Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 47 страниц)

Глава 93. Идеальный сосуд

Дверь закрылась за спиной магистра с тяжёлым, влажным звуком, словно камень упал в воду. Щелчок магического замка эхом отразился от стен кабинета.

Эльвира осталась одна.

Она сидела в центре начерченного мелом круга, не шевелясь. Считала секунды. Десять. Двадцать. Минута.

Торвен ушёл на Совет. Он сказал, что вернётся через час. Но Эльвира знала: у неё есть меньше. Магистры чувствуют нарушение своих границ.

Она встала. Движения были плавными, экономными – тело запомнило уроки дисциплины. Страх бился где-то глубоко, под рёбрами, но ледяной панцирь амулета на груди гасил его, превращая панику в холодную расчётливость.

Эльвира подошла к книжному шкафу в углу.

Обычным зрением это были просто полки. Старое дерево, потемневшее от времени. Ряды корешков: «История стихийных бедствий», «Минералогия северных гор», «Теория эфирных полей». Скучно. Безопасно.

Эльвира закрыла глаза. Глубокий вдох.

«Пустота. Я – ничто. Я – зеркало».

Мир качнулся. Звуки исчезли, уступая место низкому гулу. Она открыла «внутренние» глаза.

Кабинет преобразился. Цвета выцвели до серого и чёрного. Но магические потоки вспыхнули неоновыми огнями. Защитные чары на окнах – синяя сетка. Охранный контур на двери – пульсирующий красный барьер.

А шкаф горел ядовито-фиолетовым.

Там, за третьей полкой снизу, в тени обычной реальности, скрывался узел. Тёмный, скрученный, как клубок змей. Это была не стихийная магия. Это была Тень. Та самая субстанция, что связывает миры.

Эльвира протянула руку.

Амулет на её груди отозвался мгновенно. Он нагрелся, завибрировал, входя в резонанс с тайником. Торвен создал защиту, и Торвен же дал ей ключ, сам того не желая.

Пальцы прошли сквозь иллюзию книг. Коснулись холодного плетения.

Щёлк.

Звук был не физическим – он раздался прямо в голове. Фиолетовое пламя погасло. Часть шкафа – фальшивая панель, замаскированная под книги, – бесшумно отъехала в сторону.

Внутри лежал свиток.

Не новый, не блестящий. Старый, пожелтевший пергамент, края которого обтрепались. Он был перевязан чёрной лентой с восковой печатью Академии. Печать была сломана – грубо, давно.

Эльвира взяла его. Руки не дрожали. Амулет держал их твёрдыми.

Она вернулась к столу, развернула свиток. Пергамент хрустнул, протестуя.

Текст был написан знакомым почерком – угловатым, резким, но ещё молодым. Буквы не такие уверенные, как сейчас, но нажим тот же.

Заголовок заставил её замереть:

«Теория преодоления лимита пропускной способности (Силы) через прямое подключение к Емкости донора посредством Теневого канала».

Эльвира пробежала глазами по первым строкам. Термины были сухими, научными, но смысл, скрытый за ними, заставлял кровь стыть в жилах.

«…проблема дисбаланса. Маги с высоким потенциалом (Ёмкостью), но низкой проводимостью (Силой) бесполезны для общества…»

«…предлагается метод обхода физических ограничений тела…»

Она перевернула страницу. Схемы.

Две человеческие фигуры, нарисованные чернилами. Одна – большая, заполненная штриховкой, символизирующей энергию. Вторая – меньше, пустая.

Между ними тянулась линия. Не от руки к руке. Не от головы к голове.

От груди к груди.

На схеме линия проходила сквозь тела, минуя естественные каналы выхода магии. Она врезалась напрямую в средоточие силы.

Подпись под схемой гласила: «Субъект А (Оператор) получает прямой доступ к резервуару Субъекта Б (Донор/Сосуд)».

Эльвира читала дальше, и ледяное спокойствие амулета начинало трещать.

«…Донор погружается в искусственный стазис через подавление воли…»

«…Риск выгорания Донора при полном опустошении – 90 %…»

«…Оптимальный кандидат: маг с высокой природной ёмкостью и подавленной личностью…»

Живой Сосуд.

