Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 47 страниц)

Культ. Похищение. Кольцо. Элара. Аэрис и её тайна.

Всё связано. Но как? Почему? Какая нить соединяет?

И Аэрис. Она узнала ключ. Испугалась до смерти. Что она знает? Что скрывает?

Сколько секретов? Сколько опасностей вокруг? Сколько врагов в тени?

Мы в центре чего-то. Чего-то ужасного. Чего-то большого.

И это только начало. Я чувствую. Худшее впереди.

Глава 55. Снова Совет магистров

Брена вела их через город – быстро, уверенно, молча.

Шла впереди – широкими шагами, рука на рукояти меча, взгляд настороженный, изучающий каждый переулок, каждого прохожего. Готова к бою в любую секунду.

Девушки следовали за ней – молча, потрясённо, всё ещё дрожа от пережитого.

Эльвира поддерживала Умбру – под руку, крепко, не давая упасть. Умбра шла – еле-еле, ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Лицо бледное, глаза полузакрыты, дышала тяжело.

Виолетта шла рядом с другой стороны Умбры – поддерживала, помогала. Сама ещё бледная, руки дрожали, но держалась.

Аэрис – молча, напряжённо, рука на мече… Огонёк сидел у неё на плече – прижимался к шее, тёплый, дрожащий, но бдительный.

Лили – тихо всхлипывала время от времени, вытирала слёзы рукавом, но шла, не отставала.

Улицы города гудели – как обычно. Торговцы кричали, люди толпились, дети бегали. Никто не знал, что только что произошло в переулке. Жизнь шла своим чередом – равнодушная, безразличная к чужой беде.

Эльвира смотрела на лица прохожих – напряжённо, подозрительно, ища врага.

Кто-то из них? Кто-то знал? Кто-то следил?

Каждый мог быть врагом. Каждый мог быть соглядатаем.

Дорога до Академии показалась бесконечной – хотя прошло не больше получаса.

Наконец – ворота. Высокие, массивные, знакомые, безопасные.

Стража узнала их – кивнула, пропустила без вопросов.

Вошли на территорию.

Эльвира выдохнула – облегчённо, дрожаще. Плечи опустились, напряжение чуть спало.

Дома. Наконец-то дома. В безопасности.

Но у самых ворот, на внутренней стороне, их уже ждали.

Мужчина – высокий, худой, в тёмной мантии. Волосы седые, лицо строгое, морщинистое. Эльвира не знала его – не преподавал у них.

Увидел их – подошёл быстро, решительно:

– Брена. Девушки. Совет магистров ждёт вас. Немедленно.

Голос не терпел возражений.

Брена нахмурилась – недовольно:

– Им нужен отдых. Лекарь. Они пережили нападение.

Мужчина покачал головой – твёрдо:

– Совет не может ждать. Это срочно. Все пять магистров собрались. Сейчас.

Брена посмотрела на девушек – оценивающе. Потом кивнула – коротко:

– Идём.

Повели их через территорию Академии – не к общежитию, а к главному зданию. К административному крылу, где располагались кабинеты магистров и зал Совета.

Эльвира здесь не бывала – только слышала. Студентов сюда не пускали без серьёзной причины.

Вошли в здание. Коридоры широкие, потолки высокие. Стены украшены портретами прошлых магистров – суровые лица смотрели с полотен, осуждающе, строго.

Поднялись на второй этаж. Коридор стал ещё шире, двери массивнее. Тишина давящая.

Остановились у двойной двери – дубовой, резной, с бронзовыми ручками.

Посланец постучал – три раза, размеренно.

– Войдите, – голос изнутри. Женский, властный, знакомый.

Дверь открылась.

Зал Совета.

Большой, круглый, с высоким куполообразным потолком. Окна узкие, высокие, свет льётся сверху – холодный, белый.

В центре – круглый стол. За ним – пять кресел. В каждом – магистр.

