Текст книги "Скала альбатросов"

Автор книги: Роза Джанетта Альберони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 48 страниц)

Арианна принялась тщательно оглядывать каждый утес, каждый камень, каждую трещину, что испещряли склоны скал. Некоторые из них вполне могли бы оказаться отличным проходом в пещеру. Особенно ее внимание привлек большой грот, обращенный на север. Жители острова рассказывали о сказочных сокровищах, спрятанных где-то в глубине острова, только никому не удавалось отыскать их. А может, людям просто хотелось, чтобы сокровища так и оставались легендой, и они даже не искали их, дабы не разочароваться.

Шорох в кустах заставил девушку вздрогнуть. Она прижалась к стене в своем углублении и замерла. И вдруг услышала чей-то шепот:

– Синьорина, синьорина, это я, выходите!

Арианна осторожно выглянула из укрытия и посмотрела в сторону, откуда послышался голос. Она увидела Анджело, адъютанта Марио.

– Я здесь, идите сюда, – сказала девушка, оставаясь на месте. Солдат приблизился.

– Добрый вечер, синьорина. Я приехал к вам с известием от маркиза.

– Что случилось? – встревожилась она.

– О, ничего, не беспокойтесь, – солдат говорил с ярко выраженным неаполитанским акцентом. – Капитану пришлось срочно уехать, он получил приказ короля прибыть в Неаполь.

– В Неаполь? Так далеко?

– Приказ есть приказ, синьорина.

– А когда вернется?

– Через несколько дней.

– Через несколько дней? Но Неаполь так далеко!

– Не так далеко, как кажется.

– А что еще он велел передать? Какое известие?

– Синьор маркиз послал меня сказать вам, что все время будет думать о вас в разлуке, а вы должны сейчас же вернуться домой. Капитан постарается приехать как можно скорее. Он обещал писать вам письма. Он будет вкладывать их в конверт на мое имя, и я доставлю их вам, как только получу.

– Понятно, станете нашим вестником любви, – улыбнулась девушка. – Спасибо, Анджело.

– Но вы, синьорина, поскорее возвращайтесь домой, не оставайтесь тут одна, это опасно.

– Почему опасно? Я родилась и выросла на этом острове.

– Да, но знаете… Всякое бывает… Змея, например…

– Я не боюсь змей, а когда вижу, отгоняю камнем.

– Но все же вам лучше побыстрее вернуться домой.

– Хорошо, сейчас потороплюсь. Идите, идите.

Оставшись одна, она съежилась в своем укрытии и обхватила руками колени. Ей хотелось рыдать, кричать, бросить вызов судьбе, которая всякий раз, когда близился какой-нибудь счастливый миг в ее жизни, сразу же воздвигала перед ней преграду. Сегодня должна была состояться их первая встреча наедине, первая любовная встреча. Но Марио сейчас на пути в Неаполь. А она сидит тут одна и смотрит на волны, что разбиваются у входа в бухту.

И все же не следует плакать, а нужно набраться терпения и ждать. Как часто падре Арнальдо говорил ей: «Твой, дорогая, недостаток – нетерпение. Надо бы научиться ждать, надо воспитать в себе столь ценное качество – терпение». Да, конечно, он, как всегда, прав. И теперь именно тот самый случай, когда необходимо именно умение ждать, а значит, и терпеть.

Но вдруг девушка увидела, что в бухту заходит лодка.

Сердце забилось от волнения.

Увы, ей тотчас же пришлось разочароваться.

Это оказался Сальваторе, слуга падре Арнальдо.

Войдя в бухту и заметив Арианну, он сразу же повернул обратно к выходу, жестами объяснив, что будет ждать ее на пологом берегу за бухтой, пусть она спустится туда с другой стороны утеса, и он отвезет ее домой.

Девушка направилась вверх по тропинке, чтобы спуститься по другую сторону утеса на пологий берег, как вдруг увидела впереди чей-то силуэт и услышала торопливые шаги. Ужасно перепугавшись, она затаила дыхание, но сердце сразу же заколотилось так часто, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Кто это может быть? Несомненно, какой-то недоброжелатель. Иначе встречный поздоровался бы с ней. А тот, увидев, что она поднимается наверх, сразу скрылся. Наверное, спрятался в кустах и ждет ее, подумала Арианна. Лучше пойти другой тропинкой.

