Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 47 страниц)

Глава 121. Клятва Тени

Все обернулись. Звук, раздавшийся от входа в разрушенную лабораторию, не был похож ни на что человеческое. Это был скрип самой истории, треск пергамента, пролежавшего в архивах тысячу лет.

В проёме, где ещё недавно были массивные двери, теперь стояли пять фигур. Они не были плотными, как живые люди, но и не походили на призраков. Они состояли из чистого, пульсирующего света, который, казалось, разгонял вековой мрак подземелья.

Три эльфа – высокие, с лицами, исполненными неземной красоты и печали, облачённые в мантии, узоры на которых менялись с каждым мгновением. Один дроу – тёмный, текучий силуэт, чьи фиолетовые глаза горели, как два холодных костра. И в центре – человек. Старик с длинной седой бородой, которая, казалось, стелилась туманом по полу. Он опирался на посох, вырезанный из переплетённых корней мирового древа.

Студенты, жавшиеся к стенам, затаили дыхание. Даже магистры, измученные битвой, выпрямились, чувствуя невероятную древнюю мощь, исходящую от этих сущностей.

– Мы – Хранители Печатей, – произнёс старик, делая шаг вперёд. Его ноги не касались пола, он плыл в дюйме над камнем. Его голос шелестел, заполняя каждый уголок огромного зала, проникая в мысли. – Те, кто стоял у истоков. Те, кто принял решение.

– Мои тюремщики, – отозвался Умброс. Тьма вокруг него сгустилась, вскипела, выражая презрение и вековую усталость. Его безликая голова повернулась к светящимся фигурам. – Вы пришли проверить, целы ли мои цепи?

– Мы пришли, потому что цепей больше нет, – спокойно ответил человек, игнорируя ярость существа. – Это мы запечатали Сгусток вместе с Умбросом восемь веков назад. Мы основали Академию не как школу, а как крепость, чтобы поддерживать Печати и охранять покой мира. И мы постановили предать эту историю забвению, вымарав её из всех книг, кроме самых тайных гримуаров.

Эльвира шагнула к Хранителям. Гнев, который она сдерживала, снова поднялся в ней, но теперь он был холодным, острым и рассудительным. Она чувствовала за спиной дыхание своих подруг, чувствовала страх студентов.

– Но почему? – спросила она, и её голос звенел в тишине. – Вы скрыли правду. Вы заставили нас жить на пороховой бочке, не зная о фитиле. Вы заставили нас сражаться с тенями, не объяснив их природы. Из-за вашего молчания едва не погибли десятки людей!

Старик вздохнул. От этого вздоха по залу пронеслось эхо, похожее на осенний ветер в пустом доме.

– Ты молода, дитя. Ты судишь с позиции того, кто выжил. Но послушай. Когда Теневая сущность только проникла в наш мир через разлом, многие маги – великие, мудрые маги – пытались её приручить. Они видели в ней силу, безграничные возможности, новое знание, способное изменить реальность.

Он обвёл рукой разрушенный зал, указывая на следы недавней битвы.

– Но это всегда заканчивалось катастрофой. Тень чужда нам. Маги либо гибли, сгорая изнутри от несовместимости энергий, либо превращались в чудовищ, потерявших человеческий облик и рассудок. Целые области становились безлюдными, выжженными Тенью, где даже трава не росла веками.

Хранитель-эльф шагнул вперед, его голос был похож на звон серебряной струны:

– Мы решили, что знание слишком опасно. Оно как яд – даже капля вызывает желание выпить больше. Пусть все забудут про Теневую магию. Пусть она станет мифом, сказкой, страшилкой на ночь. Чтобы ни у кого, даже у самых амбициозных, не возникало соблазнов открыть эту дверь снова. Забвение – лучшая тюрьма.

– Они правы, – раздался за спиной Эльвиры хриплый голос Игнии.

Бывший магистр Огня подошла ближе, кутаясь в серый плащ Аэрис. Её лицо было серым, но в глазах снова горел фанатичный огонь убеждённости.

