Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 48 страниц)

Марио согласился, что мать права.

– Сейчас вернусь на Тремити и завтра же привезу их сюда. Море спокойное, воспользуюсь погодой.

– И правильно сделаешь. Хочу предупредить: Граффенберг вернулась в Неаполь.

– Боже милостивый! Но откуда вам удается все так быстро узнать, даже теперь, когда вы больны?

– Вернулась Граффенберг, – настойчиво повторила мать.

– Ну так что? Она вам больше не нравится? А когда-то души в ней не чаяли.

– Твоя ирония неуместна. Побереги свою жену и сына. Я хочу, чтобы они переехали сюда, в мой дом. Тут надежное место.

– Но почему вас беспокоит Граффенберг? – поинтересовался Марио.

Он тоже вдруг встревожился, понял, как легкомысленно было оставлять жену одну на Тремити. Граффенберг не сдалась. Теперь обстоятельства складывались в ее пользу. Она вернулась ко двору и горит желанием отомстить.

– Потому что она ранена, – ответила мать. – Есть такой тип женщин: если их ранить, они превращаются в волчиц. И Граффенберг сейчас – волчица; Она не успокоится, пока не вонзит клыки в подходящую жертву.

– Прибыл монсиньор Дзола, – доложил вошедший слуга. Марио подумал, что Джузеппе постарел, но по-прежнему остается верным маркизе.

– Ну что, ты закончила прическу? – обратилась маркиза к Миранде. Та кивнула. – Тогда, Джузеппе, пригласи монсиньора в гостиную, а ты, Марио, проводи меня.

Падре Арнальдо поцеловал маркизе руку.

– Вот уж подарок, какого я никак не ожидала от вас, монсиньор Дзола, – сказала маркиза, улыбаясь.

– Значит, вы плохо знаете меня, дорогая маркиза. Мне удалось удивить вас, и я очень рад этому.

– Подарок, в сущности, вы сделали и себе, если не ошибаюсь?

– Вот теперь узнаю вас. Это верно, подарок я сделал и себе. Рад случаю снова приехать сюда, обнять малыша и наших детей. Как поживаешь, Марио? Как Арианна и малыш? Они здесь? Могу порадоваться им?

– Чуть позже, падре. Арианна с сыном осталась на Тремити. Мы отправимся туда после обеда. Поедете со мной?

– Конечно, поеду. Жду не дождусь возможности повидать ее.

– Ладно, Марио, довольно об этом. Оставь меня с монсиньором Дзолой. Нам надо поговорить.

– Так как же вы себя чувствуете, маркиза? – спросил падре Арнальдо, усаживаясь напротив нее. – Как ваше здоровье? Я очень встревожился.

– Я вовсе не намерена умирать, сейчас во всяком случае. Хочу еще немного порадоваться своему внуку. Дети – подходящая компания в столь преклонном возрасте.

– Вам хочется пожаловаться, маркиза. Это не в вашем характере.

– Нет, монсиньор, я никогда не жалуюсь. Но когда заболеваешь, люди начинают обращаться с тобой как с ребенком, говорят неправду, улыбаются, во всем соглашаются, лучше тебя знают, что тебе на пользу, а что нет. Пользуются твоей слабостью, становятся тиранами, и ты вынужден подчиниться, ты зависишь от их тирании.

– Не могу поверить, маркиза. Не думаю, что может найтись человек, способный повелевать вами.

– Ну есть ведь разные способы заставить повиноваться. А что делают мои слуги» например? Я кричу больше чем когда-либо, а они? Они говорят «да», улыбаются, «конечно, маркиза», «как прикажете, маркиза», а потом поступают, как хотят. Вот вам и тирания. Сказали бы «нет», «не согласны», я могла бы, по крайней мере, метать громы и молнии. Эх, дорогой монсиньор, старость похожа на город без крепостных стен.

– Что ж, приходится смириться. Старость никого не минует, к несчастью.

