Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 47 страниц)

Глава 38. Встреча в коридоре

Перед ней стояла фигура.

Высокая. В алом платье – простом, без украшений, но ярком даже в полумраке ночного коридора.

Рыжие волосы собраны в хвост – туго, аккуратно.

Глаза – золотистые, яркие, горящие даже в слабом свете звёзд из окон.

Игния.

Магистр Огня.

Эльвира замерла, сердце ухнуло вниз.

Что она здесь делает? Ночью? В Башне Земли?

Игния смотрела на неё – внимательно, пристально. Оценивающе.

Молчала.

Эльвира быстро подняла копьё с пола. Выпрямилась.

Что сказать? Что она здесь делала?

Не говорить про подвалы. Не говорить про Демона.

– Я… заблудилась.

Голос хриплый – от напряжения, от страха.

Игния приподняла бровь:

– Заблудилась? В Башне Земли? Ночью?

Эльвира кивнула:

– Да. Не спалось. Решила прогуляться. Свернула не туда. Запуталась в коридорах.

Ложь. Звучит как ложь.

Игния смотрела долго. Молча.

Потом кивнула:

– Понятно.

Голос ровный, спокойный. Ничего не выдаёт – верит или нет.

– Башня Земли – старая. Легко заблудиться.

Пауза.

– Идём. Провожу тебя до твоей комнаты.

Развернулась, пошла по коридору.

Эльвира последовала – медленно, настороженно.

Она поверила? Или делает вид?

Шли молча. Игния впереди – спокойная, уверенная. Эльвира позади – напряжённая, сжимала копьё.

Почему она здесь? Ночью?

Патрулировала?

Или…

Вспомнила фигуру в плаще в зале с Демоном.

Рост средний. Может быть, женщина.

Игния?

Она магистр Огня. Сильная. Может творить ритуалы.

Может пытаться освободить Демона?

Но зачем?

Игния обернулась – внезапно.

Эльвира вздрогнула.

– Ты в порядке, мисс Светлолистная?

Голос ровный, но пристальный взгляд.

Эльвира кивнула:

– Да. Просто устала.

Игния смотрела ещё секунду. Потом кивнула.

Пошла дальше.

Она подозревает.

Знает, что я лгу.

Но не говорит.

Почему?

Дошли до комнаты Эльвиры. Остановились у двери.

Игния:

– В следующий раз будь осторожнее. Ночью небезопасно бродить одной.

Посмотрела на Эльвиру – долго, внимательно.

– Особенно после того, что случилось с тобой.

Кивнула на горло Эльвиры – синяки ещё видны, потемневшие.

Эльвира коснулась шеи:

– Я помню.

Игния:

– Хорошо. Спокойной ночи, мисс Светлолистная.

Развернулась, пошла обратно по коридору.

Эльвира смотрела ей вслед.

Она что-то скрывает.

Так же, как я.

Вошла в комнату.

КОМНАТА

Все спали.

Лили, Аэрис, Умбра – не шевелились.

Кровать Виолетты – пустая. Одеяло не тронуто.

Её ещё нет.

Где она?

Эльвира разделась – тихо, быстро. Легла на кровать.

Смотрела в потолок.

Игния. Виолетта. Фигура в плаще.

Кто-то пытается освободить Демона.

Кто?

И почему Игния была там? В Башне Земли? Ночью?

Закрыла глаза.

Завтра. Поговорю с Виолеттой. Узнаю правду.

Уснула – тревожно, беспокойно.

Эльвира проснулась от колокола.

Села на кровати. Посмотрела вокруг.

Лили, Аэрис, Умбра – уже просыпались, одевались.

Виолетта – лежала на своей кровати. Под одеялом. Дышала ровно.

Она вернулась. Пока я спала.

Виолетта проснулась, села. Зевнула.

Выглядела усталой. Лицо бледное. Круги под глазами тёмные, глубокие. Волосы растрёпаны.

Эльвира смотрела на неё.

