Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 48 страниц)

– Мама, мама, я люблю тебя…

Других слов у нее не было. Как случалось прежде, когда она могла сказать матери только одно: «Прости меня!» Пусть примет мама эти слезы, пусть видит, как целует дочь землю на ее могиле. Она лежала, распростершись на земле, раскинув руки, обнимая могилу, словно желая согреть ее своим телом, разгоряченным от бега.

Наконец она поднялась и ладонью отерла губы. Рокко ждал ее у ворот кладбища. Она направилась к нему, блуждая взглядом по могилам, и вдруг остановилась, не веря своим глазам. Не может быть, подумала она и сжала пальцы, выпачканные в земле. Посмотрела на имя, высеченное на плите: «Фра Кристофоро», а на соседней другое: «Фра Гуардиано». Она бросилась к этим плитам, остановилась и в недоумении смотрела то на одну, то на другую. Фра Кристофоро и фра Гуардиано…

– И вы здесь! – воскликнула она. – Да тут какой-то заговор! Боже милостивый, но это же несправедливо! Не дождались меня, зачем же я так спешила сюда, в столь мрачное место, зачем? Нет, не хочу! Это невозможно, нет!

Она закрыла лицо – она не могла смотреть на эти имена, высеченные на плитах, и высокую траву на могильных холмиках – и вдруг потеряла сознание. Рокко едва успел подхватить ее. Заботливо прижав к груди, он на руках отнес сестру домой. Слезы текли по его лицу.

* * *

Судно вышло на траверс Тремити. Острова едва показались вдали, на юге, небольшой полоской суши чуть темнее моря. Марио стоял на носу почти целый час, с нетерпением ожидая, когда же они появятся наконец во всей красе, в золотых лучах заката. За островами, на материке, находились Торре ди Милето, его дом, его мать.

Он беспокоился о ней, хотя последнее письмо, которое он получил в Венеции, где останавливался по пути из Вены, показывало, что старая женщина по-прежнему крепка и владеет собой. Однако между строк Марио уловил усталость и печальные нотки. Он с самого начала сомневался, нужно ли предпринимать столь длительное путешествие. Но когда получил известие, что развод разрешен, все же решил отправиться в путь. Мария Луиза, бешено негодующая, укатила с мешком денег в Баварию, а он внезапно оказался совершенно свободным, даже без каких-либо особо важных дел.

Ему хотелось поехать в Милан и еще раз поговорить с Арианной. Но он передумал. Глупо ехать туда ради очередного разочарования. Поэтому он отправил ей дружеское письмо и стал готовиться к поездке, которую задумал давно. Он мог уехать.

Граффенберг не держала его больше своей цепкой хваткой, а финансовые дела и задуманные реформы шли хорошо. Конечно, ему приходилось упорно преодолевать страх и нерешительность крестьян, волокиту бюрократии. Иоахим Мюрат управлял страной лучше короля Фердинанда, но все же сохранил многие недостатки прежней администрации. Все общественные должности перешли в руки алчной буржуазии, хищной и малообразованной. Марио надолго застрял в Неаполе, пытаясь создать юридическую фирму, чтобы легче преодолевать проблемы с законами. Сдвинуть дело с мертвой точки можно было, если дарить подарки, давать взятки, которых открыто требовали чиновники, даже самые незначительные фигуры, за то, что и так входило в их служебные обязанности. И все же пребывание в Неаполе принесло ему пользу. Он понял, что не должен ограничивать свои планы только Неаполитанским королевством. Наполеоновские завоевания объединили Европу, и многие вопросы теперь легче было решать в Париже, чем в Италии.

У его матери были финансовые интересы в Испании, однако дела застопорились, когда маркиза занемогла, а на Пиренеях вспыхнули бои с французскими войсками. В 1808 году Наполеон захватил Испанию и посадил на престол своего брата Иосифа Бонапарта. Испанский народ восстал, нашлись вожди, способные повести его. В Кадиксе были созданы кортесы. Британские войска под руководством Веллингтона высадились в Португалии. Так началась долгая и жестокая война. Французы полагали, что вот-вот поставят Испанию на колени, но Марио, вспоминая кампанию 1799 года и свое участие в ней, предчувствовал иное развитие событий.

