Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 47 страниц)

Это была тьма – густая, тяжёлая, голодная, жадная. Поглощающая свет, высасывающая жизнь.

Тени вокруг Умбры зашевелились – ожили, словно спящие звери, разбуженные запахом крови.

Потемнели – неестественно, глубже, чем ночь, чем подземелья. Стали плотными, осязаемыми, реальными, материальными.

Поползли по сети – как живые змеи, чёрные, скользкие, холодные, жадные. Обвивали веревки – медленно, методично, голодно, жадно до чужой силы.

Коснулись веревок пульсирующей тьмой.

Веревки задрожали – затрещали, как сухие ветки перед бурей, как кости под давлением.

РАЗРЫВ.

Сеть лопнула – внезапно, полностью, взрывом распавшихся нитей. Веревки разлетелись – как гнилые, как испепелённые тьмой, как выжженные изнутри. Обрывки упали на булыжники – дымились, тлели, пахли гарью и чем-то ещё – сладковатым, отвратительным, неправильным.

Девушки упали – все вместе, кучей. На мостовую. Тяжело, больно, грохот тел о камни. Локти, колени ударились о камни – резкая боль, вспышки перед глазами, синяки мгновенно.

Но свободны. Наконец-то свободны.

Эльвира вскочила – первая, инстинктивно. Оглянулась на Умбру – испуганно, благодарно, потрясённо.

Умбра сидела на земле – неподвижная, бледная, как труп выброшенный на берег. Кровь стекала с губы – медленно, тёмная, страшная. Глаза открыты – но мутные, далёкие, пустые, невидящие. Смотрела в никуда, сквозь мир.

Что она сделала? Какую цену заплатила? Что это была за магия?

Но некогда думать. Некогда спрашивать. Некогда благодарить.

Мужчины в масках опомнились – быстро, профессионально, как обученные бойцы:

– Они освободились! Хватайте их! СЕЙЧАС! Живыми!

Главарь закричал – резко, властно, паникуя впервые:

– Осторожно! Они нужны живые! Хозяин приказал – живые! Не калечить!

Трое бросились к девушкам – мечи наголо, блестящие на солнце. Движения быстрые, уверенные, отработанные тысячей тренировок. Профессионалы. Наёмники. Убийцы.

Один замахнулся на Аэрис – резко, быстро, клинок просвистел в воздухе с характерным свистом.

Аэрис отшатнулась – рефлекс, инстинкт выживания. Упала назад – неловко, тяжело, руки не успели подставить. Меч просвистел мимо – миллиметры от горла, рассёк воздух – свист, холодный, смертельный, ледяной ветер от клинка.

Виолетта высвободила руки – обе, рывком, отчаянно. Вытянула ладони – дрожащие, отчаянные, мокрые от пота и страха:

– Огонь! Помоги! Пожалуйста! Откликнись!

Попыталась создать пламя – защититься, отпугнуть, что угодно, хоть искру.

Но руки тряслись – мелко, неконтролируемо, как в лихорадке. Паника давила – тяжёлая, всепоглощающая, душащая. Концентрации не было – мысли разбегались, как мыши от кошки, как осколки разбитого зеркала.

Искра – крошечная, жалкая, бесполезная, насмешка над магией. Вспыхнула на ладони – слабо, тускло, еле заметно. Погасла мгновенно – даже дыма не оставила, даже тепла.

Нет! Почему не получается?! Я умею! Я делала это! Почему сейчас НЕТ?!

Нападающий схватил её за руку – грубо, сильно, больно, пальцы железные. Пальцы впились в запястье – до синяков, до боли, до хруста костей.

– Попалась, огненная! – злорадно, торжествующе, издеваясь.

Дёрнул – резко, жестоко, без пощады. Виолетта упала на колени – больно, камни впились в кожу, разодрали ткань платья. Вскрикнула от боли – пронзительно, отчаянно, по-детски беспомощно.

Эльвира поднялась на ноги – шатко, неуверенно, словно в первый раз. Колени подкашивались, ноги не слушались. Голова кружилась, мир плыл.

Надо помочь! Виолетта! Аэрис! Магия! Любая! Хоть что-нибудь!

Попыталась сосредоточиться – отчаянно, всеми силами, которые ещё остались:

Стихии! Огонь, вода, воздух, земля! Откликнитесь! Я прошу! Я умоляю! Помогите нам!

Но паника захлестывала – холодная, липкая, удушающая, как вода в лёгких. Мысли путались – клубок, хаос, бессмыслица, осколки. Жест неправильный – пальцы не слушаются, дрожат, путаются, забыли движения.

