Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

И все же ему мучительно недоставало Арианны. Марио почувствовал, что комок стоит в горле. Стиснул челюсти. Он не будет жалеть самого себя, не имеет права. Его вынудили пойти на поводу у событий, и теперь он должен расплачиваться. И вполне справедливо.

Маркиз поднял голову и обнаружил, что он во дворике не один.

В другом его конце неподвижно сидел какой-то человек в темной одежде, видимо, глубоко задумавшийся. Марио встал и направился к своей лошади. Ему ни с кем не хотелось вступать в разговоры. Пришлось пройти мимо незнакомца, и маркиз узнал его. Это оказался кардинал Фабрицио Руффо.

Не узнать его было невозможно. Осанка, жесты прелата невольно оставались в памяти даже самого невнимательного человека. Марио встречал кардинала в Неаполе и Казерте. Двор Бурбонов относился к нему с недоверием. И все же кардинал слыл одним из самых влиятельных иерархов церкви.

Еще малышом Руффо приглянулся папе Пию VI, вырос на глазах его святейшества и со временем стал в Ватикане премьер-министром. Кардинал прославился как неутомимый реформатор, едва ли не якобинец. В знак приветствия Марио склонил перед кардиналом голову. Руффо посмотрел на маркиза. Взгляд кардинала веял холодом. Однако в нем сквозила и печаль.

«Может быть, он тоже одинок, – подумал Марио, – и так же, как я, приезжает в эту обитель покоя, огорченный тем, что произошло в Неаполе и что делается сейчас в Палермо».

Внимательный взгляд кардинала слегка посветлел. Руффо узнал Марио.

– Дорогой маркиз, – заговорил он. – Отчего вы не в Палермо? Там столько веселья в эти дни…

Сердце Марио словно пронзила стрела. Что хотел сказать кардинал? Упрекнуть, что двор проводит все свое время в празднествах, а иноземцы тем временем грабят его родину? Но на лице священника не было заметно ни тени иронии. Напротив, он дружелюбно улыбался. И печаль, которую Марио заметил в глазах прелата, исчезла.

– О нет, я не вас порицал, маркиз, – поспешно добавил Руффо, заметив смущение молодого человека. – Я не хотел упрекнуть именно вас, будто вы тратите время на праздники. Я только не мог не выразить свое недовольство тем, что двор и знать не находят лучшего занятия в столь тревожное время.

Марио вдруг сообразил, что ведет себя бестактно. Перед ним сидит князь церкви, а он стоит как истукан и молчит.

– Простите меня, ваше высокопреосвященство, – извинился он, подходя ближе к кардиналу. – Эта встреча настолько неожиданна для меня… Никак не думал встретить вас тут.

– Может быть, мы с вами здесь по одной и той же причине, не находите?

– Ваше высокопреосвященство, признаюсь, я чувствую себя ужасно в наши дни. Очень плохо.

– Об этом говорят ваши поступки, маркиз. Я узнал от аббата, что вы часто приезжаете сюда в одиночестве. Обдумываете, очевидно, что делать.

– Я растерян, ваше высокопреосвященство. Королевство, на мой взгляд, в безвыходном положении. Мы пядь за пядью отдаем свою землю. У неприятеля силы настолько превосходят наши…

– Вы полагаете, маркиз? Действительно считаете, что вражеские силы превышают наши?

Кардинал поднялся и дружески взял его под руку, иаправля-ясь к аббатству. У главных ворот двое монахов низко поклонились им.

– Какими силами располагал генерал Шампионне? Раше они превосходили наши?

– Конечно, нет, ваше высокопреосвященство. По данным штаба, барон Мак располагал гораздо большей численностью войск, но они были менее дисциплинированными. Не армия, а сброд какюй-го.

– Совершенно верно. А кто сражался с большим мужеством, кто действительно противостоял французам?

Марио растерялся. Куда клонит прелат? О ком он говорит? И маркиз решил высказать все, что думает, со смелостью, которая представлялась ему огромной:

– Может быть, все, что я скажу сейчас, окажется для вас неожиданностью, ваше высокопреосвященство. Но если быть искренним до конца, то я думаю, единственные, кто действительно отважно сражались, это… люмпены. Да, простой народ и люмпены, нищие.

