Текст книги "Академия Стихий. Начало (СИ)"

Автор книги: Николай Бирюздин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 47 страниц)

Глава 105. Стеклянный глаз

Земля под ногами вибрировала – мелкая, противная дрожь, от которой сводило зубы. Это Терра держала оборону, вцепившись корнями в саму суть Академии, но удары Торвена становились всё сильнее.

Девушки пересекли двор бегом. Главная башня чернела на фоне звёздного неба, как указующий перст. Верх башни, там где были окна Торвена был погружен во тьму.

Они буквально взлетели по лестнице. Эльвира перескакивала через две ступени, сердце колотилось где-то в горле. Семьдесят ступеней. Дверь.

Рывок за ручку. Не заперто.

Они ворвались в кабинет.

Пусто.

Идеальный порядок. Книги на полках ровными рядами. Стол чист. Ни свитков, ни артефактов. Даже кресло задвинуто.

– Его нет! – выдохнула Лили, оглядываясь.

– Он не мог уйти далеко, – Эльвира метнулась к столу, провела рукой по столешнице. Холодная. – Он атакует печать прямо сейчас. Значит, он где-то здесь. Или…

– Сюда, – тихий голос Умбры раздался из угла, из самой густой тени за книжным шкафом.

Дроу стояла на коленях, ощупывая пол.

– Сквозняк. И запах… застоявшийся воздух.

Она подцепила пальцами край паркета. Секретная панель, идеально подогнанная, подалась без звука. Под ней открылся чёрный зев люка и узкая винтовая лестница, уходящая вниз, в толщу стены.

– Тайный уровень, – прошептала Аэрис. – Между этажами.

Спустились быстро. Здесь не было факелов, но стены слабо светились фосфоресцирующим мхом.

Лестница привела их в небольшую круглую комнату.

Девушки замерли на пороге.

Стен здесь не было видно. Всю комнату по периметру занимали зеркала. Огромные, высотой в человеческий рост, они стояли вплотную друг к другу, образуя замкнутый круг отражений.

А в центре стоял пульт. Массивная каменная плита, наклонная, как кафедра лектора.

Эльвира подошла ближе. Поверхность плиты была испещрена десятками, сотнями кнопок – выпуклых камней с вырезанными на них рунами.

– Что это? – прошептала Виолетта, глядя на своё бесконечное отражение в зеркалах.

Лили подошла к пульту. Её взгляд скользил по рунам. Вдруг она вздрогнула и побледнела.

– Я знаю этот знак, – её палец, дрожа, указал на один из камней. Руна, похожая на перевёрнутую чашу.

– Откуда? – спросила Аэрис.

– Он… он вырезан на раме зеркала в нашей комнате. В самом углу. Я думала, это клеймо мастера. Или просто украшение. Я часто его протирала, когда… – она осеклась.

Эльвира, повинуясь страшной догадке, нажала на камень с «чашей».

Поверхность центрального зеркала перед ними пошла рябью, как вода от камня. Отражение девушек исчезло. Вместо него появилась картинка.

Их комната.

Пустая. Кровати застелены. На тумбочке Эльвиры забытая лента. Окно тёмное. Видно всё – от двери до каждого угла.

– Боги… – выдохнула Виолетта.

Эльвира нажала соседнюю кнопку.

Зеркало мигнуло. Теперь оно показывало коридор общежития.

Ещё кнопка – лазарет. Пустая койка, где лежала Брена.

Ещё одна – душевая.

Лили отшатнулась, закрыв рот руками. Её глаза наполнились слезами ужаса и стыда.

– Он видел, – прошептала она. – Он видел всё. Как мы переодеваемся. Как я прихорашиваюсь. Как мы плачем. Как секретничаем.

– Он следил за всей Академией, – холодно произнесла Умбра. – За каждым студентом. За каждым шагом. Как паук в центре паутины.

Эльвира смотрела на пульт. Сотни глаз. Сотни ушей.

