Текст книги ""Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

Глава 21
19.06.1941 день познания новых истин. Часть 2

– Н-да, конструкция, однако, – Дмитрий Григорьевич уже минут пять стоял в гордом одиночестве близ импровизированной зенитной пулемётной установки и, никого не стесняясь, мог в открытую кривиться. – Но да сам виноват, что предложил такое творчество народу. Хотя, лучше уж пусть будет так, чем вообще никак. Наверное.

В связи с огромной нехваткой не только зенитных орудий, но и зенитных пулемётных установок, некомплект которых в разных войсковых частях достигал 50%, а то и всех 100%, даже многие аэродромы оставались вовсе без всякого прикрытия от атак с воздуха. При этом просто взять и выдать наземным службам своих авиаторов обычные ручные или же станковые пулемёты со складов – Павлов не имел никакого права. Винтовки с пистолетами – пожалуйста. Патроны – пожалуйста. Всякое вспомогательное оборудование с имуществом – тоже без проблем. На это его полномочий, как командующего округа, хватало. А вот пулемёты или что потяжелее – только после согласования с Москвой и получения оттуда бумажки, подписанной лично наркомом обороны! Маразм, конечно. Но с этим приходилось жить и мириться.

Потому, чтобы хоть как-то решить назревшую и даже перезревшую проблему беззубого ПВО, пришлось хитрить и действовать через командование ВВС КА.

За последние лет 6 в ЗОВО списали в утиль несколько тысяч выработавших своё самолётов. Многие из них, конечно, являлись безоружными учебными машинами. Но хватало и боевых. Вот с последних, прежде чем отправить планеры на слом, среди прочего снимали и вооружение. А так как техническая мысль не стояла на месте и в авиации вовсю поставляли пулемёты новых моделей, к июню 1941 года на складах по всему Союзу скопилось порядка 35–40 тысяч пулемётов ПВ-1[53]53
  ПВ-1 – пулемёт воздушный первый. Модификация пулемёта Максима со стволом воздушного охлаждения, устанавливаемая на самолёты в 1920-х-1930-х годах.


[Закрыть], ДА[54]54
  ДА – Дегтярёв Авиационный – вариант ручного пулемёта Дегтярёва, применяемый в качестве оборонительного вооружения на самолётах в 1930-х годах.


[Закрыть] и спарок ДА-2. Переданных из авиаполков именно что на временное хранение! То бишь, с возвратом при возникновении в них необходимости! В том числе не менее 5 тысяч штук хранилось в БССР.

По какой такой причине никто прежде не пытался затребовать данное вооружение обратно, хотя бы для покрытия катастрофической нехватки зенитного стрелкового вооружения в ВВС – Дмитрий Григорьевич в душе не ведал. Но факт оставался фактом. Десятки тысяч стволов пылились тут и там на множестве складов без всякой пользы.

А ещё на окружных и головных складах имелось огромное количество запасных осей и деревянных колёс для армейских телег. Всё же, не смотря на многолетнюю попытку моторизации Красной Армии, подавляющая часть её подвижного состава состояла из гужевого транспорта. Отсюда и огромные запасы всевозможных сбруй, седёл, подпруг, элементов телег и прочего «конского» имущества.

Вот и решили они на совещании с командованием ВВС ЗОВО, что прикопанное достаточно глубоко в землю и придавленное камушками колесо, с прикреплённой к нему торчащей вверх стальной полой осью, является приемлемым эрзац-станком для зенитного пулемёта за неимением специализированной треноги.

Можно было, конечно, и просто наполовину вбить ось в землю, а после выкопать вокруг неё круговой окопчик, чтобы стрелок мог не только стоять в полный рост, но и укрываться на его дне при обстреле с бомбёжкой. Однако конкретно здесь, похоже, поступили согласно поступившему сверху предписанию. То есть подсуетились, проявив должное служебное рвение – что уже радовало!

И тем страннее Павлову было наблюдать творящееся на аэродроме безобразие.

Заключалось же это самое безобразие в том, что нигде поблизости не наблюдалось расчёта данного зенитного пулемёта.

