Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц)

Глава 52. Советник

Кольцо светилось.

Жёлтым.

Слабо, но явно. Камень пульсировал – ровно, медленно. Как дыхание.

Жёлтый свет – тёплый, тревожный.

Виолетта, тихо, дрожащим голосом:

– Оно светится с ночи. С того момента, как мы легли спать.

Подняла руку – ближе к лицу. Смотрела на кольцо – завороженно, испуганно:

– Жёлтое. Это значит… опасность для меня. Для носителя.

Эльвира сжала её руку – крепко:

– Мы с тобой. Мы защитим тебя.

Виолетта кивнула – слабо. Но страх в глазах не исчез.

– Я боюсь, Эльвира. Кольцо никогда не светилось так долго. Обычно – вспышка, секунда, и гаснет.

Голос тише, дрожал:

– Но теперь… оно горит постоянно. Всю ночь. Значит, опасность близко. Очень близко. И не уходит.

Умбра поднялась со своей кровати – беззвучно. Подошла.

Посмотрела на кольцо – долго, внимательно.

– Жёлтое, – тихо, мрачно. – Опасность для носителя. Значит, для тебя, Виолетта.

Пауза:

– Но вчера оно мигнуло красным. Опасность для владельца – для Элары.

Посмотрела на Виолетту:

– Может, вы обе в опасности? И Элара, и ты?

Виолетта побледнела ещё сильнее:

– Я… я не знаю. Может быть.

Голос сорвался – дрожащий:

– Что если тот, кто держит Элару… что если он хочет меня тоже? Потому что я ищу её? Потому что я знаю что-то?

Эльвира обняла её – крепко, тепло:

– Не думай так. Мы найдём Элару. И защитим тебя. Обещаю.

Аэрис проснулась – резко, как всегда. Открыла глаза, села, огляделась – настороженно, готово.

Увидела их троих у кровати Виолетты. Нахмурилась:

– Что случилось?

Виолетта показала кольцо.

Аэрис вытаращилась:

– Оно светится?!

Подошла – быстро. Присела рядом. Всмотрелась в камень:

– Жёлтое. Это… это плохо?

Виолетта кивнула:

– Опасность для меня. И оно горит всю ночь. Не гаснет.

Аэрис выругалась – тихо, зло:

– Чёрт. Значит, враг рядом. И не уходит.

Посмотрела на Виолетту – твёрдо, решительно:

– Ты не пойдёшь никуда одна. Сегодня. Завтра. Никогда. Мы всегда рядом. Понятно?

Виолетта кивнула – благодарно, но испуганно.

Лили зашевелилась на своей кровати. Потянулась. Открыла глаза – сонно, медленно.

Увидела всех у кровати Виолетты. Моргнула:

– Что… что происходит?

Умбра:

– Кольцо светится. Жёлтым. Всю ночь.

Лили подскочила – резко. Одеяло слетело на пол.

Подбежала – босиком, в ночной рубашке:

– Жёлтым?! Но это значит…

Виолетта:

– Опасность для меня. Да.

Лили закрыла рот руками – испуганно:

– Нет… нет, Виолетта…

Обняла её – крепко, отчаянно:

– Мы не дадим тебя в обиду! Никому!

Виолетта прижалась к ней. Дрожала – мелко, но заметно.

Эльвира встала. Посмотрела на окно.

За ним – утро. Яркое, ясное. Солнце светило на сад, на деревья, на башни академии.

Всё мирно. Спокойно. Красиво.

Но она знала – это обман. Где-то рядом – враг. Опасный. Злой. Ждущий.

Сегодня идём к Элдару. Он проверит кольцо. Скажет, правда ли это защитное заклинание.

И если да – поможет найти врага.

Потерпи, Виолетта. Ещё немного. Скоро всё узнаем.

Повернулась к подругам:

– Одевайтесь. Завтракаем и идём. Чем раньше – тем лучше.

Все кивнули – молча, серьёзно.

Виолетта посмотрела на кольцо ещё раз.

Оно светилось – жёлтым, тревожным, постоянным.

Элара. Я иду за тобой. Держись.

И прости, если я… если я не успею.

Встала. Выдохнула – глубоко, дрожаще.

– Идём, – твёрдо, но голос дрожал. – Идём к Элдару. Сейчас.

Оделись наскоро – но тщательно.

Виолетта перебрала все свои платья – дважды. Выбрала тёмно-синее, простое, но качественное. Не бедное, но и не кричаще богатое.

Аэрис надела свою лучшую тунику – серую, без заплаток. Начистила сапоги – до блеска.

Огонёк крутился рядом – беспокойно. Пищал – тревожно.

