Текст книги ""Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

Соавторы: Алевтина Варава,Андрей Северский,Юлия Арниева,Александр Кронос,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 328 (всего у книги 334 страниц)

Глава 1
Травля

В понедельник, двенадцатого июня, о том, что Алиса нашла себе нового парня, написали в отвратительной группе, набирающей популярность в социальных сетях. Название группы было матерным и приравнивало упомянутых там женщин к представительницам древнейшей профессии, только к тому же за услуги денег не берущим.

Длинную запись с перечислением всех пяти неудачных романов Алисы за последние полгода и даже упоминанием «случайного» Кирилла, радостно перепостили все однокурсники и однокурсницы, все бывшие одноклассники и одноклассницы, и даже мамина сестра тётя Лариса – правда, с припиской «Как обратиться в суд за клевету⁈»

Тёткин альтруистичный порыв распространил новость о посте среди старшего поколения, скриншот из молодёжной социальной сети перекочевал во «взрослую и пенсионерскую», и теперь на все лады цитировался, комментировался и перепостчивался там.

Сначала Алиса злилась.

Да, за неполные полгода у неё сменилось пятеро ухажёров. А между четвёртым и пятым получился злосчастный Кирилл, так, на разок. И что? Разве Алиса несовершеннолетняя? Или, может быть, замужняя? Разве Алиса кому-то из них изменила?

Она живёт в XXI веке! Что такого уж запредельного в её личной жизни? Да так все, все делают!

Только обо всех почему-то не пишут в блогах. А те, о которых пишут, и правда уже совсем того…

Это ведь нечестно!

Всюду только и кричат о свободе, о правах женщин, сексуальной революции! Телевизор с детства учит тому, что твоё тело – дело исключительно твоё собственное, что каждый сам решает, как ему жить и, в частности, с кем ему спать. Не вступающих в отношения ругают на все лады. Про то, что секс – это доступно, нормально и природно, на каждом столбе написано. Буквально. Эталонные красотки в эротичных одёжках рекламируют даже детскую присыпку! А продвинутое общество порицает на все лады дремучих предков и устаревшие законы прошлого. Этому посвящены едва ли не все произведения искусства (всех направлений искусства!) за последние полвека.

Взращённая на всём этом Алиса ничего такого уж особенного в отношениях между мужчиной и женщиной не усматривала. Хотя поначалу своей «взрослой жизни» все правила устаревшей, так сказать, морали соблюдала.

Девственности она лишилась в семнадцать лет, по большой любви, которая прошла в канун последнего нового года. Обиженная предательством избранника, Алиса быстро нашла ему замену, но не особо удачную. И полоса таких «неудачностей» удлинялась.

А потом поползли слухи. Сначала неуверенные, а затем крепнущие, но Алисе было на них наплевать. Вот только жила она в небольшом городке.

С недоумением выясняя на практике, что, дав отставку очередному придурку, и приглядываясь к новому в надежде на лучшее, она становится в глазах родственников и подружек едва ли не шлюхой какой-то, Алиса на разноплановые выпады только таращила глаза. Старалась переводить безумные нравоучения в шутку. По-честному, она просто не могла относиться к такому серьёзно. Ну бред же, бред сивой кобылы!

Она – взрослая женщина, которая ведёт взрослую жизнь и ищет удачную пару. А бедовость кандидатов – проблема уж никак не её. Алиса гордилась тем, что умеет не превращать чужие проблемы в свои и вовремя ставить точку.

Потаскуха, надо же!

Юрик предательски изменил ей со смазливой соседкой. Андрей пил, как чёрт, и норовил подраться в таком состоянии с каждым встречным-поперечным, Лёха не пил вообще, и долго казался идеальным, но затем Алиса выяснила, что он употребляет какую-то запрещённую дрянь. Слава не чурался пользоваться Алисиной кредиткой и буквально залез на шею, Вася предлагал какие-то БДСМ-извращения. С Кириллом она просто выговорилась, а он ею воспользовался и даже ни разу не позвонил. И это она, Алиса, ведёт себя как потаскуха⁈

Но вот поразительная вещь: такого или похожего мнения придерживались почти все примерно с того периода, когда Алиса рассталась со вторым после Юрика кандидатом.

Хотя за пьяные дебоши Андрея выговаривали ей, и советовали бросать. А уж что бы порассказали, узнай кто о Лёхиных пристрастиях…

Скрывать мужиков, что ли, ото всех вплоть до свадьбы?

Но если до двенадцатого июня в отношении Алисы только время от времени качали головой, то после поста анонимного пользователя она за пару дней стала притчей во языцех.

