Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 47 страниц)

Глава 89. Запретные знания

Утро в башне Торвена началось с тишины. Магистр вышел в соседнюю комнату – лабораторию, откуда доносился звон стекла и запах озона. Эльвира осталась одна в кабинете.

Она сидела в кресле, переводя дух после медитации. Голова гудела. Амулет на шее, казалось, стал тяжелее, холоднее.

Взгляд скользнул по столу магистра. Обычно там царил идеальный порядок. Свитки свернуты, перья в стакане. Но сегодня там лежала книга.

Толстая. В переплете из темной, потрескавшейся кожи. Без названия на обложке.

Эльвира нахмурилась. Она видела эту книгу. Совсем недавно.

Встала. Подошла к столу. Сердце забилось быстрее.

Протянула руку, коснулась обложки. Кожа была холодной, неприятной на ощупь.

Она открыла книгу наугад.

Страницы были исписаны неровным, острым почерком. Схемы. Рисунки.

Эльвира узнала их мгновенно.

Круг призыва. Руны, которые Марен чертил на полу в зале Демона. Те самые, которые должны были «укрепить» печать, но вместо этого разрушили её.

Это была та самая книга. Ловушка. Подделка, которую подбросили старшекурсникам.

– Любопытный экземпляр, не так ли?

Эльвира вздрогнула и резко обернулась. Книга захлопнулась с глухим стуком.

Торвен стоял в дверях лаборатории. Он вытирал руки тряпкой. Лицо было спокойным, даже слегка улыбающимся.

– Магистр… – Эльвира отступила от стола. – Я… это книга Кайдена. Та, которую нашли в подземелье.

– Верно, – Торвен подошел к столу, неторопливо взял книгу. – Я конфисковал её для изучения.

– Но вы сказали, что это подделка. Ловушка. Что её нужно уничтожить.

– Уничтожать знания – удел глупцов и фанатиков, – мягко возразил Торвен. – Даже если эти знания опасны. Чтение запрещенных книг – одна из привилегий магистра.

Он провел ладонью по обложке, словно лаская её.

– К тому же, автор этой подделки был весьма искусен. Ложь здесь перемешана с истиной так тонко, что даже опытный маг мог бы ошибиться.

Торвен раскрыл книгу ближе к концу. Постучал пальцем по сложной диаграмме, изображающей квадрат, вписанный в круг.

– Смотри. Это описание Печати Земли.

Эльвира подошла ближе, заглядывая через его плечо.

– Печати?

– Того, что держит Демона, – пояснил Торвен.

Он обвел пальцем квадрат на странице.

– Здесь очень толково описана структура Печати Земли. По сути, Эфира использовала именно это заклятие двести лет назад. Только влила туда неимоверную, чудовищную мощь.

Голос Торвена изменился. В нем появилось что-то странное. Уважение? Или… досада?

– Земля – самая упрямая стихия, – задумчиво произнес он. – Она не течет, как вода. Не рассеивается, как воздух. Она стоит. И Печать Земли – самая сложная для… взаимодействия.

Он поднял глаза на Эльвиру.

– Знаешь, почему?

Эльвира покачала головой.

– Потому что Земля требует абсолютной неподвижности. Абсолютной уверенности.

Торвен закрыл книгу и отложил её в сторону. Его лицо помрачнело.

– Магистр Терра, – сказал он тихо, словно сам себе. – Она идеальное воплощение своей стихии. Твердая. Несгибаемая. И абсолютно… непроницаемая.

Эльвира уловила в его тоне нотку раздражения.

– Она сильный маг, – сказала девушка осторожно.

– Сильный? О да, – усмехнулся Торвен. Усмешка вышла холодной. – Она единственная из нас, кто не поддается влиянию. Ни логике, ни эмоциям, ни страху. Она просто стоит на своем, как скала.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

– Управлять Огнем можно, раздувая его ярость. Воду можно направить по новому руслу. Воздух можно поймать в парус. Но Земля… Землю нельзя уговорить. Её можно только сломать. Или быть сломленным ею.