– Совершенно верно! – воскликнул кардинал. – Только они и сопротивлялись французам, когда все наши солдаты разбежались. И даже наши «дорогие друзья» французы признали, что лаццарони[58]58
  Неаполитанское слово для обозначения бездельника, негодяя, хулигана.


[Закрыть] оказали им героический отпор, который, несомненно, войдет в историю войны. Но у народа не было ни генералов, ни офицеров. Как, по-вашему, маркиз, почему французам, несмотря на все злодеяния, чинимые ими, удается завоевывать Европу?

Марио молчал. Он понял, что кардинал задал вопрос, на который сам же собирается ответить.

– Потому что сумели воодушевить свой народ. Да, маркиз, несмотря на все гнусности, французский народ идет вместе с правителями. И Бонапарт умеет пользоваться этой силой. Но и наш народ показал, что стоит на стороне своего короля. Даже нищие. И для нас народ – это сила. Огромная сила, которую нужно только пробудить и направить к достойной цели.

– Вы имеете в виду создание народной армии, как в революционной Франции?

– Да, я думаю о народной армии. Теперь только народ победит в войне. Профессиональные военные, которыми руководили придворные, приказали долго жить. Наполеона в один прекрасный день свергнет его же народ.

Они вошли в большой зал. Их встретил аббат – человек лет пятидесяти плотного сложения. Он с улыбкой приблизился к кардиналу и низко поклонился:

– Приглашаю вас на обед.

– Дорогой аббат, благодарю вас. Но я попросил бы об одной любезности. Мне хотелось бы отобедать не в трапезной, а в какой-нибудь келье и с вашего позволения пригласить нашего друга, маркиза Марио Россоманни.

Аббат охотно выполнил просьбу прелата, и вскоре все трое оказались в небольшой комнате.

– Так что вы собирались мне посоветовать? – продолжал разговор Руффо.

– Я и не думал советовать, ваше высокопреосвященство. Я только хотел понять, действительно ли возможно создать народную армию в Неаполитанском королевстве. И за что должен бороться народ? Якобинцы пообещали простым французам раздать богатство, принадлежащее знати, а мы что можем предложить ему?

– Дорогой маркиз, – ответил кардинал, – разве вы не понимаете, что якобинцы не сумели выполнить ничего из обещанного? Более того, вызвали недоверие, подозрения своими антирелигиозными идеями. Наш народ ждет от своего короля справедливости и улучшения жизни. В моих владениях в Калабрии простые люди ненавидят французов. Так что же необходимо нам в первую очередь? Дельные командиры, естественно, и оружие.

Аббат, до сих пор молчавший, внимательно посмотрел на Марио и миролюбиво спросил:

– Вы ведь из Апулии, верно? А что думают ваши крестьяне?

– Моя мать пишет, что поначалу они прислушивались к так называемым патриотам, но сейчас среди них возрастает недовольство.

– Сколько солдат вы могли бы собрать при необходимости в ваших владениях в Термоли и Виесте? – неожиданно спросил кардинал.

Марио не удивился вопросу. Он уже догадался, что встреча с кардиналом, приглашение аббата и долгий разговор о войне не случайны. Руффо хотел выяснить отношение маркиза к дальнейшему ведению войны и насколько он готов мниться чем-го, что кардинал держал пока в секрете. Марио знал, что этот человек слыл превосходным организатором и тонким дипломатом, и сейчас заметил у прелата душевный подъем, какой видел у якобинцев, – тот же энтузиазм, та же решимость, та же вера в народ. С неколебимым оптимизмом смотрел он в будущее и совсем не походил на молодых якобинцев в Неаполе. Хорошие люди, к тому же ученые, интеллектуалы, но в целом нерешительные. Мечтатели, не имеющие никакого опыта управления войсками.

– Так что скажете, маркиз?

– Не знаю, что и ответить, ваше высокопреосвященство. Я никогда не думал об этом. Сомневаюсь, чтобы крестьяне захотели последовать за аристократом вроде меня, но если бы согласились… Ну, конечно, нетрудно было бы собрать несколько сот солдат. Куда серьезнее другая проблема – чем их вооружить, как обучить?

