Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 48 страниц)

УРОК НРАВСТВЕННОСТИ

Вернувшись после осмотра церковных подземелий в пещеру под островом Кретаччо, Сальваторе забеспокоился. Когда он переберется вместе с Арианной в аббатство и за ними затворится массивная дверь, перекрывающая доступ в подземелье, он уже не сможет вернуться за своим сокровищем. И в тот день, когда покинет пещеру, его богатство будет брошено на произвол судьбы. Может, сами монахи, а они очень хитры, заметят, что кто-то пробил стену киркой. Он жутко испугался, что не может сейчас же, сию же минуту забрать сокровище.

Арианна еще не спала, и вот-вот ожидали фра Кристофоро для вечерней молитвы. Он появился, как всегда, вовремя. Сальваторе преклонил колени возле кровати девушки, но не мог сосредоточиться на молитве.

Монах заметил это:

– А ты почему не молишься? Уставился в пространство и молчишь. Можно узнать, о чем ты думаешь?

Сальваторе вздрогнул. Арианна, заметив это, улыбнулась и попросила:

– Да, расскажи-ка, что видел вчера в аббатстве, что так взволновало тебя? Какой-нибудь призрак? Сокровище?

– Ну ладно, не будем отвлекаться на разговоры, дети мои, – прервал фра Кристофоро. – Продолжим молитву с того места, где остановились.

Однако вскоре Сальваторе опять погрузился в свои мысли, и фра Кристофоро недовольно воскликнул:

– Можно узнать, что с тобой? Ответь!

Сальваторе стал соображать, как выйти из положения.

– Не могу забыть вчерашнее… Эти подземные церкви… И к тому же беспокоюсь о жене.

Столь убедительный ответ вполне устроил монаха. Сальваторе снова постарался сосредоточиться на молитве, однако не мог дождаться, когда она окончится. Ему безумно хотелось помчаться к своему сокровищу. Прежде всего надо убедиться, что никто не унес его. Вдруг кто-нибудь уже обнаружил драгоценности? От волнения у него дрожали руки и ноги. Нет, опасаться нечего. Ведь ни одна душа не знает про этот тайный ход. Монахи заняты приготовлением комнаты для Арианны и для него. Но все равно нельзя терять времени. Когда фра Кристофоро уйдет, он скажет девушке, что устал сидеть на одном месте и хочет немного размять ноги. Возьмет старую рубашку и сделает из нее мешок для драгоценностей.

Надо только немного подождать. «Терпение, Сальваторе, – приказал он себе, – терпение». С таким богатством он сможет осуществить все свои желания, все, все!

Когда старый монах ушел, Сальваторе проделал все, как задумал, и вскоре увидел наконец свое сокровище. Один за другим достал он из ящика разные цветные камни и, тщательно обтерев от пыли, переложил в мешок, сделанный из рубашки. Сколько их? Он не считал. Сотня? Наверное, больше. Весят два или три фунта. Черт возьми, но вес драгоценностей измеряется граммами, а не фунтами. Сколько же они стоят? Он не представляет! Очень много, подумал он, может быть, даже тысячу дукатов, а может, и все сто тысяч. Ох, появись у него такие деньги, сколько всего он мог бы сделать!

Покинул бы Тремити, это уж точно. Впрочем, нет, домик свой он не бросит, а купит еще дом в Термоли, на материке, тот, что на площади у старинной церкви, неподалеку от замка. С видом на море и поблизости от порта, и еще приобретет лодку. Да какое там лодку, он купит большую рыбацкую шхуну и будет ходить в открытое море. А лучше стать владельцем судна и начать торговлю с Пескарой, Манфредонией, даже с Бари и Бриндизи. На оставшиеся деньги обзаведется фермой, купит коров, станет получать молоко. А еще можно делать вино. А что если сто тысяч скудо позволят ему приобрести еще кое-что? Например, красивейшую любовницу, такую же прекрасную, как Арианна.

Жену он оставит на Тремити. Купит ей хороший участок земли…

Но какой же он дурак, вдруг спохватился он, совсем забыл, что его ищут. Ведь ему нельзя оставаться на острове, нельзя поехать и в Термоли. Надо скрыться где-нибудь далеко, очень далеко.