– Ладно, поговорим о другом. Отпустите мне грехи, монсиньор. Мне не в чем исповедоваться перед вами, вы все знаете обо мне. Надеюсь, хоть за что-то вы простили меня, хотя бы за какую-то малость.

– Не по-христиански, маркиза, прощать малыми дозами. Прощение нужно даровать единожды и во всех грехах. Или в нем отказывают, или даруют сполна.

– Вы не ответили мне.

– Маркиза, я священник. Как я могу отказать вам в прощении?

– Но меня интересует именно ваше, человеческое прощение. Я получила его? Могу я спокойно умереть?

– Да как же иначе? Я не мог не простить вас и должен был отпустить грехи и себе, потому что был виноват в равной степени с вами. Вы приняли Арианну в сердце свое, и я просил прощения у Господа за нас обоих.

Ох и трудный человек этот падре Арнальдо, подумалось маркизе. Он никогда не отвечал на ее вопросы прямо, ни на пядь не впускал ее к себе в душу. Выходит, не допусти она Арианну в свое сердце, он и на могилу к ней явился бы с назиданием. Но придется признать: он прав.

– Теперь, когда наши дети счастливы, живут вместе, – продолжила маркиза, – я чувствую себя в мире со всеми. К тому же Арианна и мой сын подарили мне прекрасного внука.

– И в конце концов доказали, что правы были они. Они следовали зову сердца, а мы – холодному расчету.

– Но у нас есть оправдание, – сказала маркиза, поднимаясь. – Мы действовали в духе своего времени, мы совершали добрые дела, но также строили гильотины, были такими же слепыми сеятелями смерти, как наши отцы, хоть и гордились светом разума. А теперь, как видно, все изменилось. Дайте мне вашу руку, монсиньор. Все изменилось, говорю я, теперь в моде чувства, люди охотнее прислушиваются к голосу сердца, как справедливо говорите вы. Словом, надеюсь, мы чему-то научились на наших ошибках.

Они подошли к окну, выходившему на море. Маркиза устремила взгляд в его безбрежную даль и, помолчав немного, произнесла:

– Надо бы устроить праздник на море. Сегодня такой чудный день! Я люблю жизнь, так люблю, что хотела бы жить вечно.

* * *

В спальню к Арианне Марта вошла около двух часов дня.

– Просыпайся, соня! – раздвинув шторы. Марта подошла к постели и откинула одеяло. – Ну-ну, открывай глаза. Сегодня чудесный день!

Арианна приподнялась на локте.

– Который час? – спросила она сонным голосом.

– Почти два часа.

– Да что ты!.. Надо привести себя в порядок. Марио может вернуться с минуты на минуту. Почему не разбудила меня раньше?

– Не волнуйся, времени хватит. Раньше вечера он не вернется.

Фаустина принесла на подносе завтрак.

– Добрый день, синьора. Хорошо спали?

– Хорошо, Фаустина, спасибо. Где мой сын?

– Он с моим мужем. Видели бы, как Дарио его забавляет.

– Приведи его сюда, пожалуйста. Хочу приласкать немного мое сокровище. Мне приснился сон, – поделилась она с Мартой, присевшей на край кровати.

– Опять? Надеюсь, не тот же самый?

– Нет, другой. Стою у реки и смотрю на противоположный берег. Мне нужно попасть туда. Точно знаю, что нужно. Не понимаю только зачем. Я спокойна. Через реку ведут два моста. Один каменный, полуразрушенный, а другой – плетенный из канатов и ветвей. Я рассматриваю их, но оба не нравятся. По мосту я, конечно, быстрее перебралась бы на ту сторону, но ни один из них не внушает доверия. Нет, решаю я, лучше потрачу больше времени и сил и пойду вброд.

– Вброд? – удивилась Марта. – Ты хочешь сказать – вплавь?

– Нет, именно как сказала. Вброд. И уже двинулась было к воде, но проснулась. Мне не дает покоя этот сон. Одного не могу понять – зачем мне понадобилось перейти на ту сторону? Мне не хочется изменять свою жизнь. Ничего больше не хочу менять в ней. Я и так счастлива.