Она посмотрела вниз, на воду. Нет, нет, отсюда она не рискнет прыгнуть – слишком высоко, и дно каменистое. Туда можно спуститься только по очень крутой тропинке, но это опасно, там ее могут убить, и никто не придет на помощь, ведь Сальваторе ждет на берегу с другой стороны. Иного выхода нет – придется подняться по тропинке на самый верх утеса.

Дрожа от страха, она двинулась дальше и на самом верху вдруг увидела в кустах трех монахов.

Они поднимались с колен, словно после долгой молитвы. Девушка успокоилась. Но лишь на мгновение. Страх опять охватил ее, потому что монахи выглядели как-то странно – в черных тряпичных масках с отверстиями для глаз.

Арианна замерла. Отчего это вдруг монахи стали прятать свои лица? И зачем сидят здесь в кустах? Охваченная ужасом девушка взглянула вниз, на пологий берег, где хотел подождать ее Сальваторе. Там виднелась только его лодка. А где же сам он?

Между тем монахи, пригнувшись, приближались к ней, явно стараясь окружить. Она оказалась в западне! Не помня себя, девушка бросилась назад и принялась быстро, едва ли не бегом спускаться по крутой тропинке, цепляясь за камни, чтобы не сорваться. Увидев, что монахи преследуют ее, она закричала:

– Сальваторе, на помощь! На помощь!

– Иду! Иду! – откликнулся Сальваторе.

Тогда двое монахов повернули обратно и крикнули третьему:

– Уходи! Уходи!

Но тот нагнал девушку и сильно толкнул ее, она упала и покатилась вниз, несколько камней полетели следом за ней. Все же она сумела зацепиться за какой-то острый выступ, ухватилась за него обеими руками и закричала. Подняв голову, она увидела совсем рядом со своими пальцами сапоги догнавшего ее преследователя и услышала, как другие монахи кричат ему:

– Да уходи же!

И тут раздался голос Сальваторе, звавший Арианну. Услышав его, монах хотел было убежать, но передумал и изо всей силы топнул сапогом по рукам девушки. С душераздирающим криком она полетела вниз.

А монах не заметил, что за его спиной стоит Сальваторе, видевший, как он сбросил Арианну. В тот же момент Сальваторе со всей силой вонзил ему в спину кинжал, тотчас извлек его, толкнул раненого на камни и с яростью всадил клинок еще раз – в грудь, чтобы убить наверняка. Затем быстро выдернул окровавленный кинжал, сунул в ножны и сорвал с монаха капюшон и маску.

Лейтенант Бандинелли! Проклятый негодяй! Сальваторе схватил капюшон и с гневом заткнул им открытый рот мертвеца. Он посмотрел вниз.

Девушка покачивалась на волнах.

Сальваторе, не раздумывая, бросился в воду, выбрался на поверхность, подхватил девушку и отнес к ближайшему камню, выступавшему над водой. Арианна была без чувств. Струйка крови текла по шее. Сальваторе приложил ухо к груди, сердце билось – еще жива! Он с тревогой осмотрел ее. Левая рука сломана, плечо окровавлено, другая рука в кровоподтеках, на лице и на шее множество ссадин и царапин.

А ноги? Он хотел было приподнять юбку, но не посмел. Он не смеет сделать этого. Будь она в сознании, разве позволила бы? Да и какой смысл искать другие раны, он ведь не врач. Он должен как можно скорее отнести ее в безопасное место. Вот что он должен сделать.

ИНТЕРМЕЦЦО

Этой ночью я тоже вернулась в гостиницу поздно. Взглянула на циферблат – без четверти час. Я заснула, думая о покушении на Арианну и об ужасе, который она пережила. Мне опять снились страшные сны. Я беспокоилась о своей дочери. Мысль о ней постоянно терзала меня.

Приснилось, будто она вернулась домой с ужасной раной на голове, ее глаза закрывает окровавленная повязка, она идет, протянув вперед руки, и зовет меня. Я проснулась в холодном поту, охваченная гнетущим кошмаром. И решила снова попытаться разузнать хоть что-нибудь о ней.