Он быстро собрал последние камни – теперь их набралось по меньшей мере килограмма полтора, – засунул мешок в штаны, но не смог застегнуть ремень. Тогда он выпустил рубашку поверх и прикрыл ею образовавшуюся выпуклость. Не очень заметно или во всяком случае можно надеяться, что никто не увидит. К тому же, решил он, в пещере под Кретаччо темно, а монахи все весьма престарелые, и зрение у них плохое.

Сальваторе вернулся к Арианне. Девушка уже спала. Он достал из штанов драгоценности и сунул в мешок с одеждой. Теперь сокровище в надежном месте. Никому и в голову не придет заглядывать в его мешок под соломенной подстилкой, а завтра, когда надо будет перебираться с Арианной в подземелье аббатства, он уж постарается обезопасить его от посторонних глаз.

Обдумав свой план, Сальваторе улегся на соломенную подстилку и уснул. Ему снилось, будто он приехал в Термоли, но очутился не в доме, что на площади, у церкви, а на террасе возле замка, и снизу его зовет жена. Она держит какие-то тряпки, он хочет крикнуть ей, чтобы действовала осторожно, там драгоценности, но эта несчастная не слышит его и продолжает трясти мешок. «Осторожно! Осторожно!» – надрывается он. И просыпается.

Сальваторе испугался, не разбудил ли Арианну, но она лишь повернулась на другой бок. Он приподнялся. Нет, он не в силах удержаться от искушения и не посмотреть еще раз на свое сокровище. Он достал мешок и развязал его, поставил рядом лампу и принялся рассматривать камни.

Когда перебрал все, ему вдруг пришла в голову ужасная мысль: какой же он дурак, что прямо с ума сходит из-за этих камней, ведь он ничего не понимает в этих драгоценностях, понятия не имеет, что с ними делать, как вынести отсюда, а главное – как продать, превратить в деньги? Ну разве может такой парень, как он, рыбак, прожаренный на солнце, явиться в магазин и предложить обменять камни на деньги? Сразу же возникнет подозрение. И к тому же он ничего в них не смыслит, не представляет даже их стоимости!

О боже, как же он глуп! Сальваторе схватился за голову и уставился на камни, сверкающие при свете лампы. Они несомненно стоят огромных денег. Это в его руках они не имеют цены. Он даже не представляет, что же делать с таким сказочным сокровищем.

Он богаче короля! Но все равно остается простым моряком. Преступником, которого разыскивают.

Не в силах даже голову поднять, он так и сидел, понурившись. И вдруг расхохотался, закатился тем горьким смехом, какой обычно предшествует слезам. В одиночку он ничего не сумеет предпринять. А вот падре Арнальдо может превратить камни в деньги. Да, конечно же, надо попросить его помочь.

Решив так, Сальваторе сложил камни в мешок, опять сунул его под солому, улегся сверху, но долго не мог уснуть. Уж очень смешон стал самому себе.

Наутро, открыв глаза, Сальваторе увидел священника, который разговаривал с Арианной.

– Падре, – обратился он, уловив минутку, – есть какие-нибудь новости насчет нашего отъезда на материк?

– Да, новости есть, но нет пока сведений, которых я очень жду.

– Так что же мы будем делать дальше?

– Я еще не решил. Пока можно не торопиться. Сегодня переберетесь в аббатство. Там Арианна быстрее поправится. А чтобы выяснить, как тайком покинуть остров, мне нужно уехать на несколько дней. Может быть, на неделю. Там посмотрим. Оставляю вас на фра Кристофоро и фра Дженнаро. Они скоро придут и помогут перенести Арианну.

– Наконец-то! – воскликнул Сальваторе.

– Какая хорошая новость! – заулыбалась девушка. – Мне так хочется встать, вымыться.

Падре Арнальдо в задумчивости посмотрел на нее. Еще такая слабая. Прошло две недели после покушения, и пройдет еще немало времени, пока она поправится окончательно. Может быть, месяц. Ему очень хотелось понять, будет ли она хромать. Да позаботится о ней Господь!

Арианна отвлекла его от этих мыслей:

– Падре, меня отнесут наверх, в аббатство?