– И в самом деле ни к чему. Но ведь все происходило только во сне. Забудь о нем и подкрепись.

– Я выпью лишь кофе с хлебом. А потом займусь собой, хочу быть готова к встрече с Марио.

Ближе к вечеру нарядно одетая и причесанная Арианна смотрела на море, опираясь на балюстраду террасы. Воздух чистый, прозрачный, море темно-синее, спокойное, шорох прибоя едва доносился снизу. На горизонте не видно ни одного судна. Она взглянула на невысокую гору Гаргано, поднимающуюся вдали над водой, и улыбнулась, вспомнив разные фантазии, которые придумывала в детстве про эту гору. Конечно, тетушки Антониетта разжигала ее воображение, но все равно гора Гаргано, далекая и молчаливая, завораживала ее. Так ни разу и не удалось побывать там, повидать ее вблизи, эту старую медведицу, подумала она. Не довелось, однако теперь гора больше не пугает ее. Не нужны ей и предсказания. Ее любимый сошел с другой горы, и он так прекрасен.

Она перевела взгляд на море – гладкое как зеркало. Пусть возвращается скорее, любовь ее, а не то она опять перестанет улыбаться и встретит его слезами, когда он появится на пороге их дома. Комок подступил к горлу. Нет, подумала она, не надо плакать. Глупо, да и слезы портят макияж. Фаустина так постаралась, чтобы не осталось и следа от тревожной ночи.

Она повернулась и быстро вошла в дом.

– Марта! Дженнаро! Где вы?

– Что, Марио приехал? – спросила Марта, появляясь в дверях.

– Нет, еще нет. Скажи Дженнаро – пусть приготовит двуколку, поедем покатаемся, сделаем круг по острову и спустимся в порт, там будем ждать Марио. Приведи Дарио, возьмем с собой.

Арианна села в двуколку.

– Дай-ка мне сына и возьми поводья.

Дженнаро задумчиво посмотрел на нее:

– Синьора, может, лучше и мне поехать с вами?

– Нет, не нужно, напротив, дай-ка мне еще одну лошадь, потому что если мальчик устанет, Марта отвезет его домой, а я верхом поеду в порт.

– Но зачем брать еще одну лошадь? – возразила Марта. – Если Дарио расплачется, отвезем его домой, а потом отправишься встречать Марио.

– Нет, лучше не оставляй его. Ну что с тобой? Неужели ты тоже тревожишься? Но ведь не первый же раз я сажусь верхом на лошадь.

– Нет, это я так…

– Поехали!

Лошадь шла медленным шагом. Погода стояла хорошая, теплая. Арианна спокойно посматривала по сторонам.

– В любую погоду люблю наш остров, – неожиданно произнесла она.

– Я тоже. Однако летом он чудеснее. А осенью наводит тоску. Предпочитаю Торре ди Милето и осенью, и зимой.

– Ты хочешь сказать, что надо укладывать вещи?

– Да, мне кажется, следовало бы. Маркиза больна, лучше собраться всем вместе. Уехали бы вы раньше, не пришлось бы тебе переживать этой ночью. И ты могла бы всегда быть рядом с мужем, не так ли?

– Ладно, скажу Марио, что надо вернуться на материк.

– И для Марио это лучше, – продолжала Марта. – Там ему легче вести дела…

– А теперь объясни мне, что тебя так беспокоит? Становишься такой ворчуньей, когда нервничаешь.

– Может, просто старею, – пошутила Марта.

– Нет, не то. Объясни, в чем дело?

– Меня очень напугало то, как ты вела себя ночью. Мы с тобой пережили немало горестей, но еще никогда ты не была так взволнована. Даже в самые трудные моменты у тебя всегда хватало сил посмеяться над бедой.

– Все это давно прошло. – вздохнула Арианна и, склонившись к ней, поцеловала в щеку. – Прости меня.