Эльвира почувствовала странный холодок. Торвен говорил о магии, но казалось, что он говорит о человеке. О Терре.

– Печать Земли – это камень преткновения, – пробормотал он. – Ключ, который не поворачивается.

Он резко остановился и посмотрел на Эльвиру, словно только что вспомнил о её присутствии. Маска доброжелательного учителя вернулась на место.

– Но это всё теория, – сказал он бодрее. – Тебе пока рано думать о снятии печатей. Твоя задача – научиться их чувствовать.

Торвен указал на центр комнаты.

– Садись в круг. Сегодня мы попробуем кое-что новое. Ты будешь учиться чувствовать структуру чужой магии.

Эльвира послушно села.

Мысли её путались.

Книга с ловушкой – на столе магистра.

Печать Земли, которую сложно открыть.

И Терра – единственная, кого Торвен, кажется, не может… что? Убедить? Заставить?

«Он не контролирует её», – поняла Эльвира. – «И это его злит».

Глава 90. Локон из прошлого

Следующее утро началось не с тренировки.

Эльвира поднималась по винтовой лестнице. Ступени здесь были выше, чем в остальной академии, и каждый шаг отдавался глухой болью в ноющих мышцах. Стены башни давили. Казалось, сам камень здесь пропитан холодом – не природным, а тем, что исходит от хозяина кабинета.

Когда она подошла к двери, та оказалась приоткрыта.

Узкая щель. Полоска пыльного света, падающая из коридора внутрь, разрезала полумрак кабинета.

Это было неправильно. Торвен был одержим порядком. Он всегда запирался. Или ждал её, стоя у окна, похожий на черную статую.

Эльвира замерла, подняв руку, чтобы постучать. Но костяшки пальцев так и не коснулись дерева.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

Она прильнула к щели.

Торвен сидел в глубоком кресле, спиной к двери, боком к массивному столу. Он не читал, не писал, не чертил схемы потоков. Он сидел ссутулившись, потеряв свою обычную идеальную осанку.

В его руках что-то блестело.

Серебряный медальон. Старый, черненое серебро, покрытое тонкой вязью рун. Крышка была откинута.

Внутри, на темной бархатной подложке, лежал локон волос.

Ярко-рыжий. Огненный.

Он казался живым в этом сером, холодном кабинете. Словно кусочек солнца, запертый в серебряную клетку. Длинный, волнистый локон, свернутый в тугое кольцо. Даже отсюда, из коридора, Эльвира видела, как он переливается, ловя скудные крохи света.

Эльвира перестала дышать. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Она знала этот цвет. Видела его каждый день в столовой, на уроках, в коридорах. Этот оттенок невозможно спутать ни с чем. Медь и пламя.

Волосы Игнии.

Те самые, которыми магистр Огня так гордилась. Те самые, которые развевались, как знамя, когда она творила заклинания. Те самые, которые она срезала под корень после той страшной ночи в подземелье, оставив короткий, мертвый ёжик.

Торвен смотрел на локон.

В его взгляде не было привычного холода или расчёта. Там была… нежность? Странная, пугающая, болезненная нежность. Как у коллекционера, разглядывающего редкую бабочку, пронзенную булавкой.

Он поднял руку. Медленно, почти благоговейно провёл кончиком пальца по стеклу, закрывающему волосы.

– Скоро, – прошептал он.

Слово повисло в тишине. В нем не было любви. В нем было обещание. И угроза.

Эльвира не удержалась. Сделала вдох. Шумный, резкий.

Торвен дёрнулся, словно его ударили током.

Хлопок.

Медальон захлопнулся с резким, сухим щелчком, похожим на выстрел. Рука магистра метнулась к ящику стола. Движение размытое, неестественно быстрое, змеиное. Стук дерева о дерево – ящик задвинут.

Торвен развернулся вместе с креслом.

Секунда – и маска на месте. Лицо спокойное. Слишком спокойное, как замерзшее озеро. Только в серых глазах – ледяной блеск, от которого внутри всё сжимается.

– Эльвира. Ты рано.

Она стояла в дверях, чувствуя, как холодеют руки. Ноги приросли к полу.