Сейчас. Спрошу сейчас.

Встала. Подошла к Виолетте.

– Виолетта.

Та подняла голову:

– Да?

Эльвира:

– Куда ты ходишь каждую ночь?

Тишина.

Все повернулись – Лили, Аэрис, Умбра. Смотрели.

Виолетта побледнела:

– Что?

Эльвира:

– Ты уходишь. Каждую ночь. Притворяешься спящей. Потом встаёшь и уходишь.

– Поэтому ты так устаёшь. Засыпаешь на занятиях.

Виолетта открыла рот, но не ответила.

Аэрис подошла – посмотрела на Виолетту, потом на её одежду, лежащую на стуле.

– И почему на одежде следы жира?

Эльвира пригляделась. дейтсвительно. На тунике – пятна. Тёмные, жирные. На рукавах, на подоле.

Виолетта посмотрела на свою тунику. Увидела пятна.

Побледнела ещё сильнее.

Лили тихо:

– Виолетта… что происходит? Ты в беде?

Виолетта смотрела на них – на всех по очереди.

Губы дрожали.

Потом – расплакалась.

Закрыла лицо руками. Плечи затряслись.

Рыдала – тихо, надрывно.

Эльвира села рядом, обняла:

– Виолетта. Расскажи. Мы поможем.

Виолетта качала головой:

– Я… я не хотела… я должна была…

Сквозь слёзы, сбивчиво:

– Я работаю. В тавернах. По ночам.

Все замерли.

– Что? – Лили.

Виолетта вытирала слёзы:

– Мою посуду. Убираю столы. За несколько медяков.

Голос дрожит:

– Чтобы выкупить кольцо.

Эльвира:

– Какое кольцо?

Виолетта всхлипнула:

– Фамильное. Единственное, что у меня осталось от семьи.

Голос срывается:

– Я… заложила его. Чтобы получить деньги на проезд и вступительный взнос в академию.

– До этого работала прислугой. Тайком. Но денег было очень мало. Не хватило даже на проезд.

Пауза. Вытирает слёзы:

– Меня приняли без вступительного взноса. Как и всех нас.

– Но кольцо осталось у ростовщика. Я хотела выкупить. Но денег нет.

– Поэтому работаю. Каждую ночь. Коплю.

Плачет:

– Ростовщик сказал – если не выкуплю до конца месяца, продаст.

– Я не могу его потерять. Это всё, что у меня есть от семьи. Последнее.

Обхватила себя руками, раскачивалась:

– Простите. Простите, что лгала. Простите…

Виолетта сидела, обняв колени, плакала.

Лили села рядом, обняла:

– Виолетта… почему ты не сказала? Мы бы помогли.

Виолетта качала головой:

– Как? У вас самих нет денег.

– Я не хотела быть обузой.

Аэрис:

– Ты не обуза. Ты наша подруга.

Умбра:

– Мы что-нибудь придумаем.

Эльвира крепко обняла Виолетту:

– Вместе. Мы вместе найдём способ.

Виолетта прижалась к ней, плакала – но уже тише, спокойнее.

– Спасибо. Спасибо…

Девушки сидели вместе – молча, поддерживая.

За завтраком все молчали, кроме Виолетты..

Она рассказала всё – подробнее. Про кольцо, про ростовщика, про работу в тавернах.

– Я использую Бодровик. Чтобы не спать. Работаю всю ночь, потом возвращаюсь к утру.

– Поэтому так устаю на занятиях.

Эльвира кивнула:

– Я знала про Бодровик. Нашла пузырёк в твоей книге.

Виолетта виновато:

– Прости. Я не хотела, чтобы вы узнали.

Эльвира:

– Ничего. Главное – теперь мы знаем. И поможем.

Лили:

– Сколько ещё нужно?

Виолетта:

– Больше трех золотых. До конца месяца.

Умбра:

– Это много.

Аэрис:

– Но мы что-нибудь придумаем.

