Текст книги ""Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

– Нед увидел их приближение с крыши, – пояснила старшая дочь, вытирая выступившие от смеха слезы, оставляя на щеках влажные дорожки. – Он работал на северном склоне и заметил, как они поднимаются по дороге. Их яркие камзолы было трудно не заметить даже издалека. Он сразу дал нам знать, и мы быстро организовали достойную встречу для наших незваных и настырных гостей.

– Леса – это наскоро собранные доски от старого сарая, который мы начали разбирать еще вчера, – добавила Амели, указывая на конструкцию, которая теперь представляла собой беспорядочную груду досок. – Нед и Тина установили их за считаные минуты. А ведро с водой… это смесь воды, золы из камина, которую Дори обычно использует для чистки котлов.

– А плитка… – продолжила Лорен, указывая на пол, где злополучный камень все еще покачивался, словно лодка на волнах, – Нед специально расшатал ее и закрепил так, чтобы она качалась под весом.

– О боги, – вздохнула я, хотя не могла не признать изобретательности дочерей. – Надеюсь, лейр Ют не затаит обиду. Он влиятельный человек в этих краях, и нам не нужны новые враги.

– Не затаит, – уверенно проговорил Говард, с уважением оглядывая поле «боя», словно опытный полководец, оценивающий результаты удачной военной операции. Его седые усы слегка подрагивали, выдавая плохо скрываемое веселье. – Он из тех мужчин, кто уважает силу и изобретательность. К тому же мы ничего не сделали – все произошло само собой. Просто совпадение, что строительные работы были именно в холле, не так ли?

Последние слова он произнес с таким наигранным простодушием, что даже Рут, обычно сдержанная и серьезная, не выдержала и фыркнула от смеха.

– А его сын… – капитан задумчиво погладил бороду, и в его глазах промелькнуло нечто, напоминающее отеческую гордость за удачную проказу воспитанниц, – пожалуй, теперь он будет более осторожен в своих визитах. И, возможно, в следующий раз предпочтет представиться должным образом, а не врываться без приглашения.

– Но когда мы действительно приведем дом в порядок, нам придется пригласить их, – заметила я, наблюдая, как Рут и Тина уже спускаются, чтобы привести холл в порядок. – Мы не можем игнорировать влиятельных соседей, особенно на новом месте.

– Конечно, мама, – согласилась Лорен с хитрой улыбкой, от которой у меня мурашки побежали по спине.

Я лишь покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Мои дочери были неисправимы, но именно такие качества помогли нам всем выжить в тяжелые времена. И пока мы наблюдали, как служанки убирают следы нашей изобретательной «ловушки», а Говард и Нед, спустившийся с крыши, разбирают импровизированные леса, я подумала, что может произошедшее и к лучшему, это подпугнёт настойчивых соседей. А тем временем мы сможем спокойно обустроить наш дом и восстановить маслобойню, не отвлекаясь на незваных гостей и их неуместное внимание.

Глава 20

Утро началось с приятного аромата свежей выпечки, доносящегося из кухни. Дори, как обычно, проснулась раньше всех и уже колдовала у печи. Когда я спустилась в просторную кухню по скрипучей деревянной лестнице, стол был накрыт простой, но чистой скатертью. А на столе на плоской тарелке исходили паром румяные булочки, источающие сладковатый запах корицы и печеных яблок. Рядом стояла глиняная миска с овсяной кашей, украшенной темно-синими и ярко-красными лесными ягодами, и чайник с заваркой из местных трав, от которой поднимался ароматный пар.

– Доброе утро, госпожа, – приветливо улыбнулась старушка, её лицо, испещрённое глубокими морщинами, словно древняя карта, светилось теплотой. Седые волосы Дори были аккуратно спрятаны под белоснежный чепец, накрахмаленные края которого резко контрастировали с её загорелыми руками. – Кашу только что с огня сняла, пока горячая. А булочки с яблоками, последние из кладовой взяла.

– Благодарю, Дори, – улыбнулась я в ответ, садясь за стол и вдыхая дразнящие ароматы. – Ты слишком балуешь нас.

– Что вы, лейна, это же моя радость – видеть, как вы да девочки кушаете, – засуетилась старушка, ставя на стол глиняный кувшин с холодным компотом, чьи запотевшие бока говорили о том, что напиток провел ночь в прохладном погребе. – К тому же день предстоит хлопотный, силы понадобятся.