Да чего там расчёта! На аэродроме Зябровка близ Гомеля, куда он прибыл по завершении инспекции в Могилёве, вообще никого движения людей не наблюдалось! Возникало такое ощущение, что кто-то перегнал сюда 39 новеньких, с иголочки, пикирующих бомбардировщиков Пе-2 лишь для того, чтобы бросить их здесь на произвол судьбы. А там хоть трава не расти!

И ладно бы он тихой сапой появился здесь, просочившись из ближайшего леска, что тот диверсант. Так нет же! Его разъездной Як-2 более чем громко гудя своими двигателями, никого не стесняясь, приземлился на лётном поле, где и пребывал ныне у всех на виду. Только вот этих самых «всех» отчего-то не наблюдалось вовсе.

– Стой! Стрелять буду! – наконец-то раздалось откуда издалека и повернувшийся на окрик генерал армии смог лицезреть бегущего в его сторону от ближайшего ангара и размахивающего при этом пистолетом краскома.

Понимая, что тот сдуру действительно и пальнуть может, Павлов не стал испытывать судьбу и даже несколько лениво поднял руки вверх. Не задрал их полностью, конечно, а лишь согнул в локтях, показывая тем самым свою покорность и готовность к диалогу.

– Ну и кто ты таков будешь, стрелок? – стоило только слегка запыхавшемуся «сторожу» приблизиться к нему на расстояние двух-трех метров, тут же поинтересовался у того Дмитрий Григорьевич.

– Старший лейтенант Белов, товарищ генерал армии, – выпучив глаза на две пятёрки звездочек, что весело поблескивали в солнечных лучах с петлиц формы его неожиданного собеседника, мигом вытянулся по струнке смирно авиатор, пытаясь при этом, не глядя, засунуть табельное оружие обратно в кобуру. – Штурман первой эскадрильи пикирующих бомбардировщиков 46-й отдельной ближнеразведывательной эскадрильи Пинской речной флотилии! – сказал он на первый взгляд какую-то откровенную ересь. Во всяком случае, ересь – для понимающего человека. Но на его счастье разъяснять высокому начальнику ничего не пришлось. Тот и так был в курсе, отчего это в среду морских разведчиков затесались пикировщики на Пе-2 из сухопутных ВВС, да ещё и в количестве нескольких эскадрилий.

А ларчик открывался просто. По результатам проведённого во вторник подсчёта выяснилось, что бомбардировщиков разных моделей, за исключением дальних и тяжёлых, в ЗОВО набиралось аж на целых 26 полков нового «урезанного» состава в 27 «линейных» бортов плюс 2 командирских. Тогда как самих полков по бумагам существовало лишь 12 штук! Формировать же новые исключительно по своему желанию, командование округа не имело никакого права. Вот и начали «прятать» такие вот небоеспособные полки на ещё не освоенных лётчиками в должной мере машинах за наименованиями отдельных эскадрилий, которые уже существовали в округе. «Прятать» и переводить куда подальше в тыл, чтобы с началом боевых действий выслать вовсе во внутренние округа, дабы те не мешались под ногами и не множили цифры потерь.

– Генерал армии Павлов, – откозырял в ответ опустивший руки командующий. – Ты, Белов, скажи мне вот что. На этом аэродроме всегда такой дефицит народу? А то я здесь уже сколько времени шастаю, и ты вообще первая живая душа, которую мне вышло встретить.

– Да, товарищ генерал армии, – к удивлению Дмитрий Григорьевича, не чинясь, тут же подтвердил его предположение штурман. – Когда мы сюда перелетели, тут вообще никаких других самолётов не было. А из всех наземных служб имелись лишь одна аэродромно-техническая рота и стационарная авиамастерская. Да и те с сильно урезанным личным составом, так что в них совместно и трёх дюжин человек не набиралось. Сейчас они почти все заняты в нарядах по охране периметра аэродрома или же на монтаже таких вот зенитных установок, – кинул он не сильно приязненный взгляд на точащий стволом вверх одиночный ДА, кустарно прикреплённый к вкопанной в землю тележной оси.

– Ну а твои сослуживцы тогда где? Вас ведь тут под сотню человек должно иметься, если судить по количеству видимых мною самолётов! – тут Павлов вновь вынужден был скривиться, поскольку бомбардировщики оказались выстроены крылом к крылу в два плотных ряда, тем самым представляя собой истинную мечту для экипажей вражеских машин схожего назначения.