Эльвира молчала, думала.

Виолетта работает в тавернах. Значит, фигура в плаще – не она.

Тогда кто?

Игния?

Подняла взгляд – огляделась по столовой.

И увидела.

Игния сидела за столом магистров – на другом конце зала.

Смотрела прямо на Эльвиру.

Пристально. Внимательно.

Эльвира замерла.

Она наблюдает за мной.

Знает, что я что-то видела.

Подозревает.

Игния не отводила взгляд.

Потом медленно кивнула – едва заметно.

И отвернулась, продолжила есть.

Эльвира смотрела на неё.

Теперь она следит.

Нужно быть осторожной.

Лили:

– Эльвира? Ты в порядке?

Эльвира вздрогнула, обернулась:

– Да. Всё нормально.

Но внутри – тревога.

Кто-то пытается освободить Демона.

И теперь за мной следят.

Что делать?

Глава 39. Ночная работа

Девушки вернулись в комнату после завтрака. Закрыли дверь.

Эльвира села на свою кровать, посмотрела на Виолетту:

– А откуда ты вообще узнала про подземный ход? Из академии в город?

Виолетта присела на край своей кровати, улыбнулась слабо:

– Архимедус подсказал.

Архимедиус материализовалась рядом с плечом Виолетты, потянулся, зевнул – старчески, с хрустом в невидимых суставах:

– Ещё бы не подсказал. Я семейный дух Аркейн. Более пятисот лет служу этому славному роду.

Оглядел девушек – взгляд гордый, но немного рассеянный:

– Я здесь побывал со всеми предками Виолетты. Все они учились в этой академии. Ну, почти все. Или некоторые. Точно не помню.

Почесал затылок – задумчиво:

– Но ходы помню. Точно помню. Или… кажется, помню…

Виолетта мягко, привычно:

– Ты помнишь, Архимедус. Ты показал мне правильный путь.

Архимедус кивнул – уверенно:

– Да! Конечно! Западный коридор, третья ниша слева, нажать на камень с руной… или справа? Нет, слева. Точно.

Умбра усмехнулась:

– Преклонный возраст даёт о себе знать.

Архимедус фыркнул – обиженно:

– Вот ещё! Я в прекрасной форме! Просто… информации много. За пятьсот лет. Иногда путаюсь в деталях.

Взмахнул крошечной рукой:

– Но главное помню. Всегда.

Исчез – растворился в воздухе, словно его и не было.

День тянулся долго. Занятия сменяли друг друга – Теория магии, Основы стихий, История академии. Эльвира записывала, слушала, но мысли постоянно уплывали.

Виолетта. Кольцо. Работа.

Нужно помочь.

После последнего занятия девушки шли обратно в комнату – по длинным коридорам, поднимались по лестнице. Сумки тяжёлые, книги давят на плечи.

Лили зевала:

– Устала. Хочу лечь.

Аэрис кивнула:

– Я тоже.

Эльвира первая подошла к двери их комнаты.

Взялась за ручку – и остановилась.

Голос доносился изнутри.

Тихий, но чёткий. Старческий, но важный, назидательный.

Эльвира приложила палец к губам – показала подругам: тихо.

Все замерли, прислушались.

Голос продолжал – словно кто-то читал лекцию.

Эльвира осторожно приоткрыла дверь – совсем чуть-чуть, щёлочка.

Заглянула.

И увидела.

Огонёк сидел на столе – на задних лапках, как маленький щенок. Хвост аккуратно обвит вокруг тела. Передние лапки сложены. Глаза широко открыты – внимательные, серьёзные.

Слушал.

Перед ним по столу расхаживал Архимедус.

Туда-сюда. Серебристый человечек, почти прозрачный. Руки за спиной, осанка прямая – как у профессора.

Голос звучал торжественно:

– …итак, драконы. Класс магических существ высшего порядка. Происхождение – древнее. Ещё до эпохи людей и эльфов драконы уже…

Остановился. Почесал затылок:

– Или это были гиганты? Нет-нет, точно драконы. Они первые. Или вторые после… кого-то. В общем, очень древние!