– У армии захватчиков нет тыла, ей некуда отступать. Конечно, повстанцам необходима помощь извне, так ведь у испанцев есть союзники-англичане.

О его соображениях с похвалой отозвался сам Талейран.

– Этот человек знает, что такое упорство народа, – загадочно заметил старый лис, – знает лучше, чем любой новоиспеченный король.

Впрочем, Марио остерегался вмешиваться в политику. Оказавшись в Неаполе, он понял: какими бы добрыми намерениями ни руководствовался Иоахим Мюрат, на самом-то деле он всего лишь проконсул Наполеона, лишенный какой бы то ни было самостоятельности. К тому же Бонапарт больше доверял своей сестре-королеве, нежели королю, который в его глазах оставался подчиненным ему маршалом. Что за странная у Неаполя судьба, думал Марио, – иметь двух королев с одинаковыми именами и одинаковыми взглядами! Сестру Наполеона – жену Мюрата – звали Мария Каролина, как и жену Фердинанда Бурбонского, и она, увы, оказалась ничуть не лучше предыдущей правительницы.

Нет, говорил себе Марио, нельзя полагаться даже на новых монархов. Да и неизвестно, сколько еще продержится Бонапарт. Война в Испании доказывала, что Наполеон не такой уж непобедимый полководец, если против него поднимается все население страны, воспламененное священным гневом…

Острова Тремити виднелись на горизонте еще не совсем отчетливо, и Марио продолжал размышлять, как бы подводя итог собственной жизни. Он правильно поступил, что отказался войти в Государственный совет. Хорошо, что не сделал ставку только на Апулию, а воспользовался объединением Европы и создал основу для того, чтобы укрепить свое благосостояние, открыть немало новых предприятий. Для этого он ездил в Мадрид и в Париж.

Париж произвел на Марио большое впечатление, жизнь в этом городе бурлила и кипела. Нельзя было не признать, что Наполеон немало преуспел, преобразовывая город в имперскую столицу. Первое, что поразило Марио в новом Париже, – многолюдные широкие улицы, потом – кипучая деятельность коммерсантов, предпринимателей, роскошные наряды женщин, которые в своих воздушных платьях казались легкими, как стрекозы. Дамы держались непринужденно и развлекались с невиданной вольностью. Вечера в гостиных возбуждали, веселили, предоставляли Марио возможность познакомиться с новым, совершенно иным кругом людей.

Он получал удовольствие от таких вечеров и от женщин. Однако и о сделках на бирже он ни на минуту не забывал. Он обратил часть своего недвижимого имущества в акции и так распределил свои капиталы, что кто бы ни победил в результате войны, маркиз Россоманни не должен понести потерь.

Испанские колонии восстали, и он, припомнив, что Англия проиграла в войне с Соединенными Штатами, решил поддержать восставших. Его мать была бы в ужасе от его цинизма, но он не собирался делиться с ней всеми своими замыслами.

Из Парижа Марио отправился в Голландию, где сумел заключить выгодные контракты на доставку руды. Далее его ждала встреча с Веной. Австрийская империя все еще оставалась могущественной. Предстоящий брак Наполеона с австрийской принцессой Марией Луизой дал бы новое дыхание стране, которую война сильно обескровала, но все же не сломила. Марио не сомневался, что, если Наполеон в итоге проиграет, именно Австрия будет главенствовать в Европе, поэтому позаботился о том, чтобы обзавестись необходимыми связями в деловых кругах. Австрия стремилась овладеть Триестом, но это не смущало Марио, поскольку он обладал монополией на рыбную ловлю в другой, южной части Адриатического моря.

Поездка продолжалась восемь месяцев, и Марио с удовлетворением думал о том, что ему удалось. Да, в Италии, куда он сейчас возвращался, его владения стали меньше, зато теперь он мог считать себя дома в Мадриде и Париже, в Амстердаме и Вене.

…Наконец-то он увидел острова Тремити вблизи. Поравнявшись с Сан-Домино, Марио приказал двигаться вдоль юго-восточного побережья, чтобы выйти прямиком на Роди-Гарганико.