Аэрис нахмурилась:

– Что такое, малыш? Почему волнуешься?

Огонёк ткнулся мордой в её ногу – настойчиво. Потом потянул за край плаща зубами.

Аэрис присела. Погладила его:

– Хочешь с нами? Но в городе нельзя. Дракона увидят – будут проблемы.

Огонёк запищал – жалобно, умоляюще.

Аэрис посмотрела ему в глаза – большие, золотые, тревожные.

Вздохнула:

– Ладно. Но прячься. Хорошо? Никому не показывайся.

Огонёк кивнул – понимающе. Забрался под плащ Аэрис – свернулся у неё под мышкой. Тёплый, тихий.

Аэрис застегнула плащ – плотно. Снаружи не видно.

Лили заплела волосы – аккуратно, туго. Надела светлое платье, которое Виолетта дала ей когда-то.

Умбра осталась в чёрном – как всегда. Но плащ новый, чистый. Капюшон откинут – лицо видно.

Эльвира надела свою единственную приличную одежду – зелёную тунику и коричневую юбку. Почистила щёткой – долго, старательно.

Виолетта осмотрела их всех – придирчиво, критично.

– Помните, – серьёзно, – Элдар – главный городской советник по магии. Он принимает важных людей. Королевских чиновников. Магистров.

Пауза:

– Мы должны выглядеть достойно. Не бедными просительницами. Иначе он не станет нас слушать.

Аэрис фыркнула:

– Мы и так достойно выглядим.

Но поправила воротник – незаметно.

Виолетта кивнула:

– Хорошо. Идём.

Спустились из комнаты – тихо, быстро.

Завтракать не пошли в столовую – некогда, да и не хотелось. Виолетта не могла есть – горло сжато от страха.

Купили по булочке у торговки у ворот академии – ели на ходу, наскоро.

Вышли за ворота.

Дорога шла через поля – широкие, зелёные, с редкими деревьями. Трава мокрая от росы – блестела на солнце как россыпь мелких бриллиантов.

Небо ясное, голубое. Солнце яркое, но не жаркое – утро ещё прохладное.

Ветер дул с города – нёс запах дыма, хлеба, людей.

Шли быстро – почти бежали.

Виолетта впереди – решительно, напряжённо. Руки сжаты в кулаки. На пальце – кольцо. Всё ещё светилось – жёлтым, тревожным.

Эльвира рядом – поддерживающе. Иногда касалась плеча Виолетты – тихо, ободряюще.

Аэрис сзади – настороженно. Огонёк спрятался под плащом – тёплый, тихий комочек у неё под мышкой.

Умбра и Лили – рядом, молча.

Город показался за поворотом – большой, шумный, живой. Крыши красные, стены белые, башни высокие.

Вошли через северные ворота – стража кивнула, узнали форму студенток академии.

Улицы гудели – даже в субботу. Может, особенно в субботу.

Торговцы кричали – зазывали покупателей. Лавки открыты – продавали ткани, еду, инструменты, украшения.

Люди толпились – покупали, торговались, смеялись, ругались.

Дети бегали между ног взрослых – громко, радостно.

Собаки лаяли. Лошади фыркали, тащили повозки по булыжной мостовой.

Запахи – смешанные, густые. Хлеб, рыба, пот, духи, навоз, дым.

Виолетта пробиралась через толпу – решительно, не оглядываясь. Знала дорогу – шла уверенно.

Повернули на широкую улицу – богатую. Дома здесь больше, красивее. Окна большие, с резными рамами. Двери массивные, крашеные.

Остановились у большого дома – трёхэтажного, с колоннами у входа. Фасад белый, крыша черепичная, красная.

Виолетта вдохнула – глубоко, дрожаще.

– Вот здесь. Дом Элдара.

Подошли к двери. Массивная, дубовая, с бронзовым кольцом вместо ручки.

Виолетта постучала – громко, уверенно.

Дверь открылась – медленно, скрипнув.

На пороге – слуга. Пожилой мужчина в строгой серой ливрее. Волосы седые, лицо морщинистое, но глаза живые, внимательные.

Посмотрел на девушек – оценивающе:

– Да?

Виолетта выпрямилась – гордо, уверенно:

– Виолетта Аркейн. Меня принимал советник Элдар несколько недель назад. Я хотела бы видеть его снова. По важному делу.

Слуга нахмурился – сочувственно:

– Советника нет дома, барышня. Он на работе.

Виолетта удивилась – растерянно:

– На работе? Но сегодня же выходной!

Слуга вздохнул – устало, как будто это не первый раз объясняет:

– Для советника нет выходных, барышня. Дел слишком много. Он в управе. Как обычно.

