Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 48 страниц)

СЕКРЕТ РАСКРЫТ

Усталые лошади еле тащили карету. Дорога до Милана была долгой и трудной. Марио с изумлением смотрел по сторонам. В 1796 году, когда маркиз приезжал сюда в прошлый раз, в Милане можно было лишь изредка встретить позолоченную карету с лакеями на запятках. В таких экипажах разъезжали немногочисленные богатые аристократы. Зато всюду бродили оборванные нищие.

Теперь же Милан переменился почти до неузнаваемости. По улицам двигалось множество очень красивых карет и колясок, но без лакеев, да и дворянские гербы встречались не так часто. Миланцы стали наряднее одеваться. Особенно эффектно смотрелись военные, передвигавшиеся пешком или на лошадях, одетые в разноцветные мундиры: французы – в бело-красно-синие, итальянцы – в бело-красно-зеленые.

По улицам прогуливалось немало богатых дам из среднего сословия и аристократок в платьях с пышными юбками, но без каркаса. Революция внесла поразительные изменения в женский костюм. За время Директории юбки на каркасе уступили место легким, почти прозрачным струящимся платьям. Эта мода проникла и в Неаполь, но пришла она именно из Милана, который превратился в законодателя моды.

Да что там мода! Милан сделался столицей сначала Цизальпинской, а потом и Итальянской республики. И президентом ее объявил себя самый могущественный человек в мире. Ему оставалось только провозгласить себя королем Италии. Нет никакого сомнения, решил Марио, что рано или поздно он приберет к рукам и Неаполитанское королевство. И перспектива подчиняться Наполеону ему не нравилась.

Марио всегда гордился тем, что он неаполитанец. Из Неаполя он с превосходством взирал на всю остальную Италию. Не было государства сильнее, древнее, независимее, чем Неаполитанское королевство, Но теперь центр притяжения сместился. Неаполь померк. Королева, потерпевшая фиаско, помрачнела, растерялась, не знала, что предпринять. Король по-прежнему пропадал на охоте и в постелях придворных дам. Кто знает, может, и законная жена Марио спала с ним.

Наполеон выжидал. Он еще не захватил Неаполитанское королевство, видимо, потому, что не хотел ввязываться в народную войну, такую же, как в 1799 году. Но теперь у итальянцев не нашлось бы вождей для такой войны.

Марио подъехал к Порта Риенца. Особняк Венозы был где-то уже совсем рядом. Вот только надо ли ему ехать дальше? Сколько раз Марио спрашивал себя об этом за время долгого пути! В дорогу его погнало желание встретиться с падре Арнальдо и получить от него ответы на все свои вопросы. По мере приближения к Милану он чувствовал нарастающую потребность увидеть Арианну и объясниться с ней. Она пострадала больше всех, стала жертвой интриг его матери. Годами копившаяся ненависть к ней, оскорбления, которыми он мысленно осыпал ее как вероломную изменницу, вдруг куда-то исчезли. Прежде он мстительно желал ей быстро состариться, рисовал ее себе располневшей, морщинистой, уродливой. Впрочем, после встречи в «Ла Скала» представлять ее безобразной стало практически невозможно. В тот вечер она была поистине бесподобна.

А какой Арианна окажется сейчас? И согласится ли она разговаривать с ним? Она ведь не знает правды. Марио хотел написать монсиньору Дзоле. Но как можно довериться этому священнику! В конце концов Марио решил предупредить ее о своем визите, послав к ней Анджело.

Марио остановился у маркиза Ланди. Он послал графине короткое письмо, сообщая, что приехал в Милан специально для встречи с ней, чтобы сообщить ей важные новости. Он умолял ее забыть их прежний разлад и принять его. Просил у нее только полчаса. И обещал больше никогда не беспокоить ее.

Марио был убежден, что стиль послания может повлиять на то или иное решение. Он понял это во время кампании, проведенной кардиналом, когда помогал ему вести обширную переписку с Марией Каролиной, лордом Эктоном, королем и некоторыми другими высокопоставленными особами, нужными им. Кардинал великолепно владел искусством письма. Марио учился у него этому.