– Умерь свой восторг, дорогая. Вы перейдете в подземелье аббатства. Там есть хоть какой-то свет, воздуха больше. И место более удобное.

– Ох, не могу дождаться, когда покину эту мышиную нору.

– А теперь я должен оставить вас, – сказал священник.

– Спасибо, падре, – поблагодарила Арианна, когда он склонился к ней поцеловать в лоб. – Но умоляю, не покидайте нас надолго. Возвращайтесь побыстрее, очень прошу вас!

– Постараюсь, – ответил священник, направляясь к выходу.

– Падре, – обратился к нему Сальваторе, вставая, – можно я провожу вас немного?

Сальваторе молча шел впереди священника по подземному ходу. Когда они оказались в шестиугольной комнате, он сел на камень, служивший стулом, и сказал:

– Падре, я должен открыть вам тайну.

– Тайну? О чем же пойдет речь?

Сальваторе посмотрел священнику прямо в глаза и выпалил:

– Я нашел сокровище, о котором сложены легенды!

Падре Арнальдо некоторое время смотрел на нега с изумлением, потом на лице его появилась озабоченность.

– Я не сумасшедший, падре, – продолжал Сальваторе. – Я понимаю, о чем вы думаете. И все же я нашел сокровище, о котором говорится в легендах. Клянусь вам!

– В самом деле? И где же ты нашел его? – поинтересовался священник, все еще недоумевая.

Сальваторе вынул из кармана сжатый кулак и помедлил раскрывать его, как бы разжигая любопытство священника, а потом неожиданно открыл ладонь.

Падре Арнальдо изумился еще больше – на ней ярко сверкал при свете лампы крупный желтый камень.

– Не может быть! – воскликнул он, всплеснув руками.

– И все же это не сон, падре, – заверил Сальваторе, опять сжал кулак и приложил его к груди.

– Но… дай-ка рассмотреть как следует, дай потрогать.

Священник взял камень, осмотрел его со всех сторон, повертел в руках, поднес ближе к свету.

– Остальные тоже такие? – поинтересовался он.

– Там их много, и не только желтые, есть зеленые, красные, золотистые, – Сальваторе даже встать не мог, так у него дрожали от волнения ноги.

– Нож есть?

– Есть.

– Дай-ка!

Сальваторе протянул священнику нож. Падре еще раз посмотрел камень на просвет и стал царапать его острием, оставаясь серьезным и сосредоточенным.

– Что вы делаете, падре?

– Хочу понять, насколько он твердый.

– А зачем?

– Видишь ли, такие драгоценные камни, как изумруды, рубины и алмазы, очень твердые. Ножом их не поцарапаешь, – священник продолжал скрести камень то кончиком ножа, то лезвием. Наконец, покачал головой.

– Истинно сказано: пути сатаны неправедны! – воскликнул он. – Почему неправедны? Как это понимать?

– Это я сам себе говорю, Сальваторе. Я сначала обрадовался, что ты действительно нашел сокровище, о котором рассказывают легенды.

– А это что же такое?

– Видишь ли, твой желтый камень похож на топаз, но это все-таки не топаз, а кварц-цитрин. Он красив, но стоит немного.

– Вы уверены в этом? – Сальваторе даже вскочил.

– Мне очень жаль, но я нисколько не сомневаюсь в этом, – с горечью ответил священник, глядя ему прямо в глаза. – Взгляни на него глазами разума, а не мечты, – падре вернул ему камень. – Есть еще? Давай посмотрим. Может, какой-нибудь действительно окажется драгоценным. Кто знает!

– Камни у меня под соломой. Сейчас принесу!

Не успел священник ответить, как тот исчез и вскоре вынырнул из тьмы подземелья, обливаясь потом и тяжело дыша.

– Вот, падре, здесь всё. Вы всё это посмотрите, да?

– При условии, что успокоишься.

Священник не надеялся найти хоть один драгоценный камень. А надо бы развеять заблуждение Сальваторе и вернуть его к реальности. Да поможет ему Господь преодолеть мучительный момент! Сальваторе положил перед священником узел и, не говоря ни слова, развязал его. Доставая камни, он вытирал их о штаны и один за другим передавал Арнальдо, и тот внимательно осматривал каждый.

