Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 48 страниц)

– Графиня Серпьери, – прошептала она, желая услышать, как зазвучит ее новая фамилия. – Нет, не нравится. Однако незачем думать сейчас об этом, займусь всем, когда выйду замуж.

Да, но по-прежнему ли он готов жениться на ней? Когда она не очень уверенно поинтересовалась, надо ли понимать его слова как предложение, он рассмеялся и заявил: «Да, но я произношу их в первый и последний раз в моей жизни!» А что если, отказав ему, она толкнула его в объятия другой женщины?

Арианна резко приподнялась. Нет, не может быть! Она села на край кровати и так сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Если он и ушел к другой, она все равно сделает так, что он вернется и снова будет желать ее. А не захочет жениться, но будет по-прежнему жаждать сближения, то все равно есть способ получить деньги – она станет его любовницей. Ну да, чтобы завладеть богатством, она готова стать его любовницей.

Она сжала виски, пот градом катился по лицу Такое решение, с просьбой, а кто просит, не вправе диктовать условия. Но она обратится к нему не как нищенка, а как королева, оказывающая милость. Он никогда не узнает ее истинных намерений.

Арианна подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене. Ничего нельзя по-настоящему разглядеть, слишком оно маленькое. И понятно – зачем священнику большое зеркало? Она внимательно всмотрелась в свое лицо. Оно показалось ей совсем чужим. Как будто спустя несколько недель она действительно впервые увидела себя. Ведь каждый день смотрелась в зеркало, когда причесывалась, но постоянно слишком торопилась и не рассматривала лицо. А теперь?

Нет, эта женщина с выпирающими скулами, бледная, осунувшаяся – не она, вовсе не графиня Веноза. У той кожа была золотистой и лицо сияло как солнце. А эта женщина, которую она видела в зеркале, еще сохранила миловидность, но в ней не осталось и следа от того удивительного очарования, какое восхищало всех друзей Джулио. Черты лица заострились, брови топорщились, а в глазах застыло немое страдание. Она уже не так хороша, как прежде, в отчаянии думала Арианна, шагая взад и вперед по комнате. Совсем исхудала. Она потрогала бедра и грудь. Слишком похудела. Щеки, шея, груди стали маленькими, какими были в двенадцать лет. Придется подкладывать в них вату, это ей-то, всегда презиравшей девчонок, которые прибегали к такой уловке. И еще проблема – одежда.

Она осмотрела свое платье, помятое, испачканное, попыталась разгладить его. Графу Серпьери нравились элегантные женщины. Именно Джулио постепенно научил и его понимать, в чем секрет женской красоты. Он говорил другу: «Если на женщине некрасивое платье, люди видят только платье. Если же, напротив, она хорошо одета, ее костюм безупречен, мужчины видят только женщину». Она с горечью вспомнила свои наряды. Ох, сколько же у нее перебывало платьев за эти годы, что прожиты с Джулио…

А какие она носила шляпки! Каждый раз, когда Джулио отправлялся в город, он обязательно что-нибудь покупал ей: шляпку, ткань на платье, перчатки. Но все ушло в прошлое. Хватит сожалеть о нем, нужно решить сегодняшнюю задачу. Необходимо приобрести новое платье, чтобы поверить в будущее. Графу Серпьери не нравились плохо одетые женщины.

Но оставалась и другая причина, еще серьезнее: если она придет к нему одетая как простолюдинка, он сразу поймет, что дела у нее плохи, что она оказалась на мостовой, и перепугается. Разве можно ехать в Милан и напрашиваться к нему в жены с таким печальным лицом, с такими провалившимися от горя и недоедания глазами, с такой тощей шеей и в таком поношенном платье! Когда граф Серпьери просил ее выйти за него замуж, она была красавицей графиней Веноза, и даже в тот вечер, с опечаленным лицом, оставалась неотразимой. Как же можно рассчитывать на успех теперь, после перенесенных страданий, напастей, трудов и голода? Как можно? И все же нужно попробовать. А для этого ей совершенно необходимо новое платье.

Почти неслышно открылась дверь, и в комнату вошла Марта.

– Дорогая, что ты тут делаешь одна? – удивилась она. – И почему ходишь в таком отчаянии взад и вперед?

– Думаю, как раздобыть денег. Мы же остались без единой лиры. Ты это знаешь?

– Знаю, – ответила Марта и опустилась на стул рядом с кроватью, безвольно уронив руки на колени. – Но вскоре приедет падре Арнальдо, он непременно поможет нам. Не беспокойся, сокровище мое.