– Вспомни Рогатого Демона, Эльвира. Сколько было попыток его освободить? А ведь это всего лишь страж! Если есть искушение, если есть запретный плод, то всегда найдется тот, кто из жажды знаний или жажды власти рискнет нарушить запрет. Торвен тому пример. Он узнал крупицу правды – и это уничтожило его и едва не уничтожило нас.

Эльвира резко развернулась к ней.

– Всё равно это обман! – твёрдо отрезала она. – А то, что построено на обмане, никогда не будет прочным. Фундамент из лжи всегда трескается. Торвен тоже пал именно тогда, когда понял, что то, во что он верил, было ложью. Он искал ответы, а нашел только стены и молчание. Если бы он знал правду с самого начала… кто знает, может, он стал бы стражем, а не разрушителем?

Игния смутилась под её прямым взглядом, отвела глаза. Аргумент был сильным.

– Может быть, ты и права, Эльвира Светлолистная, – тихо произнес Хранитель-человек. – Каждое поколение считает, что оно мудрее предыдущего. Но то, что было сделано, уже не вернёшь. Мы действовали так, как считали правильным для своего времени. Мы спасали мир так, как умели.

Он снова посмотрел на Умброса. Тень гиганта колыхалась, ожидая вердикта.

– Мы остановили Сгустки, но теневая сущность всё равно просачивается в наш мир. Медленно, капля за каплей, век за веком. Она смешивается с эфиром, с землей, с водой. Сейчас её уже видят сильные маги – такие, как ты, Эльвира. Через сто-двести лет её увидят все одарённые. Мир меняется.

Старик улыбнулся, и его призрачное лицо стало мягче, человечнее.

– Правда, и Тень становится менее опасной. Пятьсот лет назад она была концентрированной смертельной язвой. А сейчас та, что растворена в нашем мире, уже не убивает мгновенно. Она стала частью эфира. Она безопасна, если соблюдать осторожность. Мы адаптировались. И она адаптировалась.

– А вы хотите его снова запечатать в темницу? – спросила Лили, с опаской поглядывая на чёрную, пульсирующую фигуру Умброса. – Опять на сотни лет?

– Но ведь Ледяного Меча нет, – напомнила Умбра, касаясь своей забинтованной руки. В её голосе звучала боль потери. – Я уничтожила Якорь.

– Сейчас Ледяной Меч уже не нужен, – ответил Хранитель-дроу, его голос был глубоким и вибрирующим, похожим на эхо в глубокой пещере. – Сила Тени ослабла, она смешалась с нашим миром. Давление в котле упало. Достаточно просто Печатей стихий, чтобы удерживать ядро в стабильном состоянии. Без замков и ключей.

Умброс зарычал – низко, угрожающе. Тьма вокруг него вскипела, формируя шипы и щупальца.

– Я не вернусь в камень! – прогрохотал он в головах людей. – Я ждал слишком долго. Я скорее уничтожу себя и этот зал, чем снова стану пленником!

Магистры напряглись, готовясь к бою. Игния вскинула руки, Терра ударила посохом о пол.

– Подождите! – Эльвира вышла в самый центр, встав между светящимися Хранителями и тьмой Умброса. – Остановитесь!

Она посмотрела на Хранителей, потом на Умброса.

– Вы ведь сами говорите, что через сто-двести лет все маги смогут использовать Тень. Что она стала частью нашего мира.

Она перевела дух. Идея была безумной, но единственно верной.

– Зачем запирать? Зачем воевать? Пусть Умброс нас научит. Пусть он станет не узником, а Наставником. Пусть научит нас работать с Тенью, контролировать её, понимать её законы. Мы перестанем бояться, а он перестанет быть врагом.

По залу пронёсся шепот изумления.

Хранители переглянулись. Они встали в тесный круг, их призрачные фигуры сблизились, сливаясь краями сияния. Они начали негромко переговариваться. Их голоса звучали как шелест листвы, как плеск волн, как треск костра, как свист ветра в скалах. Это был совет древних, решающих судьбу будущего.