Теперь она поняла природу того холодного взгляда, который чувствовала спиной все эти недели. Это была не паранойя. Это был он. Торвен сидел здесь, в тишине, и наблюдал. Изучал. Искал слабости. Выбирал жертв.

– Ублюдок, – прорычала Аэрис. – Какой же больной ублюдок.

– Девочки, смотрите! – вскрикнула Виолетта, указывая на одно из боковых зеркал.

Оно не было выключено. Поверхность светилась мутным серым светом.

В зеркале отражался коридор. Тёмный, каменный, с низким сводом. По нему шла фигура.

Торвен.

Он шёл быстро, решительно. На нём не было парадной мантии – только рабочий костюм, облегающий, удобный. В руке он сжимал посох, навершие которого пульсировало тёмным светом.

– Где это? – спросила Эльвира.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Виолетту. Она лучше всех ориентировалась в подземельях благодаря семейным архивам и рассказам.

Виолетта растерянно моргнула, вглядываясь в мутное стекло:

– Я… я не знаю.

И вдруг в её глазах вспыхнула радость решения.

– Архимедиус!

Дух немедленно возник над плечом Виолетты, светясь в полумраке зеркальной комнаты.

– Где это? – спросила Виолетта, указывая на зеркало.

Обычно словоохотливый дух на сей раз был краток: – Я понял.

Он подлетел к самому стеклу, внимательно вглядываясь в изображение. Поправил призрачные очки.

– Хм… – пробормотал он неуверенно. – Это коридор за залом Демона. Самый дальний. Но там тупик. Глухая стена.

Торвен в зеркале остановился именно там, где сказал дух. Поднял посох. Камень стены дрогнул и поплыл, как жидкая глина, открывая проход, которого не было на картах.

– Видите? – воскликнул дух. – Он открыл проход!

Виолетта повернулась к нему:

– Это точно то место?

– Да, это он, – уверенно заявил Архимедиус. – Там такой приметный камень в кладке, видите? С трещиной в форме молнии. Я помню его! Или это была трещина в форме змеи? Нет, точно молнии!

– Значит, он идёт в своё логово, – сказала Эльвира, сжимая кулаки.

– Он открыл проход магией, – заметила Аэрис. – Значит, он сейчас открыт.

– Нам нужно спешить, – Эльвира развернулась к выходу. – Пока след не остыл. Пока он не закрыл дверь за собой.

Они выбежали из Зеркальной комнаты, оставляя за спиной сотни мёртвых стеклянных глаз.

Бежали вниз. Через двор, который содрогался от подземных толчков – Терра держалась, но силы её были не бесконечны.

В подземелье.

Мимо статуи Демона, которая снова начала вибрировать, сбрасывая ледяные оковы.

К тупику за залом.

Стена была открыта. Проход, созданный Торвеном, зиял чёрной дырой, пахнущей озоном и гнилью.

– Туда, – кивнула Эльвира.

Они шагнули в темноту.

Спуск был долгим. Воздух здесь был другим – не сырым, как в обычных подвалах, а сухим, наэлектризованным. Волосы на руках вставали дыбом.

Наконец лестница кончилась.

Впереди был свет. Холодный, голубовато-зелёный, мертвенный.

Они подошли к огромным дверям. Створки были распахнуты.

Эльвира заглянула внутрь. И застыла.

– Мы нашли их, – прошептала она. – Мы нашли их всех.

Она шагнула через порог. Подруги за ней.

Это была не просто лаборатория.

Это был склеп. И сокровищница. И тюрьма.

Глава 106. Жемчужина коллекци

Зал был огромным. И тихим. Мертвенно тихим.

Вдоль стен стояли саркофаги. Стеклянные капсулы, заполненные густой, мерцающей жидкостью. Внутри плавали фигуры. Студенты. Молодые, красивые, неподвижные. Они спали. Но этот сон был похож на смерть.