Продолжил ходить:

– Основные характеристики дракона: огнедышащий, чешуйчатый, крылатый. Или не у всех крылья? Есть бескрылые виды. Но это редкость. Кажется.

Огонёк слушал – моргал, наклонял голову то вправо, то влево. Серьёзно.

Архимедус остановился перед ним, поднял указательный палец – назидательно:

– Стадии развития дракона: яйцо, детёныш, подросток, взрослая особь. Ты сейчас на стадии детёныша. Это значит…

Замолчал. Задумался:

– Что это значит? Ах да! Это значит, что ты будешь расти. Лет… сколько там… пятьдесят? Или сто? Драконы медленно растут. Точно не помню.

Огонёк чихнул.

Внезапно.

Огнём.

Маленькая струя пламени вырвалась из ноздрей – прямо в сторону Архимедуса.

Серебристый человечек отскочил – в сторону, к краю стола, едва увернулся. Руки взмахнули:

– Эй! Осторожнее, юный дракон! Я хоть и дух, но огонь неприятен!

Огонёк пискнул – виноватым, извиняющимся голосом. Опустил голову.

Архимедус выпрямился, поправил невидимую одежду:

– Ничего. Бывает. Контроль придёт с возрастом. Лет через… через… сколько там…

Подруги у двери не выдержали.

Лили фыркнула – прыснула от смеха, прикрыла рот рукой.

Аэрис усмехнулась.

Эльвира толкнула дверь – распахнула.

Все ввалились в комнату – со смехом, шумно.

Архимедус обернулся – увидел их. Материализовался ярче, чётче:

– А! Вы вернулись!

Взлетел со стола – завис в воздухе на уровне лица Виолетты. Руки скрестил на груди – с достоинством:

– Вот оставили на моё попечение дракона. Пришлось развлекать. Образовывать. Лекции читать.

Фыркнул:

– Благодарности не жду.

Виолетта улыбнулась – тепло, благодарно:

– Спасибо, Архимедус. Ты очень помог.

Архимедус кивнул:

– Конечно помог. Я всегда помогаю. Это моя обязанность.

Исчез – растворился.

Огонёк пискнул радостно, спрыгнул со стола, побежал к Аэрис. Забрался на плечо, свернулся клубком – доволен.

Лили всё ещё смеялась:

– Лекции про драконов. Дракону. Это гениально.

Умбра усмехнулась:

– Образовательно.

Аэрис погладила Огонька:

– По крайней мере, он не скучал.

После ужина девушки сидели на кроватях. За окном темнело – солнце село, звёзды начали проступать.

Эльвира смотрела на Виолетту. Та сидела, обняв колени, смотрела в окно. Лицо задумчивое, грустное.

Эльвира:

– Виолетта.

Та повернула голову:

– Да?

Эльвира:

– Мы решили. Поможем тебе.

Виолетта моргнула – не поняла:

– Как?

Аэрис, сидя на своей кровати, сказала твёрдо:

– Работать. Вместе с тобой. В тавернах.

Виолетта вскочила – резко:

– Нет! Вы не должны…

Лили встала, подошла, взяла её за руки:

– Мы хотим. Ты наша подруга.

Умбра, не поднимая головы, сказала спокойно:

– Вместе быстрее накопим. Логично.

Эльвира кивнула:

– И безопаснее. По ночам одной ходить через весь город – опасно. А вместе…

Виолетта смотрела на них – глаза наполнились слезами. Благодарными, тёплыми.

Голос дрожал:

– Я… не знаю, что сказать. Я…

Лили обняла её:

– Не надо ничего говорить. Мы вместе. Всегда.

Виолетта прижалась к ней, заплакала – тихо, благодарно.

– Спасибо. Спасибо вам…

Эльвира встала, подошла, обняла обеих:

– Всё будет хорошо. Мы справимся.