Этот навык пригодился ему, когда он взялся за свои реформы. И вот сейчас его отточенное перо помогло ему убедить Арианну. Она согласилась встретиться с ним. Готовясь к встрече, Марио попробовал разузнать хоть что-нибудь о молодой вдове. Однако после смерти Джулио графиня совсем отошла от светской жизни. Ее имя было у всех на слуху, но как она живет, не знал никто. Лишь однажды маркиза Ланди случайно обронила:

– Все думали, что вскоре после смерти мужа она выйдет замуж. Однако не вышла.

– Говорят, она любовница графа Серпьери, – заметила дочь.

– Чего только не болтают в Милане, – ответила мать.

Вот и все сведения.

* * *

Оказавшись у ограды виллы Венозы, Марио понял, что мужество его покидает. Как встретит его Арианна? Возможно, надменно. Выслушает с презрением – и выпроводит. Но даже если все произойдет именно так, он должен довести дело до конца. Будь что будет.

Дворецкий провел его в просторную гостиную, окна которой выходили в парк. Он подождал несколько минут. Медленно отворилась дверь, впустив Арианну. Она с улыбкой направилась навстречу гостю. Марио залюбовался ее легкими изящными движениями. На ней было персиковое платье, плечи обнажены, длинные волосы с одной стороны приподняты, а с другой спускались локонами на шею. Арианна показалась ему совсем юной. Она смотрела на него, улыбаясь своими чудными голубыми глазами.

– Добро пожаловать в Милан, Марио. Как доехали? Вы прибыли сегодня утром? Ваше письмо из Лоди я получила.

Марио не мог оторвать от нее восхищенного взгляда. Неужели это она, Арианна, реальная, во плоти? За последние девять лет она превратилась для него в фантастическое видение, представая в его воображении то как чистейшее создание из Тремити, то как надменная дама в театре «Ла Скала». Теперь оба этих образа слились воедино, да так, что у Марио перехватило дыхание. Еще на Тремити его поразили ее удивительно грациозные движения. Мог ли он забыть, как Арианна бежала навстречу ему, как улыбалась… Она всегда сияла улыбкой.

– Что случилось, Марио? Что вы хотите сообщить мне? Давайте присядем, может быть, так будет легче, – она опустилась в кресло.

Марио остался стоять.

– Честно говоря, даже не знаю, с чего начать. – он в растерянности бросил взгляд в окно.

– С самого главного, – ответила Арианна, расправляя юбку. Она никогда не видела его таким растерянным.

– Опустите детали. Уж если вы приехали из Неаполя и просили уделить вам каких-то полчаса, на то должна быть очень веская причина. Признаюсь, я не могу представить, что вас побудило. У меня теперь совсем другая жизнь. Какое отношение ко мне может иметь что-либо, происходящее на Тремити? Разве что-нибудь связанное с моими родителями… Но они ничего не писали мне.

– Моя мать больна, – торопливо заговорил Марио. – Она открыла мне одну свою тайну, о которой я не догадывался. Это маркиза заставила вас уехать с Тремити: она велела напугать вас переодетому монахом лейтенанту…

Арианна выпрямилась и перестала улыбаться.

– Я не намерена выслушивать эту старую историю, Марио. Все давно осталось в прошлом. Тайны вашего семейства мне совершенно неинтересны, – она поднялась и направилась к двери.

– Но, Арианна, ведь я ничего не знал, даже не представлял! – воскликнул Марио, преградив ей дорогу.

– Ты, но не я, – ответила она сурово, глядя ему прямо в глаза. – Я отлично знала, что все подстроила маркиза. А кто еще мог сделать это, кроме нее? Все это поняли. И только тебе одному пришлось ждать, пока мать откроет тебе глаза. Марио, Марио… Ты, конечно, привязан к матери, но разве можно любить так слепо!

Марио захотелось броситься вон из комнаты. Как она смеет выговаривать ему таким тоном? Но тут сквозь сарказм в голосе он вдруг почувствовал какие-то теплые нотки. Может, все дело в том, что она опять обращалась к нему на «ты», как в далеком прошлом? Он набрался смелости:

– Ты дала мне полчаса, а прошло всего несколько минут. Нечестно выгонять меня раньше.

– Это верно. Продолжай. Слушаю тебя, – она снова опустилась в кресло.