– Дверь была открыта, магистр. Я думала… я постучала, но…

Ложь. Она не стучала. И он это знал.

– Неважно, – он встал, одергивая манжеты. Прошелся по кабинету, восстанавливая контроль над пространством. – Ты что-то видела?

Вопрос прозвучал мягко. Но Эльвира слышала сталь под бархатом голоса.

Врать ему опасно. Сказать правду – ещё опаснее.

– Медальон, – выдохнула она. – У вас в руках был медальон.

Торвен остановился. Улыбнулся. Улыбка вышла кривой, грустной – идеальная имитация человеческой эмоции.

– Ах, это. Старая вещь. Безделушка. Воспоминание о молодости.

Он подошёл к окну, заложив руки за спину. Взгляд устремился на башню Огня, виднеющуюся вдалеке.

– Когда-то… очень давно… я был другим. Мы все были другими. Молодыми. Глупыми. Амбициозными. Мы думали, что весь мир у наших ног, а стихии – лишь игрушки.

Он помолчал.

– Я был влюблён. В женщину, которая была так же прекрасна, как и разрушительна. Огонь в чистом виде. Неукротимый. Дикий.

– Игния? – имя вырвалось само.

Торвен не обернулся. Лишь едва заметно пожал плечами.

– Люди меняются, Эльвира. Власть меняет. Ответственность ожесточает. Огонь согревает, но если подойти слишком близко – он сжигает. То, что было страстью, становится пеплом. Остаются только сувениры.

Он говорил красиво. Гладко. Книжными фразами.

Но Эльвира помнила взгляд Игнии на Совете. Ярость, смешанную с животным ужасом. Ненависть загнанного зверя.

И она помнила слова Игнии: «Воспоминания. Волосы впитали слишком много воспоминаний.»

Если они были любовниками, почему она так боится его? Почему он смотрит на её локон не как на память о любви, а как на ключ к сейфу?

– Садись в круг, – голос Торвена резко изменился. Стал деловым, сухим. Романтическая маска спала, обнажая холодную суть. – Хватит болтать о прошлом. У нас много работы. Твой контроль всё ещё ничтожен.

Эльвира прошла к центру комнаты. Села на холодный камень.

В голове билась мысль, пульсировала, не давала покоя: Это не просто память. Аквилина говорила на лекции. Часть тела – это лучший канал для воздействия. Волосы. Кровь. Ногти. Это прямая дорога в разум.

У него есть её волосы. Срезанные, но сохранившие связь.

Значит, он может достать Игнию. Где угодно. Когда угодно. Он может шептать ей в уши, может причинять боль, может… управлять?

– Закрой глаза, – приказал Торвен, вставая над ней. – Сегодня мы будем работать с барьерами. Ты должна научиться закрывать свой разум от внешнего влияния.

Эльвира закрыла глаза. Темнота сомкнулась.

"Забавно, – подумала она с холодным, липким ужасом. – Он учит меня закрываться от влияния. Имея в ящике стола ключ к разуму одного из сильнейших магов Академии. Он учит меня строить стены, зная все потайные ходы."

– Дыши, – голос Торвена звучал над самым ухом. – Представь стену. Кирпич за кирпичом. Белый камень. Гладкий. Без трещин.

Эльвира представила. Стена росла.

– Теперь укрепляй её, – Торвен положил руку ей на голову.

Холод.

Резкий, пронзительный холод прошел от его ладони сквозь череп, вниз по позвоночнику. Амулет на груди отозвался – завибрировал, стал тяжелее, словно налился свинцом.

– Я буду давить, – шёпот Торвена был похож на шипение змеи. – А ты держи. Не пускай меня.

Он надавил. Не физически – ментально.

Эльвира почувствовала чужое присутствие. Как сверло, ввинчивающееся в мозг. Холодные щупальца, пытающиеся найти щель в её воображаемой стене.

– Слабо! – рявкнул Торвен. – Ещё!

Давление усилилось. Голова заболела.

– Ты открыта! – его голос гремел в её сознании. – Любой может войти. Взять твои мысли. Твои страхи. Твою силу. Закройся!