Исследовав последний камень, он положил руку на колено Сальваторе:

– Все камни очень красивы, но они не твердые. Этот желтый, как я уже сказал, кварц-цитрин, красный – не рубин, а розовый кварц. А те, что кажутся самородками золота, – куски пирита, железистого минерала. Единственный ценный камень – вот этот, фиолетовый. Это аметист, его священнослужители вставляют в перстни. Думаю, за него сможешь получить сотню дукатов. Это не сокровище, но и не такой уж пустяк. Будь доволен. И я тоже должен быть доволен.

Сальваторе стоял, понурив голову и опустив руки.

– Понимаю, печально пробуждаться после прекрасного сновидения, – продолжал священник. – Но это только сон. Лишь во сне ты мог ошибиться, а в действительности ты никому не дашь себя обмануть. И это самое главное, не так ли?

Закрыв лицо руками, Сальваторе смеялся и плакал одновременно.

– Простите меня, падре! Простите! – повторял он.

– Да ты что, Сальваторе? За что же я должен тебя простить?

– Но я-то знаю за что. Я вовсе не такой человек, как вы считаете. Я не хотел говорить вам о своей находке, представляете, и задумал скрыться с моим сокровищем, одни…

– Но ты ведь не сделал этого, а сказал мне.

– Да, но почему сказал? Знаете почему? Не по доброте душевной или от глубокой веры, а только потому, что понятия не имел, как продать эти драгоценности.

– Важно, что ты открыл мне свой секрет. Ты таков, каким я тебя знаю. Просидев столько времени в подземелье, кто угодно свихнется. А фантазировать – это нормально, и оставить всё себе – тоже вполне человеческое желание. Когда изведаешь бедность, поживешь во мраке тюрьмы, то и душа начинает метаться в заблуждениях.

Сальваторе больше не смеялся. Он неслышно плакал.

– Признаюсь, сначала я тоже поверил было в сокровище, – произнес священник. – И подумал: «Благодарю тебя. Боже милостивый, с помощью этих драгоценностей я смогу вывести отсюда своих детей на свет, не прибегая ни к каким уловкам». Я тоже обманулся. Но это не трагедия.

– Но то, что со злым умыслом сделал я, это безнравственно. Прошу у вас прощения, падре.

Священник положил ему руку на голову:

– Прощаю тебя от всей души.

Слуга схватил руку пастыря и поцеловал ее.

– А теперь пойдем, нам многое нужно сделать. Поручаю тебе Арианну. Меня не будет некоторое время. Не вернусь, пока не найду способ помочь вам выбраться отсюда тайком.

– Рассчитывайте на меня, падре. Я ошибался, но вы помогли мне вернуться на путь истинный. Ничто не дается нам даром, теперь мне ясно это как никогда.

– Бог даровал нам жизнь, Сальваторе, не забывай о его милости.

В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ АББАТСТВА

Новая комната Арианны оказалась шириной три метра и высотой около двух, пол выложен керамической плиткой, а в стенах – шкафы, высеченные прямо в скале. Стояли тут стол и два стула, а в глубине висело большое распятие, и под ним помещалась скамеечка для молитвы. В углу умывальник из кованого железа с тазиком и кувшином. Монахи позаботились повесить рядом зеркало. Вдоль стен две кровати с соломенными тюфяками, но очень чистые, покрытые свежими простынями.

Арианна поняла, что комната эта не только для нее, но и для Марты, хотя днем та должна появляться наверху и почаще бывать среди людей, чтобы не вызвать подозрений. Но отсутствие Марты теперь уже не пугало ее.

Через коридор напротив находилась комната Сальваторе. Стоило совсем негромко позвать его, как в полнейшей тишине он сразу же слышал ее зов.

Стены, тоже высеченные в известняковой горной породе, оштукатурены и побелены. Помещение очень походило на комнату в апулийском доме. Свет проникал сюда из трех вертикальных щелей высотой около метра каждая и шириной сантиметров десять. Арианна попробовала заглянуть в одну из них и сразу же уперлась взглядом в глухую стену. Узкий канал уходил куда-то очень далеко вниз, и на дне что-то голубело.