– Так с самого утра улетели все, чтобы забрать остальные машины. Целых четыре пассажирских ПС-84 для того выделили! – неуверенно оглянувшись по сторонам, пожал плечами старлей. – Нас ведь, тех, кто освоил хотя бы взлёт и посадку на Пе-2, во всём округе со всех полков набралось всего 39 экипажей. Тогда как уже собранных машин оказалось куда больше. Вот нам и поступил приказ скоренько облетать их после сборки и затем срочно пригнать на этот аэродром. Плюс приказали перегнать сюда же какие-то новейшие истребители Як-1, застрявшие на одном из приграничных аэродромов. Сказали, что там установлен такой же мотор, как на наших «Пешках», а потому именно нашим пилотам будет проще и быстрее разобраться с их управлением, нежели кому ещё. Мол, на то, чтобы просто доставить их своим ходом в местные края навыков должно хватить. А уж после кто-то другой начнёт их здесь постепенно осваивать.

Да, о Як-1 командующий знал. Сам же и принимал это решение, со скрипом, но согласившись выделить для их полётов высокооктановый бензин.

Пусть выпускать их в полноценный бой было никак нельзя, что из-за кастрированного вооружения, состоявшего всего из пары ШКАС-ов, что по причине отсутствия подготовленных лётчиков-истребителей, просто отказаться от них рука не поднялась. Скоростных истребителей катастрофически недоставало. Тем более что машина эта в освоении была на порядок проще того же МиГ-3 и вполне доступна лётчику средней квалификации. Вот их и решили сбагрить в район Гомеля, где параллельно с обучением полётам на данных машинах лётчики должны были нести дежурство в небе. То есть совмещать полезное с полезным.

Немецкие истребители добраться досюда в первые дни войны никак не могли из-за солидного расстояния, а вот для бомбардировщиков Гомель и его окрестности являлись и лакомой, и достижимой целью.

Помимо заводов и мастерских, здесь располагался железнодорожный мост через реку Сож, по которому велось почти всё снабжение 4-й армии. То есть объект считался более чем стратегическим. Но выделить на его охрану полноценный истребительный полк и хотя бы дивизион зенитных орудий, никто себе позволить не мог. Иных не менее важных «точек на карте» хватало с лихвой. Потому и отрядили то, что было не жалко, и что хотя бы в теории могло прикрыть окружающую территорию от звена-другого вражеских бомбовозов.

Даже лётчиков-истребителей для этих Як-ов уже нашли! На удивление, из состава ВВС НКВД! У них в ЗОВО, оказывается, проходили «тайные» сборы по освоению новых моделей истребителей. Но получить материальную часть «летающие чекисты» банально не успели и, как знал Дмитрий Григорьевич, не сегодня, так завтра они должны были прибыть в Гомель откуда-то из-под Гродно. Как утверждал подсобивший с этим делом Матвеев, люди там были уже опытные, отчего в глазах генерала армии выглядели куда лучшим вариантом, нежели вчерашние выпускники лётных училищ.

А параллельно с ними в качестве «летающих пугачей» небо Гомеля должны были оберегать в том числе лётчики пограничных войск – то есть тоже НКВД-шники по сути.

Столь пренебрежительно их «боевых пегасов» поименовали в сердцах из-за того, что летать им предстояло на лёгких разведчиках-бомбардировщиках Р-10, которых по всему округу набрали целых 36 штук.

Издалека похожие на И-16 и вооружённые парой курсовых ШКАС-ов, они хотя бы своим внешним видом и беспокоящим огнём могли попытаться отогнать от города залетевший на огонёк бомбардировщик-другой.

Догнать и сбить тот же Ju-88[55]55
  Ju-88 – немецкий многоцелевой самолёт времён ВМВ: бомбардировщик (в том числе пикирующий), разведчик, торпедоносец, ночной истребитель. В разных модификациях мог иметь максимальную скорость полёта от 450 до 623 км/ч и бомбовую нагрузку от 2000 до 2900 кг.


[Закрыть] у них, понятное дело, не было ни единого шанса. А вот с гружеными бомбами He-111[56]56
  He-111 – немецкий средний бомбардировщик времён ВМВ. В разных модификациях мог иметь максимальную скорость полёта от 300 до 430 км/ч и бомбовую нагрузку от 2000 до 3000 кг.