Не успела я взяться за ложку, как дверь распахнулась, и на кухню влетела Лорен, с раскрасневшимися от утренней прохлады щеками. Её темные волосы были собраны в небрежный узел, из которого выбивались непослушные пряди. За спиной уже висел арбалет на потертом кожаном ремне, а на поясе поблескивал новый кинжал – похоже, моя старшая уже успела проверить конюшню и, судя по удовлетворенному виду и травинке, застрявшей в волосах, состояние Грома её порадовало.

– Доброе утро, мама, – бодро поздоровалась дочь, грациозно усаживаясь за стол и тут же потянувшись к самой большой булочке, от которой поднимались струйки пара, закручивавшиеся в замысловатые спирали в солнечном свете. – После завтрака мне нужно проверить силки. Поставила их вчера вечером у ручья, где видела заячьи следы. Если повезет, к ужину у нас будет свежее мясо.

– Вот уж кто с утра полон энергии, – раздался сонный голос, сопровождаемый протяжным зевком. И в дверях появилась Амели, потирая глаза тыльной стороной ладони, как делала еще в детстве. Её светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас походили на птичье гнездо. Под глазами младшей дочери залегли тени цвета грозовой тучи – верный признак того, что она опять засиделась допоздна, разбирая свои травы и готовя настойки. – Неужели обязательно так рано вставать? Солнце едва поднялось над горизонтом.

– Не всем приятно просыпаться в полдень, когда половина дня уже прошла, – хмыкнула Лорен, отламывая кусочек булочки и отправляя его в рот.

– Я до полудня не сплю, просто… – начала было оправдываться Амели, но осеклась, наткнувшись на мой строгий взгляд. – Доброе утро, мама. Прости, я совсем забыла про манеры.

– Доброе утро, милая, – кивнула я, жестом приглашая её присоединиться к завтраку. – Надеюсь, ты хотя бы сделала перерыв и не сидела всю ночь над своими зельями?

– Я легла… – Амели замялась, присаживаясь на краешек стула и украдкой подавляя очередной зевок, – около трех. Может, чуть позже. Было почти полнолуние, и свет луны идеально подходил для заключительного этапа. Мне нужно было закончить настойку из туманной звезды, пока лепестки не потеряли свою силу. А к утру я должна добавить в неё экстракт морского вереска, иначе все приготовления пойдут насмарку.

В этот момент на кухню вошёл Говард. Как всегда, на широком поясе капитана висел меч в старых, но любовно ухоженных ножнах.

– Доброе утро, госпожа, леди, – поприветствовал он нас, снимая с головы потрёпанную шляпу. – У меня новости – к обеду должен прийти каменщик. Я вчера договорился с мастером Хью, он осмотрит фундамент и стены, оценит работы.

– Это прекрасно, Говард, – кивнула я, вспомнив о своих планах. – А я собиралась сегодня съездить в город. Хотела продать одно из украшений, чтобы у нас были средства на материалы.

– Вам не стоит ехать одной, госпожа, – тут же нахмурился капитан, его кустистые брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину беспокойства. – После истории с леди Амели…

– Именно поэтому я хотела взять тебя с собой. И дочерей тоже, – произнесла я, переводя взгляд с одной дочери на другую. – После всех этих происшествий не хотелось бы оставлять вас здесь без защиты.

– Но, мама, я же говорила про силки, – тут же запротестовала Лорен, а её карие глаза вспыхнули разочарование. – Не проверю их до полудня – и прощай, добыча. Лисы не дремлют, а в этих лесах, по словам Дори, водятся ещё и дикие коты – те вообще оставят от зайца только уши, если доберутся первыми.

– А у меня эликсир, – тихо добавила Амели, поправляя выбившуюся прядь волос цвета спелой пшеницы, которая тут же непокорно выскользнула из-за уха и снова упала на лицо. – Если я не добавлю морской вереск ровно через три часа, придётся начинать всё заново.

Я переводила взгляд с одной дочери на другую, затем на Говарда, который тоже выглядел виновато, теребя седой ус и избегая смотреть мне в глаза – верный знак того, что он тоже считал встречу с каменщиком делом первостепенной важности. Мысленно вздохнула – как всегда, все мои планы рушились из-за обстоятельств.