Море? Нет, конечно…

Хотя света и воздуха проникало сюда совсем немного, после стольких дней, проведенных в кромешном мраке подземелья, девушке показалось, будто она впервые вдохнула полной грудью, и ей впервые захотелось спать. По ту сторону каменных бастионов оставались солнце, небо и свобода. Она должна набраться как можно больше сил, чтобы снова научиться ходить и найти Марио.

Как он, наверное, тоскует без нее! И кто знает, что ему порассказали о ней. Ей мучительно захотелось обнять любимого. Комок подступал к горлу, прерывая дыхание. Нет, сказала она себе, нельзя отчаиваться. Они еще встретятся с Марио. В будущем. Им надо лишь обрести силы на ожидание этого будущего. А оно непременно окажется лучше настоящего.

* * *

Сальваторе очнулся ото сна и стал соображать, где же он. А вспомнив, подумал, что не так уж и плоха его каменная комната, точно такая же, как у Арианны. И по сравнению с пещерой под островом Кретаччо тут просто рай – стены побелены, чистые. И дневной свет наконец!

Маловато, конечно, но достаточно, чтобы не забыть, как он выглядит. Надо спросить, что думает обо всем этом Арианна. Сальваторе вошел к ней в комнату и на цыпочках приблизился к кровати.

Лампада едва мерцала.

Арианна спала, волосы разметались по подушке и блестели, словно золотые. Он залюбовался девушкой. Она и в самом деле очень хороша. Никогда не видел он подобной красоты. Несмотря на столь долгое пребывание в темноте, лицо не утратило свежести, не поблек чудный цвет кожи.

Знала бы Арианна, как часто она снилась ему, подумал Сальваторе, то испугалась бы. Сколько раз он чувствовал себя виноватым, лежа рядом с женой, а мыслями уносясь к ней. С нежными, чистыми мыслями как о хрупкой, недостижимой мечте.

Девушка шевельнулась, открыла глаза и увидела Сальваторе.

– Боже, что ты тут делаешь?

– Смотрю на вас. Но вы спите, спите. Быстрее поправитесь, если будете много спать.

– Мне не повернуться, – пожаловалась она, пытаясь улечься на другой бок. – Спина затекла.

– Подождите, – Сальваторе подсунул руку ей под лопатки, приподнял и немного помассировал спину.

– О, спасибо, теперь лучше.

– Попробуйте опять уснуть.

– Хватит, мне надоело это слушать! Хоть ты не тверди постоянно, что я должна, должна спать. И так фра Кристофоро без конца вливает в меня эти свои настои, а я от них только слабею. Чувствую, как погружаюсь куда-то, а потом всплываю и лежу на спине «покойником», покачиваясь на волнах. Помнишь, ты сам учил меня так плавать?

– Помню, но сейчас вам и в самом деле нужно больше спать, если хотите быстрее поправиться. Нам же надо выбраться отсюда. Не забывайте об этом.

Арианна не ответила, а только задумчиво посмотрела на него. И он тоже вместе со всеми заботится только о ее телесном здоровье. Должна поправиться, должна ходить, как прежде! Это, конечно, так, она согласна. Но никто не хочет подумать о том, как она тоскует по Марио.

Прошел месяц со дня ее несчастья, и за это время она претерпела мучительную физическую боль, пережила жуткий страх навсегда остаться хромой. И ее постоянно терзал ужас при мысли, что она не сможет нормально ходить. Может, не случайно опаивает ее фра Кристофоро своими настоями, стараясь затуманить сознание, а не только для быстрейшего выздоровления. «Спи, это нужно, чтобы быстрее поправиться», – повторяли все. И без конца лгали, словно сговорились. Она много раз спрашивала, почему ее хотели убить, но так и не смогла добиться ответа. Все до единого отвечали уклончиво. Она спросила, что за люди покушались на нее, кто эти мнимые монахи. Ни одного толкового ответа не получила, только разные неопределенные предположения.

Когда спрашивала о Марио, еще хуже. Все говорили одно и то же: Марио направили служить на Сицилию, падре Арнальдо ему написал, но тот не ответил. Настоящий заговор.