[Закрыть] или же Do-17[57]57
  Do-17 – устаревший немецкий средний бомбардировщик. Выпуск прекращён до начала ВОВ. В разных модификациях мог иметь максимальную скорость полёта от 330 до 410 км/ч и бомбовую нагрузку от 500 до 1000 кг.


[Закрыть] они ещё могли поиграть в салочки на равных.

Главное что их пилоты, набранные тут и там аж из пограничных, флотских и армейских отдельных авиационных эскадрилий, были уже опытными и хорошо освоившими свои машины. Да и сам самолёт «кушал» топливную смесь на основе бензина Б-70, что также играло в пользу сделанного выбора по их применению в грядущей битве за небо Белоруссии.

– Понятно, – тяжело вздохнул Павлов, как наяву представляя себе, что точно такая же картина сейчас наблюдается с самолётами типа Су-2 и МиГ-3. Более того! Там ситуация выглядела вовсе неприглядной, так как пилотов, способных поднять их в воздух, имелось втрое меньше, нежели самих машин. Так что челночить лётчикам предстояло ещё день или два. Благо хоть при всём при этом им в копилочку шёл хоть какой-то дополнительный налёт часов, который никак не мог быть лишним. – Тогда второй вопрос. У меня что-то не то со зрением или у того самолёта отсутствуют колёса? – ткнул он пальцем в ближайший к себе Пе-2.

– А… Да…Украли, – за долю мгновения сравнившись цветом лица со свеклой, тихо выдал Белов, не знающий на какую именно глубину под землю ему следует провалиться.

– Вы же здесь максимум сутки сидите! Кто уже успел-то обнести вас? – в немалом удивлении воззрился генерал армии на старшего лейтенанта. Орать он пока не стал, прекрасно представляя себе, как бы сам выглядел на месте этого бедолаги, если бы ему о подобном требовалось бы сообщать тому же товарищу Сталину, к примеру.

– А это не нас обнесли. Это ещё в Барановичах умыкнули, где мы забирали несколько самолётов, – слегка облегчённо выдохнул старший лейтенант, видимо, уже готовившийся, что его сейчас порвут, как Тузик тряпку. – Их ведь там в мастерских и собирают из приходящих с заводов комплектов. Ну и после хранят на дальней стоянке, пока ту или иную машину в полк не заберут. Вот там вчера и обнаружилась пропажа. Один из наших экипажей сунулся к выделенной им машине, глядь, а у неё колёс нет[58]58
  Реальный случай. Из-за этого 22 июня 1941 года из Барановичей не смогли эвакуировать один из находившихся там Пе-2.


[Закрыть]. Пришлось нам срочно готовить к вылету другую машину. Крику было!

– Да уж представляю себе! – прикрыв глаза, медленно досчитал до десяти Павлов, дабы не начать здесь и сейчас выражать сплошь нецензурной бранью.

– Вот командир и принял решение, снять шасси с этого самолёта и привезти их обратно в Барановичи. Как он сказал, это всяко лучше, чем бросать самолёт в голом поле. А здесь уже после что-нибудь придумаем. Наверное, – не слишком уверенно закончил свою речь старлей, уставившись на генерала армии глазами самой преданной в мире собаки. Что-что, а получать по шее за всех, у него не имелось ни малейшего желания.

Но гроза миновала. Время утекало и потому командующий ЗОВО, задав ещё с десяток уточняющих вопросов, отправился справлять иные, не менее важные дела.

Изрядно раздраконенный уже на аэродроме, Павлов в темпе вальса пробежался по авторемонтному заводу и по итогу инспекции наорал на всех и каждого. Вот чуяло его сердце, что имеющие на руках свой собственный годовой план работ ремонтники начисто проигнорируют присланные им из Минска указявки последних дней! Что, собственно, и произошло.

Абсолютно все пришедшие в этот город плавающие танки, трактора и требующие ремонта тягачи типа «Комсомолец» так до сих пор и стояли совершенно нетронутыми на железнодорожных платформах, забивших половину запасных путей местного железнодорожного узла. Благо он был достаточно крупным.