Он писал о людях не как о живых существах, а как о батарейках. Как о флягах с водой, которые можно выпить до дна и выбросить.

На полях свитка были пометки. Другой почерк – размашистый, гневный. Чернила красные, как кровь.

"Безумие!"

«Это нарушает все законы этики!»

«Вы предлагаете создать рабов?»

«ОТКЛОНЕНО СОВЕТОМ. Запретить. Уничтожить.»

Эльвира подняла глаза. Взгляд упал на дату. Пятьдесят лет назад.

Это была дипломная работа Торвена. Работа, которую отвергли.

– Увлекательное чтение, не правда ли?

Голос раздался не от двери. Он возник прямо в комнате, словно соткался из теней.

Эльвира резко обернулась. Свиток свернулся в её руках с громким шелестом.

Торвен стоял у окна.

Она не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Он просто появился, как призрак. Или он всё это время был здесь? Наблюдал?

Лицо магистра было спокойным. Пугающе спокойным. Ни гнева, ни удивления. Только холодный интерес, как у учёного, наблюдающего за подопытной мышью, которая нашла выход из лабиринта.

– Магистр… – голос Эльвиры не дрогнул. Амулет держал удар. – Я…

Торвен медленно пошёл к ней. Его мантия шелестела по полу.

– Я думал, мы работаем над дисциплиной, Эльвира. А любопытство – это порок недисциплинированного ума. Оно ведёт к нарушению границ.

Он остановился напротив стола. Протянул руку. Ладонь открыта. Приказ без слов.

Эльвира вложила свиток в его руку.

Торвен поднёс пергамент к глазам, словно взвешивая его. Провёл пальцем по сломанной печати.

– Ты использовала Теневое зрение, чтобы найти тайник, – констатировал он. – Похвально. Твой прогресс быстрее, чем я ожидал. Амулет синхронизировался с тобой идеально.

Он не ругал её. Он хвалил инструмент за хорошую работу.

Торвен обошёл стол и сел в своё кресло, бросив свиток перед собой.

– Моя дипломная работа, – сказал он, глядя на пожелтевшую бумагу с какой-то горькой, болезненной ностальгией. – Труд всей моей юности. Моя гордость и моё проклятие.

– Что это? – спросила Эльвира. Она решила играть до конца. Использовать ту самую бесстрастность, которой он её учил. – "Живой Сосуд"?

Торвен усмехнулся. Усмешка вышла кривой, шрам над бровью дёрнулся.

– Звучит жутко, правда? "Сосуд". "Донор". Совет магистров тогда тоже так подумал. Они увидели в этом монстра.

Он поднял глаза на Эльвиру. В них горел фанатичный, холодный огонь.

– А я видел спасение.

– Спасение? – переспросила Эльвира.

– Представь мир, Эльвира, где магия распределена несправедливо. Есть такие, как ты – Архимаги, океаны силы. А есть те, у кого внутри море, но наружу ведёт лишь тонкая соломинка. Они полны энергии, но бесполезны. Они страдают от переполнения, сходят с ума, но не могут колдовать.

Он сжал кулак.

– Я нашёл способ. Симбиоз. Один даёт энергию – чистую, сырую мощь. Другой – форму, направление, разум. Вместе они могли бы стать богами. Мы могли бы остановить засухи, повернуть реки, исцелить тысячи.

Он ткнул пальцем в красные пометки на полях.

– Но Совет… Они назвали это рабством.

– Почему? – спросила Эльвира. В глубине души, под слоем льда, шевельнулся ужас, но она задавила его.

– Потому что для такой связи нужно абсолютное доверие, – Торвен откинулся в кресле. – Чтобы канал работал, Донор должен полностью открыться. Снять все ментальные щиты. Впустить чужое сознание в свою Тень. Отдать ключ от своей души.

Он развёл руками, обводя кабинет.

– А ты знаешь первый закон Академии. "У мага нет друзей". Доверие – это слабость. Доверие – это смерть. Совет решил, что ни один маг в здравом уме не согласится на такое добровольно. Что это всегда будет насилием.