Виолетта:

– В управе… спасибо.

Слуга кивнул. Закрыл дверь – тихо, вежливо.

Виолетта повернулась к подругам:

– Идём в управу.

Управа располагалась в центре города – большое здание, каменное, серое. Три этажа. Окна узкие, с решётками. Крыша плоская.

У входа – стража. Двое мужчин в городской форме – кольчуги, алебарды, серьёзные лица.

Виолетта подошла – уверенно:

– Виолетта Аркейн. К советнику Элдару Кейнсворту. По личному делу.

Стражник оглядел её – медленно. Потом подруг.

– Ждите здесь.

Ушёл внутрь.

Через несколько минут стражник вернулся:

– Проходите. Второй этаж, третья дверь слева. Советник вас примет.

Поднялись по лестнице – широкой, каменной. Стены голые, только светильники в скобах.

Второй этаж. Коридор – длинный, с дверями по обеим сторонам. Таблички на дверях – должности, имена.

Третья дверь слева.

"Элдар Кейнсворт. Главный городской советник по магии"

Виолетта постучала – твёрдо, три раза.

– Войдите, – голос изнутри. Глубокий, усталый.

Они вошли в большой, но заваленный кабинет. Бумаги везде – на столе, на полках, на стульях. Свитки, папки, книги. Широкое окно – выходило на городскую площадь. Свет яркий, холодный.

За столом —. высокий, широкоплечий, лет пятидесяти мужчина. Волосы тёмные с сединой. Лицо суровое, с шрамом через левую бровь. Глаза серые, усталые.

В чёрном камзоле, белой рубашке, серебряная цепь на шее – знак должности.

Он поднял взгляд от бумаг – внимательно, оценивающе.

Увидел Виолетту. Узнал. Лицо смягчилось – чуть-чуть:

– Виолетта Аркейн. Дочь Родриго.

Медленно и тяжело встал. Поклонился – вежливо, но формально:

– Проходите. Присаживайтесь.

Указал на стулья перед столом.

Стульев не хватило – Аэрис и Умбра остались стоять.

Элдар сел обратно. Сложил руки на столе – крепкие, шрамированные руки воина, не чиновника.

– Слушаю вас.

Виолетта вдохнула – глубоко, дрожаще.

Начала говорить – медленно, чётко:

– Господин Кейнсворт. Я пришла по поводу Элары. Моей кузины.

Элдар нахмурился – сочувственно, но настороженно:

– Элара… да, я помню. Пять лет назад. Мы искали её. Два месяца. Ничего не нашли.

Виолетта:

– Я знаю. Но теперь… теперь у меня есть причина думать, что она жива.

Элдар выпрямился – резко. Глаза сузились:

– Жива? На каком основании?

Виолетта подняла руку – показала кольцо:

– Это кольцо Элары. Фамильное. Она никогда не снимала его. Никогда.

– Когда она пропала, кольцо осталось. В её комнате. Это значит… она не сбежала. Не утонула. Что-то случилось. Что-то страшное.

Элдар смотрел на кольцо – долго, внимательно.

Виолетта продолжала:

– А недавно… кольцо начало светиться.

Элдар поднял брови:

– Светиться?

Виолетта кивнула:

– Да. Голубым. Потом жёлтым. А вчера вечером – красным. На секунду.

Рассказала – быстро, сбивчиво. Про то, как кольцо светилось голубым несколько раз. Про жёлтое свечение всю ночь. Про красную вспышку у двери комнаты.

– Мы нашли информацию, – Лили достала свиток, развернула, показала. – Защитное заклинание. Автор – маг Тералиус Кейнфорд.

– Голубое – при магической атаке на владельца.

– Жёлтое – при опасности для носителя.

– Красное – при приближении к врагу владельца или носителя.

– Это значит – Элара жива. Кто-то держит её. И этот кто-то рядом. В академии.

Закончила. Выдохнула. Смотрела на Элдара – умоляюще, надеясь.

Элдар слушал – внимательно, молча.

С каждым предложением его лицо мрачнело – брови сдвигались, губы сжимались, морщины углублялись.

Когда Виолетта закончила, он откинулся на спинку стула – тяжело, устало.

Долго молчал. Потом вздохнул – глубоко, грустно:

– Прости, Виолетта. Но этого недостаточно.

Виолетта замерла:

– Что?

Элдар:

– Пять лет назад мы обыскали весь город. Каждый дом. Каждый подвал. Каждый склад. Городская стража, маги, следопыты.

Голос стал жёстче:

– Ничего не нашли. Ничего. Ни тела, ни следов борьбы, ни свидетелей.

