег и опять взялся за книгу, но оказалось, совершенно не воспринимает прочитанное. Глаза блуждали по строкам, но смысл не доходил до сознания. В комнате стояла нестерпимая духота. Однако помимо жары еще что-то беспокоило Марио. Зачем генерал отправил его сюда, на этот край света? Зачем приказал оставаться на Тремити так долго? Он сказал, что посылает на два месяца. Но стоило провести тут всего несколько дней, как они уже показались ему вечностью. Два месяца! Что делать тут всё это время, чтобы не умереть от тоски?

Марио поднялся, снова подошел к окну и распахнул его. Солнечный свет ворвался в комнату так стремительно, словно только и ждал в засаде, чтобы проникнуть сюда. Начало июня, и день стоял жаркий. Под самыми окнами росли тамариски и кипарисы, а между ними буйно разрослись самшит и лавр. На ярком солнце их листья отливали серебром. Не чувствовалось ни малейшего ветерка, воздух был чистый и прозрачный. Море вдали – голубое и необычайно спокойное. К такому затишью Марио не привык. Он находил его странным.

Внезапно, словно острую боль, юноша ощутил мучительную тоску. День великолепный, солнце светит ярко, природа вокруг полна жизни и ликования, отчего же его терзает какое-то непонятное чувство? Он приехал сюда в приподнятом настроении. Радовался, что Аппиани напишет его портрет. Но теперь ему казалось, будто он в ссылке. И все же это его земля. Когда-то, еще ребенком, он приехал сюда с отцом и матерью. Он вспомнил, какой была мать в молодости, и растрогался. Очень красивой была его мама, очень сильной и в то же время чуткой, трепетной. И та девушка тоже трепетная, как лань.

Странная девушка. Родилась здесь, выросла здесь, в глуши, но светилась счастьем, была полна жизни. Аппиани тоже нашел, что она удивительна. «Просто чудо!» – сказал он. И захотел написать ее портрет. Что за прихоть такая? И Марио опять ощутил легкий укол ревности. Он подавил это чувство и попытался представить, какие мысли владеют столь удивительной девушкой. Она всю жизнь провела здесь, вдали от мира, не общалась ни с кем, кроме убогих рыбаков и солдат, отряд которых то и дело меняется. Он не сомневался, что она еще ни разу в жизни не выезжала на бал. Не знала ухаживаний молодых людей, ей незнакомо волнующее ожидание свидания, какое уже испытывали ее сверстницы в Неаполе, Париже, Вене, Лондоне. Она нисколько не походила на тех девушек, которые посмеивались и подмигивали, когда он проходил мимо них в своей яркой, эффектной форме капитана. От такого заигрывания, в котором ощущалось явное лукавство, он терялся. Но девушка из Тремити совсем иная. Она смеялась вовсе не для того, чтобы смутить человека. Просто смеялась, и все. И светилась, совсем как этот солнечный день.

Отчего солнце светит в небе? Оно светит, и этого уже достаточно. А отчего море, земля, деревья приветствуют солнце, отчего? Все просто – они радуются ему, радуются, что оно согревает их и каждый год возвращает к жизни. Точно так же и Арианна во всем подобна чудесной природе на родных островах. Юноша ощущал, что девушка несет в своей душе некий особый, неведомый ему мир – мир, полный совершенно незнакомых ему радостей. Такое чувство возникло у него при первой же встрече, едва он увидел ее верхом на лошади неподалеку от маяка на грунтовой дороге, что вела в гору, к центру острова.

Это произошло на заходе солнца, и она возникла пред ним неожиданно, словно видение, и тут же, смеясь, исчезла вдали с другой, темноволосой девушкой. Этот смех, удалявшийся вместе с цокотом копыт в лучах золотистого заката, словно током пронзил его. Внезапно он ощутил себя полным сил и энергии. В конце концов, жизнь прекрасна, острова чудесны и… он рад, что снова увидит эту девушку! Кто знает, может, подучится любовное приключение. Нет, нет, она слишком молода. И потом, этот священник. Марио встал, открыл дверь и позвал:

– Анджело! Анджело!