Он посмотрел на Эльвиру проницательно, почти с жалостью.

– Они испугались. Они испугались того, что магия станет коллективной. Что индивидуальность исчезнет. Они предпочли оставить слабых слабыми, лишь бы не рисковать.

– И… никто не согласился? – спросила Эльвира.

Торвен покачал головой. Лицо его стало серым, старым.

– За пятьдесят лет, прошедших с того дня… я так и не нашёл никого, кто согласился бы добровольно пройти этот ритуал. Страх всегда оказывался сильнее мечты о величии.

Слово "добровольно" повисло в воздухе, звенящее и тяжёлое.

Эльвира смотрела на свиток. Схемы казались ей теперь не научными чертежами, а планом вивисекции.

– Значит… это просто теория? – спросила она.

– Просто пыль, – кивнул Торвен. – Памятник человеческой трусости. Я храню его, чтобы помнить: гениальность бессильна перед предрассудками.

Он встал. Резко, порывисто. Взял свиток и пошёл к шкафу.

– Положи на место, Эльвира. И забудь. Это прошлое. Мёртвое прошлое.

Эльвира взяла пергамент. Её пальцы коснулись руки Торвена – холодной, сухой.

Она подошла к тайнику. Амулет снова нагрелся. Полка сдвинулась. Она положила свиток обратно, в темноту.

Ей стало почти жаль его. Гениальный учёный, которого отвергли. Который хотел изменить мир, но столкнулся с паранойей магического сообщества. Его одиночество казалось бездонным.

Почти жаль.

Если бы не тот факт, что она видела черный канал в Теневом мире.

Торвен не лгал. Никто не согласился добровольно.

Именно поэтому он перестал спрашивать.

– Садись в круг, – голос магистра снова стал деловым, лишенным эмоций. – Мы потеряли время. Твоя концентрация нарушена.

Эльвира вернулась в центр комнаты. Села на холодный мрамор.

– Закрой глаза, – скомандовал Торвен. – Очисти разум. Забудь о том, что видела. Это не имеет значения.

Эльвира закрыла глаза.

– Пустота, – сказал он.

– Пустота, – эхом отозвалась она.

Она представила стену. Высокую, белую, гладкую стену, которая отгораживает её от мира. Но теперь, за этой стеной, она спрятала не только страх. Она спрятала знание.

Она знала, что такое "Сосуд".

И она знала, кто должен им стать.

– Хорошо, – голос Торвена прозвучал довольным. – Ты учишься. Ты становишься идеальной.

«Идеальной батарейкой», – подумала Эльвира, но лицо её оставалось спокойным, как маска.

– Продолжаем, – сказал Торвен. – Теперь попробуй удержать потоки, не видя их. Доверься амулету. Он направит.

Эльвира подчинилась. Амулет на шее пульсировал, словно маленькое злое сердце, перекачивающее её силу куда-то в темноту.

Глава 94. Следы на песке

Суббота началась с тишины.

Торвен стоял у окна, наблюдая за рассветом. Эльвира замерла в центре круга, ожидая разрешения уйти. Она дышала ровно, лицо было расслабленным, мысли – спрятаны за стеной ледяного спокойствия.

– Ты хорошо поработала на этой неделе, – произнёс магистр, не оборачиваясь. – Твой фон стабилизировался. Эмоциональные всплески исчезли.

Он повернулся. В серых глазах светилось удовлетворение скульптора, глядящего на удачно обтёсанный кусок камня.

– Можешь быть свободна до понедельника. Отдыхай. Но помни: контроль должен быть постоянным. Даже во сне. Даже с друзьями.

– Да, магистр, – голос Эльвиры был ровным, безжизненным. Идеальная имитация.

– И не снимай амулет. Он – часть тебя теперь.

– Я помню.

Она вышла из кабинета. Спускалась по лестнице размеренно, не ускоряя шаг, хотя всё внутри кричало: «Беги!». Она знала: он может смотреть ей вслед. Или чувствовать её через холодный металл на груди.