Наконец, они разомкнули круг. Бородатый старик шагнул к Умбросу.

– Твоя тюрьма разрушена, Странник, – сказал он торжественно. – И новая тюрьма не будет построена. Мы принимаем предложение юной девы.

Он поднял посох.

– Согласен ли ты, Умброс, не причинять вреда нашему миру? Хранить и защищать его как свой собственный? И научить наших магов обращаться с Тенью, не разрушая себя, передав им свои знания?

Умброс медлил. Тьма вокруг него колыхалась, принимая разные формы – то острые, то плавные. Он смотрел на маленькие фигурки людей перед собой. На магов, которые держали его в плену. На студентов, которые его освободили.

Потом он шагнул навстречу. Его фигура уменьшилась, стала более человекоподобной, плотной. Он поднял правую руку – массивную, сотканную из ночи, но уже не угрожающую.

– Я принимаю клятву. Этот мир стал моим домом, хоть и невольно. Я буду учить тех, кто готов слушать.

Хранитель повернулся к магистрам. Его взгляд скользнул по Терре, Игнии, Аквилине, Цирконии. В их глазах он видел сомнение, страх, но и надежду.

А затем его взгляд остановился на Эльвире.

– А с нашей стороны гарантом клятвы будет Эльвира Светлолистная.

– Кто? Я? – изумилась Эльвира, отступая на шаг. – Но почему? Я ещё и маг не настоящий, я только учусь! Я первокурсница!

Хранитель улыбнулся, и в его глазах, похожих на звёзды, блеснули искорки тепла.

– Титулы и звания – это пыль, дитя. Думаю, что после сегодняшней ночи ни у кого не осталось сомнений в твоих способностях. Ты объединила стихии, когда опытные маги не смогли. Ты вела за собой, когда другие отступали в страхе. Ты нашла решение там, где другие видели только войну. Ты не только маг, но и лидер.

Он стал серьёзным, его фигура выросла, нависая над залом.

– А что касается магии… ты видишь Теневую сущность. Твой дар уникален. Ты понимаешь её природу лучше, чем кто-либо из ныне живущих. И ты можешь одна, без помощи круга, наложить Заклятие Печатей – если клятва будет нарушена. Ты – ключ и замок в одном лице. Страж Равновесия.

Эльвира стояла, словно оглушённая. Она посмотрела на магистров. Терра склонила голову в знак согласия. Циркония улыбалась. Даже Игния смотрела на неё с мрачным уважением.

– Принимаешь ли ты клятву и ответственность, Эльвира Светлолистная? – спросил Хранитель.

Эльвира посмотрела на подруг. На Умбру, которая смотрела на неё с надеждой и благодарностью. На Виолетту, сжимающую кулаки в поддержке. На Лили и Аэрис, готовых встать за её спиной.

Она выпрямилась.

– Я принимаю клятву.

Хранитель протянул ей свиток – призрачный, светящийся мягким золотым светом.

– Коснись его рукой.

Эльвира дотронулась. Холод пробежал по пальцам, но это был не тот мертвящий холод, что раньше. Это была ясность. Чистое знание.

Слова древних заклинаний Печати входили в её сознание, укладываясь там, как кирпичи в стену, как ноты в мелодию. Она знала их. Она всегда их знала.

– Если когда-нибудь, через год или через сто лет, ты захочешь наложить заклинание, слова сами всплывут у тебя в памяти, – сказал старик, и его образ начал тускнеть.

Он повернулся к Умбросу.

– Надеюсь, Эльвире не придется к этому прибегать. Живите в мире. Прощайте. Наша миссия исполнена.

Его фигура начала таять, превращаясь в светящийся туман, который впитывался в стены подземелья. Постепенно растворились и остальные эльфы.

Только Хранитель-дроу задержался. Тёмный силуэт с горящими глазами. Он обвёл взглядом присутствующих, задержался на разрушенном постаменте, а затем встретился глазами с Умброй.

Он подплыл к ней. Умбра замерла, не дыша.