Ничего.

Пустота. Тишина. Отказ. Глухота магии.

НЕТ! Почему не получается?! Вчера получилось! На уроке Терры! Почему СЕЙЧАС НЕТ?!

Попыталась снова – отчаянно, злобно, яростно, кричащая внутри, молящая небеса и земли:

Я архимаг! У меня должна быть СИЛА! Я ЧУВСТВОВАЛА её! ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА!

Вспышка.

Не света. Магии.

Все четыре стихии откликнулись – одновременно, хаотично, бессистемно, неуправляемо.

Огонь вспыхнул у её ног – бесконтрольно, дико, как лесной пожар. Обжёг булыжники – почернели мгновенно, задымились, потрескались от жара. Дым едкий, горький, душащий.

Воздух взорвался – порыв, сильный, неуправляемый, ураганный. Швырнул пыль в лица нападающих – ослепил, задушил, заставил отшатнуться. Они зажмурились, закашлялись, замахали руками, пытаясь прогнать пыль.

Земля дрогнула – слабо, но явно, ощутимо всеми. Мостовая затряслась под ногами – камни задребезжали, сместились, кто-то пошатнулся, потерял равновесие.

Тени заколыхались – странно, пугающе, неправильно, против законов природы. Потемнели – неестественно, глубже, чем должны, глубже ночи. Удлинились – потянулись к людям, как пальцы мертвеца, как щупальца чудовища.

Но всё вместе – неуправляемо, слабо, бессмысленно, хаотично, разрозненно.

Не атака. Не защита. Хаос. Вспышка. Ничего полезного.

Эльвира закричала – от отчаяния, злости на себя, беспомощности, ярости:

– НЕТ! Не так! Это не то! ПОМОГИТЕ! Почему вы не слушаетесь?!

Нападающий схватил её – за горло, пятерня обхватила шею. Сжал – сильно, жестоко, профессионально. Больно. Воздух перекрыт полностью. Не вдохнуть, не выдохнуть.

– Тихо, девочка. Хватит фокусов. Хватит играть в магию.

Голос спокойный, равнодушный, привычный к насилию.

Эльвира задыхалась. Рот открыт, но воздуха нет, горло сжато. Билась – слабо, бесполезно, как рыба на суше. Руки царапали его пальцы – бесполезно, не могла разжать хватку. Он сильнее. Намного сильнее. Обучен душить.

Не могу дышать… не могу… темнеет… умираю…

Нападающий над Аэрис замахнулся мечом – последний раз, решающий. Высоко. Медленно, чтобы точно попасть. Убить. Плевать на приказ о живых пленниках.

Аэрис закрыла глаза – инстинктивно, беспомощно, не хотела видеть смерть.

Эльвира дёрнулась – отчаянно, беспомощно, бесполезно, последним усилием умирающей:

– НЕТ! АЭРИС!

Голос вырвался хрипом сквозь сжатое горло.

Меч опустился – быстро, смертельно, неумолимо.

Глава 54. Спасение

ЗВОН.

Металл о металл.

Громкий, резкий, пронзительный, спасительный, прекрасный.

Женщина стояла над Аэрис – высокая, мощная, грозная, как статуя воина из легенд.

Брена.

Преподаватель физической подготовки и боевых искусств.

В руке – меч. Длинный, тяжёлый, простой, без украшений, рабочий клинок. Клинок потёртый, поцарапанный множеством боёв, но острый. Но в её руке – смертельный, абсолютно смертельный.

Держала меч нападающего – легко, одной рукой, будто тростинку, будто игрушку. Блокировала – идеально, клинок к клинку, точка контакта рассчитана до миллиметра. Улыбалась – холодно, хищно, зло, как волчица перед добычей. Глаза прищурены – оценивающие, жёсткие, опытные.

– Плохая идея, – тихо, спокойно, почти ласково, но с обещанием боли.

Дёрнула меч – резко, мощно, профессионально, одним движением запястья.

Меч нападающего вырвало из рук – легко, будто игрушку у ребёнка, будто щепку ветром. Полетел через переулок – крутясь в воздухе, звеня, сверкая на солнце. Звякнул о стену – громко, окончательно, безнадёжно. Упал на булыжники с лязгом.

Брена шагнула вперёд – быстро, плавно, грациозно, как в танце. Как смерть в танце.