Аэрис и Умбра тоже подошли – обняли всех вместе.

Стояли так – молча, тепло.

Вместе.

Эльвира первая прервала молчание:

– В таверне, где ты работаешь, нужны помощники?

Виолетта отстранилась, задумалась. Посмотрела в окно, потом обратно на Эльвиру.

Покачала головой:

– Нет. Со мной ещё одна девушка работает. Её зовут Марта. Мы вдвоём справляемся.

Пауза.

– Но в соседних часто не хватает людей. Владельцы между собой разговаривают, жалуются. Говорят – мало желающих работать по ночам. Опасно, тяжело, платят мало.

Посмотрела на подруг:

– Если хотите… я могу спросить. Договориться. Хозяин моей таверны знает владельцев других. Может, устроит вас.

Эльвира кивнула:

– Да. Спроси, пожалуйста.

Аэрис:

– Мы готовы. Любую работу.

Лили:

– Только вместе. Парами. Одной я… боюсь.

Виолетта обняла её:

– Конечно вместе. Я так и скажу. Парами.

Умбра:

– Когда сможешь договориться?

Виолетта:

– Завтра. Пойду вечером, поговорю с хозяином. Он добрый. Поможет.

На следующий вечер Виолетта вернулась с хорошими новостями.

Хозяин "Золотого кубка" поговорил с коллегами. Договорился.

На следующее ночь на работу отправились уже все вместе. Виолетта шла по подземелью быстро и уверенно. Подруги едва успевали за ней. Ход вёл из западного крыла академии, спускался глубоко под землю, тянулся почти милю и выходил в старом заброшенном складе на окраине города.

Лили и Аэрис устроились в таверну «Старый бочонок». Поменьше, спокойнее. На тихой улице, рядом с ремесленным кварталом. Посетители – местные, знакомые. Хозяин – добрый старик с седой бородой, не придирался. Сказал: «Работайте честно – заплачу честно».

Эльвира и Умбра – в таверну "Весёлый путник". Средняя по размеру, на краю рыночной площади. Шумная по вечерам, но не слишком. Хозяйка – строгая женщина средних лет, с острым взглядом. Но справедливая. Сказала: "Ломать ничего не будете – работа ваша".

Девушки приходили поздно вечером – когда академия засыпала. Пробирались через подземный ход тихо, осторожно. Выходили в городе, на тёмной улице. Шли к тавернам – быстро, держась вместе, оглядываясь.

Работа была тяжёлой.

Убирали столы – вытирали деревянные поверхности, липкие от пролитого пива и вина. Собирали грязные кружки – тяжёлые, глиняные, жирные от прикосновений десятков рук. Тарелки с остатками еды – кости, корки хлеба, размазанный жир. Пахло пивом, жареным мясом, потом, дымом от очага.

Мыли посуду – в задней комнате таверны, у большого деревянного чана с горячей водой. Вода обжигала руки, но нужно было терпеть. Жир не отмывался с первого раза – приходилось тереть жёсткой щёткой, скрести, снова мыть. Руки краснели. Кожа трескалась – болезненно, неприятно. К концу ночи пальцы опухали.

Подметали пол – опилки, смешанные с грязью, пролитым пивом, крошками, окурками от трубок. Метла тяжёлая, деревянная. Спина болела от постоянных наклонов.

Выносили мусор – в деревянные бочки за таверной. В тёмный грязный переулок, где пахло гнилью и помоями, где скреблись крысы.

Работали всю ночь – с десяти вечера до четырёх утра. Шесть часов без перерыва, на ногах. Ноги гудели. Спина ныла. Руки дрожали от усталости.

Хозяева платили медяками – несколько штук за ночь. Три, четыре, иногда пять – если повезёт и хозяин будет в хорошем настроении. Мало. Очень мало. Но лучше, чем ничего.