Призрак низко поклонился – жест глубокого уважения равного к равному – и тихо проговорил на древнем наречии:

– Ты вернула нам честь. Спасибо.

И исчез, растворившись в тени.

Несколько минут в пещере стояла гробовая тишина. Никто не смел пошевелиться. Казалось, само время остановилось, впитывая произошедшее, переписывая историю этого мира. Магия улеглась, воздух стал чистым и лёгким.

А потом эту сакральную тишину разбил звонкий, немного капризный и совершенно живой девичий голос:

– Ну и где я? И что здесь, во имя всех стихий, происходит? Почему так сыро и пахнет гарью?

Все резко обернулись.

Крышка одного из саркофагов, того самого, центрального, который всё это время оставался в тени, была откинута. В нём сидела молодая девушка с рыжими волосами, мокрая от консервирующей жидкости, сердито потирая глаза.

Виолетта замерла. Её губы дрогнули.

– Элара! – закричала она так, что эхо ударилось о своды.

И, забыв про усталость, про страх, про приличия и магистров, она бросилась к сестре, перепрыгивая через обломки камня.

Глава 122.В лазарете

На следующий день после великих событий Академия всё ещё гудела, как растревоженный улей. Но центром этого гула был не главный зал и не учебные башни, а обычно тихое здание лазарета.

Когда подруги вместе с Виолеттой подошли к нему, их встретил непривычный шум. Двери были распахнуты настежь, и даже с улицы доносились голоса, звон склянок и шаги.

Всех студентов, найденных в саркофагах Торвена – а их оказалось больше пятидесяти – перенесли сюда. Места катастрофически не хватало. Палаты были переполнены, кровати стояли даже в коридоре, превращая его в длинный госпитальный ряд. Целительницы в белых передниках сбивались с ног, но их лиц не омрачала усталость – скорее, на них читалось облегчение. Им помогали студенты-добровольцы, благо большинству спасенных требовалось не столько сложное магическое лечение, сколько простой уход, покой и горячий бульон.

Подруги вошли в палату, где лежала Элара, и заметили странную вещь.

Шум голосов, смех, звон ложек – всё это вдруг стихло, словно кто-то накинул на комнату заглушающий купол. Десятки глаз повернулись к ним. Студенты разглядывали девушек с нескрываемым любопытством, хотя и пытались делать вид, что просто поправляют одеяла или смотрят в окно.

Хотя никто из учеников не видел того, что произошло в лаборатории Торвена (свидетелем была лишь Игния), слухи распространялись быстрее лесного пожара. Рассказ о битве передавался из уст в уста, обрастая невероятными подробностями. А уж эпическую дуэль Виолетты и Игнии во дворе видели почти все, пусть и мельком, убегая в панике.

Девушки смутились под таким пристальным вниманием. Эльвира опустила глаза, Лили нервно поправила платье, Аэрис нахмурилась, делая вид, что проверяет несуществующую пылинку на рукаве.

Они прошли к кровати у окна, где, полусидя на подушках, их ждала Элара.

Виолетта сразу же села рядом, взяла кузину за руку и начала торопливо пересказывать семейные новости за последние пять лет. Элара слушала, улыбаясь, но в ее глазах иногда мелькала тень грусти – пять лет жизни, украденных, вычеркнутых.

– Мама прислала письмо с почтовым голубем, – сказала Элара, когда Виолетта замолчала, переводя дух. – Они с отцом уже в пути. И твоих родителей тоже возьмут с собой.

Виолетта нахмурилась, опустив взгляд. Элара, несмотря на годы разлуки, всё так же хорошо чувствовала сестру.

– Не переживай из-за денег, – мягко сказала она. – Академия выделила по пятьдесят золотых каждому студенту, пострадавшему от действий Торвена. Это огромная сумма. Так что на дорогу сюда и обратно, и на проживание в городе в самой лучшей гостинице хватит с лихвой.

– Ну это же твои деньги, – возразила Виолетта.

– Глупости, – отмахнулась Элара. – Если бы не ты, я бы так и лежала в этом ледяном гробу, пока не иссякла бы совсем. Спасибо, что помнила обо мне. Что искала, когда все сдались.