Игния – магистр огня. Она сидела в центре. Высокая, рыжеволосая, с острыми чертами лица. Глаза янтарные, пронзительные. Смотрела на них – оценивающе, холодно.

Слева от нее Терра – магистр земли. Как всегда, красивая, молодая, черные волосы собраны в тугой узел. Лицо обычно доброе сейчас было другим – обеспокоенным, серьёзным.

Справа от Игнии Аквилина – магистр воды. Средних лет, с длинными тёмными волосами и спокойным лицом. Сейчас лицо тоже напряжённое, губы сжаты.

Магистр теории магии Торвен – сидел справа на самом краю, в тёмном плаще с серебряными узорами. Со стороны он казался самым спокойным, но цепкий проницательный взгляд, которым он пристально разглядывал девушек говорил, что это впечатление обманчиво.

Магистр Воздуха Цирконию, которая сидела слева на краю в легком белом платье Эльвира даже не сразу узнала. Её расслабленное лицо словно стянуло коркой. Брови нахмурены. На лбу морщины. Обычно отрешенный взгляд был напряженный, даже напуганный, перебегал с одного лица другое.

Все пятеро смотрели на девушек – внимательно, изучающе, тяжело.

Игния первой заговорила – голос резкий, требовательный:

– Расскажите. Всё. С самого начала. Как произошло нападение.

Девушки переглянулись. Эльвира шагнула вперёд.

Начала рассказывать – медленно, подробно. Она не стала рассказывать про кольцо, про поход к Элдару, про отказ.

Просто шли по улице, свернули в переулок. А дальше про нападавших. Про сеть. Про воздушный колокол.

Умбра молчала – сидела на стуле, который ей принесли. Бледная, молчаливая. О магии крови не говорили – Эльвира инстинктивно умолчала, не хотела выдавать подругу.

Магистры слушали – молча, внимательно, не перебивая.

Когда девушки закончили, Игния повернулась к Брене:

– Твоя версия?

Брена рассказала – коротко, чётко, профессионально. Про сигнал колокола. Про свой приход. Про бой. Про поклонников Рогатого. Про наёмников. Про ключ от постоялого двора.

Магистры переглянулись – молча, красноречиво, обеспокоенно.

Терра вздохнула – тяжело, устало:

– Поклонники Рогатого. Опять. Долго мы о них не слышали.

Магистр воздуха покачала головой:

– Но в прошлые разы они нападали на Академию напрямую. Пытались прорваться через ворота. Через барьеры. Это первый раз, когда они охотятся на студентов за пределами территории.

Торвен посмотрел на девушек:

– Вы уверены, что охотились именно на вас? Может, им просто нужны были любые студенты?

Эльвира открыла рот – хотела ответить. Но не знала.

Не знаю. Может, и так.

Аквилина задумчиво:

– Они ходят впятером. Всегда вместе. Это известно. Проще поймать пять человек за раз, чем охотиться по одиночке.

Игния, резко:

– Но кто-то знал, что они пойдут в город. Именно сегодня. Именно в управу. Сеть была заложена заранее, не спонтанно.

Тишина. Тяжёлая. Давящая.

Магистры смотрели друг на друга – молча, мрачно, понимающе.

Кто-то здесь. В Академии. Шпион. Соглядатай. Предатель.

Терра повернулась к девушкам – мягче, добрее:

– Хорошо, девушки. Вы можете идти. Вы молодцы. Сумели применить колокол тревоги – это спасло вас. Смогли порвать сеть – это показывает силу и находчивость.

Встала – остальные магистры тоже. Игния шагнула вперёд – строго, властно:

– Но с этого момента – из Академии ни ногой. Никуда. Ни в город, ни за ворота, ни на прогулки за территорию.

Голос жёстче:

– Мы не знаем, было это нападение именно на вас или им были нужны просто студенты. Но пока не выясним – вы под охраной. Все студенты под охраной.

Аквилина добавила – спокойнее, но твёрдо:

– Это для вашей же безопасности. Поймите. Академия сейчас – единственное безопасное место.