В Рим позвонить я не могла – так рано учреждения еще закрыты. Я вспомнила, что моя подруга Сюзанна Айзек, известная журналистка, аккредитована в Иерусалиме и у нее есть доступ ко всем важным источникам информации. Однако с Иерусалимом тогда еще не было простой телефонной связи. Пришлось ждать семи утра, пока появился администратор гостиницы. Сюзанны не оказалось дома. Мне ответила молодая американка, гостившая у нее. Она посоветовала перезвонить днем. Я попросила ее разыскать Сюзанну и оставила свой телефон.

Между тем тревога в моей душе все росла. Я не сомневалась, что сон окажется вещим.

В восемь тридцать в Министерстве иностранных дел в Риме мне ответил полусонный охранник. В десять появился секретарь министра, и в одиннадцать удалось наконец поговорить с самим министром. Он пообещал разыскать Сюзанну. Тем временем я снова звонила в Иерусалим, Тель-Авив и Нью-Йорк, чтобы узнать, где живут родители Сюзанны.

После целого дня разговоров, в течение которого я переругалась со многими служащими и телефонистками, я наконец разыскала подругу. Она ничего не знала о моей дочери, но просила не волноваться, потому что столь долгое отсутствие сведений о человеке вполне нормально для этих стран из-за плохой связи с ними, и я чуть-чуть успокоилась.

Обессиленная, я прилегла отдохнуть хоть на полчаса, потому что еще хотела перекусить и снова отправиться к Виргинии.

Когда я шла по неблизкой дороге к селению Сан-Никола, меня вновь охватила тревога, и я ускорила шаги. Мне захотелось немедленно расспросить Виргинию, что могло случиться с моей дочерью, ведь если она ясновидящая, то должна знать это. Запыхавшаяся, взволнованная, подошла я к лестнице, что вела наверх к площади у собора, и тут, у входа в него, увидела Виргинию. Она куталась в просторную белую шаль и что-то держала в руках. Я окликнула ее:

– Виргилия. Виргилия!

Колдунья ответила, только когда я подошла совсем близко.

Жестом остановив меня, она воскликнула:

– Не входи сюда со своими мучительными переживаниями! Не заражай это место дурными мыслями!

Я обомлела и испугалась. Остановилась. Хотела было что-то ответить.

– Ты совершенно верно поняла меня, – продолжала женщина. – Тебе надо очистить свою голову. Иди сюда.

Я подошла к ней. Виргилия протянула мне керамическую чашу, полную какой-то зеленой жидкости.

– Встань вот тут, в центре площади, у входа в собор, и подними высоко над собой эту чашу. Стой так до тех пор, пока сможешь держать ее. И только тогда выпей всё и приходи ко мне.

Сказав это, она скрылась за церковной дверью.

Я сделала все, как она велела. Спустя несколько минут заметила, что руки очень устали, держать чашу над головой становится все труднее. Мысль о дочери отошла куда-то на задний план, почти улетучилась. Я попробовала вспомнить свой сон и тревогу, которую испытывала еще совсем недавно, но сильнейшее напряжение от долгого стояния с высоко поднятой чашей мешало сосредоточиться.

Сколько прошло времени? Минут десять, одиннадцать? Или всего лишь десять-одиннадцать секунд – я не знала. И решила, что надо, наверное, посчитать секунды, но вдруг поняла, что не представляю, какой продолжительности должен быть интервал между ними. Мое сознание не воспринимало секунды, теперь ему были доступны только десятые доли их. Или еще более краткие мгновения.

Острая боль пронзила спину. Ну вот, теперь уж точно нет больше сил держать чашу. Могу идти к Виргилии: Но к своему невероятному удавлению я обнаружила, что способна держать ее и дольше. Более того, показалось, словно боль утихла. Будто я сдержала ее, как сдерживают дыхание. И тут мне вспомнились искательницы жемчуга, которых я видела на Филиппинах. Они оставались под водой по три-четыре минуты. Это, должио быть, ужасно грудная работа.