От каждой капсулы тянулись тонкие трубки, уходящие в пол, к единому центру, где пульсировал тёмный кристалл.

– Боги… – прошептала Лили, зажимая рот рукой. – Здесь их… десятки.

Виолетта не смотрела по сторонам. Она шла вперёд, словно ведомая невидимой нитью. К одной конкретной капсуле в центре зала.

Остановилась. Прижала ладони к холодному стеклу.

Внутри, в голубоватом сиянии, плавала девушка. Рыжие волосы, похожие на волосы Виолетты, медленно колыхались в жидкости. Лицо было спокойным, умиротворённым.

– Элара, – выдохнула Виолетта. Слёзы брызнули из глаз. – Я нашла тебя.

– Жемчужина коллекции, – раздался спокойный голос за их спинами.

Девушки резко обернулись.

Торвен вышел из тени. Он не выглядел удивлённым или испуганным. Он был спокоен, как коллекционер, показывающий гостям свои сокровища.

Он подошёл ближе, с восхищением глядя на девушку в капсуле.

– Маг огромной силы и ёмкости, – сказал он, кивнув на саркофаг. – Она, пожалуй, одна стоит половину всей моей коллекции.

Он обвёл рукой остальные ряды спящих студентов.

– К сожалению, – в его голосе прозвучала досада, – из-за молодости я не знал, что прадед и дед Элары были связаны с самыми влиятельными магами Совета. Думал – так, талантливая девушка из обедневшего рода. Никому не нужная.

Он покачал головой:

– Ошибка. Родные подняли слишком сильный шум. Запросы, письма, стража. Поэтому обычную операцию прикрытия – письма от родных – пришлось свернуть. Слишком рискованно. Пришлось объявить её погибшей.

Виолетта не отрывала взгляда от лица кузины. Её трясло.

– Но у неё же было кольцо, – прошептала она, поворачиваясь к Торвену. В её глазах была ненависть. – Оно защищает от зла. Оно должно было предупредить!

Торвен усмехнулся. Снисходительно.

– Кольцо показывает агрессию. Нападение. Злой умысел.

Он сделал шаг вперёд, вспоминая:

– А тут… Представь: солнечный день. Рынок. Красивая девушка торгует редкими цветами. Элара заинтересовалась. Она любила красоту. Девушка улыбается, обещает показать тайный сад, где растут эти цветы. Никакой агрессии. Только дружелюбие.

Виолетта всхлипнула, закрыв лицо руками:

– У нас в семье её звали «Цветочница Элара». Она всегда вилась возле клумбы… Она обожала цветы…

Торвен кивнул:

– Я знал это. Я наблюдал. Я знал, что она не пройдёт мимо.

Он продолжил лекторским тоном:

– Та девушка-торговка не желала ей зла. Она просто хотела показать сад. А потом – подарить Эларе цветок. Особенный. Она же не знала, что перед этим я капнул в бутон сонного зелья. Высшей концентрации.

– Элара вдохнула аромат. И просто… захотела спать. Кольцо молчало. Ведь никто не нападал.

– А когда Элара уснула на скамейке в том саду, – Торвен развёл руками, – я «совершенно случайно» оказался рядом. Как заботливый наставник. Предложил отвезти студентку в Академию, раз ей нездоровится. Всё очень… гуманно.

Эльвира шагнула вперёд, сжимая копьё. Её голос звенел от напряжения:

– А что стало с девушкой? С той цветочницей?

Торвен посмотрел на неё равнодушно.

– «Случайно», – он выделил это слово интонацией, – её убили на следующий день. Во время уличного ограбления.

– Вы чудовище, – выдохнула Эльвира.

Торвен пожал плечами, словно речь шла о сломанном пере.

– Можно было бы просто стереть ей память. Но ментальная магия оставляет следы. Могли всплыть неточности, фрагменты… А кое-кто в Академии, – он многозначительно посмотрел в сторону выхода, намекая на Терру, – очень не любит загадок. Она могла докопаться до истины. Я не мог рисковать. Свидетели – это уязвимость.

