Текст книги ""Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

– Позволят. Я так всё устрою, что Карл Фёдорович ещё сам же мне и поручит с Яковлевым покончить.

– Рассказывай, – потребовал я. – Что ты такое задумал?

– Мне же тех моих учеников не к исследованиям в Михайловском институте готовить надо будет, – начал он, – а к сугубо практической работе. Вот я и устрою так, чтобы большую часть занятий с ними проводить не в институте, а, как ты говоришь, в поле. На том же полигоне, а то и прямо на московских улицах. То есть, как ты это называешь, в обстановке, приближенной к боевой.

– Максимально приближенной к боевой, – поправил я тёзку.

– Пусть так, не суть важно, – отмахнулся он и продолжил: – Яковлев, чтоб он сдох, пропустить такое не сможет, а я же не один буду, а с очень способными учениками, они же мне помощниками и охранниками станут! И уж такую возможность поймать поганца Карл Фёдорович не упустит!

Вот тут я и офигел, не сказать бы грубее. Ну, тёзка, ну даёт! Нет, инициатива дело, конечно, хорошее, и даже какое-то рациональное зерно в словах дворянина Елисеева есть, вот только скрыто оно, то зерно, под толстым-толстым слоем не знаю чего, но уж точно не шоколада.

– И давно ты этот свой хитрый план придумал? – спросил я.

– Да не так важно, – увильнул тёзка от ответа, – главное, что придумал.

Ох, как мне хотелось разнести этот дурацкий план к растакой-то матери! Как вообще тёзке-то в голову такое могло прийти после стольких месяцев знакомства с Денневитцем⁈ Да Карл Фёдорович, услышав такое, не то что из Кремля, из Троицкой башни тёзке выходить запретит! А будет тёзка упорствовать, так Денневитц отправит его в Косино, там после Бежина как раз свободное место есть! Но, немного подумав, я всё же решил дать тёзке самому осознать, какую глупость он только что сморозил – всё-таки пора, пора товарищу умнеть. Поэтому я какое-то время многозначительно помолчал, и когда затянувшаяся пауза стала выглядеть особенно мрачно, тихонечко так предложил:

– Ты, пожалуйста, ещё раз подумай, ладно?

В мысли тёзкины я принципиально не полез – лучше потом его спрошу и пусть он мне на словах, а не переживаниями расскажет, почему отвергнет свою ересь. Вот если, не приведи Господь, не отвергнет, тогда я и начну приводить его к правильному пониманию окружающей действительности, а пока пусть думает.

Уж не знаю, долго он думал, или просто в его размышлениях на первое место вышло чтение учебников, за которое он взялся несколько позже, но к разговору нашему дворянин Елисеев вернулся уже ближе к ночи.

– Ты прав, мой план действительно не годится, – без предисловий выдал он. – Не пойдёт на такое Карл Фёдорович.

Поскольку мне в кои-то веки уже хотелось спать, несмотря на детское, по моим совиным представлениям, время, подробно расспрашивать тёзку, как именно добрался он до правильного вывода, я не стал. Захочет, сам потом расскажет, не захочет, и не надо, главное произошло – неправоту свою дворянин Елисеев понял и принял.

…К Кривулину тёзка, явившись в Михайловский институт, заглянул сразу, но ненадолго. Кратенько пересказав директору института итоги опытов с телепортацией автомобилей с пассажирами, особый нажим дворянин Елисеев сделал на отсутствие у тех пассажиров наблюдения каких-либо внешних эффектов при телепортировании, а также не умолчал и об улучшении их здоровья. Ясное дело, директор посоветовал сообщить о том Эмме Витольдовне, ясно и то, что именно к ней тёзка после Кривулина и направился.

– Эмма Витольдовна просила подождать, – встретила тёзку помощница нашей подруги Юлия Волосова, – они с Ольгой Михайловной скоро придут.

Спрашивать, где Эмма и его сестра, тёзка не стал – по здешнему этикету, если человек первым не сказал, где его начальник, спросить о том считается дурным тоном, потому что отвечая на такой вопрос, подчинённый своего шефа как бы предаёт, что, сами понимаете, недопустимо, а не отвечать как-то тоже не особо вежливо, так что лучше просто не спрашивать – вот вернётся начальник и сам расскажет, если посчитает нужным.