Пауза:

– И что мы будем искать сейчас? Где? У нас нет зацепок. Только кольцо, которое… которое светится.

Виолетта:

– Но кольцо…

Элдар поднял руку – останавливая:

– Кольцо. Оно, по твоим словам, то светится голубым, то жёлтым, то красным.

Пауза. Голос сомневающийся:

– Может, это просто игра света? Отражение солнца? Или заклинание для красоты? Украшение, которое переливается?

Виолетта вскочила – резко:

– Нет! Элара никогда не сняла бы это кольцо! Никогда! Это фамильная реликвия! Она дорожила им!

Элдар посмотрел на неё – спокойно, но твёрдо:

– Первый раз, когда ты была у меня… ты была без кольца.

Виолетта замерла. Покраснела.

Элдар, мягче, но неумолимо:

– Вот видишь. Бывают разные обстоятельства. Мы не знаем, что заставило Элару снять кольцо. Может, оно мешало. Может, она боялась потерять. Может, продала, чтобы купить еду.

Виолетта села обратно – медленно, побеждённо.

– Но…

Элдар:

– Виолетта. Я понимаю. Ты хочешь верить, что она жива. Я тоже хотел тогда. Но прошло пять лет. Пять.

Он заговорил тише, грустнее:

– Я знал Элару с детства. Умная девочка. Добрая. Талантливая.

– Но иногда… иногда люди пропадают. И мы никогда не узнаём, что случилось.

Виолетта не сдавалась. Голос дрожал, но твёрдый:

– Можно же проверить! Заклинание! Вы же маг! Можете опознать, есть ли на кольце защитная магия!

Элдар посмотрел на неё – долго.

Потом вздохнул:

– Хорошо. Покажи кольцо.

Виолетта сняла кольцо – осторожно, дрожащими пальцами. Положила на стол.

Элдар взял его – аккуратно. Поднёс к свету. Всмотрелся в камень.

Потом закрыл глаза. Положил кольцо на ладонь.

Произнёс заклинание – тихо, на древнем языке. Слова резкие, странные.

Жесты рукой – сложные, точные. Пальцы сплетались, расходились, рисовали знаки в воздухе.

Магия пульсировала – Эльвира чувствовала. Воздух дрогнул, сгустился.

Ждали.

Ничего.

Кольцо лежало на ладони Элдара – тусклое, обычное. Не светилось. Не реагировало.

Элдар открыл глаза. Посмотрел на кольцо. Потом на Виолетту.

Голос мягкий, но окончательный:

– Вот видишь. Нет никакого заклинания. Это обычное кольцо. Красивое, но обычное.

Протянул кольцо Виолетте.

Виолетта взяла его – оцепенело. Смотрела на камень – не веря.

Элдар встал – медленно, тяжело:

– Прости, Виолетта. Я понимаю твою боль. Но я ничем не могу помочь.

Голос тверже:

– Если будут новые зацепки – приходи. Конкретные зацепки. Свидетели. Следы. Что-то реальное.

– А пока… прости.

Развёл руками – беспомощно, сочувственно:

– У меня слишком много дел. Город большой. Преступлений много. Я не могу тратить время и ресурсы на… на догадки.

Пауза:

– Прости.

Девушки встали – медленно, убито.

Виолетта не смотрела на Элдара. Сжимала кольцо в кулаке – так крепко, что костяшки побелели.

Вышли из кабинета – молча, тяжело.

По коридору. По лестнице. Из управы.

На улицу.

Шли – медленно, не глядя друг на друга.

Виолетта впереди – сгорбленная, маленькая. Плечи опущены. Голова вниз.

Подруги шли рядом – молча. Не знали, что сказать.

Улицы гудели – как и раньше. Люди, лошади, телеги, крики, смех.

Но Эльвира не слышала. Шла – как во сне. Пустая.

Не выдержала. Подошла ближе к Виолетте. Положила руку на плечо – осторожно, тепло:

– Вета. Не сдавайся. Мы тебя поддержим. Мы найдём её. Как-нибудь.

Виолетта кивнула – угрюмо, механически.

На глазах – слёзы. Не текли, но стояли. Блестели на солнце.

Подняла руку – чтобы вытереть.

Лили ахнула – громко, испуганно:

– Кольцо! Кольцо красное!

Все остановились – резко.

Уставились на руку Виолетты.

Кольцо светилось.

Красным.

Ярко, пульсирующе, тревожно.

Камень горел – как уголь, как кровь.

Виолетта замерла – потрясённо:

– Красное… это значит… враг рядом…

Продолжили идти – медленно, осторожно. Оглядывались. Вглядывались в лица прохожих.