Приблизившись к Фиалковому гроту, Марио увидел на вершине скалы нечто необычное. Среди обширной сосновой рощи появилась вилла. Небольшое здание с классической колоннадой, обращенной к морю. Кто мог поставить его? Конечно же, не маркиза. Остров принадлежал теперь таинственной даме, которая приобрела его при содействии короля Иоахима. Наверное, она и построила виллу. Но Почему в таком странном месте? Как раз напротив Гаргано, у крутого скалистого обрыва. Какой-то совсем новый, романтический стиль.

Солнце садилось в море. При свете закатных лучей последнего июньского дня он прибудет домой. Мать ждала его. Она была единственной женщиной, которая всегда будет ждать Марио с неизменно радостным чувством. Быть может, такова судьба любого мужчины. Даже если каждый надеется встретить женщину, которая во всем походила бы на его мать.

Марио приехал на виллу Россоманни уже поздно вечером. Миранда сказала, что мать спит.

– Маркиза не знала, что вы приедете сегодня вечером, – объяснила она. – И чувствовала она себя неплохо. Такая уж болезнь у маркизы: то отступает, то возвращается… Но каждое утро ваша мать с нетерпением спрашивает, не было ли писем от вас. Вы долго путешествовали, синьор! Мы получали ваши письма даже из Испании и Берлина…

Марио с удивлением слушал Миранду. Прежде она не была так словоохотлива. Во всяком случае, с ним она держалась очень скромно. Теперь же Миранда обращалась к нему, как к хозяину дома. Наверное, хочет заручиться его благосклонностью. Чтобы выразить свое отношение к старой служанке, он, отпуская ее, поцеловал в лоб.

– Спокойной ночи, Миранда, и спасибо за все. Надеюсь, ты поможешь матери. Она ворчунья, но тебя любит. И я тоже люблю.

– О, спасибо, спасибо, маркиз, – взволнованно проговорила Миранда. – Буду верна вам до самой смерти, – и опустила глаза, чтобы скрыть слезы.

Марио прошел в свою комнату. На столе лежало несколько писем. Большую часть конвертов вскрывал Вито Берлинджери. По обратному адресу он определял, деловое письмо или нет, и оставлял нераспечатанными только личные письма. Но сейчас Марио чувствовал себя слишком усталым. Ждали эти письма несколько месяцев, подумал он, гася лампу, подождут еще ночь.

* * *

Наутро маркиза пригласила сына на завтрак в свою комнату. Он пил кофе и рассматривал мать. Она изменилась, постарела, что ли? Маркиза уже разменяла шестой десяток, но все еще сохраняла и свою красоту, и чудный природный цвет волос. Кожа на лице матери тоже выглядела свежей, хотя и очень бледной. Живыми, умными оставались ее глаза. Однако в них уже не чувствовалось той несгибаемой воли, которая всегда восхищала Марио. Он с печалью подумал, что мать стала слабой и хрупкой. Да и разве она была когда-нибудь высокой и крепкой женщиной? Роста маркиза среднего, и кость у нее тонкая. Только внутренняя ее сила и гордая осанка заставляли всех видеть в ней высокую, импозантную даму. Растеряв за последние годы свою огромную внутреннюю энергию, маркиза словно уменьшилась ростом.

Они долго беседовали. Поначалу мать рассказала ему о немногих событиях, произошедших за время его отсутствия. Потом она стала расспрашивать Марио о его путешествия, о том, как живут люди в разных странах, но главное, разумеется, о заключенных контрактах. Видно было, что ей нравится услышанное, она даже порозовела от удовольствия. И вдруг быстро проговорила:

– А женщины? Ты совсем не интересовался женщинами? Не был в Милане? Мне так хотелось бы увидеть внука, прежде чем умереть.

Но этот вопрос Марио предпочел оставить без ответа. Коснувшись щеки маркизы поцелуем, он ясно дал понять, что ей больше не следует вмешиваться в его личную жизнь.