Она взглянула на Марту, та не шелохнулась. Опустив поводья на колени, она задумчиво смотрела вдаль. Лицо у нее было печальное.

– Мне кажется, ты что-то скрываешь от меня, – вдруг заговорила она.

– Нет, ничего особенного. Мы с Марио впервые разлучаемся. И мне страшно. Может, потому, что однажды пришлось расстаться с ним так надолго.

– Нет, ты сказала не все, – настаивала Марта.

– Знаешь, ночью я не могла понять, что тревожит меня. А теперь я думаю, это Граффенберг внушает мне страх. Да, она! – воскликнула Арианна и испуганно взглянула на Марту.

– Отчего вдруг? – удивилась Марта.

– Марио случайно встретил ее в Милане, и она угрожала ему.

Они подъехали к Кала дель Спидо.

Мальчик заплакал.

– Что случилось, сокровище мое? Мама везет тебя посмотреть на козочек. Сейчас увидишь свою любимую Девочку. Марта, дай-ка его мне.

Она взяла сына, прижала к груди, покачала, но он рвался из рук и плакал. Тогда она остановила лошадь.

– Отвези его домой, наверное, он проголодался. Не выношу, когда он плачет, ты же знаешь.

– Ну что ты, дети часто плачут по пустякам, выражая так свой протест. Но если хочешь, отвезу его к Фаустнне.

– Да, так будет лучше, – согласилась Арианна, передавая Марте поводья, и, выйдя из двуколки, пересела верхом на другую лошадь. – Отвези его домой, а мне хочется проехаться немного.

– Куда ты поедешь?

– К Скале альбатросов. Попрощаюсь. Ведь завтра мы уедем…

– Но зачем же так далеко? – встревожилась Марта. – Поезжай лучше прямо к причалу…

– Не волнуйся. Прогуляюсь и вернусь, заеду за тобой. Будь готова.

Арианна пришпорила лошадь. Марта проводила ее взглядом, ей почему-то не хотелось возвращаться домой. Между тем малыш уснул, не выпуская пальчик изо рта. Они находились в тени, можно не спешить назад. Марта опять посмотрела в ту сторону, куда уехала Арианна. Сейчас она ясно видела ее. Сначала Арианна двигалась по сосновой роще до середины острова, а потом вдоль поля. Тут она поехала шагом, чтобы поднимать меньше пыли. Дождя не было уже два месяца, и на полях в глубине острова после уборки урожая все было выжжено зноем.

Пожалуй, лучше подождать ее здесь, подумала Марта. И вдруг она услышала конский топот и громкие мужские голоса. Из сосновой рощи, которую только что миновала Арианна, появились пятеро всадников, и это были не местные жители. Они галопом скакали в сторону Марты.

Она растерялась. Что делают эти люди, тут, на острове, и почему мчатся к ней? Марта инстинктивно накрыла подолом платья ребенка, чтобы он походил на мешок, лежащий на коленях. Лошади приближались, и она взяла в руки поводья и хлыст. Подъехав к двуколке, всадники загородили дорогу, и один из них спросил:

– Не скажете ли, добрая женщина, где Арианна?

– На острове нет человека с таким именем, – ответила Марта. – А вы кто такие?

Лица незнакомцев были скрыты прядями волос, их невозможно было рассмотреть.

– Поехали! – приказал голос с сильным немецким акцентом.

«Граффенберг!» – ужаснулась Марта. Это она! Теперь никаких сомнений нет. Она в мужском платье. Только она одна могла назвать молодую маркизу Россоманни просто по имени, так, как обращаются к слугам. А это означало, что она не признавала Арианну женой своего бывшею мужа. Между тем пятеро всадников удалились галопом в том же направлении, куда уехала Арианна.