Кто? Кто из них? Кто враг?

Кольцо пульсировало – сильнее, ярче.

Близко. Очень близко.

Завернули за угол – в узкий переулок. Тихий, пустынный. Высокие стены домов по обеим сторонам. Мало окон. Тени.

И увидели.

Навстречу им шли пятеро.

Мужчины. Высокие, широкоплечие. В тёмных плащах, капюшонах. Лица закрыты масками – чёрными, безликими.

Руки на мечах – рукояти торчали из-под плащей. Готовы выхватить.

Шли – медленно, уверенно, угрожающе.

Перегородили дорогу.

Один шагнул вперёд. Голос низкий, хриплый:

– Без шума, девушки.

Аэрис потянулась за мечом

Эльвира схватила её за руку – крепко: – Нет! Их слишком много! Бежим!

Девушки побежали – назад, из переулка. Быстрее! Сердце колотится. Дыхание рвётся. Пробежали несколько шагов.

И вдруг щелчок. Земля ушла из под ног. Что-то черное мелькнуло рядом.

Сеть. Она взмыла вверх – мгновенно. Схлопнулась вокруг них – как пасть. Огромная, из толстых веревок, с металлическими грузилами по краям.

Ловушка – поняла Эльвира. – Сеть лежала на земле – невидимая, присыпанная пылью. Когда они пробежали над центром – механизм сработал.

Девушки оказались висящими в нескольких метрах над землей Сеть обмотала их – плотно, беспощадно.

Эльвира оказалась тесно прижата к Виолетте. Грудь к спине. Не вздохнуть. Веревки врезались в ребра – острые, режущие, беспощадные.

Попыталась пошевелить рукой – не смогла. Рука зажата между своим телом и телом Виолетты..

Не могу пошевелиться. Совсем.

Попыталась вдохнуть глубже – не получилось. Веревки сжимали грудную клетку. Воздуха мало. Голова кружилась.

Рядом – хрип. Свист. Кто-то задыхается, где-то слева, близко.

Попыталась повернуть голову – посмотреть.

Увидела – краем глаза. Аэрис лицом вниз, втиснута между кем-то. Лицо красное – наливается кровью. Шея изогнута неестественно – веревка давит.

Где-то совсем рядом – тихий плач. Всхлипы. Лили. Не видела её – только слышала.

– Помогите! Стража! – голос Виолетты – сдавленный, хриплый. Прямо у её уха – громко, отчаянно.

Эльвира попыталась крикнуть тоже – открыла рот:

– Помо… – не хватило воздуха. Веревки сжимали. Голос вышел слабый, жалкий.

Паника. Холодная. Давящая.

Связаны. Беспомощны.

Попыталась снова пошевелить рукой – хоть чуть-чуть. Ничего. Зажата намертво.

Магия. Нужна магия.

Но не могу сделать жест. Руки не двигаются.

Глава 53 Ловушка

И вдруг самым краем глаза Эльвира уловила движение. Под плащом Аэрис. Слабое, едва заметное – будто под тканью что-то шевельнулось.

Что-то тёплое. Живое.

Огонёк!

Он здесь! Может помочь!

Сердце ёкнуло – от надежды, внезапной, отчаянной.

Аэрис попыталась пошевелить рукой – Эльвира увидела, как напряглись её плечи, как дёрнулось тело. Не смогла. Прижата намертво веревками, сетью, чужими телами.

Но под плащом Огонёк был свободнее – сеть не прижала его так сильно. Он маленький, размером с кошку, помещался между телом Аэрис и плащом, в складках ткани.

Мужчины в масках подошли – окружили сеть со всех сторон, тяжёлые сапоги застучали по булыжникам. Пахло потом, кожей, железом.

Один наклонился – осмотрел узлы, потянул веревку, проверяя крепость:

– Крепко. Никуда не денутся.

Голос довольный, самодовольный.

Другой достал верёвку – толстую, грубую, пеньковую, пахнущую смолой – начал обматывать сеть сверху, поверх уже существующих петель.

Стягивать. Туже. Ещё туже.

Веревки впились глубже – резали кожу, перекрывали дыхание.

Эльвира закричала – вместе с остальными, голоса слились в единый отчаянный вой:

– Помогите!

– Стража!

– Кто-нибудь!

Но переулок был пустой. Окна домов закрыты – ставни наглухо, словно заколочены. Никто не выглядывал, никто не откликался. Город был глух и слеп к чужой беде.

Один из нападающих засмеялся – хрипло, злорадно, звук царапал слух:

– Кричите, кричите. Никто не услышит. Все знают – лучше не высовываться. Не своё дело.