Тотчас явился его адъютант.

– Слушаюсь, капитан.

– Готов отправиться на прогулку?

– На прогулку, синьор капитан? А ваша сиеста?

– Сегодня не хочется спать. Собирайся, хочу поехать в Сан-Домино. Хочу прогуляться там под соснами. На том острове не так жарко. Там больше зелени. А здесь нестерпимая духота.

– Вы правы, синьор капитан.

Подойдя к молу на Сан-Домино, Анджело ошвартовал лодку. Они молча поднялись по крутому склону, который вел к дому Арианны. Марио то и дело останавливался, устремив взгляд на какое-нибудь растение, машинально трогал ветви, срывал листья и растирал их пальцами, явно что-то напряженно обдумывая. Анджело следовал за ним, пытаясь понять, что же так заботит капитана. Они подошли почти к самому дому. Сосны стояли здесь плотной стеной, почти закрывая строение от нескромных глаз прохожих.

Марио решил передохнуть.

– Иди сюда, Анджело, посидим здесь. Тут и в самом деле очень хорошо.

– Верно, синьор капитан. Отдохнем немного.

Марио снял фуражку, расстегнул китель и опустился на землю, прислонившись к стволу дерева. Дом Арианны совсем рядом, но не виден. Анджело улегся невдалеке и натянул на глаза берет, собираясь соснуть. Но вскоре донеслись женские голоса.

– Видишь, какие роскошные в этом году розы? Красивее, чем в прошлом, – произнес мягкий, серебристый голос, который Марио сразу же узнал – это говорила Арианна.

– Ладно, ладно, дело не в розах! – Марио догадался, что это ответила Марта. – Ты весь день чересчур возбуждена. Лучше пойди отдохни, слишком жарко сегодня, к тому же после сиесты нужно будет помочь фра[14]14
  Усеченное от слова frate, что означает брат, употребляется перед именами монахов и как обращение к ним.


[Закрыть] Кристофоро.

– Не буду спать, не хочу, не усну сегодня! Побуду немного на воздухе, полюбуюсь своими розами. Иди сюда, посмотри на них. – Женские голоса пропели какую-то незнакомую музыкальную фразу. – Ах, какое очарование, какой удивительный сегодня день! Немного жаркий, правда.

– А сейчас пойдем спать, хватит гулять.

– Ты иди, Марта, а я останусь, – предложила Арианна.

Голос ее прозвучал громче. Марио затаил дыхание. Очевидно, девушка сидела на веранде. Он уловил шуршание платья, едва ли не дыхание ее. Платье прошелестело, и опять стало тихо, только неумолчно стрекотали цикады. Марио боялся пошевелиться. Он не хотел, чтобы женщины заметили их.

– Марта, Марта! – снова донесся голос Арианны. – Ну как можно спать сейчас! Иди сюда. Ты только посмотри на море!

– Но ты же столько раз видела его! Оно всегда на своем месте, еще со дня твоего рождения и даже раньше. Намного раньше, чем ты появилась на свет.

Видимо, Марта тоже вышла на веранду.

– Это не имеет значения. Сегодня я вижу море совсем другими глазами. Иди сюда, подойди ближе, посмотри отсюда. Ну вот, а теперь наклонись, как я, присядь, обними руками колени, и кажется, стоит только раскинуть руки, и полетишь. Вот так!

– Перестань! А то, не дай бог, свалишься с веранды!

Марио услышал, как Арианна рассмеялась и, должно быть, стала обнимать Марту, потому что та недовольно возражала:

– Ну отпусти меня, оставь, ну просто как ребенок! Ведь уже два часа. Идем спать! Не поспишь, вечером появятся мешки под глазами и станешь некрасивой.

– Нет, не могут у меня появиться мешки под глазами, я слишком счастлива сегодня!

– Отчего же ты так счастлива?

– Не знаю, право слово, не знаю. Сегодня чудный день, такой светлый и прозрачный, и море, посмотри, какое спокойное, и мои розы, взгляни, какие пышные. А какие чудесные краски! Ах, как же я довольна! А ты почему-то не понимаешь меня, Марта, не можешь постичь это странное чудо, что разлито в воздухе. Ну так иди спать.