Вторую же половину путей забили почти восемь сотен цистерн и крытых вагонов со снарядами, патронами, военной формой, стрелковым вооружением и много чем ещё.

По факту никто точно не знал, что же именно сюда пригнали за последние три дня. Все эти вагоны в своё время просто не успели разгрузить на складах Бреста, Кобрина и Пинска, отчего их и вышло эвакуировать столь споро всем скопом да ещё куда подальше. Чего, к величайшему сожалению генерала армии, не приходилось ожидать по отношению к немалой части прочего армейского имущества. Зачастую – по вполне объективным причинам.

К примеру, он уже подготовил и вёз с собой приказ о минировании ёмкостей с топливом на огромной базе ГСМ в Брест-Литовске. Там на начало этой недели хранилось 10 тысяч тонн всех видов топлива из тех 70 тысяч, что имелось в запасниках всего округа. И, насколько он был в курсе, даже после того, как топливо залили во все баки всей техники ближайших войсковых частей и все имеющиеся ёмкости, вроде бочек с канистрами, а также во все найденные пустые железнодорожные цистерны и срочно пригнанные туда из Пинска нефтеналивные баржи, там всё ещё оставалось около 6 тысяч тонн горючего.

И всё это добро хранилось всего в двух километрах от границы! В двух! Так что нечего было даже сомневаться в том, что немцы уже положили свой глаз на эти огромнейшие запасы.

Впрочем, помимо игнорирования его распоряжений у местных хватало и других провалов в плане подготовки к боевым действиям.

– Значит так! Не знаю, как вы это сделаете, но приказываю очистить от ожидающей ремонта техники, что двор завода, что все железнодорожные платформы! – буквально рычал в лица ничего не понимающего заводского начальства Дмитрий Григорьевич. – Хоть по ближайшим лесам их распихивайте небольшими кучками по 5–10 машин и ставьте там в охрану милиционеров!

– А, зачем? – последовал вполне естественный вопрос, в ответ на который Павлов только и смог что скрежетнуть зубами.

Ну как им было объяснить, что те четыре 85-мм зенитных орудия, что охраняли небо Гомеля и, главное, мост, имея аж по 50 снарядов на орудие, никак не смогут остановить немецкие бомбардировщики, возьмитесь те всерьёз за уничтожение такого важнейшего для округа тылового объекта, как авторемонтный завод. А так хоть вся собранная тут техника не сгорит в одном большом пожаре, случись бомбам упасть в самое её скопление.

– Имеется угроза совершения диверсий со стороны неизвестных лиц, – только и смог Дмитрий Григорьевич что выдать наиболее достоверную версию из всех возможных.

– Но ведь тогда рассредоточение техники, наоборот, будет играть на руку этим диверсантам! – тут же последовало весьма логичное возражение, после чего генералу армии только и осталось, что давить своим авторитетом, званием и должностью, обещая за неповиновение самые жуткие кары. Хотя так-то люди были правы, и на их фоне именно он выглядел тупым самодуром.

Тоже вот была проблема. Точно такие же речи он совсем недавно выслушивал от каждого из командиров авиаполков, когда указывал тем на жизненную необходимость рассредоточения самолётов по лётному полю. В ответ же неизменно получая недоумённые взгляды и вопросы о том, каким таким волшебным образом им в этом случае организовывать охрану машин, если у большинства полков в охране имелось два-три десятка красноармейцев, вооружённых винтовками Мосина аж с 15 патронами в подсумках!

Да! У них банально не было достаточного количества людей в подчинении, чтобы охранять каждый отдельно стоящий самолёт 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Вот и кучковали их, за что и поплатились огромными потерями в первый же день войны. Чего ныне командующий ЗОВО всё же собирался избежать.

Глава 22
19.06.1941 день познания новых истин. Часть 3

– Да уж, натуральное вавилонское столпотворение, – пробурчал себе под нос Дмитрий Григорьевич, обозревая с высоты кабины приземлившегося Як-2 открывающийся ему вид на забитые всевозможными самолётами лётное поле и стоянки очередного посещённого за этот день аэродрома. То, что конкретно эта воздушная гавань является весьма значимой для летающей братии, было видно невооружённым глазом ещё на подлёте. Особенно сейчас, когда здесь скопилось свыше трёхсот пятидесяти одних только боевых самолётов. По факту – почти добрая треть всех доступных сил авиации ЗОВО!