– Вы могли бы за это взяться?

– Если я правильно понял, вы хотите захватить Неаполитанское королевство с помощью народной армии, созданной в Апулии, в моих владениях?

– Не совсем так. Начнем с тех мест, которые я знаю, с моей Калабрии и с моих владений в Шилле и Баньяре.

– А что думает король? Вы говорили с ним? А королева?

– Король не очень-то верит в такую возможность, но дает мне карт-бланш. Королева считает меня безумцем. Леди Гамильтон совсем ничего не поняла в моем замысле, а Нельсон, поскольку речь идет не о море, пребывает в полной растерянности.

Слушая кардинала, Марио почувствовал, как его бросило в жар. Он пришел в такое волнение, на какое, казалось ему, был уже не способен. Даже слезы выступили на глазах. Ему захотелось тут же закричать: «Да здравствует король! Да здравствует Неаполь! Смерть якобинцам!» Должно быть, он даже покраснел или побледнел от возбуждения. Решительные слова Руффо разожгли в нем гордость, патриотизм.

Наконец-то он повстречал влиятельного человека, который твердо стоял на стороне короля и верил в неаполитанский, апулийский, калабрийский народ, человека, у которого достаточно мужества, чтобы продолжить войну с Францией. И не собирается унижаться перед Нельсоном, а намерен сам сделать все для победы. Даже если надежда на успех будет невелика, дело это достойно апулийского аристократа и станет подвигом, подобным тому, что совершали его предки.

Марио впервые испытал гордость за свое аристократическое происхождение. Наконец-то он в полной мере осознал, что по праву носит титул маркиза. Ведь когда-то его предки были очень знатными синьорами, чьи владения располагались на границах королевства, и в их главнейшую обязанность входило первыми сдерживать врага. А разве французы не стали новыми захватчиками? Разве не аристократы призваны в первую очередь защищать границы Неаполитанского королевства, оборонять его от тех, кто угрожал законному королю?

– Согласен, ваше высокопреосвященство, – подтвердил Марио, – я пойду вместе с вами: хотя мне кажется, что такое предприятие непосильно, но оно вернет нам достоинство.

– Нет, предприятие нам по силам, если сумеем как следует организовать дело. И действовать надо очень быстро. Я рад, что вы пойдете со мной. Вы будете особенно незаменимы в Апулии. Народная армия непобедима, когда сражается за родную землю. Защищать родную землю – то же самое, что оберегать мать, жену, детей. И представляете, ведь вы первый из знати, кто поддержал мой план.

В комнату вошел молодой священник и почтительно остановился, склонив голову перед кардиналом.

– Дорогой маркиз, – произнес Руффо, – позвольте представить вам Аннибале Капоросси. С ним моя армия насчитывает шесть человек. С вами нас уже семеро.

ОСВОБОЖДЕНИЕ НЕАПОЛЯ

Небольшой отряд медленно поднимался по горному серпантину, ведущему к вилле Россоманни. Сотни затаившихся глаз следили за ним из окон палаццо, из крестьянских домов на склонах гор. Часовой на вершине Стиццо уже давно заметил группу вооруженных людей, еще когда они двигались по равнине Лезина, и предупредил Джузеппе. Дворецкий сообщил маркизе. И когда отряд подошел к колоннаде виллы, его ожидали Джузеппе и два конюха.

Дворецкий спросил человека, пришедшего во главе отряда:

– Вы командир?

– Да, я.

– Как прикажете доложить маркизе?

– Генерал Этторе Карафа, командующий Неаполитанским легионом.

Джузеппе удалился доложить и вскоре вернулся. Тем временем Карафа сошел с лошади, а бойцов проводили к конюшням и в комнаты, где они могли расположиться.

Маркиза ожидала генерала в большой гостиной, окна которой выходили на север, к морю. Май 1799 года подходил к концу, и уже начиналась жара, однако в доме сохранялась прохлада. Карафа по-военному четко представился маркизе.