Голоса смолкли. Однако Марио знал, что Арианна все еще на веранде.

Потом голос девушки произнес:

– Ладно, если так уж нужно спать, пойдем поспим. – Прошуршали платья, стукнули ставни.

И ей нет совершенно никакого дела до него, вдруг подумал Марио. В глубине души он надеялся, что она скажет что-нибудь о нем, и в то же время опасался этого. В его голове неожиданно пронесся целый вихрь мыслей, возникло множество желаний, заставивших устыдиться самого себя. К тому же он не хотел, чтобы Анджело заметил, как его заинтересовал разговор женщин, поэтому быстро поднялся и направился к дороге. Они стали спускаться к небольшому порту. Жара теперь уже не досаждала юноше. Он чувствовал себя окрыленным после такой прогулки.

* * *

Марио и Аппиани приехали к дому управляющего на закате. Арианна первая вышла им навстречу. На ней было розовое платье с широкой юбкой. Затянутая талия и широкий вырез платья подчеркивали красоту ее плеч и юной груди. Волосы собраны узлом на затылке, но часть их спадала локонами на плечи. Интересно, кто так причесал ее, удивился Марио. Похожую прическу он видел у девушек только на званых вечерах при дворе. Сейчас она выглядела старше. Но Марио она больше понравилась утром на башне – с распущенными волосами, в простом голубом платье, которое подчеркивало ее стройный, гибкий стан. Следом за Арианной вышли из дома ее родители, падре Арнальдо, Марта и еще одна девушка – как он потом узнал, сестра Арианны.

Гостей встретили приветливо, радостно. Уселись за стол. Во главе его занял место священник. Глава семьи Рафаэль расположился на другом конце стола, напротив падре Арнальдо. Принимала гостей Марта. Мария уступила ей роль хозяйки, боясь ошибиться и что-то сделать не так. И Марта следила, чтобы все происходило как положено, а главное, чтобы вовремя подавали перемены. Заботы повара взял на себя фра Кристофоро.

Поначалу Марио поинтересовался, чем занимаются жители острова, каковы успехи в рыбной ловле, сделал комплименты девушкам. Разговаривая, он лишь изредка посматривал на присутствующих, все дольше задерживая взгляд на Арианне. Однажды он заглянул ей прямо в глаза, словно желая открыть в них какой-то секрет. Она быстро опустила взгляд.

Марио повернулся к Аппиани, задаваясь вопросом, что же так поразило художника в этой девушке. Она, несомненно, очень хороша. Однако помимо красоты её отличало еще что-то. Нечто «невероятное». Марио вспомнил уроки математики и теорию вероятности Паскаля. Насколько вероятно, к примеру, что при снятии молоды карт десять раз подряд выпадет туз червей? Вероятность исключительно малая, почти невозможная. Вот точно так же почти невозможной выглядела на этих островах и Арианна. Марио опять посмотрел на нее.

Родители девушек были темноволосыми, и сестра ее тоже, а она – белокурая. Родители – коренастые, плотного сложения, а она – хрупкая, тоненькая. Мать и отец неловкие в движениях, она же – легка и грациозна. Но самое главное, родители – люди необразованные, а девушка определенно обладала немалой культурой. Ее речь заметно отличалась от речи всех остальных в доме. Где она научилась так говорить?

Этот церковнослужитель, падре Арнальдо, очевидно, человек достаточно образованный. Мать говорила, что он вовсе не сельский священник, а неаполитанский прелат, впавший в немилость и отправленный в изгнание на Тремити. За едой Марио наблюдал за ним. Их взгляды часто встречались. И тогда Марио придумал, как разрешить задачу: надо прямо спросить о том, что его интересует.

– А есть ли школы на острове?

Все замолчали и с недоумением посмотрели на маркиза.

Ответил падре Арнальдо:

– Школ нет, но монахи из аббатства, как могут, обучают грамоте и письму мальчиков и девочек.

– Но ведь эти две прелестные девушки получили хорошее образование.