Виолетта копила каждую монетку. Складывала в холщовый мешочек, завязывала туго, прятала под подушкой. Считала каждое утро – тихо, шёпотом, для себя.

Через несколько дней стало подруги стали понимать Виолетту. Почему она все время спала..

Усталость накапливалась. Сон урывками – два-три часа после возвращения из таверн, потом подъём на занятия. Недостаточно. Совсем недостаточно. Даже капли бодровика помогали мало.

Девушки начали клевать носом на уроках.

Первой пострадала Аэрис на теории магии у Торвена

Аэрис сидела за партой. Перед ней лежала открытая тетрадь, перо в руке. Торвен что-то рассказывал – голос монотонный, спокойный, убаюкивающий.

– …принципы резонанса заключаются в гармонии между магом и стихией. Это не подчинение, а сотрудничество. Взаимное…

Аэрис слушала. Пыталась.

Но веки тяжелели. Голова клонилась вперёд.

Нет. Не спать. Нужно слушать.

Моргала – быстро-быстро. Встряхивалась.

Но усталость сильнее.

Голова опустилась на руки. Глаза закрылись.

Уснула.

Лили, сидящая рядом, заметила. Толкнула локтем – тихо, осторожно.

Аэрис вздрогнула, проснулась – резко, испуганно. Подняла голову.

Торвен стоял у доски, смотрел на неё – поверх очков, бровь приподнята.

Класс засмеялся – негромко, сдавленно.

Аэрис покраснела – до корней волос. Выпрямилась, опустила взгляд.

Торвен вздохнул:

– Мисс Небесная. Полагаю, резонанс вас не интересует?

– Простите, магистр, – прошептала Аэрис. – Не специально.

Торвен кивнул:

– Понимаю. Но всё же прошу бодрствовать на моих занятиях.

Вернулся к доске, продолжил.

Аэрис сидела – красная, пристыженная. Лили шепнула:

– Держись.

Следующей на уроке Цирконии уснула. Эльвира

Голова на сложенных руках, глаза закрыты, дыхание ровное.

Циркония объясняла что-то – стояла у окна, показывала движение потоков воздуха.

Остановилась. Посмотрела на класс. Увидела Эльвиру.

– Мисс Светлолистная?

Тишина.

– Мисс Светлолистная!

Голос громче, строже.

Эльвира подскочила – резко, испуганно. Голова дёрнулась вверх, глаза распахнулись.

Весь класс засмеялся – громко, дружно.

Рен, сидящий через несколько рядов, усмехнулся – громко, чтобы слышали:

– Вот это усердие. Спит прямо на уроке.

Клара фыркнула рядом с ним – язвительно:

– Видимо, кому-то слишком скучно учиться. Или просто уровень не тот для академии.

Несколько студентов хихикнули.

Лили сжала кулаки под партой, бросила на них сердитый взгляд.

Умбра холодно посмотрела на Рена – молча, но угрожающе.

Циркония подняла руку – резко. Тишина:

– Достаточно. Мистер Вальтерс, мисс Эштон – молчать.

Посмотрела на Эльвиру – строго:

– Вижу, управление ветром вам не интересно, мисс Светлолистная.

Эльвира:

– Нет, магистр, я…

Циркония подняла руку – остановила:

– После занятия останетесь. Дополнительное задание. Может, оно поможет вам не засыпать в следующий раз.

Эльвира кивнула – виновато, тихо:

– Да, магистр.

Сидела весь урок – красная, пристыженная. Не поднимала глаз.

Рен. Клара. Всегда находят повод уколоть.

После урока осталась. Циркония дала задание – переписать три главы из учебника. Эльвира кивнула, взяла книгу, ушла.

В коридоре Лили ждала:

– Ты в порядке?

Эльвира кивнула:

– Да. Просто устала.

Лили сжала её руку:

– Не слушай их. Рен и Клара – просто завистники. Им нечем заняться, кроме как язвить.

Эльвира улыбнулась слабо:

– Знаю. Спасибо.