"Я – сосуд, – думала она, повторяя свою теорию, чтобы успокоиться. – Ему нужна моя энергия. Он не убьёт батарейку, пока она не зарядится. У меня есть время."

Она ошибалась. Но это заблуждение сейчас спасало ей рассудок.

В комнате её ждали.

Когда дверь открылась, все четыре девушки вскочили. Лили бросилась было навстречу, но замерла, увидев лицо Эльвиры.

Бледная маска. Пустой взгляд. Ни улыбки, ни приветствия.

– Эльвира? – тихо спросила Виолетта.

Эльвира вошла, аккуратно закрыла дверь. Прошла к своей кровати, села. Движения плавные, механические.

– Ты… ты в порядке? – Аэрис положила руку на рукоять кинжала (меч всё ещё был в хранилище), словно видела перед собой врага.

– Я в порядке, – сказала Эльвира вслух, голосом, лишенным интонаций. – Магистр Торвен доволен моими успехами. Мне нужно отдыхать.

Виолетта выдохнула, плечи её опустились.

– Хорошо. Тогда собирайся. Бренна прислала весточку. Капитан ждёт нас через полчаса.

Эльвира сидела на краю жесткой деревянной скамьи в пустой учебной аудитории. Её руки лежали на коленях – спокойно, расслабленно, ладонями вверх. Слишком спокойно для человека, чья жизнь, возможно, висит на волоске.

Внутри была тишина. Звенящая, снежная тишина.

Раньше, до индивидуальных занятий с Торвеном, она бы извелась от ожидания. Нервничала бы перед встречей с капитаном стражи, теребила край рукава, кусала губы, переглядывалась с подругами. Сейчас она просто… ждала. Как ждёт камень на дне реки.

Она проверяла себя. Качал ли Торвен её силу сегодня?

Эльвира прикрыла глаза, сканируя внутренним взором свои резервы. Привычное озеро магии внутри было полным. Гладким, без ряби. Никакого истощения, никакой слабости, которую она ощущала после первых дней тренировок.

«Он не пьёт меня. Или делает это так незаметно, что я не чувствую».

Но подозрение, холодное и скользкое, никуда не делось. Оно свернулось на дне сознания, как спящая змея. Торвен что-то готовит. Она чувствовала это по тому, как он смотрел на неё сегодня утром – с жадным, нетерпеливым ожиданием, которое он плохо скрывал за маской строгого наставника.

Эльвира начала закрываться. Не по его методике, не с помощью амулета, а интуитивно, вопреки всему. Она строила стены не вокруг амулета, а от него, изолируя холодный металл от своей сути. И Торвен это, кажется, заметил. Его брови на мгновение сдвинулись, но он ничего не сказал. Лишь улыбнулся той самой улыбкой, от которой хотелось спрятаться в самую глубокую нору.

– Эльвира? – голос Лили ворвался в мысли, словно камешек, брошенный в воду. – Ты нас слышишь?

Эльвира медленно повернула голову. Лили смотрела на неё с нескрываемой тревогой, комкая в руках платок. Виолетта хмурилась, покусывая ноготь большого пальца.

– Слышу, – ответила Эльвира ровно. Голос прозвучал глухо, как из бочки. – Я просто думаю.

– Ты стала… другой, – тихо, почти шёпотом сказала Аэрис. Она сидела на соседней парте, болтая ногами, но её поза была напряжённой. – Это маска для Торвена, да? Чтобы он не догадался, что ты что-то подозреваешь?

Эльвира хотела кивнуть. Хотела улыбнуться, успокоить их. Сказать: «Да, девочки, я притворяюсь, это всё игра». Но ложь застряла в горле комом льда. Это не было маской. Ей действительно было всё равно. Страх подруг, их волнение, опасность – всё это казалось далёким, как шум дождя за толстым стеклом.

Это ей не нравилось. Логическая часть её разума, та, что ещё принадлежала ей, понимала: это неправильно. Это ненормально. Но эмоциональная часть молчала, подавленная чужой волей и холодным серебром на груди.

Дверь аудитории скрипнула и открылась.

Первой вошла Брена. Она всё ещё прихрамывала на левую ногу, но двигалась быстро и решительно. За ней, тяжело ступая, вошёл мужчина.