На другой день у него было множество встреч. Вместе с Вито он принимал управляющих своих поместий, правительственных чиновников, соседей-аристократов. А вечером в честь Марио устроили праздник в Санникардо, на вилле графа Джентиле. Именно там маркиз уловил обрывок разговора, касавшегося загадочной хозяйки Сан-Домино.

– Я точно знаю, – клялась молодая графиня Маруцци своей кузине, – она француженка. Была любовницей Мюрата, а королева из ревности заставила ее удалиться сюда.

– Нет, она не француженка, – возразила графиня Джентиле, – управляющий моей матери своими ушами слышал в Термоли, что эта синьора говорит на прекрасном итальянском языке.

– А какова она из себя? – поинтересовалась еще одна гостья.

– Управляющий уверяет, что необыкновенная красавица. Высокая, светловолосая, и держится как королева, – ответила графиня Джентиле.

Заметив Марио, графиня Маруцци покраснела, а ее кузина ослепительно улыбнулась ему:

– Маркиз, только вы можете сказать нам, кто эта загадочная хозяйка Тремити!

Тем временем граф Маруцци с супругой, мэр Санникардо и другие гости заинтересовались разговором и подошли поближе. Марио улыбнулся:

– Жаль разочаровывать вас, но мне ничего неизвестно о ней. Я только вчера вернулся из длительного путешествия.

– Но ведь остров принадлежал вам! Кому же вы его продали?

– Что ж, могу сказать вам только то, что хозяйка острова входит в окружение короля. Его величество лично просил меня продать остров своей подруге. Но я никогда не видел ее и даже не ведаю, как зовут.

Марио прекрасно понимал, что ему не поверят. И в самом деле, захоти он всерьез, не составило бы труда навести справки и выяснить, кто же купил у него остров. Однако имя новой хозяйки не интересовало его. Он не забыл, с какой неохотой уступил Сан-Домино. И только приближаясь к острову на судне, почувствовал некоторое любопытство. А вот теперь в нем вспыхнул живой интерес. Его удивляло, что загадочная и, если верить слухам, прекрасная соседка велела построить виллу на отвесной скале. Занимало его и то, каким образом она побудила короля выступить посредником в этой сделке. Он твердо решил, что завтра же поручит Вито собрать нужные сведения.

Гости вышли на площадку перед виллой полюбоваться фейерверком. Снопы ярких разноцветных огней взлетали над Санникардо, такие же сполохи виднелись над соседними городками. Наверное, этот праздник в его честь был устроен по инициативе Вито. Такой пышный прием у кого угодно мог разбудить желание жить и получать удовольствие от жизни. Рядом с Марио за фейерверком наблюдала графиня Джентиле – миловидная девушка, темноволосая, пышнотелая. Было заметно, как Она старается, чтобы Марио по достоинству оценил все ее прелести.

Он ощутил аромат фиалки и заметил блеск черных глаз, белизну кожи. Ему захотелось обнять эту хорошенькую девушку, прижать к груди, ощутить ее всем телом. Она, в свою очередь, открыто флиртовала с ним.

– Вы, маркиз, объехали весь свет, скажите, где самые красивые женщины? В Париже?

– Возможно, графиня, но лишь потому, что Париж – столица и все стремятся туда.

– А императрица очень красива?

– Вы спрашиваете про Жозефину?

– Да, говорят, она красавица.

– Что ж, Жозефина и впрямь очень недурна, вот только уже немолода…

– Она шатенка?

– Да, как и вы.

– А вам больше нравятся шатенки или блондинки? Блондинки, наверное?

– Откуда вы знаете?

– Ваша жена блондинка, не правда ли? О, простите… Мне, вероятно, не следовало вспоминать о ней. Я думаю, в наши дни больше в моде блондинки. Вроде синьоры с Тремити. Говорят, она так хороша, что мужчины просто голову теряют. Мне кажется, я догадываюсь, кто эта синьора.

– В самом деле?

– Да. По-моему, это любовница императора. Тайная любовница, я имею в виду… Наполеон купил себе этот далекий остров под большим секретом. И втайне приплывает на своем судне навестить ее.

– У вас богатое воображение, графиня.

– Но вы же сами только что сказали: король Иоахим просил вас уступить ему ваш остров. А король Иоахим – близкий друг императора, не так ли?