Как же долго тянулись для них такие минуты? Наша жизнь обычно складывается из дней и месяцев. Часто мы вспоминаем минувшее лето, а потом думаем о будущем. Для них же она состоит из бесконечных мгновений. Целая жизнь, спрессованная в несколько секунд, как и моя сейчас.

Сколько же времени прошло? Мои внутренние часы остановились. В голове было совершенно пусто. Я посмотрела вверх. Ярко светила луна. Медленно, стараясь не пролить жидкость, я опустила чашу. Постаралась не думать об онемевших руках. Какое облегчение, что все кончилось!

Я выпила содержимое чаши. Оно сильно пахло мятой. Питье подкрепило меня, и я медленно направилась туда, где меня ожидала Виргилия. Молча села в кресло и опустила глаза.

– Время – это страстное желание, – изрекла Виргилия. – Время – это страдание, время – это боль. Физическая боль не ограничивает время, а продлевает его, усиливает и неоднократно воспроизводит. Радость, напротив, поглощает время, разрушает его. В счастливое мгновение время перестает существовать. Недаром говорится: счастливые часов не наблюдают. Очиститься – значит устранить время. Теперь твоя голова свободна. Можем продолжить наш путь.

ТРЕТЬЯ НОЧЬ

ТАЙНЫЙ ПОДЗЕМНЫЙ ХОД

Сальваторе понял, что оказался в безвыходном положении. Он убил человека, и что еще ужаснее, человек этот – офицер бурбонской армии. Двое мнимых монахов, сумевших скрыться, конечно же, сообщат в казарму о смерти лейтенанта. За такое преступление Сальваторе, без сомнения, повесят. Но он не должен поддаваться панике. Ему надо быстро решать, что делать дальше.

Он не может бросить тут раненую Арианну, но и доставить домой не может. Он не понимал одного – почему ее хотели убить. В полной растерянности он осмотрелся вокруг, взглянул на девушку. Она все еще лежала без сознания. Им обоим необходимо где-то спрятаться. А укрытие на этом острове он знает только одно – подземелье, которое обнаружил в прошлом году, когда ловил тут рыбу.

Это случилось в июле. Он приплыл сюда, в бухту Тонда, на своей небольшой лодчонке и любопытства ради решил зайти в большой грот, обращенный на север. Он даже захватил с собой масляную лампу, дававшую хороший свет. Свод в гроте нависал очень низко, но лодка все же прошла внутрь. Сальваторе углубился метров на пятьдесят, а может, и больше, пока не оказался в более просторной пещере. Тут, осматривая и ощупывая стены, он обнаружил большой камень, который случайно сдвинул с места, и тот повернулся. Перед ним открылся подземный ход, и Сальваторе принялся постепенно обследовать его. Еще с детства слышал он рассказы о том, будто существует какой-то вырытый монахами тайный ход, соединяющий острова Сан-Никола и Сан-Домино. Говорили также, будто там, в подземелье, спрятаны бесчисленные сокровища.

С тех пор, обнаруживая где-либо новый грот, Сальваторе всегда тщательно осматривал его. Так в конце концов он и нашел тот, который нужно, – подземный ход в бухте Тонда. Он поудобнее уложил Арианну и вплавь выбрался к своей лодке, которую оставил за пределами бухты. Через несколько минут вернулся, перенес девушку в лодку и осторожно направил свое суденышко в каменное ущелье.

Тьма стояла кромешная. Порывшись в карманах, Сальваторе нашел кремень. Но пакля промокла, да и вся его одежда тоже. Он постарался высечь огнивом искры, но их света явно недоставало. Придется, дорогой Сальваторе, сказал он сам себе, обойтись бет освещения.

В полнейшем мраке продвигался он на лодке вперед, то и дело ударяясь бортами о стены и отталкиваясь руками. Ему казалось, он движется уже бесконечно долго, как вдруг лодка ткнулась во что-то носом, и Сальваторе догадался, что добрался до ступеньки, возле которой, как он помнит, видел в стене кольцо для привязи лодки. Пошарив за бортом, он убедился, что не ошибся.