Девушки кивнули – молча, покорно, понимающе.

Брена подошла к двери – открыла, пропуская их.

Вышли в коридор – медленно, устало.

Дверь начала закрываться за ними – тяжело, бесшумно.

И вдруг – голос. Из-за двери. Сквозь щель.

Аквилины. С ноткой ужаса, страха, отчаяния:

– Вы хотите применить…

Дверь закрылась полностью. Последнее слово не расслышали – поглощено толстым дубом и тишиной.

Девушки замерли. Переглянулись – испуганно, недоумённо.

Потом – голос Игнии. Приглушённый, но слышный. Твёрдый. Решительный. Безжалостный:

– У нас нет другого выхода. Академия в опасности.

Тишина.

Эльвира смотрела на закрытую дверь – напряжённо, испуганно.

Что они хотят применить? Что за меру? Почему Аквилина так испугалась?

Брена тронула её за плечо – осторожно:

– Идёмте. Вам нужен отдых.

Повела их по коридору – молча, задумчиво.

Довела до общежития. До их комнаты.

Остановилась у двери:

– Отдыхайте. Если что – зовите. Я буду патрулировать территорию. – Посмотрела на них – долго, оценивающе. – Вы хорошо справились сегодня. Выжили. Это главное.

Развернулась – ушла быстрыми шагами, плащ развевался за спиной.

Девушки вошли в комнату.

Закрыли дверь – тихо, устало.

Рухнули на кровати – все вместе, измотанные, опустошённые.

Тишина.

Потом Лили тихо всхлипнула – встала, подошла к Аэрис:

– Огонёк… можно его погладить? Он так нам помог…

Аэрис кивнула – устало, благодарно.

Огонёк сидел на её плече – маленький, дрожащий, прижимался к шее.

Лили протянула руку – осторожно, медленно, боясь спугнуть.

Погладила по голове – нежно, благодарно:

– Спасибо, маленький. Ты спас нас. Ты герой.

Огонёк пискнул – тихо, довольно. Подставил морду под ладонь – явно нравилось.

Виолетта подошла – тоже погладила:

– Ты такой храбрый. Такой умный.

Умбра встала – шатко, медленно. Подошла – молча. Протянула руку – погладила Огонька по спине:

– Спасибо, – тихо, искренне.

Огонёк развернулся – посмотрел на неё. Потом лизнул её палец – тёплым язычком, ласково.

Умбра улыбнулась – слабо, но искренне.

Эльвира подошла последней – присела рядом с Аэрис. Погладила Огонька – нежно, благодарно:

– Без тебя мы бы не выжили. Ты настоящий дракон. Сильный. Смелый.

Огонёк пискнул – громче, радостнее. Явно гордился. Расправил крылышки – демонстрируя, хвост завился колечком.

Все улыбнулись – слабо, устало, но тепло.

Потом тишина вернулась.

Сели на кроватях – напротив друг друга. Молчали – долго, тяжело.

Наконец Виолетта нарушила молчание – тихо, дрожащим голосом:

– Что они хотели? Зачем нападали?

Лили, неуверенно:

– Может, допросят наёмников. Узнают.

Аэрис покачала головой – медленно, мрачно:

– Вряд ли.

Все посмотрели на неё – вопросительно, недоумённо.

Аэрис вздохнула – тяжело:

– Брена сказала – это наёмники. Профессионалы.

Пауза. Голос тише:

– Я тоже нанималась. Раньше. До Академии.

Поймав вопросительный взгляд Лили – испуганный, непонимающий – быстро добавила:

– Нет, там без всякого криминала. Просто охраняла грузы. Иногда людей. Караваны. Обычная работа наёмника.

Голос жёстче:

– Просто я представляю, как происходит найм. Они общались только с нанимателем – с тем, кто их нанял. Который потом отравился ядом, когда его ранили.