Он подошёл к капсуле Элары, коснулся стекла.

– А кольцо… – он вздохнул с сожалением. – К сожалению, пришлось вернуть. Его слишком легко могли засечь поисковыми чарами. Оно фонило магией рода. Я не мог оставить его в лаборатории. Пришлось подкинуть его в вещи Элары в общежитии. Как будто она сама его сняла перед уходом.

Виолетта подняла на него взгляд. В её глазах высохли слёзы. Осталась только холодная ярость.

– Ты заплатишь за это, – сказала она тихо. – За каждый день, что она провела здесь.

Торвен улыбнулся. Холодно.

– Возможно. Но не сегодня.

Он щёлкнул пальцами.

Двери в зал захлопнулись. Магические замки провернулись с тяжёлым лязгом.

– Сегодня, – сказал он, поворачиваясь к Эльвире, – у нас финальный экзамен. И ты, моя дорогая ученица, сдашь его на отлично. Хочешь ты того или нет.

Глава 107. Правда Торвена

Торвен щёлкнул пальцами.

Пол в центре зала разверзся. Из глубины медленно выплыл каменный постамент.

На нём, пронзая камень, стоял Ледяной Меч.

В реальности он был ещё страшнее, чем в видении. Огромный, прозрачный клинок, внутри которого пульсировал голубой свет. От него волнами исходил холод, от которого иней мгновенно покрыл пол лаборатории.

А вокруг постамента в воздухе вспыхнули символы. Четыре печати. Огонь, Вода, Воздух, Земля. То, что Эльвира видела в Теневом измерении.

– Это, естественно, проекция печатей, – пояснил Торвен тоном экскурсовода. – Сами они глубоко под нами, в фундаменте. Но для наших целей расстояние не имеет значения. Связь установлена.

Торвен прошёлся вдоль рядов капсул, заложив руки за спину. В его движениях не было угрозы – только спокойная уверенность лектора, объясняющего сложную, но важную тему перед аудиторией.

– Обрати внимание, Эльвира, – его голос эхом разносился по огромному залу, – как стоят саркофаги. В форме двенадцатилучевых звезд. Это не случайно. Такая геометрия создаёт идеальный контур для сбора и концентрации энергии. Усиливает отдачу в три раза по сравнению с обычным кругом.

Но Эльвира не слушала лекцию. Она смотрела сквозь толстое стекло ближайшей капсулы.

Лица. Замершие, бледные, словно восковые маски, освещённые мертвенным голубым светом.

– Сколько их? – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Торвен осёкся, недовольный тем, что его перебили на важном моменте.

– Пятьдесят три за двадцать лет, – ответил он сухо, как статистику. – И четверо – за последние недели. Свежий материал.

Он небрежно указал на ближайшие к Эльвире капсулы, стоящие в вершинах ближайшей звезды.

Эльвира шагнула ближе. Сердце пропустило удар, а потом забилось панически, больно ударяя в рёбра.

Томас Речной. Его русые волосы плавали в жидкости, как водоросли. Лицо спокойное, безмятежное, словно он просто задумался над сложной книгой.

Кайрон Каменных. Могучие плечи расслаблены, глаза закрыты, будто он спит после тяжелой тренировки.

Дэррик.

И Марина. Та самая Марина, которая учила Виолетту магии огня, смеялась так звонко и обещала встречу у озера. Теперь она висела в невесомости, похожая на сломанную куклу.

Эльвира оторвала взгляд от страшного зрелища и посмотрела на магистра. В её глазах стояли слёзы, но голос звенел от ярости:

– Для чего? Зачем вам это, Торвен? Ради власти? Вы хотите править Академией?

Торвен замер. А потом рассмеялся. Не злодейским хохотом, а искренним, немного грустным смехом человека, услышавшего глупую шутку.