Так или иначе, Эмма обучением Ольги занимается, всё нормально, наверняка они сейчас в институтской лечебнице, и идти туда незачем, чтобы их не отвлекать. Устроившись на довольно удобном диване для посетителей, дворянин Елисеев включил режим ожидания, мысленно повторяя главное из прочитанного вчера учебника по уголовному праву.

Дамы появились минут уже через десять. Были сказаны все положенные приветствия, продемонстрирована искренняя радость, помощница уже открыла дверь кабинета, как вдруг в коридоре раздались крики:

– Пожар! Горим!

Уважаемые читатели!

Начиная с главы 12 на книгу будет открыта подписка. Стоимость книги до её завершения составит 140 рублей, по окончании книги и редактуры – 150 рублей.

Ваш автор

[1] Спирометр – прибор для измерения объёма воздуха, поступающего из лёгких при наибольшем выдохе после наибольшего вдоха, что определяет дыхательную способность человека

Глава 12
Пожар

Выбежав в коридор, мы с тёзкой сразу поняли, что это не чья-то дурацкая шутка, а действительно пожар – отчётливо тянуло дымом, слава Богу, не шибко густым и удушливым. Тянуло со стороны лестницы, то есть горело явно не на втором этаже, скорее всего, этажом ниже. Ну да, там столовая а значит, и кухня, есть где и чему загореться. Народу в коридоре было немного, человека три бежали к лестнице, один выбежал как раз с неё. Тёзка ловко его поймал, и слегка встряхнув бегуна, чтобы привести его в более-менее адекватное состояние, строго спросил:

– Где горит? Пострадавшие есть?

– На кухне что-то загорелось! Потом столовая! Очень сильно горит! Не знаю! – на том перепуганного господина пришлось отпустить, толку с такого чуть.

– Слышали? – тёзка повернулся к Эмме и сестре, встревоженно выглядывавшим из дверей.

– Так, Витя, я в лечебницу, – поддаваться панике наша подруга, как видно, не собиралась, и это уже хорошо. – Ольга со мной, ты мне тоже будешь нужен.

– Не сейчас, – мотнул тёзка головой, – побегу туда, может, придётся там помочь. Потом в лечебницу. Лёля, держись Эммы и не бойся! Я скоро! – это уже сестре.

Народу на лестнице было не так много, причём вверх, как ни странно, не бежал никто, все стремились только вниз. Пока тёзка ускоренно спускался, стараясь всё же ни на кого не налететь, я сообразил, что вход на эту лестницу просто находится дальше от столовой и даже боялся себе представить, что творится на той, которая к столовой ближе.

Пробежав по диагонали вестибюль первого этажа, дворянин Елисеев смог, наконец, оценить обстановку. Заглянуть в столовую из вестибюля не давал огонь, но и без того видно было, что горело и правда в столовой, причём горело очень и очень сильно. Получалось, что огонь охватил столовую как-то слишком уж быстро, и такая скорость развития пожара смотрелась очень подозрительно, даже при том, что стены в столовой были облицованы деревом.

Распоряжался на пожаре ротмистр Чадский, вполне толково и грамотно, должен признать, распоряжался – двое человек из секретного отделения держали пожарный рукав, поливая широкий проход в столовую, чтобы пламя не вырвалось в вестибюль, ещё несколько окачивали водой из вёдер облицованную деревом стену рядом с проходом, чтобы иметь хоть сколько-то времени для отступления, если огонь всё-таки не удастся удержать. Эти поливальщики периодически отбегали в сторону туалетных комнат с пустыми вёдрами и возвращались с полными, продолжая свои усилия по превращению облицовки в негорючую, пускай хотя бы и на какое-то время. Пострадавших, с десяток человек, усадили и уложили подальше от огня, с ними возились Бежин и Николаша Михальцов, время от времени прибегали служители с носилками, забирая очередного бедолагу для доставки в институтскую лечебницу.

Как ни странно, народу в вестибюле хватало, причём в большинстве своём публика просто наблюдала за пожаром и сопутствующей ему суетой. Ну да, пожар, как известно, представляет собой идеальное зрелище, потому что человеку всегда нравится смотреть, как горит огонь, как течёт вода и как другой работает, а на пожаре всё это происходит одновременно. Мысль, конечно, не новая, но быть верной от того не перестаёт.