Капитан Элдар Кейнсворт.

Вблизи, при дневном свете, он выглядел сильно уставшим. Форма городской стражи сидела безупречно, начищенные пуговицы блестели, но лицо было серым, изрезанным глубокими морщинами. Мешки под глазами говорили о бессонных ночах.

Девушки встали.

– Добрый день, леди, – его голос был хриплым, прокуренным. Он снял шлем, зажав его под мышкой. – Брена сказала, у вас есть вопросы. И, возможно, ответы. Но сначала я расскажу, что узнали мы.

Он подошёл к преподавательскому столу, опёрся на него кулаками, словно ему было тяжело стоять.

– Мы нашли логово, – сказал он тяжело, глядя поверх голов студенток. – Те, кто напал на вас… их след вёл в "Красный Фонарь". Публичный дом на окраине торгового квартала. Место с дурной славой, но идеальное для того, чтобы спрятаться.

Девушки переглянулись. Лили округлила глаза, картинно прикрыла рот ладонью. Виолетта тихо ахнула. Эльвира лишь слегка приподняла бровь. Изобразить удивление было легко – нужно было просто скопировать выражение лица, которое она видела сотни раз. Получилось естественно.

– Мы нашли его комнату, – продолжил капитан, и в его голосе прозвучала досада. – Семнадцатый номер. Но там пусто. Абсолютно пусто. Ничего.

Он ударил перчатками по столу, подняв небольшое облачко пыли.

– Там был дорожный сундучок, старый, потёртый. Но в нём – ни пылинки. Либо этот главарь сам ничего не оставил, предвидя такой конец, либо… – он обвёл девушек тяжёлым взглядом, – …либо там кто-то побывал до нас. И вычистил всё подчистую.

Брена, стоявшая у стены, медленно повернула голову. Её острый взгляд скользнул по лицам девушек. Она прищурилась, задержавшись на Аэрис, потом на Эльвире. В её глазах читалось понимание. Но она промолчала. Ни слова. Лишь едва заметно качнула головой.

– А что с остальными? – спросила Умбра из своего угла. – С теми, кто напал?

– Поклонники Рогатого исчезли из города, – ответил капитан, выпрямляясь. – Словно крысы, почуявшие пожар.

– Брена говорила с магистрами, – вмешался он, кивнув на наставницу.

– Да, – подтвердила Брена. – Совет считает, что культисты как-то чувствуют состояние Демона. У них есть связь с ним. Они пытались пробиться к нему, пока печати были слабы, пока была надежда. Но сейчас, после того как магистры обновили защиту и укрепили контур, эти шансы минимальны. Демон снова спит глубоким сном.

Она развела руками.

– Поэтому они и прекратили попытки. Им здесь больше нечего делать, кроме как умирать на мечах стражи.

– Значит, мы в безопасности? – с робкой надеждой спросила Лили.

– От фанатиков – возможно, – буркнул капитан. – Но в этом городе хватает и других проблем.

Виолетта шагнула вперёд. Её руки дрожали, теребя край мантии, но голос звучал твёрдо:

– Капитан. Брена сказала, вы вели дело моей кузины. Элары Вейлор. Пять лет назад.

Элдар тяжело вздохнул. Потёр лицо ладонью, словно стирая паутину усталости.

– Помню. Как не помнить. Я тогда командовал стражей в Речном районе. Не самое спокойное место. Дело передали мне, когда стало ясно, что это не просто загулявшая студентка, а исчезновение мага.

Он посмотрел на Виолетту с неожиданной теплотой.

– Я лично говорил с каждым. Элару искал не только я, девочка. Искала вся городская стража. Весь гарнизон был поднят на ноги. Я был только одним из участников поиска, координировал группы. Поэтому мне и пришлось расспрашивать тех, кто искал в других районах, сводить отчёты воедино.

Он начал ходить перед столом, меряя шагами комнату.