Эльвира сжала зубы. Она строила стену. Толще. Выше. Замазывала щели своей волей.

Но она чувствовала: амулет на груди не помогает. Он мешает. Он – как предатель внутри крепости, который тихо открывает ворота врагу. Через него холод Торвена проникал глубже, минуя её барьеры.

– Хорошо, – голос магистра стал тише. Давление исчезло.

Эльвира открыла глаза, жадно глотая воздух. Её трясло.

Торвен стоял рядом, поправляя мантию. Он выглядел довольным.

– На сегодня хватит. Иди.

Эльвира встала, шатаясь.

– И, Эльвира… – он остановил её у двери.

Она обернулась.

Торвен улыбался. Но глаза оставались пустыми.

– То, что ты видела… Медальон. Это личное. Пусть это останется между нами. Не стоит волновать твоих подруг старыми историями.

– Да, магистр, – тихо сказала она.

Вышла.

Спускаясь по лестнице, она всё ещё чувствовала фантомное прикосновение его холодной руки к своему разуму.

Теперь она знала точно: у каждой стены есть дверь. И Торвен собирает ключи от всех дверей в этой Академии. И от её двери – тоже.

Глава 91. Погасшее пламя

Очередной день подходил к концу, но тревога только нарастала.

Виолетта вернулась в комнату поздно. Она не плакала, но её лицо было серым, словно присыпанным пеплом. Глаза лихорадочно блестели.

– Она не пришла, – сказала она с порога. Голос дрожал, срываясь на визг. – Мы договорились. У озера. В пять. Я ждала два часа.

Эльвира подняла голову от книги:

– Может, её задержали? Магистры? Дополнительные занятия?

– Нет! – Виолетта метнулась к окну, вглядываясь в темноту. – Марина пунктуальная. Она всегда предупреждает. Всегда!

Утром всё стало ясно.

На доске объявлений в холле появился новый пергамент. Сухие, казенные строчки, написанные знакомым почерком канцеляриста:

"Студентка третьего курса Марина Вейверли покинула Академию по семейным обстоятельствам. Желаем ей удачи."

Виолетта прочитала это и закричала.

Не громко. Это был сдавленный, задушенный хрип. Она сползла по стене, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Ложь… Это ложь! – шептала она, раскачиваясь. – Она не могла уехать! Она обещала научить меня огненному шторму! Она говорила, что мы поедем в столицу на каникулах! Она не могла просто бросить всё!

А потом рванулась. Резко. К дверям.

Аэрис перехватила её поперёк талии. Жёстко. По-военному. Сжала так, что побелели костяшки.

Виолетта забилась в её руках, как пойманная в силки птица. Локтями назад. Ногтями – в руки подруги.

– Пусти! – крик сорвался на визг. – Мне надо к озеру! Она ждёт! Она там!

– Держите ноги! – рявкнула Аэрис сквозь зубы.

Эльвира и Умбра схватили брыкающуюся Виолетту. Тащили волоком. Каблуки её туфель скребли по каменному полу коридора – противный, визжащий звук, от которого сводило зубы.

Студенты шарахались в стороны. Вжимались в стены.

Виолетта не видела их. Глаза безумные, распахнутые. Лицо пошло красными пятнами. Слюна смешалась со слезами в уголках губ.

Она вцепилась в дверной косяк комнаты. Пальцы побелели. Дерево скрипнуло под ногтями.

– Она обещала! – хриплый, лающий кашель вместо голоса. – Мы договорились! Она не могла! Не могла!

Лили с трудом разжала её пальцы – один за другим.

Они ввалились в комнату, захлопнули дверь, отрезая крик от остального мира. Аэрис разжала хватку, и Виолетта рухнула на пол. Не пыталась встать. Сжалась в комок, закрывая голову руками, и завыла – глухо, страшно, в самый пол.

День прошел в тумане. Эльвира отсидела часы у Торвена, механически выполняя упражнения по контролю. Магистр был доволен, хвалил её "холодную голову", не замечая, что за ледяным спокойствием скрывается страх.