– Я думаю не только о сегодняшнем дне, когда нет денег даже на еду. Падре Арнальдо, конечно, приедет, не сомневаюсь, и решит нашу нынешнюю задачу. Но я думаю о грядущем, о судьбе своего сына, о нашем будущем.

– Но у нас есть земля, вырастим урожай и постараемся жить достойно. Конечно, все будет не так, как прежде. Ничто не повторяется.

– А вот и нет! – воскликнула она, да так решительно, что Марта даже вздрогнула.

– Что ты хочешь сказать? Дорогая, у нас ведь не будет больше столько денег, сколько имел твой муж, мы не сможем жить как прежде, во всяком случае, несколько лет. А потом видно будет. Бог поможет.

– Бог не поможет. Бог может дать нам силы, может послать немного удачи, но добиться того, что нам надо, мы должны сами.

Марта молча смотрела на нее.

– Знаешь, мне пришла в голову одна мысль. Надо вернуться в Милан, и как можно скорее. Мне необходимо увидеть Серпьери.

– Серпьери? А зачем? Как он поможет? – удивилась Марта.

– Я могла бы отдать ему в залог кое-какие драгоценности. Позже, когда встану на ноги, заберу. Тем временем приедет падре Арнальдо, и мы что-нибудь придумаем, но ты ведь знаешь, деньги нам нужны уже завтра.

– А как ехать в Милан, если у нас нет даже лошади?

– Да, конечно, лошади нет. Я о ней и не подумала, а беспокоилась о своем платье, не могу же я вернуться в Милан в таком виде. Мне необходимо приличное платье. Но ты права, еще нужна и лошадь. Поговорю с врачом сегодня же вечером.

– Но у врача только одна лошадь в двуколке, и она необходима ему для посещения больных.

– Пару дней он может и обойтись. Больные уже почти поправились.

– Дорогая моя, ты же прекрасно знаешь, что не поправились. Доктор не сможет дать тебе свою лошадь.

– И все-таки он должен дать, иначе как мы будем жить? Что будут есть его же больные? У дона Альберто кончились деньги, и у нас их нет. Не можем ведь мы без конца ловить рыбу в озере. Больным недостаточно одной рыбы.

– Хорошо, – сказала Марта, – допустим, он одолжит лошадь на пару дней, а платье?

– Вот я и хотела спросить его, не будет ли он так любезен купить мне какую-нибудь ткань в Варезе. Он знаком с торговцами. Они, наверное, дадут ему в долг? А когда вернемся из Милана, я заплачу. Не возражай, а слушай меня. Поезжай с ним, выбери ткань, и мы быстро сошьем платье. Мне очень нужно. И еще шляпа. Я не могу появиться в Милане в таком виде, это неприлично.

– А если вернуться ночью, когда нас никто не увидит? – предложила Марта. – Может быть, в Милане не все разграбили, хоть что-то осталось. Тогда ты надела бы собственное платье, и нам достаточно было бы найти только лошадь.

– Да, такой выход был бы хорош. Но вдруг в Милане ничего нет?

– Если ничего нет, тогда пойду в магазин и упрошу хозяина дать ткань в долг. Но все же я не понимаю, отчего ты так спешишь увидеть Серпьери. Он ведь никогда не был особенно богат, в лучшем случае сможет одолжить тебе немного денег, но…

– Ты сама говорила, что сейчас деньги есть только у якобинцев. Только они в наши дни умеют наживаться.

– Да, но Серпьери – необычный якобинец. Он думает только об идеалах и не собирается ворочать делами.

– Это сейчас. Ведь французы еще только-только явились. Если дать графу время, то, пожалуй, увидев, как растоптаны его идеалы, и он тоже начнет делать деньги. Такой путь – единственное, что останется ему, когда не будет Наполеона.

– Как тебя понимать? Почему это не будет Наполеона? Он вернулся надолго и совсем не намерен отправляться к себе домой. Думаю, он будет сидеть у нас на шее еще многие годы.

– Нет, дорогая, – возразила Арианна, глядя в пространство, – такое долго не продлится. Слишком стремительно оказалось его восхождение. В безумной гонке к власти им руководило тщеславие, он хочет стать властелином Европы, это понятно. Но собственное тщеславие Наполеона и уничтожит его.

– Да услышит тебя Господь! – Марта с изумлением посмотрела на Арианну, ей показалось, это говорит Джулио: та же уверенность, тот же тон.