Она возмущалась их ложью. Плакала, приходила в отчаяние. Но что толку? Фра Кристофоро только удвоил дозу настоев, и она бодрствовала теперь не больше часа в день. Все сговорились и лгут ей, лгут, лгут! И ведут себя точно так же, как монахи, однажды приснившиеся ей. Тогда, во сне, она не смогла рассмотреть их лиц, отчаянно звала на помощь, а те равнодушно, ничего не сказав, исчезли. Да, совсем как в том сне, загадочно ведут себя и фра Кристофоро, и Марта, и Сальваторе, и падре Арнальдо…

Все! И говорят неправду. Притворяются. А притворяться, лгать – значит, не иметь лица, вот что означает тот сон. Одни монахи кругом – и во сне, и наяву. Всюду монахи! Мнимые ранили ее, а настоящие лгут. Сновидения только кажутся загадочными, а на самом деле…

Сальваторе присел на постель Марты. Взял книгу и принялся листать ее. Кто знает, о чем он сейчас размышляет, подумала Арианна. С тех пор как они оказались заточенными в пещерах, она его совсем не понимает. На ее вопросы всегда отвечает уклончиво. Это он-то, который еще недавно был таким искренним и правдивым. И часами читает или только притворяется, будто читает, как сейчас. Но он же любит ее, она уверена. Все любят.

Это она плохая, когда считает, будто все лгут ей. Наверное, почему-то не могут быть совершенно откровенными. Наверное, есть на то какая-то причина. Не смеют открыть правду о случившемся, опасаются, что не выдержит. Но они ошибаются. Надо поддерживать игру. Она тоже притворится: станет вести себя так, как им хочется, – как больная и капризная девчонка.

Вдруг раздались гулкие шаги.

Арианна посмотрела в приоткрытую дверь. Приближался колыхавшийся огонек, и вскоре в дверях появилась Марта.

– Ну, как себя чувствует моя девочка? – она ласково тронула Арианну за руку.

Девушка приподнялась.

– Мне тебя очейь не хватало, – призналась она.

Марта поцеловала ее в лоб:

– Но теперь-то я с тобой, дорогая. И приготовила тебе сюрприз! – весело добавила она. – Сейчас фра Кристофоро и фра Гу-ардиано принесут лохань и горячую воду. Очень трудно доставить это сюда, зато смогу помыть тебя и даже волосы вымою, уж очень они загрязнились.

– О, спасибо! Безумно хочу залезть в воду!

– Но именно этого и нельзя делать. Пока еще рано снимать бинты. Но я все равно постараюсь обмыть тебя губкой. Знаешь, мы придумали, как высушить твои волосы. Фра Кристофоро подал прекрасную идею. Он принесет мешочки с горячими отрубями. Уложим их вокруг головы, и увидишь, волосы высохнут очень быстро.

– Ты обо всем умеешь позаботиться, – проговорила Арианна, зевая;

Пришли монахи и притащили лохань, наполнили горячей водой, действовали быстро, чтобы не остыла.

– Вот, всё в порядке. Не бог весть что, конечно, – заметил фра Дженнаро. – Но если учесть, где мы находимся, то это настоящая ванна для принцессы.

– Вы просто чудеса творите, – сказала Марта, пробуя воду рукой. – Горячая, едва ли не кипяток. А теперь попрошу вас удалиться.

Когда мужчины вышли, Марта вымыла Арианну, отдавшуюся во власть ее материнских рук. Впервые за время болезни девушка испытала физическое наслаждение. Вода, мыло, духи. Тело ее словно пробуждалось к жизни и радовалось ей. Даже болезнь, казалось, утихла, поулеглась чуть-чуть и тоска по Марио.

Да, видимо, она уже выздоравливает и ходить будет совсем нормально, как прежде. Фра Кристофоро торжественно обещал это.

Неужели Марио предпочтет другую девушку? Ведь он же любит ее. Не способен же он всего за месяц совершенно забыть и разлюбить ее?

Марта массировала ее тело и натирала мазями, напевая какую-то новую мелодию. Она принесла свежую, просторную рубашку и, переодев девушку, накрыла простыней, укутала одеялом. А потом уложила так, чтобы голова свисала с кровати, и принялась мыть волосы.

Тут появился падре Арнальдо.

– Вот и хорошо, Марта. Молодец! – он подошел к кровати. – Дорогая, как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, падре, – вяло, словно в полусне проговорила девушка и закрыла глаза. Падре хочет, чтобы она побольше спала, вот она и притворится спящей.