Возвращаясь в общежитие, Эльвира пересекала внутренний двор.

И увидела её.

Магистр Игния сидела на каменной скамье у фонтана. Одна.

Эльвира привыкла видеть её воплощением огня – резкой, стремительной, яростной. Даже с остриженными волосами она излучала силу. Но сейчас…

Игния сгорбилась. Плечи опущены. Руки безвольно лежали на коленях. Она смотрела на воду – ту самую, что недавно была черной, – и не видела ничего вокруг.

Из неё словно вытащили стержень.

Эльвира вспомнила тот день у озера. Солнце, смех Марины, гордый взгляд Игнии. "Марина, ты отличный учитель! Будет кому меня заменить!"

Теперь Марины не было. А Игния выглядела не как могущественный маг, а как старая, сломленная горем женщина.

Эльвира хотела подойти, но что-то её остановило. Страх? Или понимание, что никакие слова сейчас не помогут? Она прошла мимо, стараясь не шуметь.

В комнате было тихо. Слишком тихо.

Виолетта сидела за столом. Спина прямая, напряженная, как струна. Она смотрела на свою руку.

На кольцо.

Оно не светилось. Не пульсировало ни красным, ни желтым, ни голубым. Обычное серебро, обычный синий камень. Но Виолетта смотрела на него так, будто ждала ответа. Будто умоляла его заговорить.

Эльвира тихо прикрыла дверь. Подошла к Лили, которая сидела на своей кровати с книгой, но не читала.

– Давно она так сидит? – спросила Эльвира шепотом.

– Как пришли с занятий, – так же тихо ответила Лили. – Не ела, не пила. Просто смотрит.

Эльвира вздохнула, стягивая плащ.

– Я видела во дворе Игнию, – сказала она. – Это страшно. Она… погасла. Из неё словно вынули жизнь.

Лили кивнула, откладывая книгу.

– Она и на занятиях такая была, – прошептала она, косясь на Виолетту. – Собственно, почти весь урок провели старшекурсники. Сами объясняли, сами показывали. А Игния…

Лили замолчала, подбирая слова. Её лицо было испуганным.

– Она стояла у окна. Всё время. Спиной к классу.

Пауза повисла в воздухе, тяжелая и липкая.

– И мне показалось… – Лили понизила голос до еле слышного шелеста, – …мне показалось, что она плакала.

Эльвира замерла. Ей показалось, что она ослышалась.

– Плакала? Игния? "Огненная" Игния?

Это не укладывалось в голове. Игния могла кричать, могла метать молнии, могла сжигать взглядом. Но плакать? Перед студентами?

Эльвира перевела вопросительный взгляд на Аэрис.

Воительница сидела в углу, точа кинжал. Она услышала разговор. Подняла глаза. В них не было насмешки или сомнения.

Аэрис медленно, мрачно кивнула.

Эльвиру пробрал озноб. Если даже Игния сломалась… Если даже магистры не могут защитить своих любимых учеников…

Ей стало холодно. Невыносимо, до дрожи холодно.

Инстинктивно, по старой привычке, рука Эльвиры потянулась к груди. Туда, где всегда висел бабушкин подарок. Где должно было быть тепло, уют, защита.

Пальцы сомкнулись.

Но вместо гладкого, согревающего камня они наткнулись на холодный, острый металл.

Амулет Торвена.

Ледяной. Чужой.

Эльвира отдернула руку, словно обожглась. Но холод уже проник под кожу, добрался до сердца.

Они одни. Совсем одни. И защиты больше нет.

Глава 92. Изнанка

Следующие две недели слились в один серый, бесконечный день.

Эльвира больше не считала ступени башни. Ноги сами несли её вверх, механически, ритмично. Холод амулета на груди перестал быть чужим. Он стал частью её. Второй кожей. Ледяным панцирем.

С каждым днём мир вокруг Эльвиры терял краски. Звуки становились глуше, эмоции – тише. Амулет на шее, казалось, прирос к коже, пуская невидимые корни внутрь, оплетая сердце холодной сетью. Он пульсировал размеренно, навязывая свой ритм: вдох-выдох, ни-че-го, пус-то-та. Она словно медленно погружалась под лед.