– Все устроила моя мать. Бандинелли должен был только напугать тебя. Но ты – я узнал об этом лишь недавно – сильно пострадала. А потом исчезла. Моя мать не представляла, куда ты делась. Она сказала, что ты испарилась.

Арианна торжествующе улыбнулась:

– И не надейся, что скажу, куда я скрылась! Этого ты никогда не узнаешь!

– Во всяком случае, ты признаёшь, что тебя спрятали. Кто-то, думаю, падре Арнальдо, укрыл тебя в надежном месте, полагая, что моя мать задумала убить тебя.

Согласись, что это было вполне разумно.

– Да, разумно, – Марио хотел добавить, что его мать не способна на преступление, но поостерегся. Если бы Арианна заспорила с ним, из их встречи ничего бы не вышло. – Мне же тем временем сообщили, что Сальваторе, якобы твой любовник, убил Бандинелли и ты бежала с ним на Север.

– И ты поверил в подобную выдумку?

– Нет, не поверил и без конца писал тебе письма. Писал дважды в день и отправлял письма со своим адъютантом в Торре ди Милето, чтобы оттуда их переслали падре Арнальдо, тебе, твоей матери.

– Ты лжешь, ты ни разу не написал мне!

– Ты хочешь сказать, что не получила ни одного моего письма?

– Ни одного! Я несколько месяцев находилась между жизнью и смертью, в полном мраке, я плакала целыми днями… а хватило бы одного твоего письма, чтобы вернуться к жизни. Но ты так ни разу и не написал мне.

– Я писал, Арианна! – вскричал он, бросаясь к ней. – Но моя мать перехватывала письма, даже те, что направлял мне падре Арнальдо. Сейчас мать тяжело больна, это и заставило ее признаться мне во всем. Она попросила моего генерала держать меня буквально в плену в Таранто, а потом в Сиракузах. Когда я вернулся на Тремити, то уже никого не нашел. Кто-то говорил, будто ты уехала с Сальваторе, кто-то – будто вышла замуж за какого-то коммерсанта из Абруцци. Твои родители сообщили мне только, что ты здорова. Год спустя, в Неаполе, я встретил падре Арнальдо, и он надменно сообщил мне, что ты счастливо вышла замуж за человека гораздо лучше меня. И я подумал, что всё, что болтали о тебе, правда.

Арианна поднялась и подошла к большому окну, выходившему в парк. Она с трудом сохраняла самообладание. Столько лет прошло! Марио обманули, но что толку ворошить прошлое, то, что уже никакими силами не исправишь? При упоминании о маркизе в душе Арианны вспыхнул бешеный гнев. Она ненавидела эту безжалостную женщину, цепко державшую сына в руках.

Странно, подумала Арианна, как мужчины позволяют подчинять себя, разрешают управлять собою женщинам, особенно своим матерям. Даже такие умные, блистательные мужчины, как Марио. Он ведь отнюдь не глупец. Напротив, он необычайно одаренный человек. Он храбро воевал, защищая своего короля, свою родину. Ей доводилось слышать о его поразительных реформах в Апулии. Теперь, став деловой женщиной и пообщавшись со многим предприимчивыми людьми, она видела, что Марио достиг больших успехов в ведении хозяйства. И тем не менее он оставался под каблуком своей матери. Маркиза дурачила его, как дитя, а Марио наивно доверял ей, своей подлой мамочке.

– Арианна, в те месяцы я словно обезумел. Но попробуй хоть на минуту встать на мое место. Я ничего не знал о тебе. Потом мне пришлось уехать. Я не мог не подчиниться приказу генерала. Если офицер не выполнит приказа, его отдают под трибунал. Мне говорили, что моя отлучка будет недолгой, всего на несколько дней. Я пишу тебе. Никакого ответа. Меня отправляют еще дальше. Пишу матери, тебе, всем… И вдруг узнаю, что ты исчезла.

– Ты должен был приехать сам! – закричала Арианна, резко оборачиваясь к нему.

– Но как, Арианна? Есть военная дисциплина, ты же знаешь…

– Да, я знаю. У меня тоже есть необходимый опыт, не веришь? В Милане много военных! Даже на войне можно было получить увольнение, отпуск. И уж конечно, этого мог добиться потомок такой семьи. Разве тебе не могли дать увольнение хотя бы на один день? Не спрашивал себя, почему ты не можешь отлучиться? Как не понял всего? Как не догадался?