Свистнул – резко, громко, два коротких свиста.

Из-за угла выехала повозка, запряжённая двойкой лошадей.

По почти уже позабытой деревенской привычке Эльвира оценила лошадей автоматически, машинально – так, как учила бабушка.

Крепкие. Ухоженные. Сильные.

Гнедые, с лоснящейся шерстью, блестящей на солнце. Гривы заплетены, сбруя новая, начищенная. Не тощие клячи – хорошие кони, дорогие. Мускулистые крупы, широкие груди. Для быстрой езды. Для побега.

Они приготовились. Похитят – и умчатся. Быстро. Далеко.

Повозка ехала медленно, но уверенно, размеренно. Колёса скрипели по булыжникам – громко, протяжно, зловеще. Железные обода лязгали о камни.

На повозке – что-то большое. Накрыто тканью – грубой, серой, плотной, словно брезент. Форма странная – прямоугольная, высокая, угловатая. Ткань натянута туго, скрывала очертания того, что было внутри.

Повозка двигалась к ним – неспешно, зловеще. Ближе. Ещё ближе. Копыта лошадей цокали по мостовой – мерно, неумолимо.

Эльвира висела в сети – беспомощная, зажатая, раздавленная весом тел и веревок. Смотрела – не отрываясь, не могла отвести взгляд. Сердце колотилось – бешено, больно, в висках стучало.

Что там? Под тканью?

Мужчины в масках повернулись к повозке – все вместе, синхронно. Наблюдали. Ждали. Молчали.

Один из мужчин подошёл к повозке – быстро, уверенно, движения отработанные.

Схватил край ткани – грубо, резко, без церемоний.

Дёрнул – сильно.

Ткань слетела – упала на мостовую тяжёлым комом, скомкалась, подняла облако пыли.

Эльвира увидела.

Клетка.

Большая. Железная. Чёрная от времени и ржавчины, местами рыжая – коррозия проела металл.

Прутья толстые – палец толщиной, может, два. Решётка частая – рука не пролезет, не протиснуться.

Форма прямоугольная – как гроб. Только больше. Намного больше. Высотой по грудь человеку. Длиной – метра три. Может, четыре. Ширина – два метра, не меньше.

На боках – замки. Массивные, тяжёлые, размером с кулак. Висячие, старые, но крепкие. По два на каждую сторону.

Сверху – люк. Квадратный, с рукоятками по краям. Тоже с решёткой – толстые прутья крест-накрест.

Клетка. Для нас.

Мысль пронзила – холодная, ясная, ужасающая, как удар ножом в спину.

Они опустят нас туда. Закроют. И увезут.

Один из похитителей забрался на повозку – ловко, быстро, как привычное движение. Встал рядом с клеткой, сапоги загрохотали по деревянному настилу.

Наклонился. Схватил люк за край – обеими руками.

Откинул – резко, с усилием.

Люк открылся – со скрипом металла по металлу, лязгом ржавых петель. Железо заржавело, сопротивлялось, но поддалось.

Внутри клетки – темнота. Пустота. Ничего не видно – чёрная дыра, поглощающая свет.

Все мужчины смотрели на открытый люк – довольно, торжествующе. Кто-то усмехнулся.

– Готова, – сказал тот, что на повозке. Голос удовлетворённый.

– Отлично. Подгоняй сюда, – приказал главарь.

Возница щёлкнул поводьями – резко, дважды. Лошади тронулись – медленно, осторожно, шаг за шагом. Мускулы под шерстью перекатывались, копыта аккуратно, почти осторожно опускались на булыжники.

Повозка поехала – к сети. Подъезжала – ближе, ближе, неумолимо.

Все нападающие смотрели на повозку – следили, чтобы остановилась точно, не промахнулась. Напряжённо, сосредоточенно.

Никто не смотрел вниз. Никто не смотрел на сеть, на девушек в ней, на землю под ними.

Аэрис шепнула – тихо, отчаянно, губами к плащу, едва слышно:

– Огонёк… помоги… пожалуйста…

Голос дрожащий, молящий.

Под плащом – движение. Более заметное теперь.

Эльвира не видела – только чувствовала краем сознания. Тепло рядом с Аэрис усилилось, сдвинулось, задвигалось активнее.

Огонёк высовывался из-под плаща – осторожно, медленно, крошечная морда показалась из складок ткани.

Мужчины рядом – спинами к сети, все до единого. Смотрели на повозку, обсуждали что-то приглушёнными голосами.

Сейчас. Быстро.

Огонёк выполз из-под плаща – тихо, бесшумно, змеиным движением.