Картина того, как другой работает, приобретала здесь особый колорит благодаря ротмистру Чадскому. Он успевал везде – и тем, кто с рукавом, указывал, куда бить водяной струёй, и тех, кто с вёдрами, всячески поторапливал, и служителей, что пострадавших эвакуировали, успевал подгонять, и делал всё это с каким-то лихим задором, можно даже сказать, борьбу с огнём вёл с огоньком. Человек на своём месте, ничего не скажешь.

– Александр Андреевич, поступаю в ваше распоряжение! – обратился к ротмистру тёзка. По мне, служебное рвение можно было продемонстрировать и с меньшим пафосом, но хрен с ним, сойдёт и так. – Прошу назначить мне дело!

– Уже скоро здесь будут пожарные, – выдал вводную ротмистр. – К их прибытию надо доставить всех пострадавших в лечебницу или хотя бы отнести их подальше отсюда, не ближе той лестницы, – Чадский махнул рукой в сторону дальнего от столовой угла вестибюля, откуда тёзка только что прибежал. – Займитесь, Виктор Михайлович.

Разумное решение, кстати. Как работают пожарные, я в той жизни видел, и что им нужно много места для развёртывания и манёвра, знал. Вряд ли здесь с этим как-то иначе, так что ротмистр прав. Зевак просто разгонят, если сами не успеют разбежаться, а вот пострадавших надо унести. Или увести, если кто способен передвигаться самостоятельно. Тёзке, явно желавшему погеройствовать, я быстренько всё это растолковал, и он, проникшись важностью и нужностью порученного ему дела, решительно взялся за его исполнение.

Сколько было пострадавших, с учётом того, что кого-то уже доставили в лечебницу, мы с тёзкой не знали, сейчас в вестибюле оставалось девять человек, в том числе две женщины. Одни лежали на полу, другие сидели на том же полу, приложившись спинами к стене. Тёзка двигался к ним скорым шагом, а для меня время будто замедлилось, и я, видя всё его глазами, успевал размышлять об увиденном так, будто дворянин Елисеев кое-как плёлся.

Моё внимание привлёк один из пострадавших, мужчина лет, похоже, около сорока, резко выделявшийся на фоне своих товарищей по несчастью. Он сидел на корточках, а не на заду, как прочие; он был в пиджаке, а пиджаки остальных мужчин использовали как подушки для лежачих. Левой рукой он прижимал к голове какую-то тряпку, правой держался под пиджаком за левый бок. Как-то очень уж его поведение походило на попытку скрыть лицо и на…

То ли слишком громкими оказались мои мысли, то ли просто с реакцией у дворянина Елисеева всё в полном порядке, но уходить с возможной линии огня тёзка начал даже чуть раньше, чем этот «пострадавший» выхватил пистолет. Но упредить его дворянин Елисеев не успел, первый выстрел остался за противником. Оно, кстати, и к лучшему – у нас сразу появилась куча свидетелей, что не тёзка открыл пальбу в заполненном людьми помещении.

Отреагировали на стрельбу те самые люди вполне естественным образом – принялись с криками разбегаться, по большей части в сторону выхода. Стрелок вскочил, ударом ноги, как заправский футболист, отбросил попытавшегося ему помешать Бежина, выстрелил снова, попав в кого-то из зевак, и тоже кинулся к выходу, обегая основную массу невольных зрителей вдоль дальней от нас стены.

Стрелять в этой толпе тёзка не мог, и кинулся наперехват, держа верный «парабеллум» наготове. Противник выстрелил снова, на этот раз, слава Богу, ни в кого не попал, тёзка улучил-таки момент и пальнул в ответ, но тоже мимо.

Мнимый пострадавший успел выстрелить ещё раз, опять зацепив очередного зеваку, и явно намеревался сбежать – либо когда сможет, наконец, поразить дворянина Елисеева, либо когда поймёт, что ничего у него не выйдет. Тёзка столь же явно собрался такое экстренное отступление пресечь, но толпа, полностью ещё не разбежавшаяся, его возможности в исполнении этого замысла сильно ограничивала.

Ещё один вражеский выстрел – и какая-то обезумевшая от ужаса дамочка весьма крупных габаритов налетела со всей дури на тёзку, оказавшемуся на её пути неведомо куда, лишь бы подальше от опасности. Кое-как отпихнув досадную помеху, дворянин Елисеев бросился преследовать противника.