Арианна приблизилась к нему. Глаза ее горели, но лицо было необычайно бледным, напряженным.

– Неужели ты не догадался, что тебя обманывают? Как же можно быть таким глупым, таким наивным, слепым, чтобы Не понимать очевидного? Даже я поняла все, хотя мне было только шестнадцать лет и я постоянно жила на острове величиной с этот парк! Тебе нет оправдания. Ты был обманут, да, это так. Но человек, который по-настоящему любит, постигает уловки клеветников; Тот, кто любит, не поверит никому – ни отцу, ни матери, и не будет сомневается в женщине, которой он отдал свое сердце. А ты усомнился во мне! Ты заподозрил меня!

Арианна разрыдалась. В отчаянии, как ребенок, она стучала кулаками в его грудь. Он стоял не шелохнувшись, словно окаменел. Она кричала ему сквозь слезы:

– А я поверила тебе, поверила, что наша любовь неповторимая, особенная, единственная во всем в мире и никто никогда не сможет разлучить нас! Я любила тебя, любила…

– И я любил тебя, Арианна, – сказал он, обнимая ее. – Я был искренен, я не лгал, поверь мне.

– Нет! – воскликнула она, вырываясь из его объятий.– Нет, ты лжешь! Где ты пропадал, когда на меня напали, когда я металась в жару, когда лежала вся переломанная, с разбитой головой? Где ты был» когда терзалась отчаянием, представляя, что останусь калекой? Где скрывался, пока я лежала в подземелье, в холоде, мраке, пока молилась и звала тебя, надеясь, что придешь и вынесешь меня на свет? И я простила бы всех – твою матушку, мнимых монахов и тебя. Где же был ты, так любивший меня?

– Я был потрясен, убит, я искал тебя, словно слепой, бредя наугад, я… Но я любил тебя! И молю тебя простить мне мою слепоту.

– Нет! Ты желал быть обманутым, потому что стыдился жениться на крестьянке. Имей мужество заглянуть в свою душу и не лгать самому себе, – Арианна упала в кресло и спрятала лицо в руках.

– Да, я был слепцом! Но ведь и твой священник прятал тебя и мешал мне найти…

– Как ты смеешь так говорить о нем? – воскликнула Арианна, подняв глаза на Марио. – Он единственный, кто помог мне. Единственный, кто никогда не обижал и не огорчал меня…

– Конечно, все сделал он, помог тебе, но лишь для того, чтобы ты целиком принадлежала ему.

– Что ты говоришь?! Какая подлость! Да ты такой же подлец, как твоя мать! Мажешь грязью все вокруг, лишь бы оправдать свою низость!

– Пусть я, по-твоему, подлец. Пусть все это низко с моей стороны. Но ведь и ты была слепа. Почему ты никогда не задумывалась о том, что им движет?

– А что я должна была думать? Он всегда был рядом. Я выросла под его покровительством и заботой.

– Но почему он не относился к другим девушкам на Тремити точно так же, как к тебе? Почему только для тебя пригласил воспитательницу Марту, почему только о тебе так заботился? Чтобы ты, когда вырастешь, уехала с ним?

– О, уходи, прошу тебя, уходи!

* * *

Карета, в которой ехала Арианна, медленно поднималась в гору по широкой, вымощенной булыжником дороге, что вела в Сакро-Монте. Дорога действительно очень широкая – по ней могли проехать в ряд десять экипажей. Местами она расширялась еще больше, образуя просторные площади с легким уклоном. На каждой такой площадке возвышалась небольшая церковь, которую принято называть капеллой. Каждая капелла посвящалась одной из глав «Розария»[71]71
  Сборник молитв.


[Закрыть]. Весь этот via crucis[72]72
  Крестный путь (лат.).


[Закрыть] паломники проходили пешком, поднимаясь к святилищу Санта-Мария дель Монте с молитвенником в руках и читая на остановке у каждой капеллы соответствующую молитву. Все это объяснил Арианне падре Арнальдо, когда впервые привел ее сюда.