– Пока моешь ее, Марта, я схожу к Сальваторе. Мне надо поговорить с ним.

Когда священник и моряк вошли в комнату, Марта уже заплетала Арианне косу. При свече та отливала золотом.

– Какие красивые волосы, – восхитился падре Арнальдо.

– Да, очень, – согласился моряк. – И не только волосы.

Падре Арнальдо повернулся к нему:

– Ты женат! И не забывай об этом!

– Как же, забудешь! Но ведь рано или поздно… Я хочу сказать, – добавил Сальваторе, не страшась грозного взгляда священника, – рано или поздно она выйдет замуж.

– Конечно, – подтвердил падре Арнальдо, – но женихом должен быть подходящий для нее человек.

– Богатый, вы хотите сказать?

– Не только, – серьезно ответил священник, – не только богатый, – падре искоса взглянул на Сальваторе. – Люди могут жить в браке только в том случае, когда хорошо понимают и ценят друг друга. Муж Арианны должен уметь ценить ее красоту. Не так, как это понимаешь ты. Это должен быть человек, разбирающийся в искусстве, любящий его, ценящий красоту во всех ее проявлениях.

Сальваторе задумался и кивнул:

– Вероятно, вы правы, падре.

– Я стараюсь устроить всё как можно лучше для вас обоих.

– Падре, но позаботьтесь немного и о себе. Не оставайтесь до конца своих дней на этих островах.

– Нет, Сальваторе, не останусь. Возможно, удастся избавиться от оков, которые меня держат тут, и в один прекрасный день я приеду к вам.

– Падре, а вы уже знаете, куда поедем?

– Пока еще нет. Поэтому и покидаю вас на время. Мне нужно кое-что прояснить, чтобы определить, куда и как переправить вас отсюда.

– Удачи вам, падре.

Они разговаривали негромко, и Марта поинтересовалась:

– О чем это вы? Или ты исповедуешься, Сальваторе?

– Нет, Марта, – ответил падре Арнальдо, – мы обсуждаем наши планы. Так или иначе, я покидаю вас на время. Ты ведь знаешь, мне нужно уехать, и я поручаю тебе Арианну. Находись здесь ночью, а днем – дома, и веди себя как ни в чем не бывало. Фра Кристофоро знает, что надо сказать, если меня будут спрашивать. Во всяком случае, тебе известно лишь одно: я уехал в Апулию навестить умирающего родственника. Хорошо?

– Хорошо, падре.

Священник подошел к Арианне и поцеловал ее в лоб. В ответ она протянула руку и ласково коснулась щеки своего покровителя:

– Не оставляйте меня, падре.

– Не волнуйся. Думаю, что скоро вернусь.

– И поищите…

– Хорошо, – пообещал он. – Постараюсь разузнать что-нибудь о Марио.

Арианна улыбнулась ему, и священник стремительно вышел из комнаты.

* * *

В ту ночь, убедившись, что женщины уснули, Сальваторе направился по длинному коридору. Ему хотелось размяться. Его побуждала и другая причина: он отличался ужасным любопытством. Все острова Тремити он знал, как свои карманы. Отчего бы ему не обследовать так же тщательно и подземелья аббатства?

Он вошел в подземную церковь, которую хорошо запомнил. Высокий потолок, узкие колонны с капителями, украшенными головами животных. Он хотел пройти по длинному коридору из церкви к шестиугольной комнате, но вдруг подумал, что ведь придется шагать по многим могильным плитам. Церковь, объяснял ему священник, в средневековье служила кладбищем. В те времена мертвых хоронили под церковными сводами, прежде всего, конечно, важных господ – аббатов, епископов, укрывавшихся за стенами монастыря знатных особ, графов, князей.

Сальваторе остановился возле огромного надгробия. Воин в доспехах бросал вызов времени. Со спокойным достоинством лежал он на спине, вытянувшись во весь рост и сложив на груди руки, лицо выразительное и отрешенное.

Кто он такой? Сколько сражений выиграл и какие проиграл? И вот теперь он старался одержать самую трудную победу из всех – победу над вечностью!