Чёрт, глаза у него на затылке, что ли⁈ Развернувшись, он пальнул опять, промазал, но бежать не стал, не иначе, готовился выстрелить снова. И тут произошло совпадение из разряда, что называется, «нарочно не придумаешь».

Некий господин покидал опасную зону на четвереньках. С изрядной, замечу, скоростью и ловкостью покидал, весьма необычными для столь несвойственного человеку способа передвижения. Он не просто бежал, если такое слово тут применимо, он умудрялся ещё и петлять, и не спрашивайте, как у него такое получалось – сам я так никогда не умел, а потому объяснить не смогу. И вот очередной заложенный этим человеком-ящером зигзаг пересёкся с траекторией движения дворянина Елисеева, уже близкого к возможности стрелять, не имея между собой и противником посторонних, да ещё и совпал с очередным выстрелом злоумышленника.

В итоге тёзка полетел на пол, чувствительно приложившись плечом, хорошо хоть, успел сгруппироваться и не ударил в мраморный пол лицом, да и пистолет не выронил, ящероподобный господин быстренько с места столкновения удалился, а принявшись вставать, мы с тёзкой увидели почти достигшего выхода на улицу злодея, и дворянин Елисеев открыл огонь с колена, чтобы не дать ему уйти.

Выстрелил тёзка дважды, вторым выстрелом попал, но не особо удачно – противник схватился за правое плечо, выронил пистолет и сильно ускорился. Кинувшись вдогонку, тёзка уже очень скоро сообразил, что удача, особа ветреная и переменчивая, его на том и покинула. Углядеть злоумышленника в заполнившей институтский двор толпе (ну да, опасность опасностью, но пропускать зрелище многие не собирались) оказалось невозможным, попытки рыскать туда-сюда и спрашивать зевак к успеху не привели. В итоге дворянину Елисееву только и оставалось, что подобрать выроненный злодеем пистолет (аккуратно, через носовой платок, чтобы можно было снять пальчики), вернуться в вестибюль и доложить о своей неудаче ротмистру Чадскому.

– Пёс с ним, – злобно отмахнулся ротмистр. – Раз вы его всё-таки подстрелили, найдём. Чёрт, вот успели бы сейчас приехать пожарные и жандармы, скрутили бы голубчика, и никуда бы он, паскуда, не делся… Пока же возвращайтесь, Виктор Михайлович, к пострадавшим, и уводите их отсюда поскорее.

Распоряжение дельное, и дворянин Елисеев принялся добросовестно его выполнять. Начал тёзка с того, что с очередной партией носильщиков и пострадавших отослал в лечебницу уже оправившегося от пинка Бежина – вряд ли Эмма преувеличивала, называя его сильным целителем, а раз так, то там он сейчас нужнее. Затем вместе с Михальцовым устроил перемещение оставшихся поближе к лестнице – кому-то помогли дойти, кого-то перенесли сами. Разбираться, кого и в какую очередь отправлять к целителям, тёзка мог и сам, а поддерживать людей до эвакуации, его да Михальцова тем более хватит.

Вообще, насколько можно было оценить состояние людей, которыми дворянин Елисеев сейчас занимался, большинство пострадавших получили, как это называли в прошлой моей жизни, отравление продуктами горения, в той или иной степени надышавшись дымом, хотя были люди и с ожогами, не особо, однако, тяжёлыми, и с переломами, и с сильными ушибами, а теперь к ним ещё добавились двое с пулевыми ранениями. Трудно сказать, сколько из них отправят из института в обычные больницы, но работы целителям будет немало…

Тем временем прибыли пожарные, быстро и сноровисто взявшись за дело. Интересно, у них тут пожарная часть тоже неподалёку, на Стромынке, как это было в моём мире? А Чадский всё-таки молодец, верно оценил обстановку и принял правильное решение – как раз там, где ещё недавно сидели и лежали пострадавшие, сейчас сновали пожарные, должно быть, готовясь к массированной заливке водой охваченного огнём помещения.

Пости сразу за пожарными появились Денневитц с Воронковым. Вмешиваться в происходящее Карл Фёдорович не стал, ограничившись коротким разговором с Чадским и ещё более коротким с командиром пожарных (помощником брандмейстера, [1] как определил его дворянин Елисеев), после чего подошёл к тёзке.