– Мы буквально перетряхнули город. Убийцы, воры, работорговцы, контрабандисты… Мы проверили всех. Я хорошо знаю эту публику. Они продадут родную мать за золотой, а за свободу сдадут любого подельника. Они не умеют держать язык за зубами. Если бы кто-то в криминальном мире знал о девушке, если бы её продали или убили в пьяной драке – информация дошла бы до нас. Слухи, сплетни, пьяная болтовня…

Он остановился, глядя в окно.

– Но тут – пустота. Полная, звенящая тишина. Словно она растворилась в воздухе.

– Была версия, что она ушла в лес и её растерзали дикие звери, – продолжил он мрачно. – Поэтому мы прочесали окрестные леса с егерями и собаками. Каждый куст, каждый овраг. Искали следы, обрывки одежды, кровь… Ничего. Собаки даже след не взяли.

– Значит… – начала Виолетта, её голос дрогнул.

– Так что я думаю, что без магии не обошлось, – жёстко закончил капитан. – Обычный человек, даже мёртвый, оставляет следы. Исчезнуть бесследно можно только магически. Портал, трансмутация, полное уничтожение тела… Маги Академии принимали участие в расследовании, они вели свою часть. Но мне они не докладывали. У них свои законы, свои тайны.

Виолетта сжала кулаки. Кольцо на её пальце тускло блеснуло в луче солнца.

– А можно сейчас возобновить расследование? – спросила она с мольбой. – Официально?

Капитан грустно усмехнулся, покачав головой.

– Дитя, у меня на столе стопка дел о грабежах и убийствах за эту неделю. Реальные трупы, реальные преступники. Дело пятилетней давности, закрытое Советом Магистров? Даже если бы я вдруг убедил Городскую Управу выделить людей и средства… что мы будем искать? У нас нет новых улик.

– Но кольцо… – воскликнула Виолетта, поднимая руку. – Оно светилось!

– Кольцо, – вмешалась Брена, отлипая от стены. Её голос был рассудительным и холодным. – Мы это уже обсуждали. Пока мы не понимаем, как оно действует, это не улика. Это загадка.

Она подошла ближе к столу, глядя на кольцо.

– Какой у него радиус действия? Миля? Сто миль? Весь континент? Допустим, Элара жива. Но где она? В подвале Академии? В портовом складе? В соседнем городе? Или за тысячу вёрст отсюда?

Виолетта опустила руку, плечи её поникли.

– Мы этого не знаем, – продолжала Брена. – И чтобы кольцо показало опасность… тебе нужно просто идти по улице? Или заходить в каждый двор, в каждый дом, стучать в каждую дверь? Мы не можем обыскать всё королевство.

Тишина повисла в кабинете. Тяжёлая, безнадёжная. Казалось, стена, в которую они уперлись, стала ещё выше.

– Нет, – сказала Эльвира. Её голос прозвучал холодно и чётко, разрезая тишину, как нож. – Единственная наша надежда – это найти создателя заклинания. Того самого Тералиуса. И узнать подробности о кольце. Как оно работает. Как его отследить.

Лили оживилась, вспомнив вчерашний разговор:

– Наш библиотекарь, мистер Элдрик, посоветовал поискать в списках выпускников! Он сказал, стиль заклинания похож на академический. Значит, Тералиус учился здесь!

– Но их так много! – тут же поникла она. – Списков. За сотни лет. Я вчера начала смотреть, там тысячи имён…

Брена задумалась, постукивая пальцем по подбородку.

– Можно сократить, – сказала она. – Виолетта, откуда у тебя это кольцо?

– От дедушки, – ответила Виолетта. – Моему дяде, отцу Элары, кольцо передал дедушка. Но… его ли это кольцо изначально, или он получил его по наследству от прадеда, я не знаю. Семейные легенды говорят разное.

Брена прищурилась:

– А когда твой дедушка закончил Академию?

Виолетта задумалась, морща лоб:

– Неуверенно… лет шестьдесят назад? Может, чуть больше.

Вдруг воздух рядом с её плечом замерцал. Появился маленький светящийся силуэт.

– Шестьдесят три года назад, дитя мое! – проскрипел Архимедиус, важно поправляя призрачную мантию. – Я прекрасно помню тот выпуск! Вино лилось рекой, а фейерверки… ох, какие были фейерверки!