– Хорошо, – наконец, сказала я, аккуратно промокнув губы краем льняной салфетки. – Значит, поедем завтра…

После завтрака, когда все разбрелись по своим делам – Лорен умчалась проверять свои силки, перекинув через плечо холщовую сумку с запасными верёвками и крючками, Амели скрылась в своей импровизированной лаборатории в бывшей обсерватории, шурша страницами старого травника, а Говард отправился осматривать крышу вместе с Недом, чьи рыжие вихры мелькнули в окне, когда он ловко взбирался по приставной лестнице с молотком за поясом, я поднялась в кабинет баронессы.

Кабинет встретил меня прохладой и запахом старых книг – пыльным, сладковатым ароматом пергамента и чернил. Несмотря на усилия Рут и Тины, выгребавших мусор целый день, комната всё ещё хранила следы долгого запустения. Паутина серебрилась в углах под потолком, а на деревянных панелях стен проступали тёмные пятна сырости, похожие на причудливые карты неведомых земель.

Усевшись за письменный стол, я вытащила блокнот в потрёпанной кожаной обложке, хранивший все наши скудные финансовые выкладки, и карандаш с обгрызенным кончиком – привычка, от которой не могла избавиться ещё с детства, когда размышляла над сложными задачами.

И, нахмурившись, снова и снова суммировала и отнимала цифры, но результат не менялся – столбики чисел складывались в удручающую картину. Выходило, что даже продав все наши украшения, включая фамильное ожерелье с аквамаринами, которое должно было стать приданым Лорен, мы не сможем запустить даже один пресс в старой маслодавильне.

Для этого требовались слишком большие средства – ремонт обветшалого здания, восстановление проржавевшего оборудования, найм работников, закупка семян подсолнечника особых сортов. Да и урожай мы сможем собрать только в следующем году, а до тех пор нам нужно на что-то жить, кормить домочадцев, продолжать ремонт поместья.

Нервно вымеривая шагами кабинет, чьи размеры едва ли превышали размеры гардеробной в нашем прежнем замке, я перебирала в голове возможные решения, отбрасывая одно за другим. Можно было бы взять ссуду, но кто даст денег изгнанникам из чужой страны? Даже самый рисковый ростовщик потребует залог, а у нас не было ничего, кроме полуразрушенного поместья, которое само нуждалось в значительных вложениях.

Продать часть земель? Эта мысль колола сердце острой иглой. Даже если найдётся покупатель, мы лишимся своего главного достояния, того, что должно приносить нам доход в будущем и обеспечить дочерям достойное приданое.

Я остановилась у высокого стрельчатого окна, чьи витражи из цветного стекла, изображавшие морской пейзаж, давно потускнели и частично разбились, оставляя зияющие дыры, ныне затянутые промасленной бумагой. Сквозь них открывался вид на заросшие поля, где когда-то, по рассказам отца, колыхались золотые подсолнухи, поворачивающие свои яркие головки вслед за солнцем. Сейчас там виднелись лишь одичавшие сорняки разной высоты, колышущиеся под порывами морского бриза, да остатки кубрана.

Тяжело вздохнув, я вернулась к столу, проведя кончиками пальцев по его поверхности, отполированной до блеска годами использования. Под подушечками пальцев ощущались едва заметные углубления от перьев – следы писем и документов, составленных предыдущими владельцами. Мне вдруг представилась баронесса Марша, такая, какой описывал её отец – гордая женщина с безупречной осанкой и холодным взглядом, сидящая за этим самым столом, выводящая твёрдой рукой распоряжения своим управляющим или отписывающая очередной колкий ответ нахальному соседу.

В этот момент со двора донёсся шум, выдернувший меня из размышлений. Приглушённые голоса, перемежающиеся отрывистыми командами, скрип тяжёлых колёс по каменистой дороге, усыпанной гравием, звяканье сбруи и ржание лошадей, явно недовольных долгой дорогой – похоже, к нам кто-то пожаловал.

Отложив подсчёты и задвинув ящик стола, где лежали наши скудные сбережения, я поспешила вниз, придерживая широкий подол платья, чтобы не зацепиться за выступающие гвозди на лестнице, которые Говард собирался забить ещё неделю назад, но всё руки не доходили.

Во дворе, к моему удивлению, стояло сразу три телеги – добротные, с высокими бортами, и большими колёсами, окованными железом.