– Для чего нужны пленники, кому они нужны, причины, кто самый главный в цепочке – такие вопросы не принято задавать. Не принято отвечать. Да тебе на них и не ответят, даже если спросишь. Это правило. Чем меньше знаешь – тем дольше живёшь.

Тишина. Тяжёлая. Безнадёжная.

Виолетта, тихо, испуганно:

– Значит… мы никогда не узнаем?

Аэрис пожала плечами – устало:

– Может, что-то и узнают. Но вряд ли скажут нам. Мы студентки. Не магистры. Не стража.

Умбра, хрипло, слабо:

– А ты думаешь, охотились именно на нас? Или просто нужны были любые студентки?

Все посмотрели на Аэрис – как на специалиста, на опытную, на знающую.

Аэрис задумалась – долго, хмурясь:

– Возможно, что и нет. Им просто нужна была группа студенток. Несколько человек за раз.

– А мы всегда ходим впятером. Вместе. Это все знают. Это проще, чем ловить по две-три девушки за раз. Одна ловушка – пять жертв.

Эльвира нахмурилась – вспоминая, анализируя:

– Но как они узнали, что мы будем именно в этом переулке? Ведь сеть была заложена заранее. Её не за пять минут устанавливают.

Аэрис кивнула – согласно, мрачно:

– Да. Это меня тоже смущает.

Подумала. Потом:

– Я думаю, что в соседних переулках и впереди по улице тоже были засады. Может, не сети, но люди точно. Нас бы просто загнали в нужный переулок. Как дичь на охоте. Загоняют в западню, где ловушка ждёт.

Виолетта побледнела – ещё сильнее:

– Но кто-то же знал, что мы пойдём в городскую управу. Именно сегодня. Именно утром.

Тишина.

Холодная. Страшная. Осознание ползло – медленно, липко, ужасающе.

Лили, шёпотом, дрожащим:

– Это да. Кто-то знал.

Девушки молчали. Смотрели друг на друга – испуганно, недоверчиво, подозрительно.

За ними кто-то подсматривал. Или подслушивал. Здесь. В Академии.

Лили вдруг вспомнила – резко, испуганно:

– Вспомните! Вспомните, как кольцо мигнуло красным вчера вечером! У двери!

Все замерли.

Молчали – долго, потрясённо, осознавая.

Опасность здесь. В Академии. Рядом. Близко.

Враг среди своих.

Эльвира вспомнила – резко, как удар:

– Аэрис.

Все посмотрели на неё.

– Ты же узнала ключ. Когда капитан показывал. Я видела. Ты испугалась.

Все повернулись к Аэрис – резко, пристально, требовательно.

Аэрис замерла. Смотрела на Эльвиру – долго, молча, напряжённо.

Потом опустила взгляд.

Молчала – долго. Очень долго.

Девушки ждали – не торопили, не давили. Просто ждали.

Наконец Аэрис вздохнула – тяжело, глубоко, дрожаще.

Подняла взгляд – посмотрела на них всех. По очереди. В глаза.

– Да, – тихо, хрипло, с трудом. – Я знаю этот ключ.

Глава 56. Неприличное место

Пауза. Вдох дрожащий.

– Это… публичный дом.

Тишина.

Абсолютная. Мертвенная. Давящая, как могильная плита.

Эльвира смотрела на Аэрис – потрясённо, широко распахнутыми глазами, не веря услышанному, пытаясь осмыслить, переварить информацию, уложить в голове.

Публичный дом. Аэрис знает публичный дом. Как? Почему? Что она там делала?

Виолетта ахнула – громко, резко, звук вырвался помимо воли. Прикрыла рот ладонью – быстро, инстинктивно, поздно, уже все услышали. Глаза широко распахнулись – шокированно, изумлённо. Щеки вспыхнули румянцем – ярко-алым, жарким, как от пощёчины.

Умбра нахмурилась – непонимающе, озадаченно, честно не зная:

– Публичный что? – голос недоумённый, чистый, невинный. – Что это значит? Какое место?