Пролез сквозь петли сети – легко, без усилий. Маленький, гибкий, проворный, размером с крысу. Тело извивалось, крылышки прижаты.

Оказался снаружи сети – на земле, на холодных булыжниках, покрытых пылью и мусором.

Осмотрелся – быстро, оценивающе, поворачивая голову из стороны в сторону. Глаза горели янтарным светом.

Повозка ехала – ближе, ближе, колёса скрипели всё громче.

Мужчины следили за ней – напряжённо, не отрывая взгляда.

– Левее! – крикнул один, махнул рукой.

– Ещё чуть-чуть! – подхватил другой.

Огонёк подполз к узлу – туда, где грузило стягивало веревку сети в тугой комок. Маленькие лапки цепко хватались за камни.

Вдохнул – глубоко, грудь раздулась.

Выдохнул – огонь.

Тонкая струя пламени – яркая, жёлто-оранжевая, горячая, как раскалённое железо.

Попала на веревку – точно в узел, туда, где нити переплетались туже всего.

Веревка задымилась – сразу, мгновенно. Запахло гарью – резко, едко, горящей пенькой и смолой. Дым поднимался тонкой струйкой.

Повозка продолжала ехать – медленно, осторожно, метр за метром.

Пять метров до сети. Четыре.

– Ещё! Ровнее! – кричали нападающие.

Эльвира поняла – ясно, ужасно, с холодным пониманием обречённости.

Сейчас подъедет. Прямо под нас.

Опустят в клетку. В эту темноту. В эту дыру.

Люк захлопнут. Замки защёлкнут.

И увезут. Куда-то. Далеко. Где никто не ищет. Где никто не найдёт.

Попыталась дёрнуться – отчаянно, изо всех сил, напрягая каждую мышцу.

Веревки впились – больно, резко, режущая боль в рёбрах, в руках, в ногах. Не пустили. Держали намертво.

Не могу двигаться. Беспомощна. Как связанная овца перед забоем.

Огонёк дышал огнём – непрерывно, отчаянно, не переставая. Пламя било струёй, жгло, плавило.

Гори! Быстрее! Прошу!

Веревка тлела – чернела, дымилась, истончалась волокно за волокном.

Повозка – три метра до сети. Два с половиной. Лошади замедлились ещё сильнее – почти остановились.

Мужчины смотрели на неё – полностью поглощены, сосредоточены. Направляли возницу жестами, криками.

Веревка истончалась – ещё, ещё, нити рвались одна за другой с тихим треском.

Повозка – два метра. Почти на месте.

Один из мужчин принюхался – резко, подозрительно:

– Что это? Дым?

Начал оглядываться – медленно, недоуменно, поворачивая голову.

Веревка почти перегорела – тонкая, как нитка, последние волокна держались из последних сил.

Мужчина повернул голову – вниз, к сети, к земле.

Увидел – маленький дракон у узла, морда прижата к веревке. Пламя из пасти непрерывным потоком. Веревка дымится, чернеет, тлеет.

– ДРАКОН! – заорал во весь голос, голос сорвался от ярости и удивления. – У них дра…

ТРЕСК!

Веревка лопнула – громко, как выстрел из арбалета, как хлыст по воздуху.

Сеть ослабла – немного, но заметно.

Девушки почувствовали – давление спало. Чуть свободнее. Можно пошевелиться, вздохнуть полной грудью.

Но всё ещё в сети. Всё ещё связаны. Тесно прижаты друг к другу.

Аэрис попыталась дотянуться до меча на поясе – не могла, рука не слушалась. Руки прижаты намертво. Слишком тесно, слишком мало пространства.

Умбра дёрнулась – попыталась достать кинжал из-за пояса, где всегда носила его. Бесполезно. Руки зажаты между телами, между веревками, не двигаются.

Эльвира закричала – отчаянно, громко, срывая голос:

– Аэрис! Колокол! Быстро!

Воздушный колокол! Сигнал тревоги! Единственный шанс!

Аэрис поняла – мгновенно, глаза вспыхнули пониманием.

Воздушный колокол! Сигнал тревоги!

Вырвала правую руку – рывком, болезненным усилием. Веревки врезались в запястье – резкая боль, кожа лопнула, но рука свободна!

Вытянула ладонь вверх – дрожащую, но решительную, пальцы растопырены.

Сосредоточилась – отчаянно, всем существом, отсекая боль, страх, панику:

Воздух! Колокол! Тревога!

Жест – быстрый, резкий, точный. Пальцы сложились в древний знак призыва – треугольник, кончики вместе, ладонь вверх. Губы прошептали заклинание – слова старые, забытые, мощные, на языке магов ветра.