Вокруг повозок суетились шестеро незнакомых мужчин. Они выгружали что-то массивное и аккуратно завёрнутое в толстую серую холстину, перевязанную бечёвкой. А Говард, в рубахе с закатанными по локоть рукавами, и какой-то крепкий мужчина средних лет наблюдали за процессом, оживлённо переговариваясь. Капитан держал в руках свиток пергамента, периодически сверяясь с ним и указывая на различные свёртки, словно проверяя комплектность поставки. Его обычно суровое лицо выражало недоумение, смешанное с настороженностью, а седые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

Приглядевшись внимательнее, я узнала во втором мужчине того самого столяра, у которого заказывала кровати несколько дней назад. Удивлённая таким большим обозом – ведь я заказывала всего три кровати, да и те с рассрочкой оплаты – я поспешила к ним, стараясь не споткнуться о разбросанные по двору черепки разбитых горшков, которые Рут ещё не успела убрать после вчерашней уборки чердака.

– Доброе утро, мастер, – поздоровалась я, подходя ближе. – Вижу, вы привезли наш заказ?

– Доброе, лейна Элизабет, – почтительно поклонился столяр, сняв потрёпанную шляпу, обнажив совершенно лысую макушку. – Как и обещал, точно в срок. Сами видите, работа отменная, такие кровати век простоят – дубовые ножки от сырости спасут, а сосновые рамы легче на вторые этажи затаскивать.

Мастер с нескрываемой гордостью кивнул на один из свёртков, который двое работников только что освободили от холстины, демонстрируя изящные резные спинки кровати, украшенные традиционным для Сольтерры узором. Дерево, мастерски отполированное, медово светилось в лучах солнца, а в местах соединения виднелись искусные шипы и пазы, выполненные без единого гвоздя – признак по-настоящему качественной работы.

– Благодарю, – кивнула я, наблюдая, как работники осторожно снимают с первой телеги остальные аккуратно обёрнутые доски кроватей. Одна из них, самая длинная, должно быть, соскользнула, и двое мужчин едва успели её поймать, издав приглушённые проклятия, тут же смущённо замолчав, заметив меня. – Но, что в остальных телегах?

Столяр удивлённо посмотрел на меня, а в его глазах промелькнуло искреннее непонимание. Он машинально почесал щетинистый подбородок, на котором виднелся свежий порез от бритвы – должно быть, мастер привёл себя в порядок специально перед визитом, что было для него нетипично, судя по обычно неопрятной бороде.

– Как же, госпожа, так ведь это всё ваш заказ, – произнёс он, недоумённо почесывая затылок. – Кровати, как договаривались, да ещё матрасы, подушки, одеяла, простыни… Всё, как вы и просили. Даже столики прикроватные сделал…

– Но я не заказывала ничего, кроме кроватей, – растерянно произнесла я, переводя взгляд с мастера на горы тюков во второй и третьей телегах. На одном из тюков была вышита метка мастерской местного ткача – три волны, перехваченные золотой нитью. По словам Дори, его товар считался лучшим в округе, но стоил так дорого, что его могли позволить себе только самые зажиточные семьи.

– Как же так? – искренне изумился столяр, на его лбу залегли глубокие морщины. – В тот же день, когда вы оставили заказ на кровати, от вас пришёл парнишка. Дал монет и просил привезти также подушки, одеяла, матрасы и прочее, что требуется для дома. Я свою женку подрядил, уж она-то знает, у кого лучшее. Всё отобрала – и перья самые мягкие для подушек, и шерсть для одеял тонкой выделки, и льняные простыни, что не грубые, а как шёлк на ощупь.

Мастер говорил быстро, размахивая руками, словно боялся, что я усомнюсь в его честности. А я оторопело смотрела на горы тюков и свёртков, не понимая, кто мог сделать такой щедрый заказ от моего имени. В голове пронеслись десятки имён тех, кто мог подарить нам такую роскошь – лейр Ют? Но зачем ему это? Бургомистр? Но он уже прислал продукты, и судя по его неохотному исполнению уговора о кубране, едва ли стал бы делать дополнительные подарки. Может, неведомый доброжелатель или… ловушка, хитрый способ втереться в доверие и усыпить бдительность?

– От нас никто не приходил, – медленно произнесла я, ощущая, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы следов. – Как выглядел этот парнишка?