Лили обернулась к ней – быстро, порывисто, неловко. Покраснела сама – мгновенно, до корней волос. Замялась, подбирая слова, пытаясь объяснить деликатно:

– Ну это… это место, где… где девушки…

Запнулась. Язык не слушался. Покраснела ещё сильнее – если это вообще возможно. Замахала руками – беспомощно, смущённо, отчаянно:

– Ну в общем… они… за деньги… с мужчинами… ну ты понимаешь…

Не закончила. Не смогла. Закрыла лицо руками от смущения – горячие ладони к горящим щекам.

Умбра смотрела на неё – секунду, непонимающе. Две секунды, начиная догадываться. Потом поняла – полностью, окончательно, ужасающе ясно.

Лицо вспыхнуло – ярко-красное, как раскалённое железо, как огонь. Глаза расширились – шокированно, потрясённо, скандально.

Замахала руками – отчаянно, панически, отрицающе, отгоняя образы:

– Всё, всё, всё! Я поняла! Не надо объяснять! Хватит! Достаточно!

Отвернулась – быстро, резко, прячась. Уши горели красным пламенем. Даже шея покраснела – пятнами, неровно, предательски.

Эльвира смотрела на Аэрис – напряжённо, обеспокоенно, с тревогой холодной в груди:

– Но… что ты там делала? – тихо, осторожно, боясь ответа. – Как… почему… ты же не…

Не могла закончить. Слова застревали в горле комом. Боялась услышать ответ – страшный, невозможный, разрушающий.

Аэрис вздохнула – тяжело, глубоко, устало, как после долгой дороги. Опустила взгляд на руки – сжатые в кулаки на коленях, напряжённые. Костяшки белые от силы сжатия, вены выступили на тыльной стороне ладоней.

Молчала – долго, мучительно долго. Собиралась с духом, с мыслями, с силами. Дышала глубоко, ровно, успокаивая бешеное сердце.

Потом начала говорить – медленно, тихо, с трудом выдавливая каждое слово, как камни из горла:

– Я пришла в город за неделю до встречи с вами. До экзаменов в Академию. В кармане несколько медяков – всё, что было у меня в мире. Больше ничего. Ни вещей, ни связей, ни крыши над головой.

Голос глуше, тоньше, воспоминания тяжёлые давили:

– Зашла в таверну – погреться у очага, отдохнуть хоть немного. Думаю, как дожить до экзаменов. Неделя впереди. Где переночевать без денег. Что поесть – желудок сводило от голода. Денег на комнату нет совсем. На еду еле хватало – по куску хлеба в день, не больше.

Пауза тяжёлая. Вздох глубокий.

– Рядом со мной за стойкой сидел парень. Крепкий такой, здоровый, широкоплечий. Пил пиво из большой кружки, смеялся с кем-то громко, весело.

– И вдруг я вижу – краем глаз– движение подозрительное. За его спиной. В тени. Кто-то поднимает руку медленно, скрытно. Целится ножом парню в спину – между лопаток, точно туда, где сердце бьётся.

Голос твёрже, увереннее – воспоминание о бое всегда придавало ей сил, уверенности:

– Я среагировала по привычке. Рука сама метнулась – без мысли, без решения – схватила запястье. Выкрутила. Услышала хруст – может, вывих сустава, может, просто очень больно было ублюдку.

– Да и не люблю я, когда людей ножом тыкают в спину подло. Подло это, трусливо, недостойно. Если боец настоящий – стань лицом к лицу и сражайся честно, по правилам. А не из-за угла крысой вонючей подлой.

Усмехнулась – криво, без радости, с горечью:

– Парень шум услышал – стук, грохот тел, крик нападавшего болезненный. Обернулся быстро, рефлекторно. Всё понял мгновенно, опытным взглядом – кто напал, зачем хотели убить, что планировали сделать.

– На самом деле он с обидчиками сам разобрался легко. Их было трое – организованная засада профессиональная, видимо. Но он их всех троих уложил за минуту. Быстро, профессионально, жёстко, эффективно. Костей, правда, не ломал намеренно – просто выкинул из таверны мощными пинками под зад. Но они больше не вернулись, поняли урок.