– Власть? – переспросил он, качая головой. – Власть – это забава для глупцов, Эльвира. Она рождает ту же фальшь, что и всё вокруг. Игния хочет власти. Совет хочет власти. А я хочу… справедливости.

Он подошел к пульту управления в центре зала, коснулся кристалла.

– Когда я был старшекурсником, таким же, как эти бедолаги, – он кивнул на капсулы, – я услышал Зов. Не голоса в голове, нет. Зов Тени. Я был первым, кто научился входить в неё осознанно, не теряя рассудка.

Он повернулся к Эльвире, и его глаза загорелись фанатичным блеском.

– Я видел несправедливость этого мира. Почему одни рождаются с мощью, океаном внутри, но заперты в слабом теле? А другие – имеют могучий «кран», идеальные каналы, но внутри у них пустота, несмотря на все их старания и амбиции?

Эльвира молчала.

– Я нашел решение. Я мог бы исправить это. Но мир не дал мне этого сделать… потому что боится.

Он начал ходить вокруг центрального постамента.

– И тогда я стал искать самостоятельно. Я пошел глубже, чем кто-либо. И однажды, спустившись в самую бездну под Академией, я услышал Голос.

Торвен остановился и посмотрел на пол, словно видел сквозь камень то, что скрыто внизу.

– Голос того, кто века был заточен здесь. Узника, чья мудрость превыше нашего понимания. И когда я узнал правду, я понял: Академия несправедлива не просто так. Она построена на лжи.

Он резко вскинул руку, указывая на потолок, туда, где наверху жили и учились студенты.

– Это не храм познания, Эльвира. Это темница. Древняя, построенная задолго до рождения Зефиры. Сама Зефира, при всей её силе, была лишь очередной тюремщицей, даже не осознавая этого до конца. Она лишь укрепила замки, но не она их создала.

Торвен усмехнулся.

– Почему Печати стихий простояли веками, не требуя подпитки? Потому что каждое заклинание, произнесенное в этих стенах, каждое практическое занятие, каждая искра, созданная первокурсником – отдавали крохотную частичку своей энергии вниз. В фундамент.

Он подошел к Эльвире вплотную.

– Вы все – тюремщики. Вы тратите свою силу, чтобы усиливать темницу. Чтобы держать взаперти того, кто должен быть свободен.

Он кивнул на ряды саркофагов:

– А я… я беру силу у них, чтобы эту темницу разрушить. Чувствуешь иронию? Они бы потратили свои жизни на укрепление цепей. Я же даю их силе высшую цель – Освобождение.

– Вы убиваете их! – выкрикнула Эльвира.

– Я перераспределяю ресурс, – поправил Торвен холодно. – Я потратил годы, чтобы расшифровать систему заклинаний. Понял, что для уничтожения Печатей нужна колоссальная энергия. И я её просто взял. Постепенно, год за годом, я ослаблял замки. Эти «сбои» в магии, о которых все шептались – это были трещины в стенах тюрьмы.

Он подошел к Ледяному Мечу, но не коснулся его.

– Но их держал Якорь. Ледяной Меч. Я знал: только дроу способен освободить его. Древняя магия крови, которую не обмануть. И когда в Академии появилась Умбра… я понял: это знак. Это шанс.

Лицо Торвена исказилось досадой.

– Но когда я заставил её коснуться меча, ничего не вышло. Печати ударили её. Я понял ошибку: система взаимосвязана. Нельзя просто выдернуть гвоздь. Нужно действовать одновременно. Снимать четыре печати и вытаскивать меч в одну секунду.

Он посмотрел на Эльвиру жадным, торжествующим взглядом.

– Снять печать может только маг уровня Магистр. Но я не могу контролировать одновременно пять человек – четырёх магистров и Умбру. Моего сознания не хватит. Поэтому мне нужна ты.

Он указал на пол.