Эльвира возвращалась в общежитие поздно. Шла по коридорам механически, глядя перед собой. Студенты расступались перед ней – не из уважения, а из инстинктивного страха. Она стала похожа на призрака: бледная, с пустыми глазами, окружённая аурой могильного холода.

В тот вечер, поднимаясь по лестнице к своей комнате, она споткнулась. Не об ступеньку. О взгляд.

На подоконнике в конце коридора, сжавшись в комок, сидела Аэрис. Воительница не плакала, не чистила меч. Она просто смотрела в темноту двора, обхватив плечи руками. Огонёк, обычно весёлый и юркий, лежал у неё на коленях тусклой серой тряпочкой, даже не пытаясь пускать дым.

Эльвира хотела пройти мимо. Инстинкт, привитый Торвеном, шептал: «Не трать энергию. Чужие эмоции – это хаос. Игнорируй».

Но что-то внутри – то самое, что заставляло её раньше бросаться на помощь, – царапнуло ледяную корку. Больно.

Эльвира остановилась.

– Почему ты здесь? – её голос прозвучал сухо, почти безжизненно.

Аэрис подняла голову. В её глазах, всегда таких решительных, стояла темная, болотная тоска.

– Я не могу там находиться, – ответила она тихо. – Наша комната превратилась в склеп.

Эльвира моргнула, обрабатывая информацию.

– Склеп?

– Ты уходишь к Торвену и возвращаешься тенью, – Аэрис говорила с горечью, глядя прямо в глаза подруге. – Лили пропадает в библиотеке, прячется за книгами, чтобы не думать. Умбра… она просто лежит лицом к стене. Часами. Не ест, не пьёт. Виолетта сидит и смотрит на своё кольцо, как будто ждёт приговора.

Аэрис сжала кулаки так, что побелели костяшки.

– Мы умираем, Эльвира. Не физически, но как команда. Как живые люди. Нас разбирают по частям, а мы молчим. Я воин. Я привыкла действовать. А здесь… здесь я задыхаюсь от бессилия.

Эти слова должны были вызвать сочувствие. Жалость. Желание обнять.

Но Эльвира почувствовала другое. Раздражение. Словно на гладком стекле появилась трещина.

«Они слабые, – прошептал голос Торвена в голове. – Эмоции делают их уязвимыми».

– И что ты предлагаешь? – спросила Эльвира холодно. – Бегать по коридорам и кричать?

– Я предлагаю вспомнить, кто мы! – Аэрис вскочила, Огонёк испуганно пискнул. – Ты изменилась, Эль. Ты становишься похожей на него. На этот проклятый амулет. Ты… ты вообще ещё здесь? Внутри этой ледяной куклы?

Эльвира отшатнулась. Слова ударили точно в цель.

Я здесь?

Она посмотрела на свои руки. Бледные, холодные.

Внутри неё боролись две силы. Холодная логика Торвена требовала уйти, закрыть дверь, погрузиться в медитацию. Но слова Аэрис зажгли маленькую, злую искру. Страх.

Что, если я правда исчезаю? Что, если это обучение – не путь к силе, а стирание личности?

– Иди спать, Аэрис, – сказала она, отворачиваясь.

Но в комнату она не пошла. Она прижалась спиной к холодной стене за углом и закрыла глаза. Сердце колотилось неровно, сбиваясь с навязанного амулетом ритма.

«Мне нужно знать, – подумала она. Эта мысль была её собственной, не Торвена. – Мне нужно знать, что он со мной делает на самом деле».

На следующий день она пришла в башню с новым чувством. Любопытством, смешанным с ледяной решимостью. Она больше не была просто послушным инструментом. Она была шпионом в собственном теле.

Торвен начал урок как обычно.

– Садись в круг, – скомандовал он. – Сегодня мы углубим состояние пустоты. Ты всё ещё цепляешься за человеческое. Я чувствую остаточный фон раздражения. Вчерашний вечер?

Эльвира похолодела. Он знал. Или догадывался.