Улыбнулась – теплее, искреннее, с благодарностью в глазах:

– А я Огонька успокаивала в это время. Он испугался сильно – драка внезапная, крики громкие, кровь на полу. Чуть не поджёг половину таверны случайно.

Пауза длинная. Взгляд отсутствующий, погружённый в прошлое:

– Но потом, когда всё успокоилось наконец, таверна затихла, мы сели за стол деревянный. Поговорили спокойно, без спешки. Он представился вежливо – Гаррет. Простое имя, обычное, крестьянское.

– Угостил меня ужином щедрым – мясо жареное, хлеб свежий белый, эль хороший пенный. Сказал благодарно: "Я твой должник теперь. Ты мне жизнь спасла сегодня. Чем могу отплатить? Проси что хочешь."

Голос мягче, благодарнее, теплее:

– Ну я и рассказала честно. Честно, без прикрас, без стыда. Что пришла на экзамены в Академию магическую. Что денег почти нет совсем. Что негде жить до экзаменов неделю. Что спала где придётся последние годы – на сеновале в деревнях, в конюшне с лошадьми, под мостом один раз холодной ночью – чтобы не замёрзнуть насмерть.

– Думала, может, у него какая-то работа временная есть. Охрана грузов. Погрузка товара. Что угодно тяжёлое. За крышу над головой и кусок хлеба в день я готова была таскать мешки до изнеможения.

Усмехнулась грустно:

– А он посмотрел на меня внимательно – долго, оценивающе, изучающе, думал напряжённо. Потом говорит простодушно: "Живи у меня в каморке. Сколько захочешь. До экзаменов. Бесплатно. Долг плачу честный."

Пауза короткая:

– Правда, потом, когда до него дошло медленно, что я девушка – он как-то стух резко. Смутился видимо. Засомневался в правильности предложения. Видимо, сначала принял меня за парня подростка – волосы короткие мальчишеские, одежда мужская дорожная, телосложение спортивное мускулистое.

Улыбнулась – криво, с иронией:

– Ну я его всё-таки выпытала упорно. Уговорила, убедила словами, что мне не страшно ничего, что я сама за себя постою легко, что видела всякое за три года скитаний.

– Он признался наконец, что работает охранником и вышибалой. В одном заведении городском. Живёт и столуется там же бесплатно. Комната отдельная маленькая – каморка тесная, но крыша надёжная есть, постель чистая мягкая.

Вздохнула – тяжело, с грустью:

– Ну у меня особого выбора не было тогда. Да и я за три года бесконечных странствий где только не ночевала. В хлеву вонючем с коровами мычащими. В пещере сырой с летучими мышами пищащими. На ветке дерева высокого один раз – чтобы волки голодные не достали снизу.

Голос тише, осторожнее, напряжённее:

– Он отвёл меня туда вечером. В тот дом. Показал комнату крошечную – маленькая, но чистая удивительно. Постель мягкая пуховая. Окно маленькое есть. Сказал строго: "Живи спокойно. Девочек не трогай. Они не трогают тебя. Просто не мешай работе их."

Пауза тяжёлая:

– Девочки на меня сначала, правда, косились недоверчиво. Подозрительно, настороженно, враждебно. Думали, наверное, конкурентка новая пришла отбирать клиентов. Или что я их осуждаю свысока, брезгую ими.

– Но потом привыкли постепенно. Поняли, что я не их дело совсем. Я просто жила тихо в каморке Гаррета. Он на полу твёрдом спал на тряпках, мне постель мягкую уступал благородно – джентльмен настоящий, хоть и вышибала грубый.

Улыбнулась – тепло, светло, с благодарностью искренней:

– Огоньку лакомства таскали девочки постоянно. Девочки его полюбили быстро – гладили нежно, кормили щедро, играли с ним часами. Он им нравился очень – маленький пушистый, милый забавный, тёплый живой.