– Я помню вас, Карафа, – сказала она, – как видите, не называю ваш титул, зная, что вы республиканец и, вероятно, считаете титулы предосудительными. Я называю вас просто Карафа. Однако скажите, кем вы явились на мои земли? Командующим Неаполитанским легионом, а следовательно, имеете право реквизировать здесь все, что заблагорассудится, или же другом, у которого есть ко мне просьба?

– Буду искренним с вами, маркиза. Это все, что осталось от моего войска. При всем желании я не мог бы защитить виллу от нападения противника, хотя она и занимает превосходное стратегическое положение.

– Очень хорошо, если так, генерал, потому что, как вы легко можете догадаться, сюда тоже дошли известия о наступлении кардинала Руффо, да и народ вооружен. Вы, конечно, никого не заметили, но между Роди и Санникардо затаилась по крайней мере тысяча вооруженных мужчин. А кроме того, на их стороне корабли. Вот посмотрите.

Маркиза поднялась и подошла к широкому окну, выходящему к морю.

– Там, на рейде, взгляните, Карафа, стоят корабли, а вдали виднеются острова Тремити.

Карафа не тронулся с места, только взглянул в сторону окна. Маркиза улыбнулась:

– Итак, если вы явились не как военный чин, значит, пришли как друг. Поэтому вам прежде всего нужно поесть и отдохнуть. Поездка оказалась долгой, а погода на дворе стоит слишком жаркая. – Маркиза позвонила в колокольчик, появился дворецкий. – Джузеппе, принеси легкого белого вина и что-нибудь поесть. – Дворецкий молча удалился. – Итак, какова цель вашего визита?

– Прошу у вас приюта на одну или две ночи. Мы никого не побеспокоим. Мои солдаты измотаны, а некоторые ранены, хотя и легко. Мы хотели бы продолжить путь завтра или послезавтра утром. Мы двинемся на север.

– Лучше скажите мне все как есть, Карафа, – попросила маркиза. – Если вас преследуют, то не скрывайте этого. Если же вам надо спрятаться у меня, так и говорите. Я могу помочь вам, но вы должны быть честны со мной. – Маркиза увидела, как исказилось лицо Карафы, как трудно ему владеть собой.

– Да, меня преследуют, маркиза. За мной идут по пятам два батальона под командованием де Чезаре. Я хотел добраться до Пескары.

– Генерал, люди ведь все знают. Слухами земля полнится. Доходят они и сюда, хотя мы и живем вдали от мира. Уверяют, будто ваша армия, разграбив Бари, отступила с огромной добычей. В частности, вы захватили сокровища Сан-Никола. Куда они делись?

– Все осталось в Сан-Северо. В Манфредонии высадился какой-то русский десант, и кардинальские войска при поддержке русских двинулись маршем на Фоджу. Де Чезаре спешит к Термоли…

– И вы боитесь, что вас окружат. Легион разбит, а добыча брошена. – Генерал согласно кивнул. – Значит, не можете податься ни на юг, ни на запад. А на востоке и на севере – море. Я все поняла. Вам некуда деться. Вопрос нескольких часов, дней, вас схватят и доставят к кардиналу. Перспектива, конечно, не из приятных. Кстати, а где сейчас кардинал?

– Мне известно, что, покинув Алыамиру, он расположился лагерем в Мельфи. Большая часть его армии находится там.

Слуга внес большой серебряный поднос с едой и вином, поставил на стол и удалился.

– Выпейте, Карафа. Я велела покормить и ваших солдат, а также разместить их на отдых. Лошади в конюшне. Вы – мой гость.

Впервые на лице Этторе Карафы проявилось некоторое спокойствие. При всем своем мужестве он всерьез был удручен положением, в котором оказался Генерал приказал своим солдатам добираться до Пескары небольшими отрядами, дабы избежать преследования кардинальских войск. Сам же остался в ловушке в горах Гаргано. Но так как маркиза контролировала все высоты, все дороги, все порты и предлагала ему гостеприимство, он мог считать себя в безопасности. Однако ему казалось странным, что эта женщина не поинтересовалась собственным сыном.