Марио не хотелось разочаровывать милую девушку, лучше согласиться с ней.

– А вы знаете, – продолжала молодая графиня, – что недавно полностью сменили весь гарнизон на Сан-Никола? Как раз три месяца назад, когда приехала новая хозяйка острова. Поверьте, тут таится нечто невероятное… Пообещайте, маркиз, исполнить одну мою просьбу.

– Постараюсь, если смогу.

– Если когда-нибудь отправитесь на Тремити на своем судне и узнаете что-нибудь о незнакомке, расскажете мне все?

– Обещаю, графиня.

Девушка ближе прильнула к нему, воспользовавшись громким взрывом ракеты над головой, но именно в эту минуту донесся голос ее матери, которая звала дочь, собираясь уезжать.

А через несколько минут и Марио был уже на пути в Торре ди Милето. Сопровождавший его Вито неожиданно продолжил разговор о загадочной хозяйке Сан-Домино. Заявив, что он догадывается, кто она, Вито тем не менее отказался назвать имя и напомнил Марио об ожидавших его личных письмах. Но усталость и опьянение заставили маркиза позабыть о своем обещании. Войдя в свою комнату, он упал на кровать и тотчас уснул.

Ему снилось, будто возле его двери появилась таинственная светловолосая незнакомка под густой белой вуалью, которая закрывала и лицо, и фигуру. Но заметно было, что она необыкновенно хороша.

Он двинулся ей навстречу, и она выбежала на террасу. Дул сильный ветер. И с каждым его порывом длинная вуаль приподнималась и взлетала, удаляясь от него. Ткань потянулась по земле, еще мгновение – вуаль откроет незнакомку, и он увидит ее. Ему даже показалось, будто он узнал ее! Еще один порыв ветра, вуаль слетает… Маркиз внезапно проснулся.

Окно было распахнуто. Громыхала гроза. Встав, чтобы закрыть ставни, Марио заметил так и не вскрытые им конверты. Адрес отправителя заставил его вздрогнуть. Он торопливо разорвал конверт и выхватил листок. «Дорогой Марио, – начиналось письмо, – я приехала на Тремити…»

* * *

Сидя в качалке, она задумчиво смотрела на море. Наконец-то она у себя, в своем новом доме, о котором столько мечтала!

Ей нравилась эта вилла. Построена в самом красивом месте на острове. Дорога от нее ведет к Фиалковому гроту, через сосновую рощу, мимо площадки, где когда-то, согласно преданию, ютилась хижина дряхлого отшельника, уединившегося здесь, дабы замолить бог знает какие грехи. Проект виллы сделал Пьермарини[83]83
  Джузеппе Пьермарини – архитектор, по проекту которого построен театр «Ла Скала» в Милане.


[Закрыть], строительством руководил тосканский архитектор Дзуккони. Здание было совсем небольшим по сравнению с миланским особняком, возведенным Джулио. По плану оно напоминало виллу Палладио. Одна ее сторона обращена в сторону обширной поляны, а другая почти нависала над обрывистым берегом, внизу шумело море.

Она подошла к балюстраде, оперлась на нее. Просторный Фиалковый грот словно приглашал, как в детстве, купаться. Как любила она плавать, подставив лицо ветру, и нырять на самое дно за красивыми камушками или раковинами… Теперь легче добираться до воды, не нужно цепляться за кусты, спускаясь к гроту. Она велела выложить удобную каменную лестницу и обсадить ее цветущими олеандрами.

Да, именно здесь хотелось ей иметь дом – в самом чудесном и укромном уголке острова. Как раз на руинах античного римского здания. «Это руины виллы Юлии, несчастной внучки императора Августа» – объяснил ей как-то падре Арнальдо, – ее отправили сюда в изгнание». Голос его звучал печально. Тогда Арианна не понимала почему. Не догадывалась, что падре Арнальдо находил сходство между собственной жизнью и судьбой Юлии.