Удар рукояткой меча – в челюсть нападающего, снизу вверх. Точно. Сильно. Профессионально. Всей массой тела за ударом.

ХРУСТ.

Звук отвратительный, хрустящий – кость ломается, хрящи рвутся, зубы крошатся.

Он рухнул – мгновенно, как подкошенный, как кукла с обрезанными нитками. Без сознания мгновенно. Челюсть сломана – перекошена, неправильная, свисает. Кровь течёт изо рта ручьём, смешиваясь со слюной и осколками зубов.

Брена повернулась – медленно, уверенно, неторопливо – к остальным нападающим.

Улыбка шире, злее, хищнее, обнажая зубы:

– Кто следующий? – тихо, спокойно, приглашающе, почти дружелюбно.

Нападающие не побежали.

Опытные бойцы. Наёмники. Профессионалы. Видели смерть сотни раз. Не боялись её. Или привыкли жить рядом с ней.

Трое остались – окружили Брену. Треугольником. Равные расстояния между собой. Мечи наготове – блестящие, острые, готовые убивать. Движения синхронные, отработанные, слаженные, как части механизма. Тренированные. Опасные. Смертельные.

Главарь отступил – быстро, тихо, незаметно – к повозке. Не боец. Организатор. Мозг, не мускулы. Пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала на поясе, единственного оружия.

Трое атаковали – одновременно, слаженно, профессионально. Как учили. Как тренировали сотни раз. Как делали в реальных боях.

Один справа – рубящий удар, сверху вниз, с размаху, в плечо, чтобы отсечь руку.

Второй слева – колющий, быстрый, змеиный, в бок, между рёбер, в сердце.

Третий спереди – низкий, подлый, коварный, в ноги, подрезать сухожилия, обездвижить.

Брена не дрогнула. Не отступила. Не испугалась. Даже не моргнула.

Шагнула назад – быстро, плавно, идеально выверенно, как по линейке. Уклонилась от правого удара – меч просвистел мимо, рассёк воздух там, где секунду назад была её голова, срезал несколько волосков.

Развернулась – молниеносно, грациозно, красиво – меч взлетел по дуге, парировал левую атаку. Звон металла – громкий, пронзительный, красивый, музыкальный. Искры посыпались от столкновения клинков, жёлтые, яркие.

Прыгнула – вверх, высоко, легко, как кошка, как акробат. Третий меч просвистел под ногами – пустота, воздух, промах полный.

Приземлилась – мягко, бесшумно, идеально, за спиной третьего нападающего. Как призрак. Как танцор.

Удар ногой – в колено, сбоку, точно в сустав. Точно. Сильно. Профессионально. ХРУСТ. Коленная чашечка лопнула – вдавилась внутрь, хрящи разорвались, связки порвались.

Он завопил – пронзительно, нечеловечески, животно – рухнул на землю. Хватается за ногу обеими руками, катается по булыжникам. Лицо перекошено от боли, белое как мел. Слёзы текут сами собой, неконтролируемо.

Первый развернулся – быстро, профессионально, не теряя времени – снова атаковал. Яростно, быстро, отчаянно, понимая, что враг сильнее. Удар за ударом. Рубит, колет, машет клинком, пытается пробить защиту любой ценой.

Брена парировала – раз, два, три, четыре, пять. Звон-звон-звон-звон-звон. Мечи сверкали на солнце – молнии, блики, отражения, смерть в танце. Танец клинков – быстрый, смертельный, красивый, завораживающий, страшный.

Потом контратака – молниеносная, неожиданная, жестокая, решающая.

Удар – рукояткой меча в солнечное сплетение, прямо в центр. Точно. Сильно. Весь вес тела. Нападающий согнулся пополам – задыхается, хрипит, не может вдохнуть. Рот открыт, глаза вытаращены, лицо красное.

Удар – коленом в лицо, снизу вверх, с ускорением. Кровь фонтаном. Хруст носа – ломается хрящ и кость. Голова откинулась назад – резко, неестественно, слишком далеко. Рухнул – тяжело, окончательно, безвольно. Без сознания.

Второй побежал – не трусливо, тактически, профессионально. Попытка зайти с другой стороны, окружить, отвлечь, создать преимущество. Умно. Правильно. Профессионально.

Брена не дала.

Шагнула – быстрее, чем он ожидал, быстрее, чем возможно для обычного человека. Оказалась перед ним – внезапно, из ниоткуда, как телепортация.

Удар – плоскостью меча по руке, по запястью, по костям. Кость треснула – звук глухой, отвратительный, финальный. Меч выпал из онемевших пальцев – звякнул о камни, покатился.