Закрепив лодку, он осторожно ступил на скользкую ступеньку и, сойдя на берег, направился в ту сторону, где, насколько помнил, должен находиться поворачивающийся камень. Но найти его в темноте никак не удавалось. Тогда в полном отчаянии он опять взял огниво и высек несколько искр. На этот раз их слабого света хватило, потому что его глаза уже привыкли к темноте. С огромным трудом повернул он камень, протиснулся в образовавшуюся щель и двинулся дальше, держась за стену и нащупывая ногами дорогу, пока не добрался до лестницы, ведущей вниз.

Всего десять ступенек. Он не раз пересчитывал их прежде. И в последний раз оставил на нижней ступеньке масляную лампу с паклей и огнивом. Теперь надо взять эту лампу и вернуться за Арианной.

Считая ступени, он осторожно спустился и оказался на небольшой площадке, которую монахи выбили в ломком камне. Он присел и принялся шарить по земле, тщетно пытаясь в то же время хоть что-нибудь увидеть в полнейшем мраке. В конце концов он нашел сверток с лампой, паклей и огнивом и порадовался своей предусмотрительности. Зажег лампу, и она осветила небольшую пещеру.

Ничто не изменилось с тех пор, как он побывал здесь несколько месяцев назад. Сальваторе вернулся за Арианной. Подняв ее на руки, он осторожно протиснулся в пещеру и, опустив девушку на землю, поставил поворачивающийся камень на место. Теперь они в надежном укрытии.

Но придет ли она в сознание, выживет ли? Он не представлял, насколько серьезны ее раны. Нужно отнести девушку в аббатство. И нужно предупредить падре Арнальдо – уж он-то позаботится о ней.

Как быть?

Он взял девушку на руки, как берут маленького ребенка, положив ее голову себе на плечо, поднял лампу и стал осторожно спускаться.

К счастью, девушка была совсем легкой.

Пройдя еще немного, Сальваторе остановился возле нового спуска.

Он помнил, что ступенек тут только семь, а дальше большая пещера и там в стене на уровне пояса небольшое углубление, выбитое, очевидно, специально для поклажи или продуктов.

Раньше он немало фантазировал, раздумывая об этом подземелье.

Он не раз бывал тут, но всегда доходил только до определенного места, потому что дальше, как ему слышалось, капала вода, и он не отваживался углубляться в эту черную кишку. Страшно было – а вдруг провалится куда-нибудь и навсегда останется в ловушке, ведь пресной воды на острове нет, так что капать тут могла только вода морская – соленая.

Он похвалил себя за то, что в свое время открыл этот тайный подземный ход и никогда никому не говорил о нем, даже жене. Конечно, военные уже ищут его, решил он. Обошли, наверное, в селении все дома один за другим, обшарили остров пядь за пядью. Но они с Арианной в надежном укрытии, и никто даже представить не может, куда они делись.

Он осторожно опустил девушку в углубление и поднес лампу к ее лицу: бледное, все волосы в крови… Левая рука опухла, и плечо тоже. Приложил ухо к груди: сердце билось еле слышно. Непременно надо перенести ее в другое место. Непременно. Но куда? И как сообщить падре Арнальдо? Каким чудом добраться до него?

Так или иначе, пути назад нет, значит, нужно двигаться только вперед. Сальваторе снова поднял девушку, взял лампу и железную палку, попавшуюся где-то по дороге, и стал спускаться глубже. Наконец он добрался до того места, дальше которого прежде не заходил. Слышно было, что где-то капает вода. Непременно нужно двигаться дальше Как жаль, что прежде у него не хватило смелости обследовать весь проход до конца! Он знал бы теперь, куда выйдет;

Но отчаиваться нельзя, твердо решил Сальваторе. Разумеется, тайный ход ведет в аббатство. Монахи вырыли его, должно быть, для того, чтобы в случае осады доставлять продукты с Сан-Никола на Сан-Домино, либо как убежище, если пираты или чужеземные войска захватят аббатство. Отчего бы иначе они назвали Сан-Никола «Райскими кушами»?

Набравшись решимости, Сальваторе двинулся дальше в темный туннель, взвалив Арианну на плечо и удерживая в протянутой вперед руке горящую лампу. Вскоре он почувствовал, как сверху капает вода – на голову, на плечи, но продолжал упрямо продвигаться дальше. Сначала он проверял дорогу палкой, потом осторожно делал несколько шагов.