– Обычный такой, – столяр задумчиво потер подбородок. – Невысокий, жилистый, в простой одежде. Такой, знаете, непримечательный, каких сотни в любом городе. Лица толком не разглядел. Говорил, что по вашему поручению пришёл, мол, вы забыли уточнить про остальное, а ему велели добавить заказ.

– И вы поверили незнакомцу? – нахмурился Говард.

– Так он же монеты принёс, – развёл руками столяр, смущённо переминаясь с ноги на ногу, словно провинившийся мальчишка. – Полный кошель, и все как на подбор, лейна, с профилем старого короля. Такие монеты высоко ценятся – чистое серебро, не то что нынешние, с примесями. И наперёд заплатил, всё до последней монетки, будто знал точную сумму.

Мастер развёл руками, и в этом жесте читалось искреннее непонимание ситуации. Его лицо выражало смесь смущения и гордости за проделанную работу, словно он не мог решить, что перевешивает – досада от недоразумения или уверенность в качестве исполненного заказа.

Я озадаченно посмотрела на Говарда, который выглядел столь же сбитым с толку, как и я. Его обычно спокойное лицо выражало крайнюю степень замешательства, что случалось крайне редко. Кто бы ни был таинственный благодетель, он знал о нашем заказе, что уже само по себе было тревожным знаком.

– И где сейчас этот кошель? – поинтересовалась я, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в этой запутанной истории.

– У меня с собой, – мастер похлопал по поясу, где висел потёртый кожаный мешочек, потемневший от времени и частого использования. – Хотел вернуть, если что не так. Только мы уж всё привезли, работу сделали… Вы же не откажетесь от заказа, а? Столько дней трудились, лучшее дерево отобрали, все по заветам отца-мастера.

– Можно взглянуть на кошель? – попросила я, протягивая руку.

Столяр с видимой неохотой отвязал от пояса мешочек, потратив несколько мгновений на распутывание замысловатого узла, которым был закреплен кожаный шнурок.

– Вот, лейна, – пробормотал он, наконец справившись с узлом и протянув мне мешочек. – Все монеты там, до единой. Я их даже не пересчитывал повторно, точь-в-точь столько, сколько нужно было.

Кошель был тяжёлым, добротно сшитым из тёмной кожи особой выделки, непромокаемой и прочной, с двойными швами, обработанными воском для защиты от влаги. Металлические клёпки по бокам, предотвращавшие износ в местах наибольшего трения, тускло поблескивали на солнце, сохранив изысканное тиснение в виде королевского герба Лавении – льва, стоящего на задних лапах.

И этот кошель был… до боли знакомым, настолько, что сердце пропустило удар, а в горле внезапно пересохло. Я много раз видела такой у бедра Говарда – это был стандартный армейский кошель из особой дубленой кожи, какие выдавались только королевским офицерам высшего ранга в Лавении. Такие мешочки изготавливались в единственной мастерской в столице, а кожа для них проходила особую обработку, придававшую ей характерный зеленоватый оттенок на внутренней стороне и метку, которую невозможно было подделать.

Говард свой потерял во время нашего спешного бегства. Я не раз слышала, как он сокрушался об этом, особенно о потере семейной реликвией – серебряной монеты времен основания королевства, которую его прадед получил из рук самого короля за спасение знамени в битве при Серебряных холмах.

– Это стандартный офицерский кошель лавенийской армии, – тихо проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Таких здесь не найти, их делают только в столичной мастерской Лавении, по особому королевскому указу.

Я передала мешочек изумлённому капитану, чьи брови поползли вверх, образуя две белесые дуги на загорелом лице. Его руки, привыкшие к тяжести меча, приняли кошель с неожиданной бережностью, почти с трепетом. А пальцы, покрытые мозолями от многолетних тренировок с оружием, погладили кожу знакомым движением, словно приветствуя старого друга.

Говард взял кошель, придирчиво ощупывая каждый шов, каждую заклёпку, словно боясь допустить ошибку. Его серые глаза, обычно спокойные и уверенные, сейчас выражали целую гамму чувств – от недоверия до растерянности. Он развязал кожаный шнурок, заглянул внутрь, перебирая серебряные монеты, и внезапно замер, уставившись на дно кошеля, словно увидел там нечто невероятное.

– Госпожа, – голос капитана звучал напряжённо. – Это мой кошель. Тот самый, что я считал потерянным в лесу за Рэдвудским перевалом. Видите эту метку? Я сделал её после присяги королю, двадцать лет назад…