Удар – кулаком в висок, сбоку, точно в нервный узел. Нападающий покачнулся – глаза мутные, расфокусированные, потерял ориентацию в пространстве.

Удар – ногой в грудь, прямой, мощный, с разворота всего тела. Полетел назад – руки мельтешат в воздухе бесполезно, пытаясь ухватиться за что-то. Врезался в стену спиной – грохот, удар затылком о камень, жёсткий, оглушающий. Осел на землю – медленно, безвольно, как мешок. Стонет – тихо, жалобно, едва слышно.

Трое – на земле. Побеждены. Сломлены. Обезврежены. Меньше чем за минуту. Может, за сорок секунд.

Брена повернулась – медленно, спокойно, неторопливо – к главарю.

Тот побежал – отчаянно, паникуя, понимая, что проиграл – к выходу из переулка. Плащ развевается за спиной. Сапоги стучат по булыжникам – часто, отчаянно, испуганно.

Брена даже не двинулась с места. Спокойно стояла. Вытерла меч о край плаща – методично, не торопясь, как после тренировки.

Достала нож – метательный, маленький, тонкий, смертельный, идеально сбалансированный. Клинок узкий, длинный, для глубокого проникновения.

Взвесила в руке – секунда, оценивающе, расстояние, ветер, движение цели. Прицелилась – глаза прищурены, сосредоточены, видят только цель.

Бросила – быстро, резко, точно, без колебаний.

Нож полетел – просвистел в воздухе, невидимый для глаза, смертельный, неотвратимый.

Впился в ногу главаря – в бедро, глубоко, по рукоятку, в мышцу. Мышца пронзена насквозь.

Он завопил – пронзительно, отчаянно, по-звериному – рухнул на мостовую. Хватается за ногу обеими руками, пытается остановить кровь. Кровь течёт – тёмная, обильная, пульсирует между пальцев, растекается по булыжникам.

Не убийственно. Бедренная артерия цела. Но обездвиживает. Идеально. Профессионально.

Главарь дёрнул руку ко рту – быстро, отчаянно, решительно, последнее действие.

Что-то блеснуло между пальцами – маленькое, стеклянное, прозрачное. Ампула. Тонкая, хрупкая, с тёмной жидкостью внутри.

Раздавил зубами – хруст стекла, тихий, окончательный, финальный.

Проглотил – судорожно, жадно, торопясь.

И затих.

Тело обмякло – мгновенно, в секунду, как выключили. Рука упала на булыжники – безжизненно, тяжело, как плеть. Глаза открыты – широко, пустые, стеклянные, мутные. Смотрят в небо, но ничего не видят.

Изо рта пена – белая, густая, отвратительная, токсичная. Стекает по подбородку тонкими струйками.

Мёртв. За секунды.

Брена подошла к нему – медленно, спокойно, неторопливо. Присела на корточки рядом. Проверила пульс на шее – два пальца к артерии, подождала, считая секунды.

Ничего. Пусто. Сердце остановилось.

Вздохнула – мрачно, устало, привычно:

– Поклонники Рогатого. – Голос ровный, но с презрением глубоко внутри. – Как всегда принял яд, когда ранили. Фанатики. Не сдаются. Не говорят. Умирают молча.

Встала. Отряхнула колени от пыли – методично, привычно. Посмотрела на девушек – оценивающе, внимательно, профессионально.

Эльвира сидела на земле – держалась за горло обеими руками, прижимала, массировала. Кашляла – сухо, больно, хрипло, надрывно. Горло горело изнутри, саднило, болело при каждом вдохе. Вдыхала воздух – жадно, судорожно, каждый вдох болезненный, драгоценный.

Виолетта стояла на коленях – обхватила себя руками, качалась. Дрожала – мелко, всем телом, не могла остановиться. Смотрела на свои руки – пустые, бесполезные, предавшие. На ладонях ничего – ни искры, ни тепла, ни магии.

Магия не сработала. Я не смогла. Бесполезная. Слабая.

Аэрис поднялась – медленно, шатко, с трудом. Огонёк сидел у неё на плече – дрожащий, маленький, прижимающийся к шее. Пищал – тихо, жалобно, испуганно, ища утешения.

Лили плакала – тихо, всхлипывая, вытирая слёзы рукавом, но они всё текли. Руки тряслись, колени подкашивались, еле стояла.