Земля тут была скользкой, идти трудно, но спустя некоторое время вода перестала капать, и земля снова стала сухой. Сальваторе облегченно вздохнул. Дальше он с удивлением обнаружил, что пещера расширяется все больше и больше, а стены приобретают золотистый оттенок с темно-желтыми прожилками.

Он сразу же догадался, где находится. Это известняк острова Кре-таччо! Сальваторе сделал еще несколько шагов и оказался в другой просторной пещере – прямо-таки в огромной комнате. Осмотревшись, увидел в стене вместительную нишу. В ней висело распятие, а под ним ложе, на котором вполне уместился бы человек. Уложил туда Арианну и снова осмотрелся.

Вдоль стен стояли грубые деревянные скамейки и – он улыбнулся – даже шкаф с полками, вроде стеллажа, выбитый прямо в стене. Неплохо устроились монахи! В случае осады аббатства здесь можно было хранить достаточные запасы провизии. А по ночам осажденные могли выбираться через этот проход на поверхность, собирать овощи и фрукты в садах и огородах на Сан-Домино и неслышно, неприметно возвращаться тем же путем. И даже мессу здесь служить можно – вот и алтарь в скале предусмотрительно выбит.

Освещая стены масляной лампой, он внимательно осмотрел их. Никаких следов влаги. Пещера совершенно сухая. В одном углу стоял простой, грубо сколоченный стол, который, очевидно, использовали для трапезы, чтения и письма.

Но вдруг его опять охватил страх – в этой комнате он не обнаружил ни одной двери. А ведь должен быть выход на остров Сан-Никола, непременно должен быть, наверное, он старательно закрыт, замаскирован, чтобы сбить с толку непрошеного визитера, случайно попавшего сюда. Он поставил лампу на середину пещеры и, начав от ниши, где лежала Арианна, стал простукивать стены железной палкой. Но звук повсюду оставался глухой, нигде не отдавал эхом. Хитрые монахи, стиснул зубы Сальваторе, знает он их! Они никогда ничего не сделают зря!

Он схватил палку обеими руками и стал колотить ею по стенам куда попало со всей силой, какую придавало ему отчаяние. Он ведь не может оставаться в этой ловушке! Не может!

– Чертовы монахи, где у вас тут выход? – завопил он и так ударил по шкафу, что даже выронил палку.

И вот тут звук показался ему иным. Он схватил палку и, все еще не веря себе, снова ударил по шкафу, постучал между полками. Да, там явно пусто. Нет никакого сомнения. Скорее всего, это ложный шкаф, и за ним наверняка спрятана дверь.

Он остановился, чтобы собрать силы и успокоить сердце, колотившееся от волнения. Шкаф, наверное, тоже поворачивается вокруг своей оси, как и камень в бухте Тонда, решил он. Нужно только угадать, в какую сторону. Он уперся ногами и сильно надавил всем туловищем на левый край шкафа. Тот не сдвинулся с места. Набрав побольше воздуха, он еще сильнее нажал теперь уже на правую сторону, и шкаф чуть-чуть сместился. Сальваторе еще немного передохнул.

Он заставит его повернуться, чего бы это ему ни стоило.

Он подошел к Арианне, потрогал лоб. Холодный. Опять послушал, бьется ли сердце. Бьется. Но надо спешить. Он вернулся к шкафу, расставил пошире ноги, глубоко вдохнул и со всей силой толкнул его. Так он проделал несколько раз, и шкаф в конце концов наполовину развернулся. А за ним, как и следовало ожидать, открылось продолжение подземного хода. Сальваторе взял лампу и решительно направился туда. И на этот раз без Арианны.

Нужно как можно быстрее добраться до самого конца туннеля и найти выход на поверхность. Необходимо узнать, в какую часть аббатства он ведет. В церковь? В подвал? В монашеские кельи? Или на поверхность возле цистерны? Кто знает!

Он торопился.

Пройдя по туннелю метров двести или триста – уже и считать перестал, – он снова попал в небольшую пещеру с обширными нишами в стенах. Их тоже, подумал он, монахи использовали для хранения провизии или для мусора, чтобы удобнее было выносить наружу. Неподалеку лежали два больших почти квадратных камня, служивших, очевидно, скамьями для отдыха. Наверное, подъем к аббатству нелегок.