– Я запомню тебя, неизвестный воин! – вслух произнес Сальваторе.

Немного подальше лежала плита с горельефом, изображавшим монаха, все углубления горельефа заполняли мрачные тени, и казалось, будто монах облачен в черную каменную рясу. Сальваторе не знал точно, как одевались священники в разные времена, хотя и припомнил, что капуцины носили коричневые рясы, а доминиканцы – черно-белые. А этот – во всем черном. Такой огромный, мрачный, он невольно внушал страх.

Ужаснувшись, Сальваторе повернул лампу.

– И тебя не забуду, можешь быть уверен!

И вдруг моряк сообразил – ведь он находится глубоко под землей, среди мертвецов. Сколько раз повторял он друзьям: «Я боюсь живых, а не мертвых». Отчего же теперь, оказавшись среди покойников, он так испуган, что у него мурашки бегут по коже и волосы встают дыбом? И все же, появись вдруг перед ним наяву во мраке церкви призрак этого монаха в черном, он не растерялся бы. Он разузнал бы у него, почему тот носил такую зловещую рясу, кем был в своей земной жизни, и попросил бы показать дорогу в этом темном таинственном лабиринте. Покойник ведь привык к темноте, ему не нужен свет.

Тут он почувствовал, что у него стучат зубы, и придержал челюсть рукой. Ему страшно, это верно, но ведь глупо бояться мертвых. Он опустил руку и крепко стиснул зубы. Он не отступит, даже если выйдет отсюда седым. Потом попросит фра Кристофоро вернуть прежний цвет волос, уж тот умеет.

Теперь ему хотелось выйти из церкви, чтобы обследовать другую часть подземелья. Но с какой стороны он вошел сюда? Кажется, он запутался. Где главный алтарь?

Он поднял лампу и обнаружил, что алтарь как раз напротив него, в конце центрального нефа. Значит, вход за спиной, слева. Однако, когда они с падре Арнальдо впервые попали сюда, дверь была открыта, а теперь – закрыта. Копотью от лампы Сальваторе начертил на полу стрелку, обозначив направление к алтарю. Итак, ему надо идти в противоположную сторону. Он сделал несколько шагов и уперся в глухую стену без единой двери. Частично облицованная каменными плитами разной величины, ровными и гладкими, она в основном оставалась монолитной скалой.

Все понятно.

По его расчетам подземная церковь находилась между цистернами двух монастырских двориков. Когда-то здесь была, видимо, огромная природная пещера, и монахи вырубили тут две цистерны, а между ними построили церковь, отгородив от хранилищ воды стенами. Значит, за этой вот стеной должна находиться цистерна.

Помнится, фра Гуардиано так и сказал тогда: «Там цистерна».

Выход, конечно же, должен быть слева. Но пройдя шагов десять, Сальваторе снова наткнулся на глухую стену, выложенную каменными плитами. Он стал тщательно осматривать их, и одна из плит привлекла его внимание – огромная, высотой почти два метра и такой же ширины, но никаких петель или цепей не видно. Он сильно толкнул, но плита не шелохнулась. Он надавил изо всех сил сначала на правый край, потом на левый. Плита должна поворачиваться вокруг оси. Но нет, не двигалась с места.

Он не понимал, что ее держит, однако, без сомнения, она открывалась с этой, внутренней стороны. Тут Сальваторе заметил наверху, метрах в двух от плиты, две узкие темные щели. Только как добраться до них? Он не знал, что предпринять. И вдруг вспомнил, что перед алтарем вроде бы стояла скамья для молитвы.

Да, так и есть.

С огромным трудом он подтащил скамью к плите, встал на нее и, дотянувшись до первой щели, волнуясь, сунул туда руку. Задвижка, железная задвижка! Очень тяжелая. Фута два длиной[20]20
  Фут – 30,5 сантиметра.


[Закрыть] и в дюйм[21]21
  Дюйм – примерно 2,5 сантиметра.


[Закрыть] толщиной. Сальваторе сбросил ее вниз.

Раздался чудовищный грохот, многократно повторенный эхом. Все закоулки подземелья откликнулись на этот гул.

Сальваторе перепугался: вдруг призраки рассердятся, что он нарушил их покой, и восстанут из могил? А вдруг монахи услышат?