– Убери это, – приказал он, расхаживая вокруг неё. – Представь, что твои чувства – это пыль. Сдуй её. Останься чистой.

Эльвира закрыла глаза.

"Хорошо. Ты хочешь пустоты? Я дам тебе пустоту".

Она сделала то, чему он учил. Отсекла страх. Отсекла вину перед Аэрис. Но не уничтожила их, а спрятала глубоко, на самое дно сознания.

Она погружалась в транс. Глубже, чем когда-либо.

И вдруг мир дрогнул.

Это случилось само собой. Возможно, из-за скрытого напряжения, возможно, из-за того, что она слишком старалась "видеть суть".

Реальность вывернулась наизнанку.

Звук дождя за окном растянулся в низкий, вибрирующий гул. Холодный пол исчез.

Эльвира открыла глаза – не физические, а те, что смотрели внутрь.

Кабинет Торвена преобразился. Стены стали призрачными, сотканными из серого тумана. Мебель потеряла форму, превратившись в геометрические тени.

Но мир не был мертвым. Он был прошит Линиями.

Тонкие, светящиеся нити пронизывали пространство, как паутина. Они тянулись от книг, от артефактов.

И Эльвира увидела Торвена.

В этом мире он был огромным темным столпом. Вокруг него пространство было вычищено, упорядочено до стерильности.

Она опустила взгляд на себя.

От её груди, от амулета, тянулся толстый, пульсирующий канат. Он не светился. Он был черным, как нефть. Канат уходил прямо к фигуре Торвена, исчезая в его тени.

Мы связаны, – поняла она с отстраненным ужасом. – Он пьет меня. Или держит на поводке.

Но было кое-что еще.

Её "теневой" взгляд скользнул по стенам. Скучные ряды книг в этом мире выглядели иначе. Одна из полок в углу горела ядовито-фиолетовым огнем. Там, за обычными корешками, пульсировал узел сложной, скрытой магии.

Тайник.

– Эльвира!

Голос Торвена прозвучал как удар хлыста, разрывая видение.

Реальность схлопнулась. Краски вернулись, ударив по глазам.

Эльвира судорожно вздохнула, хватая ртом воздух. Её качнуло.

Торвен стоял над ней, нахмурившись.

– Что случилось? Твоя аура… она на мгновение исчезла. Стала плоской.

Внутри Эльвиры поднялась паника. Он понял. Он видел, что я видела.

Но тут сработал рефлекс, вбитый неделями тренировок.

"Эмоция – это враг. Спрячь её. Стань камнем."

Эльвира подняла на него глаза. Её лицо было абсолютно спокойным, пустым. Ни страха, ни удивления. Идеальная маска.

– Я… потеряла точку опоры, – сказала она ровным, безжизненным голосом. – Слишком глубоко ушла в пустоту. Показалось, что растворяюсь.

Она лгала. И это была лучшая ложь в её жизни.

Торвен смотрел на неё изучающе. Его серые глаза сузились, ища хоть тень испуга или вины. Но он видел только то, что сам создал: холодную, дисциплинированную ученицу.

Его лицо разгладилось.

– Глубокое погружение, – произнес он с ноткой одобрения. – Опасно, но полезно. Ты учишься отключать человеческое. Хорошо.

Он отошел к столу, потеряв к ней интерес.

– Перерыв. Выпей воды. Мне нужно подготовить документы для Совета, я уйду через час.

Эльвира взяла стакан. Рука не дрогнула.

Она пила воду и смотрела на книжный шкаф в углу. Обычным зрением там были просто старые корешки книг по истории магии.

Но теперь она знала. Там, за скучными обложками, горит фиолетовый огонь тайны.

И когда Торвен уйдёт, она узнает, что он прячет.

Ирония ситуации обожгла её холодом: Торвен сам дал ей оружие против себя. Он научил её быть бесчувственной, чтобы контролировать её. А теперь эта бесчувственность стала её единственным щитом.

«Ты хотела, чтобы я стала пустой? Я стала, – подумала Эльвира, глядя в спину магу. – И в этой пустоте я спрячу свой кинжал».