Когда Руффо перебрался из Сицилии в Калабрию, у него не было офицеров, не было людей, имевших практический военный опыт. А Марио получил выучку в королевской армии, слыл доблестным офицером, пользовался большим авторитетом. Его появление обескуражило солдат, да и многие офицеры последовали примеру маркиза и присоединились к кардиналу – начальник военного округа Реджо Натале Перес де Вера, опытный воин и опасный враг; артиллерист де Роза, который…

Этторе Карафа вдруг почувствовал, что очень устал. Он съел немного сыра и выпил бокал вина, а маркиза продолжала изучать его.

– Я видела немало беженцев из Андрии, Карафа, – вновь заговорила она, когда генерал закончил еду. – Не знаю, насколько верно все, что рассказывают о жестокостях, совершаемых кардинальскими войсками, но я встречалась и с беженцами из ваших земель.

– Это люди, восставшие против законного правительства, – ответил он.

– Я видела беженцев, Карафа, многие нашли приют в моих владениях. На их лицах написан ужас. Вы сами проявили немало отваги, вас видели под обстрелом артиллерии со шпагой в одной руке и красно-желто-синим знаменем в другой. Вы лично водрузили знамя на башне. Но сразу же после этого французы с помощью артиллерии разрушили ворота Трани. Заняв город, они забирались на крыши, срывали кровлю, проникали сверху в дома и убивали людей.

– Вижу, вы неплохо информированы, маркиза.

– Мне рассказывали обо всем беженцы. Потом вы отдали приказ уничтожить всех, кто сдался в плен. Люди выходили с поднятыми руками, а ваши солдаты стреляли в них. Потом велели расстрелять всех пленных. Это бесчестный поступок, Карафа! Наконец, вы отдали приказ поджечь город и стереть его с лица земли. Сегодня Андрии больше нет. Все ее жители уничтожены.

Этторе Карафа словно окаменел. Когда маркиза закончила, он поднял на нее глаза:

– Но ведь это гражданская война, маркиза. Как, по-вашему, обойдется с нами кардинал Руффо, если мы попадем к нему в руки? У него же не армия, а банда убийц и грабителей. Они пойдут на невообразимые преступления. Да, я хотел наказать своих бывших вассалов, потому что они опозорили мое имя. Я ответил варварством на варварство. А вам известно, что кардинал платит за убийство якобинцев наличными? По шесть дукатов за голову. Ему приносят их мешками. Он велит класть головы к своим ногам и покупает. Да к тому же торгуется. А вам известно, маркиза, что молочный брат короля Дженнаро Ривелли выискивает беременных женщин, так как одним выстрелом может получить сразу две головы для продажи?

– Хватит, Карафа! – вскипела маркиза. – Даже если это и так, все равно нет никакого оправдания вашему поведению на родной земле. Нет никакого оправдания вашему поведению! Вас преследует армия кардинала под командованием де Чезаре, и вы явились в мое палаццо просить помощи во имя старинной дружбы наших семей. Я помогу вам, несмотря на то что мы находимся в разных лагерях, несмотря на то что за эти несколько месяцев ваши соратники-якобинцы не раз угрожали мне и оскорбляли. В Термоли, Санни-кардо, Роди-Гарганико, Вместе народ поднял знамена свободы. Но потом люди устали. И без помощи кардинала Руффо освободились от тех, кто мешал. – Маркиза поднялась. – Не беспокойтесь, генерал, здесь вы в безопасности, – продолжала она. – Сегодня ночью от правитесь с вашим отрядом в Роди-Гарганико. Велю приготовить две лодки. Вас проведут на север так скрытно, что с суши никто и не заметит. И ваш отряд избежит столкновения с де Чезаре. Передайте привет адмиралу Караччоло, когда увидитe его. Это мой старый друг. Знаете, что я больше всего ценю в нем? Человечность. Караччоло – выдающийся флотоводец, но он к тому же отличается удивительной гуманностью. Когда в Тулоне[59]59
  Порт во Франции на Средиземном море, в конце XVII – начале XVIII века мощная морская крепость.