– Виктор Михайлович, вы собираетесь в лечебницу? – спросил он, и получив от тёзки утвердительный ответ, добавил: – Пойдёте позже, сейчас в кабинет Сергея Юрьевича.

Делать нечего, пришлось тёзке отправить к Эмме последних ещё остававшихся в вестибюле пострадавших вместе с Николашей и подняться к директору.

Начать совещание Денневитц доверил Чадскому. Ротмистр доложил, что получив известие о пожаре в столовой, незамедлительно вызвал пожарных и жандармов, после чего возглавил борьбу с огнём, оставив за себя в секретном отделении поручика Демидова. К настоящему времени пожарные заканчивают с тушением, жандармы блокируют здание, никого из сотрудников института и посетителей не выпуская до особого распоряжения, секретное отделение готовится к опросу свидетелей и пострадавших, а также пытается выяснить, кому до сего момента покинуть институт всё-таки удалось.

– Простите, Александр Андреевич, вы сказали посетителей? – прервал его Денневитц.

– Именно так, Карл Фёдорович, – вместо Чадского принялся пояснять Кривулин, получив от Денневитца недовольный взгляд – ну да, вопрос-то был не к нему. – Немало людей приходят в лечебницу института поправить здоровье, зачастую им назначаются длительные процедуры с перерывами, и некоторые во время перерывов заходят в столовую.

Когда Кривулин закончил, Чадский принялся объяснять смысл своих действий – изучение причин возгорания пожарные ещё не проводили, но помощник брандмейстера Шумилов имеет сильное подозрение на умышленный поджог, в пользу какового подозрения говорит и скорость, с которой огонь охватил столовую и кухню. Сам ротмистр заявил, что возможность поджога заподозрил сразу, потому и вызвал жандармов вместе с пожарными. Понятно, что заподозрил, служба у него такая.

Действия Чадского Денневитц одобрил, после чего пожелал выслушать зауряд-чиновника Елисеева – должно быть, Чадский успел на ходу доложить Денневитцу о перестрелке в вестибюле. Тёзка кратко изложил события, стараясь, насколько это в его положении было возможным, оставаться объективным и показать причины своей неудачи так, чтобы это не выглядело попыткой самооправдаться. На помощь тёзке пришёл ротмистр Чадский, полностью подтвердив его слова. Денневитц задал несколько вопросов ему и дворянину Елисееву, после чего ненадолго задумался и резюмировал:

– Что ж, Виктор Михайлович, в сложившихся условиях ваши действия следует признать оправданными и вашей вины в том, что злодею удалось уйти, я не вижу. Жаль, конечно, что ни вы, ни Александр Андреевич не разглядели лицо злоумышленника, но, может быть, его рассмотрели и запомнили господа Бежин и Михальцов или другие свидетели. По крайней мере, мы знаем, что преступник ранен, и у нас есть отпечатки его пальцев, это уже неплохо. Однако же, Виктор Михайлович, это безусловно было покушением на вас, и мы с Дмитрием Антоновичем и Александром Андреевичем немедленно начнём самое тщательное расследование, – спорить тут было решительно не с чем.

Далее Денневитц велел вплоть до его особого распоряжения никого с территории института не выпускать, за исключением тех пострадавших, которых госпожа Кошельная сочтёт необходимым отправить в больницы, причём отправку приказал проводить силами городских карет скорой помощи, исключив участие в этом сотрудников и служителей института. Кривулину надворный советник поручил организовать условия для содержания и питания людей, которым придётся пока задержаться в институте, составить список пострадавших, но количество их узнать немедленно; Чадскому и Воронкову надлежало как можно скорее приступить к допросам свидетелей. Зауряд-чиновнику Елисееву Денневитц приказал сей же час написать рапорт о произошедшем, после чего присоединиться к Чадскому и Воронкову. Сам же Карл Фёдорович дождался, пока Кривулин поговорит с Эммой по телефону и сообщит, что в институтской лечебнице находятся девятнадцать пострадавших, в том числе шестеро тяжёлых, отклонил просьбу госпожи Кошельной отправить к ней тёзку и объявил, что отправляется на доклад в Кремль, но потом, возможно, ещё вернётся.

[1] Брандмейстер – начальник пожарного депо (командир пожарной части). Помощник брандмейстера – старший офицер, возглавляющий выезд на пожар