Марта задрожала, словно в лихорадке, взглянула на мальчика, лежавшего на коленях, на всадников, удалявшихся в туче пыли. Инстинкт подсказывал, что Арианне угрожает опасность, но разум требовал отвезти ребенка домой. Она прижала мальчика к себе и хлестнула лошадь. От тряски Дарио проснулся и заплакал, но Марта не обращала на это внимания. Нужно как можно быстрее добраться до дома, позвать на помощь, поехать за Арианной. Быстрее, как можно быстрее!

Фаустина и Дженнаро стояли в дверях.

– Возьми мальчика! – крикнула Марта. – Отнеси в дом и запрись! Никого не впускай! А ты, Дженнаро, поедешь со мной. Быстрее!

Слуга догадался: случилось что-то страшное. Он быстро передал малыша жене и уже на ходу вскочил в двуколку. Марта хлестала лошадь изо всех сил, какие только у нее были.

– Куда? – спросил Дженнаро, выхватывая у нее поводья.

– К Скале альбатросов! – крикнула Марта.

Двуколка, грохоча, подпрыгивала на неровной дороге.

– Держитесь крепче! – крикнул Дженнаро. – Дайте мне хлыст! Держитесь!

Марта в отчаянии уцепилась за сиденье, глядя вперед. Вот они уже в сосновой роще. Еще немного, и они примчатся к ней, Арианне, думала она. Пусть она, дорогая, покружит подольше, поводит их за собой… Наконец они выехали на дорогу, ведущую к Скале альбатросов. И Марта увидела всадников. Они окружили Арианну и бешено хлестали ее лошадь. Та громко ржала, крутилась на месте, вставала на дыбы. Арианна, вцепившись в седло, громко кричала. Но всадники подступали все ближе, все больше оттесняя ее к обрыву. Лошадь упиралась, волчком кружилась на месте, то и дело вскидывая передние ноги, становясь на дыбы. Арианна закричала еще громче. Тут всадники разомкнули круг, и лошадь Арианны, вырвавшись из него, как безумная понеслась к отвесной скале и взлетела на ее вершину.

Дженнаро соскочил с двуколки и бросился к обрыву. Марта словно окаменела. Она видела, что всадники направляются теперь в ее сторону и остановились неподалеку. Их лошади зло били землю копытами. Дженнаро добежал до обрыва и уцепившись за сосну, растущую на самом краю, глянул вниз. Схватился за голову и помчался обратно.

Марта услышала, как один из всадников произнес:

– Свое получила!

Она быстро обернулась в ту сторону. Это была Граффенберг. Немка взглянула на Марту и разразилась злорадным смехом. Повернула лошадь и не спеша удалилась, помахивая хлыстом. Остальные всадники последовали за ней.

Дженнаро вскочил в двуколку. Потрясенный, он схватил поводья и хлыст. На нем лица не было.

– Поехали, позовем на помощь. Нужно скорее кого-то позвать, рыбаков, лодки… – повторял он и хлестал лошадь.

Теперь Марта уже не держалась за сиденье. Ее трясло и бросало во все стороны, ее могло даже выбросить из коляски и переломать ей все кости, но это уже не имело никакого значения. Арианна погибла. Арианна погибла, значит, и для нее все кончено. Арианна знала, предчувствовала, что скоро погибнет, знала об этом еще ночью, думала Марта. А она не услышала ее кринов о помощи!

Она же знала, Арианна знала! Она перешла реку, ее дочь!

А Дженнаро все повторял:

– Она мертва, мертва, лежит на камне. Марта, на камне!

Да, она все знала. Давно знала, Арианна распростерта на камне, лежит, раскинув руки, с лицом, обращенным к небу. Они примчались к дому Дженнаро остановил лошадь, и Марта, шатаясь, спустилась на землю.

– Что нам делать, синьора? – едва сумел выговорить Дженнаро, оставаясь в двуколке.