[Закрыть] Наполеон победил англичан и вынудил их отступить, перепуганные роялисты бросились в море, моля о помощи. Они цеплялись за борта английских судов и кричали, прося поднять их наверх. И англичане перестреляли всех, чтобы избавиться от них. Только Караччоло приблизился к ним с немногими судами, которые у него остались, и под огнем французов постарался спасти как можно больше этих несчастных. Я желаю только одного: чтобы поскорее закончилась зверская бойня между нами. Идите и отдыхайте!

На лице Карафы не отразилось никаких чувств. Он по-военному четко поблагодарил маркизу и вышел. Маркиза позвонила в колокольчик, вызвав Миранду.

– Попроси Джузеппе немедленно прийти сюда, а сама приготовь все, что необходимо для длительного и весьма трудного путешествия. Скажем так, недели на две.

– Куда поедем?

– В Мельфи, к моему сыну и Руффо. Хочу поговорить с ними, хочу понять, что происходит.

* * *

Маркиза рассматривала из своей кареты необъятный лагерь, который армия кардинала раскинула на обширной равнине возле Мельфи, близ озера Абате Алония. Картина, представшая перед маркизой, поразила ее: тысячи палаток различной формы и разнообразных цветов, и над каждой реяло знамя Армии святой веры. На одной стороне полотнища багровый крест с девизом In hoc signo vinces[60]60
  Под этим знаменем победишь (лот).


[Закрыть], а на другой – бурбонские золотые лилии. Ветер был довольно сильным, и знамена празднично развевались.

Однако изумление вызывали не только масштабы лагеря. Маркиза не представляла, что армия кардинала Руффо столь велика. Но самое странное заключалось в том, что этот необъятный лагерь оказался пуст, совершенно пуст. Конечно, маркиза заметила часовых, и само поле охранялось, но войск нигде не было видно.

Карета проследовала по пыльной дороге дальше. Маркиза не отрываясь смотрела в окошко. Справа тянулись огромные загоны, где паслись сотни превосходных лошадей, наслаждаясь свободой и свежим воздухом. Потом она увидела впереди десятки, многие десятки пушек. И опять весьма удивилась. Никак не думала, что кардинальская армия оснащена мощной артиллерией. Во всяком случае, когда войска прибыли из Калабрии, пушек у них, конечно, не было. Должно быть, одну за другой отобрали у неприятеля в разных городах. Наверное, немало стволов прикатили к ним и восставшие после удачного изгнания со своей земли французов и якобинцев. Было тут все: лошади, пушки, часовые. Но где же солдаты?

Когда дорога поднялась на пригорок, внизу неожиданно открылось озеро, и на обширном лугу возле него маркиза увидела впечатляющую картину. На берегу расположилась целая армия, которая… Но что они делают? Что все это означает? Тысячи солдат поднимаются с колен… Поют… Она не верила своим глазам и ушам. Солдаты служили мессу!

Маркиза присмотрелась внимательнее – тысячи, десятки тысяч людей, и все в самых разных мундирах. Она не сумела бы точно описать их. Некоторые одеты в бурбонскую военную форму, а дальше, совсем недалеко, виднеются какие-то красные мундиры. Наверное, русские под командованием генерала Мишеру? И еще кто-то в зеленых мундирах с султанами на головном уборе. Но больше всего солдат в коричневой форме, и сбоку на шапках у них белые кокарды.

Войска располагались полукругом – великолепным конным строем. Подразделения, вплоть до самых мелких, каждое со своим командиром. Впереди, рядом со знаменем – офицерские чины в белых мундирах. В центре – огромный помост под бело-золотым балдахином. На нем алтарь, и перед ним человек десять священников – епископы в митрах, с посохами. Посередине помоста – прелат в пурпурной мантии. Сомнений быть не могло. Это сам Фабри-цио Руффо. Он служил мессу в сопровождении епископов. А где же Марио? Ее сын должен быть среди офицеров возле помоста.

Когда служба закончилась, к карете маркизы подъехал верхом молодой офицер в бурбонской форме.

– Маркиза Россоманни? – спросил он и в ответ на утвердительный жест добавил: – Его высокопреосвященство кардинал просит вас, синьора, расположиться в ставке вашего сына, полковника. Он вскоре подъедет туда.