Виолетта резко повернула голову к духу:

– Архимедиус! А ты не знаешь, от кого дедушка получил кольцо?

Дух завис в воздухе, почесал призрачную бороду и развел руками:

– Моя память молчит об этом. Темное пятно. Пустота.

– Фу ты! – в сердцах выдохнула Виолетта. – Ну так бы и сказал, что забыл!

– Я ничего не забываю! – обиженно возмутился Архимедиус, становясь чуть прозрачнее от негодования. – Я просто… временно не имею доступа к этому фрагменту архива!

Брена не смогла сдержать улыбку.

– Но это хорошо. Это сужает круг. Вероятно, что дедушка получил кольцо от кого-то из студентов или преподавателей Академии во время учебы. Или заказал его здесь. Так что этот маг, Тералиус, учился или работал здесь более 63 лет назад. Более ранние списки, за последние полвека, смотреть не нужно.

Лили хлопнула в ладоши:

– Ой, как хорошо! А то я начала смотреть списки с десяти лет назад и шла вглубь. Мистер Элдрик сказал, что за последние десять лет никого с таким именем и фамилией он не помнит. Значит, надо искать в старых архивах!

Капитан надел шлем.

– Что ж, это уже что-то. План у вас есть. Мне пора. Служба.

Он кивнул девушкам и вышел. Тяжёлые шаги затихли в коридоре.

Брена подождала, пока стихнет эхо, и повернулась к студенткам. Её взгляд стал острым, пронзительным, лишенным прежней мягкости.

– А теперь о другом, – сказала она тихо. – По вашим глазам я вижу, что в том публичном доме вы побывали раньше городской стражи.

В комнате повисла тишина. Лили покраснела и уставилась в пол, будто изучая узор камня. Виолетта нервно крутила кольцо. Аэрис смотрела в сторону, сжав челюсти.

Только Эльвира выдержала взгляд наставницы. Её лицо осталось спокойным, почти равнодушным.

– Я даже не буду спрашивать, откуда такие приличные девушки знают про такое место и как вы умудрились обойти запрет на выход, – усмехнулась Брена, но улыбка не коснулась глаз. – Но вы что-нибудь нашли?

Эльвира ответила ровно, не моргнув:

– Ничего.

– Либо главарь сам ничего не оставил, – быстро добавила Аэрис, всё ещё глядя в стену, – либо его сообщники после его смерти очистили комнату. Под ноль. Сундук был пуст.

Брена вздохнула. Кажется, она поверила. Или решила сделать вид, что поверила. Слишком уж честными выглядели их расстроенные лица.

– Хорошо, – сказала она. – Держите меня в курсе. И ради всего святого, не лезьте на рожон. Если что узнаете – дайте знать мне. Сразу.

Она махнула рукой, отпуская их.

Девушки вышли на улицу. Свежий воздух казался сладким после душного разговора. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая башни в оранжевый цвет.

Они шли к воротам Академии.

– Лили, – сказала Виолетта, – я пойду с тобой сегодня в библиотеку. Буду помогать просматривать списки выпускников. Вдвоём быстрее, особенно теперь, когда мы знаем даты.

– Отлично! – обрадовалась Лили. – Там в подвале хранятся старые журналы, одной там жутковато.

– А я… – начала Аэрис, но её прервали.

К ним бежал стражник – один из тех, что дежурили у главных ворот. Он запыхался, кольчуга звякала при каждом шаге.

– Госпожа Аркейн! – крикнул он, увидев их. – Госпожа Виолетта Аркейн!

Виолетта остановилась, удивлённая.

– Да? Это я.

Стражник подбежал, упёрся руками в колени, переводя дух. Лицо его было растерянным.

– Там… у ворот… – выдохнул он. – Вас спрашивает какой-то человек.

– Меня? – Виолетта нахмурилась. – Кто?

– Не представился, – стражник выпрямился. – Странный тип. В дорожном плаще, пыльном, капюшон на глазах. Лица не видно.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам:

– Сказал только, что у него есть весть от вашей семьи. И что это касается… кольца.