– Смотрели заворожённо, как мы на дворе тренировались ежедневно. Гаррет парень здоровый крепкий – сильный медведь, выносливый бык, удары тяжёлые сокрушительные. Но в тактике боевой полный ноль абсолютный. Дерётся как медведь раненый – напролом грубо, силой чистой, без хитрости, без финтов.

– Я ему показывала терпеливо, как в драке уличной защитить себя от удара сбоку неожиданного. Как обмануть противника финтом ложным. Как использовать его силу против него самого. Как выбить оружие из рук. Как не упасть на землю, если схватили крепко.

– Он учился прилежно – старательно повторял, благодарно кивал. Умный парень оказался, схватывает на лету быстро.

Пауза мягкая. Голос теплее:

– Ну а потом экзамены наступили. Переехала в Академию радостно.

– Но когда в городе встречаемся случайно – он меня угощает всегда. Всегда без исключения. Помните, в первую субботу я гостинцы вкусные приносила? Пирожки горячие, яблоки сочные, сыр выдержанный?

Все кивнули – молча, вспоминая тот день.

Аэрис с улыбкой:

– Это его угощение щедрое. Он на рынке покупал специально. Специально для меня. Для нас всех. Долг платит до сих пор честно.

Эльвира вспомнила – резко, ярко, как вспышка ослепительная молнии.

Первая суббота в городе шумном. Мы гуляли беззаботно по улицам. Аэрис отошла в сторону тихо – сказала загадочно, ждёт кое-кого знакомого.

Я видела издалека нечётко – парень высокий могучий, широкоплечий мощный, в тёмном плаще длинном. Лицо грубое страшное, шрамы множественные, сломанный нос кривой. Похож на бандита опасного, на головореза жестокого.

Он передал Аэрис свёрток аккуратный. Она улыбалась ему – тепло сердечно, дружелюбно открыто, благодарно искренне.

Они поговорили негромко – коротко по-деловому, по-приятельски легко. Он похлопал её по плечу дружески. Ушёл быстро.

Это был Гаррет. Вышибала из публичного дома. Спас её жизнь от нищеты. Дал крышу надёжную. Остался другом верным.

Аэрис продолжила – голос деловой, объясняющий чётко:

– А номер семнадцать – это не постоялый двор обычный. Это комната рабочая. В том доме именно. Одна из рабочих комнат многих.

Виолетта нахмурилась – непонимающе, озадаченно, смущённо:

– Но зачем им… публичный дом выбирать? – голос тихий, неловкий.

Смутилась сильнее. Покраснела пятнами. Запнулась на словах:

– Ну… в общем… почему именно там прятаться? Для чего культу опасному такое место сомнительное?

Аэрис усмехнулась – криво, понимающе, с горькой мудростью:

– Помните, капитан стражи говорил серьёзно, что они проверяют все постоялые дворы тщательно? Методично обходят, тщательно обыскивают?

– Думаю логически, про публичный дом они вспомнят в последнюю очередь. Если вообще вспомнят когда-нибудь.

Пауза весомая. Голос твёрже, увереннее:

– Стража городская не любит туда соваться официально. Неприлично для репутации. Неудобно политически. Скандал может быть громкий – клиенты богатые знатные, влиятельные власть имущие, не хотят огласки публичной никакой.

– Да и хозяйка дома платит взятки щедрые – регулярно ежемесячно, щедро золотом. Чтобы не беспокоили проверками, не задавали вопросов неудобных, не совали нос любопытный.

– Идеальное место, чтобы спрятаться надёжно. Спланировать операцию. Организовать нападение. Подготовиться незаметно.

Эльвира встала – резко, решительно, импульсивно. Прошлась по комнате тесной – быстро нервно, туда-сюда, думая вслух напряжённо.

Остановилась внезапно. Повернулась к Аэрис резко:

– Аэрис, – твёрдо, властно. – Ты сможешь провести нас туда? В тот дом?