– Кольцо напоминало о тебе, – тихо сказала Виолетта.

Она вдруг спохватилась, начала стягивать украшение с пальца.

– Да, точно! Нужно же тебе вернуть кольцо. Это ведь твоё наследие.

Элара накрыла её руку своей ладонью, останавливая.

– Не нужно. Оставь его себе.

– Но оно же должно принадлежать старшей в роду! – возразила Виолетта. – Таков закон.

Элара грустно усмехнулась.

– Я старше тебя на пять лет по документам. Но пять лет я проспала в стазисе. Моё тело не старело, но и душа не жила. Так что теперь мы, по сути, ровесницы. Да и распорядилась ты кольцом куда лучше меня. Оно признало тебя, Виолетта. Так что кольцо теперь по праву твое.

Словно в подтверждение её слов, сапфир в кольце вдруг вспыхнул. Сначала ярким изумрудным цветом, затем глубоким синим, снова зеленым – и мягко погас, словно успокоившись.

– КОЛЬЦО СМЕНИЛО ВЛАДЕЛЬЦА! – громогласно объявил знакомый скрипучий голос. Над кроватью Элары соткался из воздуха полупрозрачный старичок в мантии.

– Тише, Архимедиус! – шикнула Виолетта, краснея. – Мы же в лазарете!

Но было поздно. Все взоры в палате вновь устремились на них, теперь уже с удвоенным интересом. Призрачный дух-хранитель – это было что-то новенькое в копилку легенд о «Пятёрке».

– Архимедиус? – Элара рассмеялась, глядя на духа. – И ты здесь!

– Надо же кому-то присматривать за вами, юными леди, – важно заявил дух, поправляя очки. – Ты поехала одна пять лет назад – и что получилось? Безобразие! В МОЁ время девицы из благородных семей не путешествовали без духа-хранителя!

К их группе решительным шагом направилась главная целительница.

– Так, девушки, – строго сказала она. – Элара ещё не совсем здорова. Ей нужен покой, а не собрания. На сегодня посещение закончено.

– Да мне общение с сестрой – лучшее лечение! – попыталась возразить Элара.

– Вот когда выпишетесь, тогда и будете лечиться разговорами, – целительница была неумолима. – А пока – режим. Приходите завтра.

Девушки попрощались и пошли к выходу. Проходя по коридору, заставленному кроватями, Эльвира вдруг остановилась.

Её взгляд упал на девушку, лежащую на одной из коек. Она была замотана в бинты с ног до головы, как мумия. Видны были только глаза и часть носа.

Эльвира нахмурилась, вспоминая. Такой же она видела Миру, когда сама лежала здесь после нападения в коридоре.

Но Миру давно выписали. Она подошла ближе и вздрогнула, узнав глаза.

Это была Клара.

Рядом с её кроватью, на простом деревянном стуле, сидела магистр Аквилина. Она держала забинтованную руку студентки в своих ладонях, и на её лице было такое выражение нежности и боли, которого Эльвира никогда раньше не видела у ледяной эльфийки.

– Как она? – тихо спросила Эльвира.

Аквилина подняла голову. В её глазах не было привычного холода.

– Болит, – честно ответила она. – Ожоги сильные. Но она держится. Молодец.

Магистр погладила девушку по забинтованному плечу.

– Самое главное, что нам удалось спасти её лицо. Магия воды творит чудеса, если применить её вовремя. Так что я надеюсь увидеть тебя королевой выпускного бала, Клара.

Клара попыталась улыбнуться под повязками. Но губы были обожжены, и с них слетел только тихий, болезненный стон.

– Выздоравливай, Клара, – искренне сказала Эльвира и уже хотела уйти, чтобы не мешать.

Но Клара вдруг открыла глаза. В них стояли слёзы.

– Подождите, – прохрипела она. Голос был похож на шорох сухих листьев. – Я… я должна сказать.

– Не надо, – мягко остановила её Эльвира. – Тебе больно говорить. Потом скажешь.