Умбра сидела у стены – прислонилась спиной к холодному камню, съехала по нему. Неподвижная, как статуя, как мёртвая. Лицо мертвенно бледное – восковое, серое, как у утопленницы. Кровь высохла на подбородке – тёмная корка, страшная, уродливая. Глаза полузакрыты – мутные, далёкие, пустые, невидящие. Дышала еле-еле – медленно, поверхностно, слабо, едва заметно. Грудь почти не поднимается.

Брена подошла к ним – медленно, спокойно, уверенно. Протянула руку Аэрис – помочь встать. Рука сильная, мозолистая, тёплая, надёжная.

– Поднимайся.

Аэрис взяла руку – дрожащую, слабую, благодарную. Встала – неуверенно, шатко, опираясь на Брену. Ноги подкашивались, голова кружилась, мир плыл.

Брена оглядела всех – внимательно, оценивающе, профессионально, как врач осматривает раненых. Глаза скользили по лицам, по телам – ищут раны, ищут кровь, оценивают состояние.

– Ранены? – строго, но спокойно, требуя честного ответа.

Виолетта, хрипло, дрожащим голосом:

– Нет… не сильно… синяки, но… ничего серьёзного… кости целы…

Голос срывается, едва держится. Слёзы душат, стоят комом в горле.

Брена кивнула – коротко, удовлетворённо, но всё ещё настороженно:

– Хорошо. Повезло.

Топот ног – быстрый, частый, громкий, множественный. Звон оружия – мечи, копья, кольчуги лязгают при беге.

Брена повернулась – спокойно, не торопясь, ожидая. Не испугалась. Ждала.

– Вот и городская стража, – ровно, почти равнодушно, как констатация факта.

Из-за поворота выбежали несколько стражников – пятеро, шестеро, может больше. Кольчуги на телах – начищенные, блестящие на солнце, звенящие при движении. Алебарды в руках – длинные, острые, страшные, смертельные. Шлемы на головах – закрывают лицо наполовину, делают похожими на железных людей. Лица серьёзные, настороженные, готовые к бою, к насилию.

Увидели – тела на земле, четверо, кровь на булыжниках, лужи темнеют. Девушек – испуганных, потрёпанных, в разорванной одежде. Брену с окровавленным мечом в руке, с холодным взглядом убийцы.

Остановились резко. Нацелили копья – на всех, неразборчиво. На девушек. На Брену. Не различают ещё – кто жертва, кто нападавший, кто враг.

– Стоять! Не двигаться! Руки на виду! – громко, властно, угрожающе, не допуская возражений.

Брена подняла руки – медленно, спокойно, демонстративно, показывая, что она не угроза. Ладони вверх, пальцы растопырены, видно, что пусты. Оружия не держит активно. Меч в ножнах на боку, не угрожает.

– Спокойно, – ровно, уверенно, властно, голосом, привыкшим к повиновению. – Вы меня знаете. Я Брена из Академии. Преподаватель боевых искусств. На студенток напали. Я защищалась. Пришла на звон колокола тревоги.

Голос твёрдый, не допускающий возражений, не просящий, а утверждающий.

Стражники чуть расслабились – узнали имя, узнали лицо, вспомнили. Академия уважаема в городе, важна. Преподаватели известны, авторитетны. Но всё равно держат копья нацеленными – осторожность, профессионализм, устав. Не доверяют до конца, пока не проверят. Проверят сначала, поверят потом.

Топот копыт – тяжёлый, ритмичный, мощный, властный.

Конь выехал из-за угла – большой, серый, мускулистый, боевой. Грива тёмная, ухоженная, заплетённая. На нём – мужчина в офицерской форме, отличающейся от рядовых. Капитан стражи. Высокий, широкоплечий, властный, лет пятидесяти. Седой – волосы коротко острижены, с проседью серебряной. Усы – густые, седые, ухоженные, аккуратные. Лицо суровое, изрезанное морщинами и шрамами множеством, но справедливое, честное. Глаза серые, острые, внимательные, опытные. Видел многое за свою жизнь, слишком многое.

Брена кивнула – уважительно, но не подобострастно, как равный к равному, признавая ранг, но не унижаясь.

– Капитан Торан.

Голос ровный, вежливый, но не подхалимский, с достоинством.

Капитан махнул рукой стражникам – резко, властно, не терпя промедления:

– Опустите копья. Это Брена. Она своя. Академия. Проверенная.

Они опустили – послушно, быстро, синхронно, как один человек. Дисциплинированы. Обучены. Привыкли подчиняться мгновенно.