Фаустина вышла на порог с ребенком на руках. Мальчик плакал. Марта взяла его и, не говоря ни слова, унесла в дом. Фаустина бросилась к мужу, и они понеслись к морю. Марта, прижимая ребенка к груди, вышла на террасу, села, прильнула к мальчику щекой и принялась баюкать его: «Умерла твоя мама, умерла, сыночек мой…» Вскоре, а может быть, и много времени спустя – Марта не помнила этого – она услышала голос Марио:

– Арианна, где ты? Где ты, любовь моя? Я вернулся, где ты?

– Где Арианна? – спросил вошедший на террасу падре Арнальдо.

Марта посмотрела на священника невидящими глазами. Он встревожился, подошел вплотную, взял мальчика на руки:

– Что случилось, Марта? Что произошло? Где Арианна, где она?

– Ее убили, – прошептала она, как бы отвечая себе самой.

Падре Арнальдо глянул в ее безумные глаза и медленно опустился на стул.

– Марта, где Арианна? – крикнул снизу Марио. – В доме нет ее. Куда она делась?

Марта, словно сомнамбула, направилась к маркизу. Он бросился к ней навстречу, подхватил, видя, что она едва держится на ногах, и снова закричал:

– Где Арианна?

– Ее убили, Марио! Ее убили, убили, убили!

– Что ты такое говоришь? Кто? Где? – вскричал Марио, тряся ее за плечи. – Где она? Скажи, где?

– На камне, под Скалой альбатросов…

– Да что ты такое говоришь! Ты, наверное, бредишь! Быть не может…

– Она мертва, мертва, мертва…

– Кто это сделал?

– Граффенберг.

– Не-е-е-ет! Не-е-е-ет! – в отчаянии вскричал Марио и бросился в сосновую рощу, не видя дороги, не понимая, куда бежит.

Малыш надрывался от плача. Падре Арнальдо ласково гладил его по головке, устремив взгляд на Гаргано. Слезы медленно текли по щекам старика.

ЭПИЛОГ

Виргилия закончила свое повествование.

Постепенно, слушая ее рассказ в течение многих дней, я как бы сама стала участницей тех далеких событий. Я настолько слилась с Арианной, что уже не сомневалась, будто все это происходило именно со мной. Вот я на судне возвращаюсь на Тремити. И я же переживаю горе, глубоким отчаянием наполняется мое сердце, когда узнаю, что мать Арианны умерла. Ох, какое волнение наполняет мое сердце, когда бегу на кладбище! И страдаю от невозможности поговорить с матерью. Я плачу, и лицо мое заливают слезы. А потом свадьба, безмерная любовь. Нежное, трепетное чувство, какое я, конечно, не испытывала уже давно, заполняет меня, как и Арианну.

А ужасы войны, страх перед беснующейся толпой и кровь, кровь, кровь… Я была обессилена, слушая, вернее, участвуя во всех событиях, происшедших со мной, то есть с Арианной. А сегодня я переживала страх из-за отъезда Марио и ясно видела пророческий сон про реку, которую нужно перейти. Мне тоже, я твердо знала, нужно было перейти реку, уверена в этом, но о какой реке шла речь?

Когда Виргилия заканчивала рассказ, я увидела, словно при вспышке молнии, себя, лежащую на камне у подножия Скалы альбатросов, и вместе с Арианной ощутила какое-то удивительное, неописуемое раздвоение – мне казалось, будто я летаю среди птиц, касающихся меня крыльями, и в то же время вижу тело Арианны, распростертое внизу. Я чувствовала себя невесомой и переживала состояние покоя, почти радости. Как ни странно, летая, я не испытывала никакого страха. Это безграничное ощущение свободного полета оставалось со мной, даже когда Виргилия умолкла.

Я открыла глаза и посмотрела на Виргилию. Она куталась в просторную черно-золотистую шаль. С повязки на голове свисали вдоль щек золотые подвески. А глаза улыбались.

– Вот ты и перешла реку, – тихим голосом заключила она. – Теперь тебе нечего больше бояться, верно?

– Да, – согласилась я, – теперь ничто больше не страшит меня и, думаю, никогда не будет страшить.

ОСТРОВА ТРЕМИТИ