Широкая дорога начиналась в Оронсо, где стояла первая капелла – Благовещения. И «Розарий» Арианна выучила еще в детстве, он содержал пятнадцать глав, или тайн. Арианна помнила, как Марта говорила ей: «В первой радостной тайне – Благовещение Марии». Далее следовала молитва, после нее начиналась вторая тайна, и так одна за другой все пятнадцать. Первые пять были радостные: Благовещение, Посещение Богородицей Святой Елизаветы, Рождение Иисуса Христа, Введение во храм, Диспут Иисуса с докторами церкви. Затем нужно было пройти под высокой аркой, и за ней начинались пять скорбных тайн: в Гефсиманском саду, Бичевание Христа, Терновый венок, Восхождение на Голгофу и Распятие на кресте.

Арианна уже проехала большую часть дороги и не раз останавливалась возле ограды, чтобы заглянуть внутрь изумительных капелл, которые строились по проекту архитектора Бернаскони в изысканном классическом стиле и походили на виллу Палладио[73]73
  Андреа Палладио (1508–1580) – итальянский архитектор, представитель позднего Возрождения. Творчески осмыслил ордерную систему, добивался связи здания с городской и природной средой.


[Закрыть]. Внутри каждой капеллы находилась специальная ограда, ограничивавшая доступ верующим, но позволявшая обозревать от входа все помещение.

Когда она приехала сюда с падре Арнальдо в первый раз, прелат велел открыть ограду, и Арианна оказалась внутри этого поразительного храма, чем-то напоминавшего театральную декорацию со статуями в человеческий рост. Глиняные статуи были изготовлены местными ремесленниками, однако отличались необыкновенной красотой. Джулио, который сопровождал их, сказал, что в начале семнадцатого века итальянский гений еще умел творить прекрасное повсюду.

Арианна подъехала к капелле, посвященной Воскресению. Впереди оставались храмы, посвященные Вознесению Иисуса Христа, Сошествию Святого Духа и Успению Пресвятой Богородицы. Последняя остановка находилась в конце святого пути в самом святилище на вершине горы.

Графиня вышла из кареты между тринадцатой и четырнадцатой капеллами. Широкая дорога была залита солнечным светом. Арианна подошла к парапету. Перед ней раскинулась огромная долина, заросшая лесом вплоть до Варезе. Радостную нотку в это величественное зрелище вносили озера, гладь которых сияла на солнце.

Эта дорога на святую гору и капеллы вдоль нее имели скрытый, таинственный смысл. Дорогу создал народ, воодушевленный глубокой религиозной верой, могучим стремлением к сверхъестественному. Для верующих она символизировала восхождение на небо – путь, который вел от надежды через страдание к радости, возносивший от повседневной жизни через смерть к бессмертию.

Создали этот гигантский, поражающий воображение чудесный путь простые люди, местные жители. Вдохновил их на подвиг, конечно, святой Карло Борромео[74]74
  Карло Борромео (1538–1584) – архиепископ Милана, племянник папы Пия VI. Жизнь его богата подвигами благочестия, любви и мужества, с особой силой проявившихся во время чумы 1576 года. В 1610 году канонизирован папой Павлом V.


[Закрыть]. Падре Арнальдо с восхищением отзывался о нем, говоря как об одном из тех людей, кто оставляет печать на всей эпохе.

Католическая церковь с запозданием отреагировала на появление лютеранской ветви. Среди тех, кто боролся за нерушимость веры, явились такие необыкновенные личности, как основатель ордена иезуитов Игнатий Лойола, святые Филиппо Нери и Карло Борромео. Борромео реформировал амброзианскую церковь, основал семинарии и задумал создать несколько святых гор в окрестностях города Ароны, наподобие библейской Голгофы. По его задумке, христианам предстояло подниматься в гору, словно повторяя крестный ход Христа. Двигаясь по этим священным тропам, останавливаясь на молитву у храмов, паломники входили бы в непрестанное общение с Богом. Однако святому Карло не довелось осуществить свой грандиозный замысел.

Храмы впоследствии построили местные жители – в том числе и тот, возле которого остановилась Арианна.