Капитан слез с коня – тяжело, медленно, с трудом. Возраст даёт о себе знать, годы службы оставили след. Колени скрипнули – старые раны, артрит. Спина хрустнула – позвоночник изношен. Отдал поводья стражнику – молодому, крепкому, с гладким лицом новобранца.

Осмотрел переулок – долго, внимательно, методично, профессионально. Глаза скользили по каждой детали, запоминая, анализируя. Профессионал. Видел тысячи мест преступлений за свою карьеру.

Четверо тел на земле – трое без сознания, стонут, истекают кровью медленно. Один мёртв – пена изо рта, глаза стеклянные, неподвижные. Повозка с клеткой – зловещая, страшная, говорящая сама за себя. Девушки – испуганные, потрёпанные, бледные, дрожащие. Брена – спокойная, холодная, уверенная, как скала в море.

– Что тут произошло? – строго, но спокойно, требуя полного отчёта. Голос глубокий, хриплый – курил всю жизнь, кричал приказы десятилетиями.

Брена подошла к главарю – лежащему на земле, мёртвому, с пеной на губах и пустыми глазами. Наклонилась – одним коленом на булыжники, не церемонясь. Закатала одежду на запястье трупа – грубо, без уважения к мёртвому, ткань порвалась. Ткань порвалась – старая, изношенная, дешёвая.

Показала капитану – молча, красноречиво, давая увидеть самому.

На запястье – татуировка. Чёрная, грубая, примитивная, свежая – недавно сделана, кожа ещё воспалённая, красная вокруг. Круг и два полукруга сверху. Схематичное изображение головы с двумя рогами. Примитивная, уродливая, страшная, культовая.

Брена, мрачно, зло, с отвращением в голосе:

– Поклонники Рогатого.

Пауза. Голос жёстче, презрительнее, ненавидящий:

– Как всегда принял яд, когда ранили. Не хотел говорить. Фанатик. Предпочёл смерть плену.

Голос ещё жёстче, злее:

– А эти, – кивнула на остальных нападающих, на троих раненых, стонущих в луже крови, – наёмники. Судя по подготовке, по оружию, по слаженности действий – на сей раз денег не пожалели. Профессионалы. Дорогие. Опытные. Не уличные бандиты.

Капитан ударил кулаком правой руки по левой ладони – резко, зло, громко, от бессилия:

– Проклятье! Чёрт бы побрал этих фанатиков проклятых!

Голос громче, злее, раздражённее, с яростью накопившейся:

– Следим за всеми постоялыми дворами! Удвоили патрули! Утроили дозоры на воротах! И всё равно чуть не упустили! Прокляли бы они тот день, когда этот культ появился в городе! Как крысы расплодились!

Пауза. Посмотрел на Брену – пристально, требовательно, ожидая ответа:

– И что хотели? Зачем студентки? Какой смысл?

Брена обыскивала главаря – методично, быстро, профессионально, как делала сотни раз. Проверила карманы – пустые, только медяки грязные и тряпка вонючая. Проверила пояс – кинжал дешёвый, кошелёк с серебром, немного.

Достала – ключ. Железный, простой, потёртый от использования. На кольце – деревянный брелок. Круглый, резной, вырезанный вручную, неровно. С номером, выжженным в дереве раскалённым прутом: "17". Цифры неровные, кривые, дрожащие.

Показала капитану – молча, держа на ладони, давая рассмотреть.

– Думаю, хотели похитить девушек, – ровно, уверенно, логично, выстраивая цепочку. – И проникнуть в Академию под их видом. Подмена. Магия иллюзий, магия изменения облика – у культистов есть такие маги, знаю точно. Силой прошлый раз не получилось – Академия защищена, маги сильные, стража бдительная, барьеры крепкие. Решили хитростью. Умнее. Опаснее. Коварнее.

Капитан взял ключ – осмотрел внимательно, покрутил в пальцах, изучая. Нахмурился – глубоко, мрачно, сердито:

– Не знаю, из какого постоялого двора. В городе их десятки, может полсотни. Придётся проверять все. Долго. Нудно. Но найдём. Обязательно найдём.

Эльвира стояла рядом с Аэрис. Молча. Напряжённо. Тело всё ещё дрожало от пережитого.

Почувствовала – Аэрис вздрогнула. Резко, незаметно для других, едва уловимо. Но Эльвира близко – рядом, плечом к плечу, почти касаясь. Заметила. Почувствовала – тело напряглось как струна, дыхание сбилось на секунду, замерло.