Да-да, кто бы что ни думал там себе, но всего лишь 350 «перкалевых и дюралюминиевых пегасов» составляли без малого третью часть военно-воздушных сил третьего по мощи военного округа из всех 16, что имелись в Советском Союзе! Увы, но именно таковой оказалась та горькая правда жизни, с которой генералу армии пришлось столкнуться наяву, как бы удивительно это ни звучало на фоне таких бытующих в будущем цифр, как 19 тысяч одних только боевых самолётов, с которыми СССР подошёл к началу Великой Отечественной войны.

Вот только те «эксперты», которые оперировали столь великим количеством авиатехники, доказывая с пеной у рта, что немцы побеждали в самом начале ВОВ, имея куда меньше сил, нежели находилось в руках бойцов и командиров Красной Армии, начисто забывали про те самые мелкие детали, в которых скрывались дьяволята. Ведь мало было иметь красивые и поражающие воображение цифры на бумаге! Куда важнее было понимание того, насколько они правдивы!

К примеру, тот же Павлов теперь точно знал – верить официальным данным нельзя ни в коем разе.

Так, сопоставив воедино все отдельные лоскуты информации о реальном положении дел в авиационных полках, дивизиях и отдельных эскадрильях, генерал армии пришёл к неутешительному итоговому результату, что со всего округа виделось возможным кинуть в бой лишь 1138 бортов.

Не свыше 2000 тысяч самолётов, как о том могли полагать в Москве, исходя из уходящих туда с мест приукрашенных реляций, и не 1799, как ещё три дня назад пытался доказать Копец, и даже не те 1145, которые они подсчитали изначально! А, учитывая наличие действительно боеготовых самолётов и действительно боеспособных пилотов для них, всего-навсего 1138! И это с учётом 205 таких машин, как ТБ-3, Р-зет, Р-5 и Р-10, для которых первая же встреча с любым вражеским истребителем стала бы и последней! То есть годных исключительно для проведения ночных атак или же для полётов в своём глубоком тылу, куда уже определили те же Р-10.

Правда, справедливости ради стоило отметить, что здесь не были учтены пока что неподконтрольные командованию округа 201 штука дальних бомбардировщиков и тот 161 истребитель под управлением новичков, которые с подачи Павлова начали готовить на роль практически живых управляемых снарядов класса воздух-воздух.

Да и с вопросом наличия техники или же комплектования частей опытными пилотами всё обстояло не столь однозначно.

Где-то просто некому было вести в бой самолёты новейших моделей – лётчики банально не успели их освоить, хотя боеготовых машин имелось вдосталь. А где-то тому или иному пилоту не доставалось находящегося в работоспособном состоянии хорошо знакомого ему самолёта – 196 освоенных советскими авиаторами истребителей и бомбардировщиков всё ещё требовали ремонта и потому никак не могли поспеть вернуться в строй к началу боевых действий. Разве что какие-то считанные единицы из их числа. Тогда как многие из них ныне вовсе находились на пути в тыл, где их виделось возможным впоследствии привести в порядок, дабы после пустить в дело.

Но, если принимать во внимание лишь тех, кого не страшно было выпустить в дневные бои, которые в основном и ожидались в самом скором времени, то выходило вовсе грустно – из 1138 «претендентов» на руках командования ЗОВО оставались лишь 933 борта.

Вот какую реальную цифру своих авиационных сил Дмитрий Григорьевич мог позволить себе иметь в виду, чтобы не обманываться самому и не обманывать излишними ожиданиями других! Всего лишь 933 против 1227 полностью боеготовых визави, без учёта частей 2-го эшелона немцев, где одних только истребителей Me-109 числилось 183 штуки, не говоря уже о сотне или около того самолётов-разведчиков типа Ju-86[59]59
  Ju-86 – немецкий высотный бомбардировщик или дальний разведчик. Отдельные модификации данного самолёта могли пониматься на высоту до 12 километров.