Маркизу провели в просторную палатку, и она опустилась в кресло. Взглянула на подлокотники – весьма потерты. Нет сомнений, подумала маркиза, кресла где-то украдены. Бог (мает, какой происходит грабеж. Через полчаса появился Марио. Он показался матери выше ростом, возмужавшим. Маркиза поднялась и обняла сына. Она была взволнована, горда, счастлива. И хотела сказать о своих чувствах, но решила, что не стоит поддаваться эмоциям. Она привыкла держать себя в руках. Надо поговорить о другом.

– Я видела Этторе Карафу, – сказала она, глядя на сына блестящими глазами. Марио сел рядом.

– Где? – встревожился он.

– Он поднялся со своим отрядом ко мне на виллу. Ушел из Сан-Северо от преследования де Чезаре.

– Карафа угрожал вам? Захватил нашу виллу? Кто-нибудь убит? – забеспокоился Марио, сжав ее руку.

– Нет, с ним было всего человек двадцать, – успокоила его маркиза, слегка коснувшись рукой щеки сына. – Он отступал. Попросил на время гостеприимство.

– И вы не отказали?

– Нет. Наши семьи когда-то были очень дружны.

– Карафа – отличный воин, – сказал Марио. – Он – единственный, кто действительно мог бы создать нам проблемы, будь у него достаточно войска. Однако он проявил себя чересчур безжалостным. И народ возненавидел его. Даже люди из его владений не любят генерала.

– Я высказала ему почти то же самое. Как ты считаешь, он доберется до Неаполя?

– Не думаю. Он сейчас уже наверняка в Пескаре, а оттуда ему не вырваться. Там полковник Пронио контролирует все проходы в Абруцци.

– С вами много бандитов? – поинтересовалась маркиза.

Марио покосился на мать:

– Вам любопытно, не правда ли? Но подождите немного. Я познакомлю вас с ними. Скоро они разъедутся, и больше никому уже не выпадет такой случай увидеть их всех вместе.

Маркиз поднялся, предложил матери руку и повел на луг, где она увидела несколько офицеров в бурбонской форме и еще каких-то военных в довольно странных одеждах.

– Так это и есть знаменитые бандиты? – шепотом спросила маркиза, с любопытством рассматривая их.

– Не бандиты, мама, – поправил Марио, – а руководители частей Армии святой веры. Их нерегулярные войска – это и есть народное ополчение. Так или иначе, они борются за свободу. Обычно действуют в своих родных краях и определяют там погоду. Но предстоит наступление на Неаполь, и кардинал хочет согласовать действия всех своих формирований. Стремится прежде всего, чтобы ополченцы изгнали французов, а не занимались грабежами и убийствами. Насчет первого пункта программы они, похоже, договорились, а вот насчет второго – гораздо труднее. Некоторые из них вроде Панедиграно, фра Дьяволо и Саломоне законно носят звание генерала. Но есть еще Маммоне, это просто чудовище, отвратительный тип. Еще Шарпа – душегубец, мстит очень жестоко. Мы собрали их здесь как раз для того, чтобы управлять ими. Я бы их всех посадил, но кардинал считает, надо подождать окончания войны. Еще… Впрочем, пойдемте, у нас мало времени. Потом расскажу подробнее.

Подойдя ближе к группе офицеров, маркиза увидела огромного мужчину с крупной головой, выпученными глазами, толстогубого и рябого, невольно вызывавшего отвращение. Страшилище это поклонилось, когда маркиза поравнялась с ним, и Марио представил его:

– Гаэтано Маммоне, хозяин Казерты, гроза французов и якобинцев.

Другой офицер был высокого роста, с умным, приятным лицом. Маркиза подняла брови, удивившись, как могли оказаться рядом два столь непохожих человека. Марио продолжал:

– Представляю вам Саломоне, командира восставших в Акуиле. Он трижды одерживал победу над французами. Под Акуилой, у Рокка ди Корио и Антродоко. Это были самые серьезные поражения французов после Абукира!

Потом Марио подвел мать к тучному, простоватому вояке с добродушным лицом и умными тазами.