Что? Что случилось?

Посмотрела на Аэрис – вопросительно, внимательно, обеспокоенно, изучая лицо.

Аэрис смотрела на ключ в руке капитана. Не отрываясь. Пристально. Напряжённо. Как загипнотизированная. Лицо бледное – мертвенно бледное, как у призрака. Глаза широкие – испуганные, потрясённые, узнающие, полные ужаса. Губы сжаты – до белизны, до дрожи, до боли.

Она его узнала. Ключ. Или брелок. Она ЗНАЕТ этот постоялый двор.

Эльвира открыла рот – хотела спросить, тихо, незаметно, шёпотом.

Аэрис покачала головой – быстро, едва заметно, резко, панически. Отрицательно. Категорически. Умоляюще.

Не сейчас. Молчи. Не говори. Ни слова. Прошу.

Взгляд умоляющий, паникующий, отчаянный, полный страха.

Эльвира закрыла рот. Кивнула – чуть-чуть, незаметно, еле видно. Согласие. Понимание. Поддержка.

Потом. Она расскажет потом. Когда будем одни. Когда безопасно.

Но тревога не ушла. Холод в груди остался. Мурашки по коже не прошли.

Что она знает? Что скрывает? Почему так испугалась? Что там, в том постоялом дворе?

Посмотрела на Умбру – украдкой, осторожно, боясь привлечь внимание.

Та сидела на земле – прислонилась к стене, неподвижная, словно мёртвая. Бледная – страшно бледная, как труп трёхдневный. Кровь высохла на подбородке – тёмная корка, уродливая, страшная. Глаза полузакрыты – мутные, пустые, далёкие, невидящие, потерянные. Дышала еле-еле – медленно, поверхностно, слабо, едва заметно, на грани потери сознания. Грудь едва поднимается, почти не видно.

Эльвира присела рядом – осторожно, тихо, чтобы не напугать:

– Умбра… что это было? – шёпотом, обеспокоенно, с тревогой.

Умбра открыла глаза – медленно, с трудом, веки тяжёлые как свинец. Посмотрела на Эльвиру – долго, устало, пусто, словно смотрела сквозь неё.

– Магия крови, – тихо, хрипло, еле слышно, с трудом. Голос слабый, как у умирающей больной.

Пауза – долгая, тяжёлая, мучительная:

– Запретная. Опасная. Тёмная. Проклятая.

Голос тише, слабее, дрожащий:

– Используешь свою кровь как катализатор. Усиливаешь магию в разы. В десятки раз. Магия живая становится. Голодная. Сильная. Но неконтролируемая.

– Но цена… – Голос дрожит, ломается. – Слабость. Боль. Потеря крови. Может, потеря сознания. Может, смерть, если переборщить. Может, безумие.

Пауза. Отвела взгляд – стыдливо, виновато, с болью:

– Меня научили. В детстве. Среди дроу. В Подземье. Там это обычная магия. Тёмная, но эффективная. Все используют.

Голос ещё тише, мрачнее, страшнее, с ужасом:

– Но старейшины сказали – использовать ТОЛЬКО в крайнем случае. Последнее средство. Когда выбора нет. Когда смерть неминуема.

– Это путь во тьму. Чем больше используешь – тем легче становится. Привыкаешь. Зависишь. Начинаешь жаждать крови. Своей. Чужой. Любой. Не важно.

– Это путь безумия. Путь демона. Путь потери себя.

Эльвира молчала – потрясённо, испуганно, благодарно, с болью в сердце.

Магия крови. Запретная. Тёмная. Путь безумия.

Умбра рискнула. Ради нас. Ради спасения. Могла умереть. Могла сойти с ума.

Сколько у неё секретов? Сколько боли? Сколько тьмы в её прошлом?

Взяла Умбру за руку – осторожно, тепло, нежно, как хрупкую птицу:

– Спасибо, – тихо, искренне, от всего сердца, с дрожью в голосе. – Ты спасла нас. Ты герой. Настоящий герой.

Умбра посмотрела на неё – удивлённо, недоверчиво, потрясённо, не веря:

– Не осуждаешь? Не боишься меня? Это тёмная магия. Запретная. Злая. Я… я монстр. Я использовала то, что не должна.

Эльвира покачала головой – решительно, твёрдо, не сомневаясь:

– Нет. Ты не монстр. Никогда. Ты сделала, что должна была. Спасла нас. Это не зло. Это необходимость. Это жертва. Ты добрая. Ты наша. Ты сестра.