[Закрыть] и Fw-189[60]60
  Fw189 («Рама» или «Филин») – немецкий ближний разведчик-бомбардировщик и корректировщик артиллерии. Обладал великолепной маневренностью и хорошим оборонительным вооружением, отчего в среде советских пилотов-истребителей считался очень трудной мишенью.


[Закрыть].

Правда, сам Павлов столь точными данными о противостоящих его округу частях Люфтваффе не обладал, вынужденно ориентируясь на цифры в промежутке от 1000 до 1700 самолётов. Нижнее значение ему предоставляли местные разведчики, тогда как верхнее он смутно припоминал из когда-то прочитанной информации о начале этой, ещё не начавшейся войны. Истина же, как всегда, оказалась где-то посередине.

– Вот уж действительно столпотворение какое-то! Иными словами и не скажешь, – отозвался уже вылезший на крыло пилот Як-а. – Тут, конечно, всегда было много самолётов. Но сейчас – вообще яблоку негде упасть.

– Костя, – стянув с головы лётный шлем и пройдясь носовым платком по взмокшему бритому затылку, обратился Павлов к своему «воздушному извозчику» – капитану Орлову, – мы здесь задержимся часа на четыре. Так что сдавай самолёт няням-механикам на должное обслуживание, а сам отдыхай и набирайся сил где-нибудь в расположении своих крылатых коллег-разведчиков. Силы нам с тобой сегодня ещё понадобятся на, так сказать, последний рывок. – Он знал, что именно здесь базировались ещё полдюжины боеспособных Як-2 из 314-го ОРАП – вторые и последние из всего числа имевшихся в Белоруссии. Причём базировались они на этом аэродроме изначально, отчего этот самолёт был хотя бы знаком местным технарям. Потому и отдал приказ обслужить своё «такси», так как только тут и можно было не опасаться, что в нём подкрутят что-нибудь не так, не те и не там, где надо. – Как понадобишься, я за тобой пошлю кого-нибудь. Потому если имеется нужда заглянуть в город, то мчи туда прямо сейчас. После точно некогда будет.

После убытия из Гомеля, Павлов, постепенно продвигаясь зигзагами в сторону западной границы округа, ненадолго заскакивал к авиаторам в Миньки, Бобруйск, Пуховичи и Пинск, пока часам к трём дня не оказался в Барановичах, где ему предстояло застрять до самого вечера. Больно уж много чего тут требовалось, если не пощупать своими собственными руками, то хотя бы увидеть своими собственными глазами, чтобы составить более-менее корректное мнение о ходе подготовки к войне на одном из важнейших направлений.

К примеру, именно в его пригороде располагался подземный бункер запасного командного пункта для штаба округа, который уже несколько часов как обязаны были начать обживать первые из числа прибывших штабных работников.

Всё же переезд из Минска разом всего штаба поближе к будущему фронту не мог быть осуществлён мгновенно, словно по мановению волшебной палочки. Ведь, соберись вся штабная колонна со всеми полагающимися ей службами и имуществом выехать одним днём, треть, а то и половина из тех 150 километров шоссе, что пролегали между двумя городами, оказались бы запружены техникой с повозками на конной тяге. Потому изначально было принято решение растянуть передислокацию на 3 дня с тем, чтобы к 22 июня уже точно обустроиться на новом месте да наладить связь.

Опять же в Барановичах, как важнейшем и крупнейшем железнодорожном узле, был размещён неприкосновенный стратегический запас паровозов, созданный на случай большой войны. Свыше 400 новых или же прошедших капитальный ремонт локомотивов ныне возвращались к жизни паровозными бригадами и работниками множества депо, срочно переведённых сюда с тех железнодорожных линий, которые всё ещё сохраняли европейский стандарт колеи. А это на минуточку было почти 15 тысяч человек!

Повезло, что все проблемы с их доставкой и обустройством взвалил на себя Пономаренко – точнее говоря, гражданская администрация БССР, избавив Павлова от огромнейшей головной боли. Иначе большая часть паровозов погибли бы под бомбами, как это произошло в знакомой генералу армии истории начала Великой Отечественной войны.

Теперь же, в том числе его стараниями, в самые ближайшие дни как раз эти трудяги железных дорог и должны были обеспечить вывоз десятков тысяч вагонов с армейским имуществом, кои ожидали своего часа на запасных путях многих станций или же в авральном режиме грузились на тех складах, где имелась своя железнодорожная ветка.