Теперь на двадцатилетнюю «пропащую оторву» (и это самое приличное определение!) буквально показывали пальцем на каждом углу (в отвратительном блоге имелись фотки!), измеряли на глаз и комментировали в голос длину её юбок, высоту каблуков и глубину вырезов на топиках. Алисе не в шутку предлагали «провести время» на заднем сиденье машины, у неё едко спрашивали тариф за час. Бабульки у Алисиного подъезда провожали её словами «та, та самая» – даже не понижая голос.

Поначалу она пробовала отшучиваться, но давление росло.

Она начала злиться. Отвечать на выпады матом.

Это только усугубило ситуацию.

Вместо того, чтобы встать на защиту Алисы, последний кавалер порвал с ней… на своей странички в соцсети! Процитировал ту самую запись, настрочил кучу гадостей и внёс Алисин номер в ЧС, так, что она даже не смогла наорать на него в ответ.

Первым порывом было поехать к дому мерзавца-Антона.

Вторым – поехать туда с коробкой протухших яиц.

Но никуда Алиса так и не поехала, в ту ночь она проревела от злости до рассвета, потому что позвонил отец и обвинил её в том, что ему теперь стыдно ходить на работу.

А следом – мать, рассказавшая Алисе всё, что думает о ней, а в довершение в очередной раз сравнившая с «более удачной», правильной старшей сестрой. О которой «в интернетах» не пишут, и которая добропорядочно вышла замуж ещё год назад.

– Ты же девушка! – злобствовала мать. – Уважение – самое важное, что у тебя было! Нужно знать себе цену! Я сколько раз говорила, что ты плохо кончишь? Теперь плачь, кровавыми слезами плачь! Уже не отмоешься…

Алиса понятия не имела, кто слил гадкой группе информацию о ней, да ещё и в такой отвратительной форме. Она кипела, потому что вообще не видела во всём, там перечисленном, ничего криминального. И если честно, после расставания с Юриком она гордилась своим сексуальным опытом, даже взялась вести список с мужскими именами в недрах папки «Мои документы» в ноутбуке.

На шестой день после злосчастной публикации там появился ещё один текстовый файлик, который первое время назывался «Отверженная». В нём Алиса начала писать книгу.

Потому что её уволили с работы.

Уже почти год студентка заочного отделения по специальности «Поварское дело» Алиса Минина трудилась на кухне заводской столовой, на предприятии, где работал отец. И хотя блеснуть талантами там было особо нельзя, оставалась довольна – всё-таки практика. Алиса копила деньги, чтобы уехать из города, получив диплом. Податься в областной центр и начать новую жизнь.

После катастрофы, свалившейся на её голову, переезд следовало ускорять максимально.

Но как быть с дипломом?

Из двухдневной стадии отчаяния она вернулась к активной злости.

Что, блин, такого она сделала⁈

Каким, извините, образом можно отыскать нормального мужа, если не пробовать варианты? Всякая подружка, всякий журнал, всякая статья в интернете твердят о том, что с неподходящими продолжать отношения нельзя. Неподходящие – это нытики, абьюзеры, жлобы, хамы, алкоголики, грубияны… Да господи, неподходящими оказываются практически все! А как можно одновременно не продолжать с такими отношения, но найти постоянного парня, чтобы потом за него выйти замуж?

Замуж Алиса когда-нибудь собиралась, она не была никакой там феминисткой или чайлдфри. Не в двадцать лет, конечно, как «более удачная» старшая сестра, а как минимум в тридцать. И за всесторонне проверенного мужчину. Чтобы не разводиться, как мама. У них с «более удачной» сестрой были разные отцы, но это мать почему-то считала совершенно нормальным. Поборница высокой морали!

Тётю Ларису вообще муж поколачивает. А она его терпит. Это, значит, норма, а давать от ворот поворот – преступление?

Конечно, можно, типа не пускать в постель, пока не определишься. Но блин: именно до того, как мужчина наконец попадает в твою постель, он и скрывает все свои неподходящие стороны изо всех сил!

Алиса была абсолютно уверена, что преобладающее большинство дамочек, повесивших свой очередной гнусный коммент под историей её «похождений», имели куда больше шести половых партнёров за жизнь! И к чему выделываться? Зачем ханжески делать вид, что это – неприемлемо и безобразно? Зачем скрывать?

А главное – кому какое дело до Алисы и её личной жизни⁈

Что вообще такого в этом вашем сексе? Да банальный разговор по душам бывает во много раз интимнее, чем всё вот это!