– А это Панедиграно, мама. Вам надо бы знать, что после взятия Кротоне англичане освободили тысячи заключенных, содержавшихся в Мессине на каторге. Когда об этом узнали калабрийские солдаты, то все захотели немедленно вернуться домой защнщать собственных жен и детей. Тогда вместе с кардиналом и епископом Капиати мы вышли навстречу каторжникам. Но мы ни за что не смогли бы убедить их, если бы не Панедиграно. Он взял на себя командование этой бандой и превратил уголовников в превосходное воинское соединение, преданное нам и прекрасно организованное. Именно Панедиграно контролирует весь район Поликастро и поддерживает отношения с английским адмиралом Троубриджем.

Панедиграно улыбался, ему приятно было слышать похвалу. Рядом стоял высокий человек в нарядном костюме. Маркиза с недоверием взглянула на него. Он выглядел уж очень сурово. Совсем непохож на Панедиграно, который, судя по всему, обладал очень уравновешенным характером и был, по-видимому, благородным альтруистом, чем и покорил сердца своих воинов.

– Познакомьтесь. Это Шарпа, завоеватель Пичерно и Потенцы.

Маркиза сдержанно приветствовала его и с любопытством посмотрела на стоящего рядом офицера.

– Полковник Пронио, мама, командующий народным ополчением области Абруцци.

Между тем подошел поближе элегантный мужчина с изысканными манерами и открытым лицом. Увидев его, Марио улыбнулся:

– А это, мама, фра Дьяволо, хозяин областей Чочария и Лацио, от него без ума все женщины.

Фра Дьяволо склонился в изящном поклоне:

– Маркиза, надеюсь, вы не откажетесь быть моей гостьей в Риме, когда мы освободим его?

– Я слышала о вас, дорогой полковник Пецца, – сказала маркиза. – Или вы предпочитаете, чтобы я тоже называла вас фра Дьяволо? Благодарю за приглашение… До встречи в Риме.

* * *

Марио подошел к парапету на башне замка Мельфи, одного из самых благородных строений в Апулии. В тысячном году, когда крепость эта была резиденцией семьи Альтавилла, норманны явились сюда на боевых судах, высадились тут и завоевали королевство. Предки столь знаменитого рода были соратниками Роберто Гуискардо и видели, как строилась красивейшая и совершенно неприступная крепость, обращенная на северо-восток.

Стоял мягкий летний вечер, но ощущалась прохлада. Легкий ветерок дул с горы Вультуре в долину. Гора Мельфи была высокой, издали даже походила на вулкан. Марио помнил это место еще с детства, когда ребенком бывал здесь с отцом, поднимался по дороге из Манфредонии в Чериньолу.

Залитая солнцем долина с бескрайними пшеничными полями в июне всегда окрашивалась ровным золотистым цветом. А вдали виднелась вершина Вультуре, и отец обычно говорил:

– Там, внизу, лежит город Мельфи, откуда родом твои предки.

Отец, высокий, крепкий человек, очень любил его. Марио понимал, что обычно в знатных семьях родители уделяют детям слишком мало внимания. Отец всегда брал его с собой, отправляясь проверять имения. Гораздо реже они отправлялись вместе на охоту. В отличие от большинства местных аристократов, отец Марио не был заядлым охотником. Он предпочитал рыбную ловлю. Иногда вместе с рыбаками из Виесте или Роди-Гарганико отец и сын оставались в море до зари.

Марио вспомнил неповторимые запахи теплых летних ночей, когда небо усыпано мириадами звезд. Лодки бесшумно отходили от берега с зажженными факелами, огни которых ярко отражались в воде. Он испытывал тогда загадочное волнение и непонятную тоску. Расставание с берегом всегда приятно, потому что в море нет препятствий. Даже вдали от суши при свете луны отлично виден был знакомый силуэт Гаргано и родные места побережья, усыпанного огоньками. А дальше приветливо мигали сигнальные огни островов Тремити. Место неизменно отрадное, уютное, необычайно приветливое. Добирались туда обычно из Роди. Путешествие длилось недолго – всего несколько часов. Причаливали к молу на Сан-Никола, где обычно кто-нибудь встречал их. А потом он увидел там Арианну, тогда еще совсем юную.