– Потом… боюсь, не хватит смелости, – с трудом выговорила Клара.

Она сделала вдох, который дался ей с явной болью.

– Помните… Тогда, в городе… На вас напали…

Эльвира кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Это я сказала, где вы будете, – выдохнула Клара.

Повисла тишина.

– Я… я сказала… – она говорила медленно, преодолевая стыд, который жёг сильнее огня, – …одному человеку. Что вы идете к советнику. Я не знала, что он из этих… рогатых. Я… думала…

Она перевела взгляд на Виолетту, стоявшую рядом.

– …что ты хвастаешься. Вот, мол, у меня какие знакомства. Советник. Важная птица. Я хотела… просто посплетничать. Чтобы сбить с тебя спесь.

Виолетта вспомнила, как пульсировало кольцо тем вечером у двери их комнаты. Красным. Предупреждая.

– Ты подслушивала за дверью? – спросила она. Голос Виолетты был сухим, лишенным тепла.

– Нет, – ещё тише ответила Клара. – Я не подслушивала специально. Просто шла по коридору. А вы… вы очень громко разговаривали. Спорили.

Слеза скатилась по её щеке, впитавшись в бинт.

– Простите меня, – прошептала она, отворачиваясь к стене. – Я пойму, если вы меня возненавидите.

Повисла тяжелая пауза. Аэрис сжала кулаки, её лицо закаменело. Ей хотелось высказать всё: про страх, про боль, про то, как они чуть не погибли из-за чужой зависти.

Но Виолетта остановила её жестом. Она посмотрела на скорчившуюся на кровати фигуру, на бинты, пропитанные мазью, на дрожащие плечи. Гнев ушел. Осталась только усталость.

– Это был глупый поступок, Клара, – твердо сказала Виолетта. – И цена за него оказалась страшной. Для всех нас.

Она вздохнула и коснулась плеча Эльвиры, призывая уходить.

– Мы не держим на тебя зла, – сказала Эльвира. – Ты сама себя наказала сильнее, чем кто-либо мог. Выздоравливай.

Они не стали обниматься или клясться в дружбе. Доверие было разбито, и склеить его будет непросто. Но война закончилась, и врагов у них больше не было.

Они вышли из лазарета в залитый солнцем двор. Воздух был свежим и чистым, словно сама природа радовалась окончанию кошмара.

У выхода Эльвира вдруг с кем-то столкнулась.

– Ой, извини…

Она подняла глаза и увидела Кайлена. Высокомерный эльф, лучший ученик Терры.

– Здравствуй, – холодно сказала она и хотела пройти мимо, ожидая очередной колкости.

Но Кайлен шагнул ей наперерез.

– Постой, Светлолистная.

Эльвира напряглась, ожидая подвоха. Подруги за её спиной тоже подобрались.

Эльф выпрямился, заложив руки за спину. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах больше не было привычного презрения.

– Я слышал про бой, – произнес он ровным голосом. – То, как ты сплела стихии… Это противоречит всему, чему меня учили о природе магии и крови.

Он сделал паузу, словно слова давались ему с трудом.

– Я считал полукровок ошибкой природы. Хаосом, который нужно контролировать. Но ты доказала, что Хаос может быть сильнее Порядка, если у него есть цель. Я ошибся в оценке твоего потенциала. И… в оценке твоей чести.

Кайлен неловко, словно это движение было ему непривычно, протянул руку.

– Я не предлагаю дружбу – её нужно заслужить годами, как принято у моего народа. Но я предлагаю уважение. И мир. Если ты примешь его от того, кто был слеп.

Эльвира посмотрела на его ладонь – узкую, изящную. Потом в его зеленые глаза. Там не было тепла, но была честность. И признание равного.

– Мир, – кивнула она и крепко пожала его руку. – Принимаю.

Кайлен коротко поклонился – не так глубоко, как равный, но уже не как господин слуге – и отошел в сторону, пропуская их.

Они вышли из ворот лазарета вместе, и солнце светило им в спину.