– Да, – подтвердил священник, – с ними занимался я сам, и мне помогал фра Кристофоро, и другие монахи тоже.

– Ах, знали бы вы, маркиз, – обрадовалась Мария тому, что наконец и она могла сказать хоть что-то, – знали бы вы, как заботливо, с каким старанием обучали их падре Арнальдо и фра Кристофоро. Особенно Арианну, потому что Леле, видите ли, больше нравится заниматься домашним хозяйством, и она не слишком охотно учится. А вот Арианна почти все время читает. История, география, французский, латынь… Верно, падре Арнальдо?

Марио поразило услышанное. Он знал, что и в аристократических семьях образование девушек обычно ограничивалось совсем немногим: пение, музыка, несколько французских слов. И здесь ему впервые довелось услышать о занятиях историей, географией и латынью.

– Неужели вы хотите сказать, что девушки что-то смыслят в латыни? Вам, Арианна, знакома хоть немного латынь?

– Да, маркиз. Я с восьми лет учила латинский язык с падре Арнальдо. И неплохо знаю его, как утверждают ученые люди! – и девушка посмотрела сначала на падре, потом на фра Кристофоро.

– Латынь? – удивился Марио.

– Да, латынь и французский. Падре Арнальдо часто говорит со мной только по-французски. Поэтому мне и пришлось выучить этот язык. Причем так выучить, чтобы меня понимали.

– Видите ли, маркиз, – добавил священник, – здесь, на острове, молодой девушке почти нечем занять себя. И остается много времени для чтения и бесед. И у нас с фра Кристофоро оказались только эти две ученицы, которые захотели не только научиться читать и писать…

Марио заметил, что Аппиани смеется. Он почувствовал себя неловко. Очевидно, на его лице отразилось чрезмерное изумление. Он опять взглянул на священника, согласно кивая его словам. Потом налил себе вина, отпил глоток, покосившись на художника. Аппиани прав, подумал Марио, я веду себя как мальчишка. Надо сменить тему, поговорить про рыбную ловлю.

После ужина все перешли в гостиную, которую Арианна назвала библиотекой. Фра Кристофоро по просьбе падре Арнальдо принес свою гитару и заиграл на ней. Потом монах попросил Арианну спеть. Девушка охотно согласилась. Она и не подумала держаться гордо и высокомерно, как следовало бы, по словам Марты, вести себя со знатными гостями. Рядом с фра Кристофоро она опять выглядела ученицей.

Марио сидел в кресле поблизости от камина. Он смотрел на Арианну, на фра Кристофоро, на лес за окном, и вдруг на какой-то музыкальной фразе почувствовал, что от волнения у него комок подступает к горлу. И невольно удивился столь сильному чувству. Опять взглянул на поющую Арианну, и в глубине его души шевельнулось нечто новое, неведомое: он понял, что счастлив, но счастлив как-то грустно. Ни малейшего повода для слез – и все же он готов был разрыдаться. И раньше случалось, что у него слезы наворачивались на глаза, когда он слушал музыку, а иной раз и при чтении стихов.

Но сейчас он волновался гораздо сильнее. Словно все его существо захватило и потрясло какое-то неведомое чувство, которое он не в силах понять и не хочет принять.

Да нет же, глупости! Ну бренчит на гитаре какой-то монах, ну поет песенку смазливая селяночка… Он старался отвлечь себя мыслями о чем-либо другом, что перенесло бы его из этого дома куда-нибудь в иные места. Он вспомнил Неаполь, дворцы, балы. Представил себе короля, королеву, военные маневры.

– Маркиз, не угодно ли?

Арианна держала небольшой поднос с бокалом белого вина.

– Хорошее вино, маркиз. Падре Арнальдо знает толк в винах.

Девушка смотрела на него чистыми, безгрешными глазами. Поблагодарив ее, Марио взял бокал. Девушка села рядом. Может, сделала это из кокетства? Нет, она так непосредственна. Неожиданно Марио захотелось, чтобы время остановилось. Чтобы все оставалось так, как в эту самую минуту в этой самой комнате – и музыка, и Арианна, сидящая рядом с ним, совсем близко, едва ли не вплотную. Ему хотелось на всю жизнь, навечно уберечь ощущение покоя и радости жизни, какое он испытывал в этот момент. Он постарался запомнить все, что окружало его.