Она прошлась по террасе, полюбовалась гем, как пышно распустились ее цветы. Хорошо, что она велела построить цистерну. Воды теперь в изобилии хватит на все лето, с гордостью подумала она. А питьевую воду ей каждые три дня привозили с материка в больших деревянных бочках и выгружали на ее собственном небольшом причале. Одну из них слуга отвозил отцу. Тот не захотел перебираться к ней, предпочитал остаться в старом доме, где провел счастливые годы со своей Марией. Отец почти ничего не говорил с той поры, как умерла жена. И больше не работал. Целыми днями сидел, уставившись в пространство. Иногда бормотал что-то несвязное. Она хотела утешить старика, поговорить с ним по душам, но он лишь слегка кивал ей в ответ и опять замыкался в непроницаемом молчании.

Братья уже обзавелись своими семьями, у них появились дети. Она вспомнила, как обрадовалась, получив письма о рождении племянников. Как ей хотелось тотчас отправиться на Тремити, взглянуть на них! Но она не уступила даже искушению понаблюдать за строительством виллы. Она задумала окружить свой дом тайной. И это ей удалось. Теперь, говоря о графине, люди называли ее не иначе как Хозяйка Тремити.

– Хозяйка Тремити, – вслух произнесла она. Отчего же она не испытывает никакой радости? А ведь прежде ее впечатляло, что маркизу Россоманни величали Хозяйкой Даунии.

Арианна сразу же написала Марио. Она знала, что тот путешествует по Европе. И получила его последнее письмо из Амстердама. Он сообщал, что вернется в марте.

Возможно, Марио уже здесь, подумала она, проплывая мимо Торре ди Милето по пути на Тремити. И направила еще одно письмо со шхуной, отправлявшейся в Роди-Гарганико, но не указала на конверте своего имени. Кто знает, может, кому-нибудь захочется заглянуть в него. Она поставила только инициалы – «А. В.», Арианна Веноза, Сан-Домино, Тремити. Никто и не догадается, что это она, можно не сомневаться.

Марио не ответил и не посетил виллу. Она ждала долго. Ей удалось узнать, что Марио все еще путешествует. Время тянулось медленно. Прошел май, за ним июнь.

Арианна ждала. Но к столь долгому ожиданию она была совсем не готова. Она не любила ждать, ожидание наводило тоску, вызывало ощущение застоя. Чем бы заняться, чтобы заполнить пустоту? Она могла сесть на лошадь и еще раз проскакать по всем дорогам, которые хорошо знала. Однако какие же они теперь короткие, какие тут небольшие расстояния! Полчаса – и ты уже внизу, у моря, в порту Сан-Домино. Еще полчаса и снова на вилле. В детстве родные острова казались ей огромными, поездки верхом – долгими. Но уже в ту пору она все равно чувствовала себя здесь пленницей, мечтала повидать мир, уехать далеко за море. А теперь, узнав о том, что где-то бывают по-настоящему бесконечные горизонты, бескрайние луга и густые леса, она еще больше тяготилась пребыванием на крохотном острове.

* * *

Однажды явился с визитом офицер в парадной форме и, отрекомендовавшись начальником гарнизона островов Тремити, предоставил в ее распоряжение прекрасную двухмачтовую шхуну с экипажем из двух опытных матросов. Графиня воспользовалась ею и не раз объезжала острова. Доходила до Пьяносы, до Бьянки, Вместе и Манфредонии. Останавливалась у аббатства и часто виделась с фра Дженнаро, который познакомил ее с двумя молодыми монахами. Даже спустилась вместе с ним по тайной лестнице, что вела в келью в подземельях аббатства, где она когда-то скрывалась.

С непередаваемым волнением смотрела Арианна на свое ложе, на кровать Марты. И заплакала, вспомнив фра Кристофоро и фра Гуардиано. Какой печалью наполнилось ее сердце! Она снова оказалась в мире усопших. Тех, кто так любил ее и кому она отвечала благодарностью и признательностью, уже не было в живых. Скончалась ее мать, не стало учителя, не стало главного настоятеля аббатства фра Гуардиано, хранителя святой обители, а ее отец ослабел разумом в предчувствии смерти.