Умбра улыбнулась – слабо, еле заметно, но благодарно, счастливо, с облегчением. Слёзы выступили на глазах – прозрачные, тихие, катились по бледным щекам.

– Спасибо, – шёпотом, дрожащим, срывающимся. – Спасибо, что веришь. Спасибо, что не боишься.

Эльвира вспомнила. Посмотрела на Виолетту – испуганно, обеспокоенно, с тревогой:

– Виолетта. Твоё кольцо. Проверь. Быстро.

Виолетта вздрогнула – резко, испуганно, не ожидала. Подняла руку – медленно, дрожащую, боясь увидеть красный свет.

Посмотрела на кольцо внимательно.

Камень тусклый. Синий. Обычный. Не светится. Погас полностью.

Обычное кольцо. Красивое, но обычное. Мёртвое.

Виолетта выдохнула – облегчённо, дрожаще, судорожно, всей грудью:

– Погасло… значит, враг… враг далеко теперь? Или… или обезврежен? Мёртв?

Эльвира посмотрела на главаря – лежащего на земле, мёртвого, с пеной на губах и пустыми остекленевшими глазами.

Он был здесь. Рядом. Близко. Кольцо светилось красным, когда он приближался.

Теперь он мёртв. И кольцо погасло.

Значит… он и был врагом? Или один из врагов? Главный?

Но что-то не сходилось. Что-то не так. Тревога в груди – смутная, неясная, давящая, не отпускающая.

Главарь – поклонник Рогатого. Культ. Фанатики. Они хотели похитить нас. Проникнуть в Академию под нашим видом.

Но зачем? Ради чего? Что мы им сделали? Почему именно мы? Что мы для них значим?

И причём здесь Элара? Кольцо светилось, когда он был рядом. Значит, он желал зла Эларе? Или Виолетте? Или обеим?

Не сходится. Что-то не так. Что-то упускаю.

Вопросы без ответов. Загадки без разгадок. Головоломка неполная.

Но сейчас некогда думать. Некогда анализировать.

Капитан повернулся к стражникам – властно, резко, отдавая приказы:

– Заберите раненых. В тюрьму. Лекарь пусть залечит. Потом допросим. Всё выбьем из них. Всё до последнего слова.

– Мёртвого – в морг. Проверить – кто он, откуда, когда в город пришёл. Есть ли семья. Связи.

– Повозку – конфисковать. Осмотреть тщательно. Может, следы, улики найдутся. Что-то осталось.

– И проверить все постоялые дворы. Найти номер семнадцать. Обыскать. Всех жильцов допросить. Всех, кто там был.

Стражники кивнули – синхронно, послушно, привычно. Разошлись – быстро, чётко, организованно, как отработанный механизм. Начали работать – поднимали раненых, связывали, грузили на носилки.

Капитан повернулся к Брене с уважением:

– Спасибо. Хорошая работа. Как всегда. Профессионально.

Брена кивнула – коротко, без ложной скромности, принимая должное:

– Долг. Студентки под моей защитой. Моя ответственность.

Капитан посмотрел на девушек – внимательно, обеспокоенно, по-отечески:

– Вам нужно в Академию. Отдохнуть. Успокоиться. Рассказать магистрам. Они должны знать. Это их дело тоже.

Брена:

– Я отведу их. Лично. Безопасно. Сама доставлю.

Капитан кивнул – уважительно, благодарно, с облегчением:

– Хорошо. Я доверяю тебе. Береги их.

Повернулся к девушкам строго:

– Если вспомните что-то важное – приходите. Любые детали. Всё может быть полезно. Любая мелочь.

Девушки кивнули – молча, покорно, испуганно, всё ещё в шоке.

Брена подошла к ним – спокойно, уверенно, властно:

– Идём. Сейчас. Быстро. Пока не случилось чего-то ещё.

Девушки встали – медленно, неуверенно, с трудом. Помогали друг другу подняться. Умбру подняли – Эльвира с одной стороны, Виолетта с другой, поддерживая под руки. Умбра еле стояла – ноги подкашивались, голова кружилась, мир плыл.

Пошли из переулка – медленно, молча, потрясённо, как во сне.

Огонёк летел рядом с Аэрис – близко, бдительно, защищающе, не отставая. Всё ещё дрожал от страха, но готов защищать снова, до последнего.

Эльвира шла – думала, анализировала, боялась, не понимала.

Что-то большое происходит. Что-то страшное. Что-то, чего мы не видим.