Ночь за окном темная, едва ли не фиолетовая. Свечи излучают теплый свет. В волосах Арианны переливаются красные отблески, мелькают синие тени, играют золотистые блики, а руки ее медового цвета. Сейчас, в эту минуту, все было необыкновенно прекрасно, и казалось, прекраснее быть не может. Наверное, именно так видят мир художники, предположил Марио. Именно так воспринимает все вокруг Аппиани? Словно видит свою будущую картину. Нет, нет, решил Марио, ведь Аппиани постоянно наблюдает, изучает, вглядывается, размышляет. А я, напротив, вижу все в целом, в совокупности, и нахожусь как бы внутри этого рассматриваемого мира. Волнение, охватившее его, когда он слушал музыку, преобразилось. Это был контакт с вечностью, абсолютом, с сущностью бытия. Наверное, подумал он, в этом и заключена суть жизни. Наверное, именно сейчас он обладает всем. Возможно, впоследствии у него появится и другое: власть, слава, сексуальное наслаждение. Но именно вот этот момент его существования, который сам по себе не представляет ничего особенного, и есть предел счастья, отпущенного человеку.

Воспринимать этот мир, пусть даже крохотную его частицу, не имея больше никаких желаний, никаких мыслей о будущем, целиком и полностью наслаждаясь совершенством, – разве не в этом счастье? А совершенство находится сейчас в этой комнате, в этом пении, в этой девушке, в ее волосах. Он хотел было сказать об этом Арианне, но не решился спугнуть столь счастливый миг. Улыбаясь от этой мысли, он продолжал смотреть на девушку, а она вдруг повернулась к нему и тоже улыбнулась.

Поздно вечером вместе с фра Кристофоро, священником и Ап-пиани Марио вернулся в порт. Во время недолгого пути на остров Сан-Никола Марио сидел в отдалении, на носу. Ему хотелось побыть в тишине. Он любовался морем, впитывал запах морских водорослей и свежесть ночного бриза. Взглянул на небо. Господи, сколько же там звезд! Он никогда в жизни не видел столько звезд! А может, потому и не видел, что никогда не смотрел на небо, ибо не существовало для него тайны, которую хотелось бы раскрыть. Он всегда смотрел только прямо перед собой либо на страницу книги, на строй солдат, видел и развевающиеся юбки девушек на улицах Неаполя, Парижа и Вены. А в бальных залах ощущал острый запах табака и напитков, слышал смех женщин. Но ничто не могло сравниться вот с этим миром. С волшебным миром Арианны. Ничей смех не походил на ее смех. Никакая другая девушка не казалась ему столь совершенной, столь целомудренной.

Вернувшись домой, Марио сразу же расстался с Аппиани и направился в свою комнату. Улегся в постель, но понял, что не сможет уснуть. Только его не пугала бессонница, настолько радостными и новыми оказались теперь его чувства, точно из душной комнаты он вышел в некий неведомый и пьянящий счастьем мир. Он думал о ней, представляя ее такой, какой видел на башне и потом за ужином, слышал ее голос, припоминал, как летит она на коне и как звучит ее смех. Его охватило нестерпимое, поистине мучительное желание сейчас же вновь увидеть ее, хотя бы на мгновение оказаться рядом с нею. Он поднялся с кровати и распахнул окно. Всей грудью вдохнул свежего и влажного утреннего бриза занимающейся зари.

* * *

Когда на другой день, проснувшись, Марио вспомнил все, что произошло накануне – свои переживания, ревность и даже возникшую было мысль, будто он влюблен, – все показалось ему сном. Да что же такое случилось с ним, удивился он, как такое могло взбрести в голову, будто он влюбился? Только этого не хватало! Да еще в какую-то девчонку с Тремити. Невероятно! К счастью, все как рукой сняло. Ни до нее самой, ни до ее острова – это он сейчас прекрасно понимает – ему нет совершенно никакого дела. Нужно, чтобы Аппиани как можно скорее закончил портрет, тогда он возьмет свою яхту и надолго уйдет в море. Это лучше, чем ходить в гости к крестьянам! Всё, всё! Хватит! Подъем! И действительно, он с легкостью вскочил с кровати.