Она с волнением смотрела на внушительные стены, отлично сохранившиеся на протяжении столетий. Сколько труда вложено в них, сколько сил, сколько веры! И каким чувством прекрасного нужно было обладать, ведь и сама дорога, поднимающаяся в гору, и покатые склоны ее по обе стороны, и расположение классических стройных капелл – все это говорило об изысканном вкусе.

Арианна понимала, почему падре Арнальдо часто приезжал сюда. Это место как никакое другое сближало классическую красоту с религиозным таинством.

Арианна остановилась, восхищенно оглядывая все вокруг. Она даже забыла, зачем поднялась на самый верх горы. Ах, ведь ей же необходимо переговорить с падре Арнальдо, узнать всю правду о событиях многолетней давности на Тремити… Приезд Марио и разговор с ним потрясли ее. Спустя столько лет она вынуждена была переосмыслить свою жизнь. Ей пришлось иначе взглянуть на Марио. Да, она обвиняла его в слабоволии, но в глубине души оправдывала его. Она чувствовала, что он искренен, что он страдает, однако хотела получить подтверждение своим чувствам.

Что ж, падре Арнальдо, несомненно, знал все подробности, и если сопоставить его рассказ с тем, что сообщил ей Марио, наверное, можно будет воссоздать картину полностью.

Арианна предупредила священника о своем приезде, но в Варезе ей сообщили, что его преосвященство решил подняться на святую гору. Ей передали извинения монсиньора и его просьбу проследовать за ним в карете, если подъем по крестному пути не слишком затруднит графиню Веноза. Слова высокопарные, выученные наизусть, а еще несколько лет назад такие фразы невозможно было и представить. Но теперь, подумала Арианна, иронически улыбнувшись, снова вошли в моду громкие титулы. После коронации Наполеона и во Франции, и в Италии опять явилось великое множество королевских высочеств и принцев крови.

Она невольно задумалась о нововведениях, как вдруг почувствовала, что кто-то осторожно коснулся ее плеча.

– Арианна, девочка моя… – это был падре Арнальдо. – Оказывается, ты уже давно здесь. Тебя увидел здешний священник и сообщил мне, что какая-то дама остановилась возле капеллы Вознесения. Мол, не та ли это синьора, которую ждет ваше преосвященство. Я получил твое письмо, Арианна, о визите Марио. Ты хочешь поговорить со мной? Как лучше – пройдем в дом священника или останемся тут? Тебе нравится здесь?

– О, здесь так чудесно! Здесь чувствуешь себя вдали от всего мирского, словно отделив от себя все жалкие земные заботы. Здесь, мне кажется, я становлюсь добрее, и даже странно, что надо будет возвращаться вниз, – Арианна показала на просторную ломбардскую долину, простиравшуюся под горой. – Да, я писала вам, потому что мне крайне необходимо узнать всю правду.

– Слушаю тебя, Арианна.

– Марио сообщил мне одно важное обстоятельство, о котором я ничего не знала.

Арианна посмотрела на падре Арнальдо, присевшего на невысокую каменную ограду.

– По его словам, это маркиза подстроила нападение мнимых монахов. Он сказал, что лейтенанту Бандинелли было поручено напугать меня. Но я считаю, что мать Марио все-таки действительно хотела убить меня. Вы знали об этом, правда, падре?

– Да, дорогая, я знал о многом, но не хотел ничего говорить, пока ты болела и жила в подземелье аббатства, чтобы не напугать тебя до смерти.

– Лейтенант намеревался убить меня, это правда?

– Да, правда. Однако не могу представить, что это приказала ему маркиза. Этот человек и сам по себе был очень злой.

– Это верно. Знаете, когда он провожал меня с бала, то пытался поцеловать в карете. Какой гадкий он был в тот вечер! И только оскорбив, я заставила его уйти.

– Да, то, что маркиза попросила напугать тебя, оказалось ему на руку. Именно так он мог отомстить тебе и остаться безнаказанным.

– Марио сказал и о том, что он не раз писал мне, вам, моей матери, отцу!

– Но никто не получил ни одного письма от него, – решительно заявил падре Арнальдо.