Магия откликнулась – мгновенно, радостно, словно ждала призыва.

Воздух над улицей содрогнулся – видимая волна прошла, исказив свет и тени.

УДАР.

Звон – громкий, пронзительный, невидимый, но ощутимый всем телом.

Как колокол – огромный, древний, бронзовый, размером с дом. Бил тревогу над городом, над крышами, над башнями.

Звук прокатился над переулком – волной, мощной, всепоглощающей, сметающей всё на своём пути. Воздух задрожал физически. Пыль взметнулась с булыжников облаками.

Распространился дальше – над улицами, над красными крышами домов, над белыми каменными стенами, над высокими башнями академии и ратуши.

Слышно на милю. На две. Может, больше. Весь город услышит.

Помощь! Тревога! Опасность! Кто-нибудь! Приходите! Спасите!

Аэрис выдохнула – облегчённо, устало, весь воздух из лёгких:

– Получилось…

Рука упала – безвольно, тяжело, как плеть. Сил не осталось. Всё отдала заклинанию. Голова закружилась, потемнело в глазах. Пот струился по вискам, по шее.

Мужчины в масках опомнились – мгновенно, как обученные солдаты.

Главарь – высокий, в лучшей броне (кольчуга начищена до блеска, шлем с гребнем, меч дорогой) – закричал – голос резкий, командный, привычный к повиновению:

– Они подали сигнал! Быстрее! В клетку! СЕЙЧАС! Времени нет! Стража идёт!

Повозка с клеткой подкатила – ближе, ближе, последний метр. Колёса скрипели по булыжникам громче, настойчивее. Лошади фыркали, нервничали, чуяли опасность.

Двое мужчин схватили сеть – грубо, торопливо, руками в перчатках.

Потащили к повозке – волоком, не церемонясь.

Девушки закричали – отчаянно, пронзительно, последние силы:

– Помогите!

– Стража!

– Спасите!

Но переулок пустой. Звон колокола слышен далеко, разносится по всему городу, но помощь не мгновенна. Минута? Две? Три? Слишком долго.

Повозка рядом. Совсем рядом. Крышка клетки открыта – тёмная пасть зияет, ждёт жертв.

Эльвира поняла – холодным, ясным пониманием, пронзившим панику насквозь:

Если попадём в клетку – оттуда уже не выбраться. Замок крепкий. Решётки толстые. Повезут куда-то далеко, за город, в лес, в горы. Где никто не услышит крики. Где нас никто не найдёт. Никогда.

Надо действовать. СЕЙЧАС. Или никогда.

Попыталась высвободиться – дёрнулась, рванулась, извивалась всем телом. Веревки впились в тело – больно, до слёз, режущая боль везде.

Бесполезно. Сеть держала – крепко, беспощадно, безжалостно.

Магия! Нужна магия! Единственный шанс!

Попыталась сосредоточиться – закрыла глаза, сжала зубы, отсекла боль. Но паника давила – тяжёлая, холодная, липкая, как болотная тина. Мысли путались – хаотичные, бессвязные, скачущие. Сердце колотилось – бешено, больно, в висках стучало, в ушах звенело.

Стихии! Помогите! Откликнитесь! Пожалуйста! Умоляю!

Ничего.

Пустота. Тишина внутри. Магия не слышала. Или не хотела слушать. Или она не могла дотянуться сквозь панику.

Почему?! Почему не получается?!

Вдруг – стон рядом.

Тихий, сдавленный, болезненный, почти нечеловеческий.

Эльвира оглянулась – резко, испуганно, насколько могла повернуть голову в сети.

Умбра.

Сидела рядом – в тени, как всегда, словно тьма была её домом. Лицо бледное – мертвенно бледное, как мрамор надгробия, как воск. Губы сжаты – до белизны, до дрожи, до крови.

По подбородку стекала кровь – тёмная, почти чёрная в тени стен. Густая, медленная, капля за каплей.

Губа прокушена – глубоко, намеренно, жестоко до безумия. Зубы впились в мягкую ткань, прокусили насквозь. Кровь заполнила рот – металлический вкус, горький, отвратительный.

Умбра шептала что-то – тихо, хрипло, на языке дроу. Слова резкие, угловатые, злые, древние, страшные. Язык тьмы и крови, язык Подземья.

Глаза закрыты – плотно, напряжённо, веки дрожали. Сосредоточена – полностью, абсолютно, отдавая себя магии без остатка.

Эльвира почувствовала – магия.

Тёмная. Холодная. Чужая. Неправильная. Запретная.

Не как огонь Виолетты – яркий, тёплый, живой. Не как воздух Аэрис – лёгкий, свободный, танцующий.