День выдался великолепный. Аппиани ожидал его за столом с обильным завтраком – кофе, апельсиновый сок, сливы, вишни, аппетитные пироги.

– Я вижу, вы хорошо спали, – заметил Аппиани. – Видели прекрасные сны?

– А почему это я должен видеть прекрасные сны? – с некоторым раздражением ответил Марио.

– Но вчера мне показалось, вы остались очень довольны вечером, просто сияли от восторга. И я лишь понадеялся, что ночь продолжила то хорошее, что началось накануне.

– Нет, – ответил Марио, – мне ничего не снилось. Это верно, вечером я вел себя немного странно, но сегодня чувствую себя вполне в норме. Должно быть, перегрелся вчера на солнце или ветер дул слишком сильный.

– Или эта блондинка, – подмигнул Аппиани.

– Какая блондинка?

– Маркиз, наверное, солнце и ветер и в самом деле плохо повлияли на вас, если не помните такое очаровательное существо, как наша Арианна.

Это «наша» словно взорвало что-то в его сознании. Внезапно он с поразительной ясностью вспомнил, что на башне она предпочитала разговаривать с Аппиани, а не с ним. Но портрет, в конце концов, художник писал с него. И хозяин острова тоже он. Впрочем, все это ужасно глупо. Нельзя, разумеется, говорить об этом Аппиани. И тогда маркиз притворился, будто не заметил реплики «наша».

– Ах да, Арианна. А еще ее мать, отец, сестра, священник, монах. Вам не кажется, что-то слишком много народу окружает нас на острове?.. Если мы намерены побыстрее закончить портрет, нам необходимо уединиться. Кроме того, мне хочется побывать и на других островах. В бухте стоит на якоре моя двухмачтовая яхта. Отчего бы нам не отправиться в море? Можем сначала дойти до Капрары, а потом, если захотим, пойдем в Пьяносу. Отсюда этот остров не виден. Он примерно в пятнадцати милях на северо-восток.

– Слишком далеко для меня. Я предпочитаю любить море с берега. Но согласен прогуляться на Капрару. Однако, пожалуйста, давайте сначала немного потрудимся над портретом. Поднимемся на башню, свет сейчас изумительный.

Так и получилось, что, проработав часа два, они взяли яхту и отправились на Капрару. Обошли вокруг острова. Аппиани в восторге осматривал гроты, волнорезы, береговые укрепления. В морских пещерах вода и стены светились самыми невероятными красками. В некоторых на дне лежал нетронутый белоснежный песок, кое-где – волнистый. Бросили якорь на рейде возле острова. Двое матросов, вооружившись одними только ножами, нырнули в воду и через несколько минут вернулись на палубу с богатым уловом рыбы и осьминогов.

– Развести огонь и приготовить обед? – спросили они.

Аппиани хотел согласиться на их предложение, но Марио, казалось, куда-то спешил.

– Нет, лучше возьмем все это с собой и сварим вечером, – сказал он. – Я предпочитаю осмотреть остров.

Аппиани с любопытством взглянул на друга. Обычно у Марио было ровное настроение. Сейчас же он, казалось, нервничал, словно мучился в поисках сам не зная чего. Они обогнули мыс и опять вышли в открытое море. Перед ними вдали возник остров Сан-Никола. Аппиани заметил, что он и в самом деле походит на Акрополь, поднявшийся из воды. На юго-восточной стороне высилась внушительная громада аббатства, увенчанная высокой башней. А Капрара, если смотреть на остров со стороны Сан-Домино, выглядел обычным невысоким островом. На нем нет поселений, богатой растительности, растут только самшит, мастиковое дерево да каперсник. На мысе стоит маяк, а напротив него причал, к которому они и подошли. Рыбаки остались на берегу, а Марио направился вверх по склону.