– Однако несколько лет он все же пробудет в Италии, – продолжала Арианна. – Впрочем, мне все равно. Для меня важно сейчас только одно – как раздобыть денег, чтобы начать все сызнова.

Марта заметила, как выпрямилась Арианна, говоря «чтобы начать все сызнова», как энергично вскинула голову. Она знала, что в словаре ее воспитанницы не существует слова «невозможно». И подумала, что графиня невероятно удивилась бы, если б она сказала сейчас, что перед нею самая неустрашимая женщина, какую она когда-либо знала.

Арианна жила пылко, азартно. Каждое препятствие, встречавшееся на пути, она воспринимала как очередное испытание, которое необходимо преодолеть. Она рвалась в бой с такой решительностью, какая не допускает и намека на поражение, и продолжала бороться, даже когда видела, что поражение неизбежно.

– Начать все сызнова, – тихо проговорила Марта. – Где же думаешь найти на все это деньги?

– Пока что возьму у Серпьери столько, сколько необходимо, чтобы не погибнуть с голоду, потом приедет падре Арнальдо, а дальше сделаю точно так, как поступал мой муж.

В эту минуту она еще сама толком не знала, что имеет в виду, говорила наобум, неопределенно, и Марте показалось, будто Арианна что-то скрывает.

– Но твой муж получал доходы от земель, а нам понадобятся многие годы, чтобы начагь дело.

– Да, понадобятся годы. Но нет смысла рассчитывать на земли. Ты забываешь, что французы введут такие налоги, что нам не хватит никакого урожая выплатить их. И еще поглядим, не конфискуют ли наши земли.

– Тогда как же ты надеешься зарабатывать деньги?

– Точно так же, как он.

– Но он получал доходы от земли.

– Не только… Ну конечно! – лицо Арианны неожиданно осветилось. – Что делал Джулио? Джулио получал доходы не только от земли. Он добывал деньги, торгуя оружием!

Марта растерянно посмотрела на Арианну. Она ничего не знала о тайных занятиях графа Венозы.

– Да что ты говоришь, дорогая?

– Да, он продавал оружие австрийцам. Подумать только, милая, я совсем забыла про такую возможность. Я ведь тоже могу торговать оружием. И можно будет быстро нажить деньги. Много денег!

– Но, дочь моя, ты сошла с ума? Подобным делом занимаются мужчины.

– Нет, я тоже могу делать то, чем занимался Джулио, – Арианна и смеялась, и плакала одновременно, уткнув голову в колени Марты. – Знала бы ты, какое это облегчение для меня! Как я не подумала об этом раньше?! Я ведь собиралась совершить нечто совершенно ужасное. А тут ключ для нашего будущего – оружие. И теперь, – продолжала она, подняв голову, – теперь мне особенно важно встретиться с Серпьери. Он, именно он станет моим посредником в переговорах с французами о продаже оружия. Ох, милая, знала бы ты, как я рада!

Задрожав от волнения, она уткнулась лицом в платье Марты. Теперь, обретя надежду, она могла вволю поплакать и посмеяться. Теперь можно и поверить в будущее.

Она поднялась и, утирая слезы, принялась ходить по комнате.

– Как я рада, что открылась такая возможность! Представляешь, милая, чтобы решить наши проблемы, я даже готова была продать себя.

– Что ты говоришь?! – ужаснулась Марта.

– Нет, это не то, что ты имеешь в виду. Я собиралась… впрочем, неважно. Теперь это уже совершенно неважно.

* * *

Антониетта готовила ужин, как вдруг услышала, что на площадь въехала коляска. Она выбежала на порог.

– О, падре Арнальдо! Падре Арнальдо! – женщина в слезах бросилась ему навстречу.

Священник ласково обнял ее.

– Антониетта, дочь моя, держись! – проговорил он. – Богу так угодно. Я здесь, с вами.

Они вошли в дом как раз в тот момент, когда в коридоре появилась Марта.

– Марта, сестра моя!

– О, падре Арнальдо! Как все стало ужасно! – взволнованно заговорила она и провела священника в небольшую библиотеку дона Альберто.

Священник осмотрелся. Несколько шкафов с пыльными книгами, стол перед деревянной скамьей, а в углу диван с выцветшей обивкой. Где же его Арианна? Однако он промолчал.

Марта пригласила его сесть. Он еще крепче обнял ее и поцеловал в лоб. Ему хотелось выразить всю свою нежность и любовь. Как он любил свою бедную кузину!

– Где Арианна? Как она?