Что ей тут делать, в такой глуши, думала Арианна, в волнении расхаживая по террасе. Выйдя из дома, она вскочила на лошадь и галопом понеслась на другой конец острова. У скалы, узким мысом выдававшейся в море, лошадь заупрямилась и не хотела идти вперед, но Арианна заставила ее подняться по узкой крутой тропинке на самый верх.

Солнце опускалось за низкие тучи, и море, поначалу багровое, теперь становилось темным. Что ей делать на этом острове? И зачем она сюда приехала? Почему именно здесь построила свою виллу? Что надеялась найти тут? Кому хотела отомстить?

Она привязала лошадь к выступу на скале и спустилась к воде. Подошла к самой кромке и коснулась ее. Это была вода ее детства, тут она играла с братьями и Лелой. Слезы ручьем потекли по лицу Арианны.

Видно, она поддалась обиде, гордости, досаде. Неужто она и впрямь приехала сюда показать всем, как разбогатела? А главное, ей хотелось унизить старую маркизу, доказать Марио, что она теперь такая же знатная особа, как он. Но все эти намерения теряют смысл, если никому нет до тебя дела.

Она отстранила от себя всех, кто любил ее. Сына отправила в колледж, падре Арнальдо живет в Варезе, и Серпьери она тоже отдалила от себя. А Марио? Почему она оттолкнула Марио? Ведь теперь она с нетерпением – пора наконец честно признаться себе в этом – ждала его. Ждала с того самого момента, как сошла на берег. Да что там, ждала его еще в Милане. Надеялась, что, путешествуя, он заглянет к ней, но была слишком горда, чтобы просить его об этом. А когда она отправилась на Тремити, разве не высматривала его на берегу? Сколько раз бессмысленно кружила по островам, обшаривая взглядом скалы в надежде увидеть его высокую статную фигуру! И наконец, разве не для того она построила свою виллу, чтобы жить рядом с ним?

Проклятая гордость, подумала она, проклятая гордыня, иссушающая душу, унижающая ее, застилающая глаза, мешающая видеть. Спесь, из-за которой и живет она теперь одна на забытом острове! Марио не приедет. Он устал от нее. Он сбросил с себя путы и улетел на свободу.

В небе носились чайки. «Я королева чаек, – с иронией подумала Арианна, – королева заброшенного острова».

Она не спеша вернулась домой. На террасе ее ожидала Марта. Арианна огорошила ее вопросом:

– Скажи мне, зачем я сижу в этом месте, которое уже давно стало мне чужим?

– Тебе просто немного взгрустнулось, дорогая, – ответила Марта. – Дом этот – мечта! Поблизости живут твои братья и племянники…

– И все же этот остров кажется мне тюрьмой. Я будто схожу тут с ума. Завтра соберем вещи и вернемся в Милан. Не хочу больше ни дня оставаться здесь.

С этими словами Арианна ушла к себе и бросилась в постель недовольная, негодующая. Она уснула беспокойным сном, а среди ночи очнулась от духоты и еще более уверилась в желании покинуть остров. Будь у нее возможность, она сию минуту отправилась бы на материк, оставив Марту собирать вещи! Уехала бы одна, захватив лишь самый скромный багаж.

* * *

Марио дочитал письмо. Так, значит, загадочная хозяйка острова Тремити – это Арианна?! Он поднялся и в волнении принялся ходить взад и вперед по комнате. Эта женщина не переставала изумлять его. Интересно, чего ей стоило убедить короля Иоахима помочь ей приобрести остров? А главное, как удалось ей сохранять все свои планы в величайшей тайне?

Марио вспомнил последнюю встречу с Арианной после коронации. Она сообщила, что остается в Милане. Хочет доказать самой себе, что может самостоятельно обеспечить себя. Ни от кого не хочет зависеть. И как прекрасно ей все удалось! Только маркиза Россоманни могла поспорить с ней в таком размахе. Да, Арианна по масштабам деятельности не уступает его матери. После смерти мужа маркиза тоже не просила ни у кого помощи и одна приумножала свое состояние. Жаль, что эти две женщины с самого начала не поняли друг друга. Будь они не врагами, а союзницами, его жизнь сложилась бы совсем по-другому.