– Идемте, Аппиани, – вскоре позвал он, – идемте! Капрара – совсем дикий остров. В детстве я бывал здесь с отцом. И мне всегда казалось, что я непременно соскользну отсюда прямо в море. Интересно, у вас тоже возникнет такое ощущение?

По крутому склону они поднялись выше маяка и вдруг услышали какие-то голоса.

– Какого еще дьявола занесло сюда? – удивился Марио. – Не видно ни одной лодки.

– Давайте окликнем, – предложил Аппиани.

– Нет, лучше помолчим Может, это рыбаки-браконьеры. Тогда поймаем их.

Проговорив это, Марио тут же осекся. Ему пришла в голову совершенно сумасшедшая мысль – а вдруг это Арианна? Они молча поднялись на гребень скалы и увидели вдали каких-то людей. Бесспорно, это не рыбаки. Во всяком случае, двое из них. А подойдя ближе обнаружили, что это Арианна, Марта и Сальваторе. При виде девушки Марио словно ощутил удар в грудь. Он едва удержался, чтобы не броситься ей навстречу.

– Скорее, Аппиани, скорее! Видите, видите?

– Видеть-то вижу, только ногам моим такое не под силу. Я люблю твердую землю, а еще больше – равнину. А тут, на море, среди скал и утесов, я чувствую себя неловким и неуклюжим. Не то что ваша Арианна, которая так и скачет по этим камням.

А она действительно спешила им навстречу, легко перескакивая с камня на камень. Точно газель, мог бы сказать он, но газели не живут среди скал. Козы, конечно, скачут, но не столь грациозно. Понял, решил он про себя, она не скачет, она – летит! Девушка приближалась стремительно, с легкостью акробатки, с изяществом стрекозы, что не опускается на ветку, а лишь едва касается ее.

– Идите сюда, маркиз, скорее! Посмотрите, сколько здесь чаек! Тысячи!

Она тараторила как ребенок. Ну какое ему дело до всех этих чаек? Девушка подбежала к нему, переводя дыхание, раскрасневшись. Грудь ее колыхалась, глаза сияли, светлые волосы развевались. Удивительно хороша!

Он заметил, что ей жарко – лицо и руки выглядели влажными, но не увидел ни единой капельки пота. И платье из легкой хлопчатобумажной ткани тоже казалось совершенно свежим. Он порадовался за нее. И хотел бы знать, обратил ли на это внимание Аппиани. Он последовал за девушкой, которая шла впереди, обеими руками придерживая подол. Марта и Сальваторе отстали. А молодые люди вдвоем отправились по узенькой тропинке, что вилась между мастиковыми деревьями. Девушка двигалась легко и стремительно, а Марио шел медленнее, и колючки постоянно цеплялись за его брюки. Они поднялись на самый верх, на вершину утеса.

Далеко внизу раскинулось море. Тропинка тянулась вдоль гребня и часто пересекалась расщелинами. Вскоре они сошли в небольшую ложбину, и Арианна с радостным возгласом поспешила вперед. Он увидел, как она опустилась на колени и тут же поднялась, держа в ладонях какой-то сероватый комок.

– Смотрите, какой он чудный!

Подойдя ближе, он увидел, что это крупный пушистый птенец примерно с молодую курочку.

– Это птенец чайки! – сияя, объяснила девушка.

Марио он не показался таким уж чудным. Серый, покрыт коротким пушком, с крупной головой и большим клювом. Должно быть, в девушке говорит материнский инстинкт, вот почему и нравится, подумал он. Однако вслед за столь шутливой мыслью он вдруг ощутил какое-то щемящее чувство и неожиданное волнение. Арианна держала птенца с чисто материнской нежностью. И виделось в ее облике нечто от той красоты и той любви, какую он встречал иногда на полотнах эпохи Возрождения, изображавших Мадонну. Девушка опустила птенца на землю и подхватила другого.

– Не надо уносить их далеко, – объяснила она, – не то родители рассердятся. Наверное, уже рассердились.