Аэрис вытаращилась удивлённо:

– Зачем нам туда? – недоуменно, испуганно, не понимая.

Эльвира объяснила чётко:

– Осмотрим их вещи оставшиеся. Комнату семнадцатую. Может, что-то найдём важное. Улики весомые. Следы преступления. Информацию ценную.

Виолетта вмешалась – быстро тревожно, испуганно панически:

– Но магистры говорили строго – никуда не выходить! Из Академии ни ногой! Это приказ прямой!

Эльвира повернулась к ней – твёрдо, уверенно, непоколебимо:

– Сейчас нас в городе точно никто не ждёт настороженно. Думают уверенно, мы заперты испуганно. Напуганы смертельно. Сидим тихо послушно.

– Это лучший момент идеальный. Неожиданность полная. Внезапность абсолютная.

Виолетта смотрела с сомнением глубоким – губы сжаты тонко, брови нахмурены тревожно:

– Но если поймают нас… нас накажут жестоко… может, исключат навсегда…

Эльвира убеждающе:

– Не поймают никто. Мы осторожны предельно. Быстро молниеносно. Туда и обратно.

Посмотрела на остальных – призывно, убеждающе горячо:

– Стража обыскивает постоялые дворы методично. Но до публичного дома дойдут через день минимум, через два вероятно, через неделю максимум. А к тому времени враг уберёт все улики тщательно. Сотрёт следы профессионально. И мы ничего не узнаем никогда.

– Сейчас или никогда. Выбор простой.

Тишина напряжённая.

Девушки переглядывались молча – сомневаясь мучительно, колеблясь болезненно, боясь откровенно.

Умбра первой кивнула – твёрдо, решительно, смело:

– Я с тобой иду. Рискнём вместе.

Лили вздохнула – дрожаще слабо, испуганно явно:

– И я пойду… наверное… боюсь жутко, но… надо же…

Аэрис усмехнулась – криво горько, без радости:

– Ну раз все идут дружно – и я не отстану трусливо. Проведу безопасно. Покажу дорогу верную.

Виолетта последней сдалась – неохотно видимо, испуганно очевидно:

– Хорошо согласна. Но быстро обязательно. И осторожно крайне. Пожалуйста умоляю.

Эльвира кивнула – благодарно искренне, облегчённо заметно:

– Быстро. Обещаю торжественно.

Ночь опустилась на Академию – тёмная бархатная, тихая мертвенная, прохладная освежающая.

Луна висела над горизонтом далёким – полная круглая, яркая ослепительная, серебристая холодная. Звёзды усыпали небо бесконечное – тысячи мерцающих точек, россыпь бриллиантов на чёрном бархате.

Девушки спустились в подвал общежития старого – тихо крадучись, осторожно предельно, бесшумно абсолютно.

Шли привычным уже маршрутом знакомым.

Коридор узкий тесный, сырой влажный, пахнет плесенью затхлой и землёй

мокрой. Стены каменные неровные, холодные ледяные, покрыты влагой скользкой.

Поднялись наверх осторожно – осторожно предельно, тихо максимально.

Город лежал перед ними распростёртый – тёмный спящий, спящий мирный, тихий безмолвный. Окна редко светились тускло – большинство давно уже спало крепко. Улицы пустые безлюдные – только патрули стражи изредка проходили размеренным шагом.

Пошли решительно – быстро торопливо, прижимаясь к стенам каменным, избегая света фонарей тусклых.

Аэрис вела уверенно – уверенно абсолютно, знала дорогу наизусть идеально.

Петляли по переулкам извилистым – узким тёмным, тёмным непроглядным, грязным вонючим. Мимо складов закрытых, таверн затихших, лавок запертых.

Наконец остановились резко – остановились.

Перед ними высился – дом. Трёхэтажный высокий, широкий массивный. Фасад красный кирпич, окна большие широкие с резными ставнями дорогими. Дверь массивная дубовая, крашеная глянцевая, с бронзовой ручкой начищенной.