Требовали особого внимания Дмитрия Григорьевича и огромные склады химического вооружения – содержащие до полутысячи вагонов отравляющих веществ, с которыми он вообще не знал, что делать. Ни применить, ни эвакуировать всё это «химозное добро» не представлялось возможным. А спросить за данную отраву могли по местным меркам – как за ядерные боеголовки в будущем. Всё же это было оружием массового поражения, наличие которого у страны не позволяло другим государствам применять против неё схожую пакость из-за опасения получить ответный удар.

Тут же располагались склады НКВД, где до сих пор хранились боеприпасы, винтовки, пулемёты и орудия, изъятые в своё время у трёх польских пехотных дивизий и одной кавбригады. Их проверка могла показать, не манкирует ли своими обязанностями тот же старший майор госбезопасности Матвеев, с которым было обговорено вооружение именно этими стволами аж нескольких дивизий народного ополчения и отдельных батальонов штрафников.

Плюс требовалось провести ревизию на 1523-ем военном складе горючего, с которого обязаны были получать питание ГСМ, как авиация, так и танковые части, поставленные оборонять дальние подступы к городу.

Ни то, ни другое, ни третье, ни следующее по списку ни в коем разе не должно было пропасть понапрасну, а то и вовсе достаться противнику. Впрочем, как и сотни орудий тяжёлой артиллерии, что были собраны на полигоне Обуз-Лесная всего-то в 17 километрах от города, где благополучно и застряли намертво из-за катастрофической нехватки тягачей для их эвакуации в тыл.

Ну и, конечно, именно через Барановичи проходило превосходное шоссе Брест-Минск, по которому немалая часть немецких танков обязана была устремиться к столице БССР, сметая всякое сопротивление на своём пути. И вдобавок именно с местного аэродрома было удобнее всего контролировать движение по старому, проложенному ещё в царские времена Варшавскому шоссе, что делало отворот километрах в 65 от города – в районе Ивацевичей, и вело к Слуцку и, соответственно, к кое-как подготовленному к обороне Слуцкому укрепрайону.

То есть, не взяв Барановичи, немцы попросту не могли позволить себе продвигаться дальше, опасаясь получить разгромный удар по своим тыловым частям. Потому командующему следовало убедиться, что ничего подобного у «любителей автобанов» не выйдет. Зря он что ли выдернул сюда почти всю 22-ю танковую дивизию из обречённого Бреста?

Хотя, как дивизию… Учитывая то, что после эвакуации в тыл всей небоеспособной бронетехники в ней осталось всего-то 147 лёгких танков Т-26, лишь 4 из которых были радиофицированы, дивизия эта едва-едва тянула на танковый полк. Но этот полк уже вовсю обустраивался на выделенных ему оборонительных рубежах, вкапываясь в землю по самые башни да маскируясь под окружающую растительность, и потому, действуя из засад, мог пустить врагу немало крови. Болотистая местность, тут и там встречающаяся с обеих сторон от шоссе, становилась немаловажной составной частью выстраиваемой ловушки.

Про то, что после завершения реконструкции военный аэродром в Барановичах стал вообще самым крупным в округе, можно было уже не упоминать. Как уже было сказано, именно этот город в деле защиты не только Минска, но и всей БССР, играл одну из ключевых ролей. Играл, в том числе, как один из важнейших узлов ПВО и ВНОС, а также как сердце 15-го авиационного района базирования, объединяющего под единым управлением сразу 7 военных аэродромов, доступными среди которых, правда, виделось возможным назвать лишь половину. Остальные же нынче оказались перерыты в результате ведения на них строительных работ.

Хотя половина в данном случае означала не 3,5 лётных поля, а полноценные 4. И никакого округления в большую сторону здесь не было и в помине! Так как помимо огромного военного аэродрома, в городе также наличествовал небольшой отдельный гражданский воздушный порт, который уже день как отобрали у ГВФ для размещения там отдельного 161-го резервного авиаполка – а по сути полноценного истребительного. Которому, правда, перелетать сюда пока было рано, во избежание преждевременного обнаружения немецкими самолётами-разведчиками, что в последние дни десятками сновали над территорией ЗОВО.