Небо над их головами затмило несметное множество чаек – тысячи. Они летали кругами и каждый раз опускались всё ниже, пока несколько птиц не спикировали на землю, громко хлопая крыльями. Арианна отошла на несколько шагов, и птицы устремились прямо к ней, коснулись крыльями и взмыли в небо. К ним присоединилась новая стая, и они опять все разом с резкими криками ринулись на девушку. Они пикировали стремительно, но подлетев к ней совсем близи), тотчас уносились вверх. Самая иасгояшая атака, чтобы напугать ее – пусть оставит в покое их птенцов. Девушка разволновалась. Но не испугалась.

– С самою детства я каждый год бываю здесь. – сказала она. – Мне так нравится держать в руках этот нежный, беззашитный комочек. Приласкаю немиого и сейчас же отпускаю в гнездо. Но чайки тревожатся за своих малышей и пытаются прогнать меня. Раньше я боялась птиц и просила Сальваторе побыть рядом. Теперь-то знаю, что они не станут клевать меня. Коснутся крылом или лапкой и улетят

И девушка опять направилась вверх по склону. В небе осталась только одна чайка, следовавшая за ней с резким криком. Наверное мать того птенца, которого брала Арианна. Чайка распознала своего врага и не собиралась оставлять девушку в покое, пока та не покинет остров.

– А теперь посмотрите, как я заставлю ее улететь, – сказала девушка. – Я спрячусь. А вы стойте и не двигайтесь.

Легким шагом она устремилась к краю обрыва и уже через несколько секунд куда-то исчезла. Чайка полетела следом за ней и, потеряв из виду, покружила немного и с криками удалилась. Марио подождал некоторое время, показавшееся ему бесконечным.

– Арианна, Арианна! – негромко позвал он.

Никакого ответа. Он крикнул снова, на этот раз громче. Тишина. И тут он ощутил вдруг невероятный, невыразимый испуг. А что, если она сорвалась с обрыва в море и разбилась о камни или утесы? Он подошел к обрыву. Край его оказался совсем тонким, осыпающимся, в трещинах.

– Арианна! – снова позвал он.

Никакого ответа. От обрыва в сторону моря уходил длинный утес, и Марио нерешительно направился по нему. Сделав шагов двадцать, он остановился как бы между двумя пропастями и вдруг обнаружил девушку. Оказывается, она спустилась по тропинке вдоль отвесной стены и теперь выглядывала из своего укрытия, опасно нависшего над водой.

– Тс-с-с! – произнесла она и кивнула вниз, на воду, но там ничего не было видно.

Желая рассмотреть, что же все-таки привлекло ее внимание, Марио сделал еще несколько шагов, и тут у него из-под ног выскользнул камень. Марио оступился, но успел ухватиться за какой-то выступ и попал в очень трудное положение. Ломкий камень, за который он держался, крошился у него под руками. А вскоре одна нога потеряла опору. На мгновение его охватил жуткий страх. Море было далеко внизу, метрах в двадцати. В воде виднелись острые черные камни. Он разобьется насмерть. И тут он услышал голос Арианны.

– Нет, нет, маркиз. Поставьте ногу повыше. Видите? Там надежная опора. Не бойтесь. Она выдержит.

Он нашел эту опору. И в самом деле прочная.

– А теперь, – продолжала девушка, дайте руку.

Но разве она сможет выручить его, подумал он, если по меньшей мере вдвое легче него?

– Дайте руку!

Он повиновался.

– Ну вот, теперь я покажу, что надо делать. Держитесь вот тут. Это тоже прочный камень.

Камень выдержал, и Марио выбрался наверх. Девушка уверенно шла впереди него.

– Не смотрите вниз, – предупредила она, – смотрите на меня и ставьте ногу туда, куда ставлю я. Здесь камни двух видов. Одни хрупкие, известковые, как на острове Кретаччо, а другие – крепкие, твердые. И ступать нужно только на них.

Он последовал ее совету и вскоре добрался до края обрыва.

– Ну вот, здесь уже безопасно. Мне очень жаль, маркиз, очень жаль, – проговорила девушка. Теперь, когда опасность миновала, спокойствие внезапно оставило ее, сменившись страхом. – Вы могли пострадать по моей вине!

И она расплакалась. Он приблизился к ней и невольно обнял за плечи.