На полу зала были вычерчены пять огромных двенадцатилучевых звезд. В вершинах каждого луча из них стояли саркофаги с телами студентов. Красные, синие, белые, зеленые отсветы. В центре четырех кругов горел символ стихии. И тонкая, едва заметная ниточка тянулась к печати соответствующей стихии

– В каждом круге накоплена энергия, достаточная для срыва печати, – пояснил Торвен. – Тебе не нужно тратить свою силу. Тебе нужно стать ключом. Только ты, со своим даром Архимага, способна управлять всеми четырьмя потоками сразу. Ты направишь этот океан энергии. А твоя подружка…

Он кивнул на Умбру. Та стояла неподвижно, глядя в пустоту.

– …вытащит меч.

– А пятый круг? – спросила Эльвира, глядя на незамкнутую звезду чуть в стороне.

– Резервный, – небрежно бросил Торвен. – На всякий случай. Например, если понадобится подпитать дроу, чтобы она выдержала холод меча.

Эльвира посмотрела на пятый круг внимательнее. Он был незамкнут. Три саркофага из двенадцати были пусты.

Крышки были открыты, жидкость внутри мерцала в ожидании.

– А эти… – Торвен сделал паузу, проследив за её взглядом.

Глава 108. Любовь пртив магии

Торвен улыбнулся – той самой мягкой, учительской улыбкой, от которой теперь веяло могилой.

– А эти места я приберёг для твоих подруг.

Ярость вспыхнула в Эльвире белым пламенем.

– НЕТ! – закричала она.

Она сделала шаг к Торвену, поднимая руки для удара.

И застыла.

Ноги отказали. Она посмотрела вниз. Её лодыжки были опутаны серой, полупрозрачной субстанцией. Это не была веревка – это была магия, вязкая и липкая, как паутина гигантского паука.

Она попыталась рвануться – бесполезно. Ноги приклеились к полу.

Обернулась. Подруги.

Они были в таком же положении, только хуже. Паутина спеленала их полностью – с ног до шеи. Виолетта, Лили, Аэрис – они стояли, превращенные в коконы, только глаза, полные ужаса, и рты оставались свободными.

Только Умбра стояла свободно. Паутины на ней не было. Но она не двигалась. Руки висели плетьми, взгляд был расфокусирован, устремлен в пустоту.

– И мы собирались остановить его магией… – прошептала Виолетта в отчаянии. – Мы словно дети с деревянными мечами против дракона.

Торвен улыбнулся тонкой, холодной улыбкой.

– С моим помощником ты уже знакома, не так ли?

Из тени за его спиной вышла фигура. Тёмный плащ, глубокий капюшон. Тот самый, что напал на неё в коридоре.

Фигура подняла голову. Из-под капюшона на Эльвиру смотрели фиолетовые глаза. Холодные, жестокие. Эльвира вспомнила железную хватку на своём горле, удушье, страх смерти.

Фигура сбросила капюшон.

Это был мужчина. Абсолютно лысый череп, бледная серая кожа. И длинные, заостренные уши.

– Дроу, – выдохнула Аэрис.

– Просто эльф, который слишком много работал с теневой энергией, – поправил Торвен равнодушно. – Он потерял волосы, имя и волю. Но приобрёл полезные навыки.

Он посмотрел на Умбру и сделал едва заметный жест рукой.

Умбра дёрнулась. И пошла. Механически переставляя ноги, как заводная кукла. Стеклянный взгляд был прикован к рукояти меча.

– Умбра, нет! Стой! – закричала Лили из своего кокона.

Умбра не слышала. Она шла к постаменту.

Торвен перевел взгляд на Эльвиру. Его глаза потемнели, стали похожи на два бездонных колодца.

– А теперь – твой выход.

Эльвира почувствовала это.

Вторжение.

Словно чужие, ледяные пальцы погрузились прямо в её мозг. Они не стучались, они ломали двери.

– Откройся, – голос Торвена звучал не в ушах, а внутри черепа. – Сними защиту.