– Потому что все письма перехватывала маркиза. Она сама призналась ему. Сейчас мать Марио тяжело больна. Возможно, боится умереть и потому призналась сыну в том, что при помощи слуг перехватывала его письма и те, что писали ему мы с вами. Наши письме оказались в руках маркизы. Все, понимаете, все до единого! А я никак не могла взять в толк, почему же Марио не пишет мне, неужели он бросил меня! Но вот выходит, он искал меня, а ему говорили, будто я убежала с Сальваторе, моряк – мой любовник и даже убил человека из ревности. Мол, я и убежала с ним, потому что была соучастницей убийства. Представляете, какая низость, какая подлость! А теперь, падре Арнальдо, вы должны открыть мне: правду ли сообщил Марио?

Священник помолчал немного, что-то обдумывая.

– Я тоже не однажды задавался вопросом, почему Марио ни разу не напомнил о себе, хотя бы письмом. Но уверяю тебя, я не догадывался, что вся корреспонденция перехватывается. Свои письма я отправлял ему с доверенным человеком, но, очевидно, и он был подкуплен маркизой.

Арианна поднялась с парапета и долго молчала, глядя в долину.

Священник тоже встал и приблизился к ней:

– Что-то еще случилось, дорогая?

– Да, это не все. Марио задал вопрос, на который я не смогла ответить. Но ответ знаете вы.

– Я?

– Только вы.

– Что же это, дорогая?

Но она, казалось, была погружена в свои мысли.

– Действительно, святое это место, – наконец заговорила она. – Наверное, тут мы действительно ближе к Богу. Так вот, скажите мне здесь, падре: почему вы так заботились обо мне, почему сделали столько хорошего для меня? Больше, чем отец, больше, чем мать, больше, чем какой-либо другой человек на свете… – она обернулась к священнику. – Вы непременно скажете мне правду, верно?

Падре Арнальдо, не отводя взгляда от нее, улыбнулся.

– Скажу истинную правду, как на смертном одре. Поэтому не бойся, дорогая. Никогда не бойся меня.

– Я знаю, что священники, – добавила Арианна, – помогают нуждающимся людям, но то, что сделали для меня вы, поразительно. Наверное, есть причина, по которой вы относитесь ко мне не так, как ко всем.

– Понимаешь, дорогая, этот вопрос рано или поздно должен был возникнуть. И я всегда был готов ответить на него. Ты – не дочь Рафаэля и Марии.

Арианна стремительно повернулась к священнику, глаза ее расширились.

– Тогда кто же… – и слезы ручьем полились по ее лицу. Священник, угадав ее мысли, поспешно сказал:

– Нет-нет, дорогая, не я твой отец. Я нашел тебя однажды утром в ивовой корзинке на молу в Сан-Никола. Я не знаю, кто твои родители. Я так и не обнаружил их за все эти годы. Да и не очень-то хотел отыскать. Когда я нашел тебя брошенной, тебе, наверное, было всего несколько дней от роду, и я даже не задумался, кто же тебя оставил там. Я воспринял находку как дар Божий, ниспосланный мне, скромному ссыльному священнику, к тому же одинокому. Я отнес тебя крестьянам на Сан-Домино. Мария как раз была на сносях. И через несколько дней родилась Лела, твоя сестренка.

Слушая падре Арнальдо, Арианна, притихнув, прислонилась к парапету.

– Выходит, – тихо проговорила она, – вы для меня как святой Иосиф для Иисуса, мой мнимый отец, – и она горячо обняла его. Священник погладил ее по голове. Помолчав немного, она продолжала: – Я очень рада. Я никак не могла понять своих родителей. Может быть, именно потому, что они не настоящие.

– Нет, дорогая, вовсе не потому. В молодости мы все чувствуем себя непонятыми. А со временем обнаруживаем, что то же самое переживали и наши родители. И считали потом, что дети не понимают их.

– Но вы-то меня понимаете, – возразила Арианна.

– Конечно, но я священник. Я обучен постигать помыслы людей. Если я не понимал бы тебя… И к тому же я действительно люблю тебя. Горячо люблю.

– Однако и Мария, и Рафаэль, – задумчиво проговорила Арианна, отстраняясь от падре Арнальдо, – тоже по-своему любили меня. Я была несправедлива к ним.

– В молодые годы все ведут себя похоже. В тебе говорил дух противоречия; Ты любила их и нередко сердилась, ворчала, что не понимают тебя. Лела тоже, бывало, злилась на них. Забыла?