Лили обняла её:

– Держись. Скоро всё закончится.

Из всех Лили страдала меньше.

У неё был дар – красивый, чёткий, разборчивый почерк. Каллиграфический почти. Каждая буква – ровная, аккуратная. Каждое слово – на своём месте.

И она записывала всё. Каждое занятие. Каждое слово магистров. Каждое объяснение, каждый пример.

Тетради Лили были произведением искусства – чёткие, понятные, с рисунками и схемами на полях. Стрелочки, пометки, подчёркивания.

Подруги заглядывали в её записи – когда не успевали записать сами, когда засыпали на уроках, когда не понимали объяснений.

Переписывали. Учили. Благодарили.

Урок Терры. Основы стихии Земли.

Эльвира сидела рядом с Лили. Смотрела в её тетрадь – записи свежие, чернила ещё не высохли.

"Земля – стихия стабильности и терпения. Не требует скорости, требует силы воли. Камень не сдвинешь криком – сдвинешь упорством".

Рисунок на полях – схема потоков энергии сквозь камень.

Эльвира переписывала – быстро, аккуратно.

Терра заметила. Подошла – тихо, босиком.

Остановилась рядом с партой. Посмотрела на тетрадь Лили, потом на Эльвиру.

Эльвира вздрогнула, подняла голову:

– Простите, магистр. Я…

Терра улыбнулась – мягко, тепло:

– Не извиняйся, Эльвира.

Посмотрела на Лили:

– Вам повезло с подругой. У которой такой талант.

Лили покраснела, опустила взгляд.

Терра продолжала:

– Такой почерк – редкость. И такое терпение – записывать всё, каждое слово.

Положила руку на плечо Лили:

– Может, станешь переписчицей? Или библиотекарем? В академии нужны люди с таким даром.

Лили подняла взгляд – удивлённо, благодарно:

– Спасибо, магистр.

Терра кивнула, пошла дальше.

Эльвира шепнула Лили:

– Она права. Ты талантливая.

Лили улыбнулась – застенчиво, но довольно.

Неделя закончилась. Девушки вернулись с последнего занятия – усталые, измотанные.

Сидели на кроватях. Молчали. Слишком устали даже говорить.

Виолетта едва держалась – лицо бледное, круги под глазами тёмные, почти чёрные. Руки дрожали.

Лили зевала – широко, не прикрывая рот.

Аэрис дремала – сидя, голова клонилась вперёд.

Умбра молчала – капюшон надвинут, не видно лица.

Эльвира смотрела на них. Сжала кулаки.

Так не пойдёт. Мы все свалимся.

– Девочки.

Все подняли головы.

Эльвира:

– Так не пойдёт. Мы все вымотались. Ещё неделя – и мы просто свалимся на занятиях.

– Давайте со следующей недели работать через ночь. Одну ночь работаем, следующую – спим.

Виолетта замотала головой:

– Нет. Девочки, милые… вы совсем не обязаны работать. Это моя проблема. Моё кольцо. Моя вина, что заложила его.

Голос дрожал:

– Я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня.

Лили встала, подошла, взяла Виолетту за руку – крепко, тепло:

– Мы твои подруги. Твои проблемы – наши проблемы.

Аэрис кивнула – серьёзно:

– Согласна. Я едва держусь, но не брошу тебя.

Умбра:

– Поддерживаю. Через ночь – разумно. Так мы продержимся.

Виолетта смотрела на них – глаза блестели от слёз.

Не плакала. Но слёзы были близко.

– Я… я не знаю, что сказать. Вы…

Эльвира обняла её:

– Не надо ничего говорить. Мы вместе. Всегда.

Зевнула – широко, устало:

– Давайте завтра всё обсудим. Подробно. Спокойно. Сейчас все устали. Нужно выспаться.

Все согласились – кивками, тихими голосами.

Легли спать – быстро, почти мгновенно. Усталость свалила как топором.

Но утро принесло совсем иные заботы.