Эльвира закричала от боли. Она попыталась выстроить стену – ту самую, белую, кирпичную, которую тренировала на занятиях.

Стена рухнула мгновенно. Торвен просто смахнул её, как карточный домик.

Он засмеялся.

– Думаешь, я научил тебя защищаться? Глупая. Я учил тебя строить стены, ключи от которых – у меня в кармане. Против меня эти методы бессильны.

Давление усилилось. Эльвира чувствовала, как её воля сминается, как чужое присутствие заполняет её разум, вытесняя её собственное "я". Он брал контроль над её руками, над её магией.

Она проигрывала. Холод затоплял всё.

И вдруг…

Рука Эльвиры, прижатая к груди, судорожно сжалась. Под тканью плаща пальцы нащупали камень.

Амулет бабушки.

Он не был тёплым. Он был горячим.

Этот жар не обжигал кожу – он вливался в неё. Живой, яростный поток. Это было не просто тепло – это была память. Запах трав. Голос бабушки. Смех Лили. Уверенность Аэрис. Слезы Виолетты.

Любовь.

Жар прокатился по руке, ударил в голову раскаленной волной и врезался в холодные пальцы ментального вторжения.

Торвена отбросило.

Он пошатнулся, схватившись за висок, словно получил физический удар. Связь разорвалась.

Эльвира вдохнула, жадно глотая воздух. Плащ на её груди распахнулся от порыва ветра.

Торвен увидел.

На груди девушки висел не его серебряный диск. Там сиял зелёный камень.

– Ты сняла амулет? – прошипел он. В его голосе впервые прозвучало искреннее удивление.

Он выпрямился, лицо его исказилось гневом.

– Глупая девчонка. Тебе это не поможет.

Он снова атаковал. На этот раз – жестче.

– Ты думаешь, ты сильная? – его голос ввинчивался в мозг. – Посмотри на них.

Он указал на подруг.

– Ты привела их сюда. В подвал. В ловушку. Это твоя вина.

Эльвиру захлестнула волна вины – черная, удушливая.

– Я запру их в саркофаги, – продолжал Торвен вкрадчиво. – Но у тебя есть выбор. Я могу брать у них энергию по чуть-чуть. Капля за каплей. Они будут спать годами. Жить. И, может быть, когда-нибудь, когда моя работа будет закончена, они освободятся.

Он сделал паузу.

– Или я могу забрать всё сразу. Выпить их до дна. Прямо сейчас. И тогда они умрут сегодня. На твоих глазах.

Эльвиру душили слезы. Она понимала, что он манипулирует. Понимала, что это ловушка. Но страх за друзей парализовывал.

Торвен кивнул своему помощнику.

Лысый дроу ухмыльнулся и направился к Лили. Он протянул руки, чтобы схватить кокон с самой беззащитной из девушек и потащить к пустому саркофагу.

Лили закричала.

Внутри Эльвиры что-то оборвалось.

Вина исчезла. Страх исчез. Осталась только ярость. И любовь.

Она снова сжала амулет.

– Не трогай её!

Это был не крик. Это был выплеск.

Она не строила схем. Не чертила рун. Она просто хотела защитить.

Воздух в зале взорвался.

Мощный, сконцентрированный поток ветра ударил помощника Торвена в грудь. Дроу отлетел, как тряпичная кукла, пролетел через весь зал и с грохотом врезался в дальнюю стену. Сполз на пол и затих.

Торвен отступил на шаг, прикрываясь рукавом от порыва ветра. Он смотрел на Эльвиру с недоумением.

– Но как? – пробормотал он. – В этом медальоне почти нет магии. Это простая безделушка!

Эльвира выпрямилась. Зеленый камень на её груди сиял, как звезда. Она чувствовала за своей спиной дыхание четырех стихий, готовых отозваться на её зов.

– Зато в нём есть любовь, – сказала она. – То, чего у тебя никогда не было.