Выход, где же тут выход?

А вдруг Арианна придет в сознание, пока его, Сальваторе, нет?

Она же умрет от ужаса, когда откроет глаза и увидит это темное подземелье и ледяную каменную нишу. О боже! А вдруг она уже скончалась? Его охватил жуткий страх. Нужно вернуться и успокоить ее, объяснить, что он скоро придет за ней. Непременно нужно вернуться.

Скользя и падая, он опрометью бросился обратно. Прибежав в большую пещеру, что находилась пол островом Кретаччо, он бросился к нише.

Бледная Арианна лежала по-прежнему недвижно. Здесь должны быть свечи, подумал он, хотя бы огарок. Монахи, несомненно, использовали их, когда служили мессу. Он порылся в углу, где валялись какие-то доски, и нашел там небольшой ящик, а в нем – какая-то книга и два свечных огарка. Сердце его заколотилось от радости.

Он зажег свечу и поставил на пат возле Арианны. Прикинул, сколько времени она может гореть. Не больше получаса. Однако можно оставить записку. Он взял книгу, отыскал в конце чистую страницу. Но чем писать? Он ведь не монах, он не носит с собой чернильницу с гусиным пером. В карманах у него только нож да огниво, ну и еще кинжал в ножнах на поясе. Этих трех вещей ему вполне достаточно, чтобы выжить, считал он. Нет, впредь надо всегда носить с собой кусочек угля. Кусочек угля…

И тут он догадался, что нужно сделать. Сальваторе обломил кусочек обгоревшего фитиля от второго огарка. Его едва хватило лишь на пару слов. Он сумел написать: «Скоро вернусь» и одну букву – «С» вместо подписи. Он положил записку возле свечи, взял лампу и палку и снова бросился в туннель.

Нужно найти выход на остров Сан-Никола. Только туда и мог вести этот коридор. А вдруг не туда? Да нет! Не может быть! Он постарался отогнать мрачные мысли.

Добежал до пещеры, где стояли каменные скамьи, далее поднялся по лестнице на девять ступенек и, к своему великому удивлению, оказался в просторном коридоре, где вполне могли идти рядом два человека с поклажей. Он продолжал путь. Подземный ход постепенно набирал крутизну. Сальваторе сделал еще шагов сорок. Неожиданно перед ним открылась огромная пещера. Вернее сказать, самая настоящая просторная комната. Он поднял лампу повыше. Невероятно, сказал он себе, целый зал с рукотворными стенами, причем шестиугольный. Не веря своим глазам, Сальваторе подошел к стене и потрогал ее. Каменная – из твердого, хорошо отполированного известняка. Значит, уже совсем близко поверхность, облегченно вздохнул он. Но где же дверь, ведущая в аббатство?

И тут при слабом свете лампы он заметил на противоположной стене какое-то темное пятно. Подошел ближе. И увидел проем! Он образовался, видимо, оттого, что обвалился огромный кусок стены…

Сальваторе сунул туда лампу и увидел высокий и узкий проход, идущий вверх. Здесь с трудом мог протиснуться один человек. Ощущался острый запах земли, да и воздух стал свежее.

Сальваторе снова осветил комнату. И все же, решил он, не таким должен быть выход в аббатство. Комната тщательно отделана, значит, и дверь нужно искать непростую. Сальваторе похлопал по стенам ладонями в поисках пустоты. Ничего. Все удары звучали глухо. Стало быть, хитрые монахи опять придумали какой-то секрет. Но сейчас у него нет времени разгадывать его.

Он спешит, так что придется воспользоваться узким ходом, чтобы выбраться наружу. Он вернулся к проему, втиснулся в него и проник в новый туннель. Его удивило, что одна стена тут совершенно гладкая. Что же это могло быть, удивился он. Но тут же и догадался – да это же цистерна! И туннель устроен монахами специально для осмотра ее наружной стены. Раз так, значит, где-то рядом должна быть и лестница, ведущая на поверхность.