– Да, это верно, – согласилась Арианна, – однако я в долгу перед ними. Я должна быть благодарна им, особенно маме Марии. У меня тоже есть сын, и теперь я лучше понимаю ее. Она приняла меня в свой дом, делила между мной и единокровной дочерью свое молоко, нянчила меня, носила на руках, баловала, ласкала… Переживала, когда я болела. К несчастью, ее родную дочь унесла смерть. А я осталась. Она была велимодушна ко мне. Она дарила мне много любви, а я оказалась неблагодарной.

– Ты слишком строга к себе, дочь моя.

– Нет. И теперь я могу отблагодарить ее, – решила Арианна, глядя на него мокрыми от слез глазами, – могу написать ей, признаться, что люблю ее. Пошлю ей денег, одежду, выстрою дом. Да, я в силах построить ей дом!

– Но у нее же есть дом.

– А я хочу подарить другой, еще красивее, больше, из белого мрамора. И соседи просто умрут от зависти.

– Опять ты размечталась, как в детстве. Совсем не меняешься.

– Нет, я не мечтаю. Теперь я определенно могу все это сделать, я же богата. Получаю большие доходы от торговли оружием. Знаете, Наполеон воюет, а я богатею.

– Да, мужчины воюют…

– Мужчины неразумны, потому и воюют. Их глупость пошла мне на пользу.

– Ты очень довольна собой, или я ошибаюсь? – смеясь, спросил падре Арнальдо.

– Нет, я бесконечно горжусь собой. Я сама заработала целое состояние. Могу помочь и вам, хотите? Наконец-то могу сделать что-то и для вас.

– Дорогая, позволь спросить тебя: разве ты не хотела бы узнать своих настоящих родителей?

Она задумчиво посмотрела на священника.

– Нет, они не заслуживают моего внимания, если бросили меня. Что плохого в том, что я появилась неизвестно откуда, приплыла по волнам в ивовой корзинке?.. Ниоткуда прямо к вам в руки. Мне очень повезло.

Падре Арнальдо улыбался, покачивая головой:

– Пойдем поднимемся в церковь. Уже поздно.

Арианна взяла священника под руку, и они некоторое время шли молча, потом она вдруг воскликнула:

– Мне в голову пришла одна идея!

– Еще одна?

– Ладно, не смейтесь! Я говорю серьезно, и мне нужна ваша помощь.

– Послушаем.

– Я хочу купить Сан-Домино.

Падре Арнальдо остановился, ошеломленно глядя на нее.

– Но это безумие! Ты забываешь, что остров принадлежит маркизе Россоманни.

– Вот именно. Хочу купить ее остров для мамы Марии и построить там дом…

– Арианна, скажи честно, разве в этом истинная причина? Может, ты хочешь отомстить маркизе?

– Ну а если и так? Она выгнала меня с острова, где я выросла, а я куплю его, построю дом и вернусь на свою родину.

– Не надо попусту тратить деньги. Вложи их во что-нибудь другое.

– Нет, мне нужен именно этот остров! Не хотите помочь мне, обращусь к Серпьери.

– Вот это мудро. Серпьери для такого дела действительно подходящий человек. Он дружен с Евгением Богарне[75]75
  Пасынок Наполеона, сын Жозефины от первого брака.


[Закрыть]. Да, он мог бы помочь тебе.

* * *

Падре Арнальдо спокойно прогуливался по уютному монастырскому дворику в Вольторре. Из всех монастырей его епархии этот нравился ему больше всех. Неброский, построенный еще в Средние века на северном побережье озера Варезе, он обращен на юг. Перед крохотным аббатством раскинулись шелковистые луга, спускавшиеся к озеру по склонам холмов. Вдали виднелся полуостров с возвышавшейся на нем виллой «Летиция». Воздух в этот день был прозрачным.

Открыв окна в своей келье, падре Арнальдо отчетливо рассмотрел Кампо деи Фьори и в отдалении на фоне голубого неба четкий, неповторимый силуэт вершины Монте-Роза. Любимый пейзаж вызвал у епископа ощущение покоя. Он возблагодарил Господа за его доброту к нему. Если подумать, ему очень повезло в жизни. И в его церковной миссии тоже.