– Она там с врачом. Он осматривает Марко. Падре, мы пережили ужасные дни. Арианна в отчаянии, хотя и не показывает этого. Необыкновенно мужественная женщина. Чего мы только не испытали! – Слезы ручьями текли по ее лицу, и она не в силах была сдержать их.

– Теперь, дорогая, нужно подумать о будущем, – падре Арнальдо взял ее за руку и крепко пожал. – Вот, возьми, вытри глаза, – добавил он, протягивая платок. – Я приехал помочь вам. Мы должны быть сильными, нужно помочь Арианне перенести столь страшные напасти.

– Да, да, – проговорила Марта, вся дрожа.

– Если мы, любящие ее, не поможем, то кто же еще это сделает? – он заглянул ей в глаза. – Мы ведь любим ее, и я всегда рассчитывал на тебя.

– Я очень люблю ее, как дочь. Вы же знаете, падре. Я всю жизнь была рядом, всю жизнь. И делала это ради вас. Знаю, как вы любите ее.

– Я люблю ее, как святую, – сказал священник, отводя волосы с ее лба. – И всегда буду любить.

– Сколько мы пережили несчастных событий. И все произошли сразу, одно за другим. Джулио и Сальваторе убиты. Марко расшиб ногу. Потом пришли французы Нога у Марко чудовищно распухла. Арианна старалась найти врача, но не смогла. И ей пришлось самой вскрыть нарыв…

Падре Арнальдо вскочил.

– Сама сделала операцию? Не верю!

– Пришлось.

– Да, понимаю, что пришлось, – он стал ходить по комнате, держась за сердце, словно опасаясь, что не выдержит волнения. Вскоре остановился возле Марты. – У нее хватило на это мужества?

– Да, хватило.

– О Боже, сжалься, – взмолился священник, опускаясь на диван и хватаясь за голову. – Боже, сжалься! О, моя бедная девочка, сколько горя!

– Потом мы бежали из Милана, – продолжала Марта. – У нас все украли, все! Лошадей, кареты. Мы уехали на повозке, запряженной хромой лошадью. Все слуги бросили нас. И вот мы здесь без единого сольдо, без крова. Вилла «Летиция» сожжена. Мы натерпелись такого страху, и потом… – она умолкла, не решаясь сказать падре Арнальдо, что Арианна убила человека. Нет, у нее не хватило духу. Ей не следует говорить об этом, пусть сама Арианна признается во всем, позднее, когда сочтет нужным. Марта прислушалась. В коридоре раздались шаги.

Дверь распахнулась, и появилась Арианна. Увидев священника, она бросилась к нему на шею.

– О, падре! Помогите! – воскликнула она и опустила голову ему на плечо.

– Арианна, все такая же Арианна! Конечно, помогу ты же знаешь, всегда помогу, – священник пришел в волнение.

– Молитесь за меня и моего сына, – попросила Арианна, высвобождаясь из объятий.

Она посмотрела на него так, словно хотела убедиться, что хотя бы он не изменился. Все перевернулось в ее жизни всего за несколько дней, все искалечено. Хоть он-то должен остаться таким, как прежде.

Да, он остался прежним. Только волосы немного поседели на висках, черты лица слегка заострились, а глаза смотрели на нее все с той же любовью, как всегда. Нет, он не изменился. Слава Богу! Он остался прежним.

Падре Арнальдо тем временем усадил Арианну рядом. Она прислонилась к его плечу и заплакала. Наконец-то можно выплакаться. Рядом было плечо мужчины, на которое она могла опереться. Марта, немало разволновавшись, тоже заплакала. Но решив, что их надо оставить вдвоем, поднялась и незаметно вышла.

Священник ласково тронул лицо Арианны обеими руками.

– Арианна, девочка моя! – он поцеловал ее в щеку. – Господь опять подвергает тебя испытанию. Но ты не должна отчаиваться. Я здесь. – Арианна смотрела на священника, и обильные слезы текли по ее лицу. Падре Арнальдо умел быть сильным для всех, даже для нее. – Я все знаю, дорогая, все. Но что случилось – случилось, и ничего не поделаешь. Я буду рядом, всегда рядом с тобой.