Марио попытался разобраться в своих чувствах. Ему казалось, его сердце раскололось на две половинки. Одна половина его души ликовала: Арианна совсем рядом! Другая половина, напротив, страдала от раздражения и обиды. С какой целью Арианна тайно построила виллу напротив Гаргано – уж не для того ли, чтобы бросить вызов ему и его матери? И тут настроение маркиза внезапно изменилось. Он почувствовал себя польщенным. Ведь все это она проделала ради него.

Марио опять взял письмо и посмотрел на дату: 18 марта 1810 года! Невероятно! Оно послано три месяца назад! А что же она делала все это время? Оставалась на острове в одиночестве или уехала? Нельзя терять ни минуты. Сегодня же на рассвете он отправится на Тремити.

Ну почему он не прочитал это письмо раньше? Он повертел конверт в руках. И понял: на нем не было имени отправителя, а стояли только инициалы «А. В.». Он просто не догадался, что означают эти буквы.

Проснулся Марио в совершенном умиротворении.

Море было тихое, ветер прохладный и легкий. Все складывалось благоприятно, еще до полудня судно доставило его на остров. Он быстро добрался до виллы Арианны. И понял, что не ошибся – именно это здание он видел со стороны моря. Построенное в каком-то новом стиле из бело-розового мрамора, оно прекрасно сочеталось с пейзажем и вполне могло сойти за старинную римскую виллу вроде тех, что строили на Капри. Лужайка перед домом радовала глаз свежей зеленью.

Ему открыла молодая служанка. Девушка провела гостя в уютную гостиную цвета слоновой кости. В ожидании хозяйки дома Марио подошел к окну, выходившему на море. Он задавался вопросом, как встретится с Арианной и что скажет ей. Ночью, во сне, он понял, что Арианна хочет жить рядом с ним.

Но любит ли она его? А он ее? Но к чему задавать такие вопросы. Встретившись, они тотчас поймут всё. Они вольны делать что пожелают.

Однако Арианна почему-то не шла к нему. Марио уже потерял терпение, когда появилась горничная и доложила:

– Синьора сейчас выйдет.

* * *

Арианна проснулась очень поздно, такое не случалось уже давно. Ее разбудил стук в дверь и голос Фаустины:

– Синьора, синьора!

Она открыла дверь, даже не помня, зачем заперла ее изнутри.

– Простите, что разбудила, синьора. Господин очень давно ждет вас. Я уж не знаю, что и сказать ему.

– Кто же это? – поинтересовалась Арианна.

– Маркиз Россоманни.

Невыразимый трепет охватил ее, и она залилась слезами. Горничная, увидев, что госпожа плачет, испугалась:

– Что с вами, синьора? Не надо было впускать его?

– Нет, нет, – заверила ее Арианна, стараясь взять себя в руки. – Все хорошо. Попроси его еще немного подождать и возвращайся, поможешь мне одеться.

Арианна бросилась к туалетному столику. Как она выглядит? «Мне тридцать два года, – подумала она, – уже не юная девушка. Боже мой, если он застанет меня в таком виде, он же и смотреть больше не захочет!» Она знает: мужчине достаточно одного неприятного впечатления, оно, словно ожог, надолго остается у него в памяти.

Она принялась умываться, Фаустина поливала ей на руки теплую, с лепестками роз воду.

– А где Марта? – спросила Арианна. – Почему ее нет?

– Она поехала в Сан-Никола договориться с начальником гарнизона об отъезде.

– Ах да, я совсем забыла. Скорее, Фаустина, дай-ка мне крем. Зеркало отражало хоть и свежее, но еще сонное лицо. Почему ей теперь так трудно просыпаться по утрам? Глаза опухли. А вечером нет, вечером она всегда хорошо выглядит.

– Скажи-ка, Фаустина, как, по-твоему, идет мне это платье? Нет, нет, не это. Сейчас уже лето. Какое сегодня число?

– Девятое июня.

– Вот-вот, шелковое принеси. Кожа загорела, оно очень подходит. А волосы, боже мой, в каком беспорядке! Нет, надо не так. Ах да, тебя же не было тогда. Хочу причесаться, как в тот вечер в «Ла Скала». Только без диадемы.