Прижавшись к стене, он продвинулся еще немного вперед. Почва под ногами была мягкой. И тут он заметил вделанные в стену железные скобы. Подергал одну, проверяя на прочность. Хоть и ржавые, скобы оказались очень крепкими. Сальваторе стал подниматься по ним. Насчитал тридцать восемь. И наконец выбрался в какое-то помещение, где обнаружил небольшую деревянную лестницу, ивовые корзины и медные ведра с веревками, привязанными к ручкам.

В этих ведрах, подумал он, спускали вниз цементный раствор для ремонта. Значит, он уже близок к выходу. Он взглянул наверх и поискал люк, который вывел бы его на свет божий. И действительно, люк оказался рядом.

Сальваторе с силой толкнул его и выбрался наружу. Ночь стояла безоблачная. Наконец-то он всей грудью вдохнул свежий воздух. При слабом свете звезд он рассмотрел поблизости кусты и увидел бастионы аббатства. Он оказался у наружной стены, но это не беда. Он прекрасно знает, как добраться до падре Арнальдо.

Сальваторе задвинул люк, оставив внутри горящую лампу.

* * *

Он вошел в кухню к священнику. Дверь в его доме никогда не запиралась. Горела масляная лампа, но в комнате никого не было. Осторожно, на цыпочках прошел в коридор, ведущий в личные покои прелата. Он опасался, что падре Арнальдо не один. Неслышно подошел к двери в библиотеку – на полу виднелась полоска света. Осторожно постучал. Никто не ответил.

Сальваторе постучал еще раз и подождал. В дверях появился священник. Увидев Сальваторе, он невероятно удивился:

– Сальваторе! Что ты тут делаешь? Как ты сюда попал?

– Падре, я вошел через кухню. Дверь была открыта.

– Где ты скрывался? Твоя жена в отчаянии ищет тебя.

– Потом расскажу, падре. Сейчас некогда. Я убил человека, который напал на Арианну.

– О Боже мой! Как это случилось? Где Арианна?

– В подземелье.

– В подземелье? В каком подземелье?

– Некогда объяснять. Лучше пойдемте со мной.

– Ты убил человека? Но как ты мог это сделать?

– Я должен был, падре, должен был это сделать.

– И подумать только, ведь все уверены, что ты убежал с Ариан-ной… Один я не поверил да твоя жена. Но как Арианна? – спросил он дрожащим от волнения голосом. – Скажи правду!

– Она пострадала. Нужно сейчас же вернуться в подземелье, немедленно! Она без сознания. Я оставил ей огарок свечи, но, наверное, он уже погас. Надо спешить туда.

– Хорошо, идем, идем!

– Возьмите лампу, падре, и захватите одеяло. Нужно согреть ее.

Падре Арнальдо бросился в спальню и тут же вернулся с одеялом.

– Вот, с моей постели. Идем, идем… Хотя подожди минутку, возьму еще лампу с письменного стола.

Священник поспешил в библиотеку, вернулся с лампой и протянул ее Сальваторе. Тот еще никогда не видел падре Арнальдо в таком возбуждении. Он суетился и едва не задыхался от волнения.

– Падре, еще нужны бинты и лекарства…

– А что с ней?

– У нее рана на голове и сломана рука, – Сальваторе кое-что утаил, чтобы не слишком расстраивать его.

Падре Арнальдо схватился за голову:

– Тогда я вряд ли помогу. Тут нужен фра Кристофоро… и фра Дженнаро… Подожди, я позову их.

– Но, падре, прошу вас! У нас нет времени. Если Арианна очнется, она умрет от страха. Вернемся за ними потом. А сейчас нужно бежать туда.

– Ты прав, идем!

* * *

Сальваторе и священник устремились в подземелье.

Когда прибежали к Арианне, свеча уже погасла. Тишина стояла абсолютная. Сальваторе бросился к девушке, она все еще была без сознания. Падре взял ее руку.

– Боже, какая ледяная, и лоб такой холодный… Господи! Прошу Тебя, пощади ее! – прошептал он, закрыв лицо руками.

Сальваторе послушал, бьется ли сердце у Арианны:

– Прошу вас, падре, не отчаивайтесь! Она жива!