Он привлек Арианну к себе и прижался щекой к ее лбу, а она продолжала плакать. Не существовало на свете другой женщины, похожей на нее. А он старался забыть ее, вычеркнуть из памяти. Нет, такое невозможно. Он невольно вспомнил, как еще девочкой она сидела у него на коленях и он рассказывал ей сказки или пересказывал Библию. А она слушала и с волнением задавала множество вопросов. Он видел, как она росла, как взрослела, как стала женщиной, и эти ее превращения всегда тревожили его. Потом пошли долгие годы, когда он видел ее лишь мельком на каких-нибудь официальных обедах, рядом с мужем. Она все эти годы блистала, как солнце, но от него была такой же далекой, как дневное светило. Она была целиком поглощена своей новой жизнью, радовалась прекрасному дому, друзьям, Милану. Ах, как она любила Милан! Тогда падре почувствовал себя ненужным и все время оставался вдали от нее. Тогда Джулио выполнял все ее желания.

А сейчас она снова нуждалась в нем, опять находилась в его объятиях, как прежде. Сам того не заметив, он стал покачивать ее, как бы баюкая. Арианна была счастлива. Наконец-то ее опять обнимает настоящий мужчина, подумала она. Сильные, надежные руки, на которые можно опереться, в чьих объятиях можно уснуть, не думая больше ни о каких ужасах. Необыкновенное ощущение покоя сошло на нее. Она уже не надеялась когда-либо обрести его вновь. Когда тебя вот так обнимают, когда рядом крепкая мужская грудь, можно снова поверить в жизнь. И начать все заново.

Сердце ее радостно забилось. Она поняла, что падре Арнальдо угадал ее мысли, так как обнял еще крепче, прижался щекой к ее волосам и без конца целовал их. Ей стало даже как-то неловко. Она слегка отстранилась от него и, всхлипнув, поблагодарила:

– Спасибо, что приехали, падре!

– Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе. А как чувствует себя Марко?

– С ним доктор. Как будто недостаточно всего, что на него напало, похоже, у мальчика еще и тиф. От отчаяния я не нахожу себе места.

– Не беспокойся, дорогая. Сделаем все, что нужно, и спасем его. Теперь, раз уж я здесь, не надо больше отчаиваться. Обещаешь? – спросил он, глядя ей в глаза и сжимая руки.

Арианна, улыбнувшись, кивнула.

– А теперь послушай меня внимательно, – продолжал священник, доставая из кармана сутаны конверт. – Здесь деньги. Я позаботился и о продуктах. Их привезут. Завтра на рассвете мне надо уехать. Коляску и лошадь пришлю обратно с одним верным человеком. Держи вот эти деньги, а я постараюсь добыть еще. Оресте сказал, что тут не найти ни одного слуги, не осталось даже крестьян. Я позабочусь и об этом. Слава богу, не все согласны становиться на колени перед французами. Пришлю сюда пару надежных людей. Нельзя же полагаться только на старого Оресте и женщин. А дальше видно будет.

– Да-да, спасибо, – Арианна опять всхлипнула, потом нерешительно заговорила: – Вы знакомы с Артуро Мометти, он занимался оружием. Вы ведь знаете, что мой муж…

– Да, знаю…

– Так вот, мне нужно поговорить с ним. Не сию минуту, конечно, на днях. Еще надо кое-что обдумать. Однако если бы вы тем временем послали ему…

– Дорогая, что ты задумала? – спросил падре Арнальдо, глядя ей в глаза. – Не собираешься ли начать торговлю оружием? Это ведь не женское дело.

Арианна стремительно поднялась:

– Да, я буду торговать оружием. А почему нет? Этим занимался мой муж, и мне такое тоже по силам.

– Он же мужчина, и тогда были другие времена! – с тревогой в голосе возразил падре Арнальдо.

Она взглянула на него и решительно заявила:

– Мне нужны деньги, и я сделаю все, чтобы добыть их. Буду торговать оружием, хоть и не терплю его, ненавижу войну, презираю французов, которые, возможно, именно нашим оружием и убивают австрийцев, а те обращались с нами гораздо великодушнее. Буду торговать оружием, хоть мне это и не по душе, но буду.

Она выпалила все так быстро и решительно, что падре Арнальдо открыл от удивления рот, хотя хорошо знал ее: подобная решимость родилась не сию минуту. Арианна всегда была решительной. Бывала разной – веселой, легкомысленной, порывистой, порой казалась даже беззастенчивой. Но в ответственные моменты оставалась спокойной и действовала без колебаний. Священник восхищался такой способностью Арианны, но одновременно и тревожился.

– Хорошо, – согласился он. – Попробую разыскать Мометти и пошлю ему письмо. Только прошу тебя, дорогая, заклинаю, будь осторожна. Повторяю, это очень опасное занятие, не подходящее для женщины.

– Я справлюсь с ним по-мужски, обещаю вам!