И кругом, всюду – ложь! И осуждение, доходящее до маразма. Долго без пары – плохо, выбрала неудачную пару – плохо, бросила кого – тоже плохо, оказывается!

Это же запредельный, невыносимый бред!

Вот бы существовал нормальный человеческий город, где сексу действительно не придают никакого особого значения вообще, где телесный контакт не отличают по значимости от задушевной беседы. Где все по-настоящему свободны, могут делать, что хотят и с кем хотят, и всем на это наплевать. По-настоящему наплевать, а не так вот, как здесь.

Алиса бы тут же собрала чемодан, и уехала туда на ПМЖ. С превеликой радостью.

И прямо сейчас.

Оставаться в тылу врагов, в которых вдруг превратились все и каждый, становилось по-настоящему невыносимо!

Нет, в интернет она больше не полезет. От комментариев в той самой группе хотелось выть. Или бить посуду.

А руки предательски сами тянулись к телефону, обновлять раз за разом уже перевалившие за две тысячи злобствующие «мнения», смотреть, кто «поделился» её историей и что говорят на всё новых и новых страницах.

Алиса стиснула зубы и смахнула экран на соседний. Увидела приложение доставки еды, и зашла в него. Нужно было отвлечься.

Пиццу она выбирала долго, а потом добавила к ней с десяток топпингов. В животе заурчало. Рот наполнился слюной. Кажется, она забыла пообедать.

Заказ обещали доставить за полчаса.

Откопав в холодильнике подсыхающие охотничьи колбаски и заветренный магазинный салат оливье, недоеденный накануне, Алиса вернулась к документу «Отверженная» и переименовала его в «Свободная». После чего принялась, сначала яростно жуя неказистую снедь, а потом закусив губу, сочинять книгу о жизни в счастливом обществе без предрассудков.

Заполучив наконец запоздавшую на целый час доставку, Алиса завалилась на кровать и стала перечитывать написанное.

Получилась бессвязная бредовая пошлятина.

Она захлопнула ноут, и мрачно уставилась в потолок.

Что же делать, как же жить дальше?

Соус собрался с двойным сыром в увесистую вражескую каплю и злокозненно спикировал прямо на белую футболку, упавшее и раздавленное кольцо маслины оставило пятно на свежей простыне. Опять хотелось реветь.

Она уже пробовала, пробовала ещё позавчера, ответить на гнусное сообщение с достоинством, обстоятельно и понятно.

Никто не фига не понял. Зато оскорбления из абстрактных с «она» и «эта» стали личными, адресными, тыкающими и матерящими. Даже когда Алиса удалила свои оправдания, оказалось, что их заскринили, и продолжали на них отвечать со всё растущей яростью.

Получалось, что осуждать других за свои собственные грехи – любимое занятие общества. Для Алисы это стало настоящим ударом.

Некоторых моралистов-комментаторов она знала лично, и о большей части из таких знала истории сильно похлеще её собственной «неразборчивости в связях». Но зря, ох как зря Алиса в четверг написала в личку Юли Терновой о том, что та, вообще-то, сама как минимум трижды изменяла своему Жорику, и лучше бы ей помалкивать.

Помалкивать Тернова не стала. Именно она процитировала злосчастный пост на стене группы отцовского завода с припиской «Лучшие сотрудники пищеблока». А вечером в пятницу Алиса уже подписывала заявление по собственному желанию под осуждающим гневным взором тучной тётки из отдела кадров. Воспитывающей двоих внебрачных сыновей, между прочим.

Но история с Терновой успела научить Алису помалкивать по поводу чужих прегрешений. А лучше теперь вообще помалкивать. Любое её слово использовали против неё, как в дрянном американском детективном кино.

Нет, жить тут уже не получится. Запас нервных клеток подходил к отметке критичной.

Размазав липкое пятно по футболке, от чего оно стало только больше, Алиса решительно залезла в банковское приложение и проверила свой накопительный счёт. Потом встала, откопала в комоде конверт с наличными, и пересчитала. Принялась смотреть цены на аренду квартир сначала вообще в столице, но потом умерила свои аппетиты до областного центра.

За полтора часа Алиса нашла три приемлемых варианта, сохранила адреса и написала владельцам. Потом присмотрела запасной хостел и забронировала его. Заполнила форму на сайте техникума, уведомив таким образом, что с нового семестра переводится на удалённое обучение и будет приезжать на сессии. Со времён пандемии осталась такая возможность. Сочинила, но не отправила, длинное и путанное письмо матери, а потом встала и принялась решительно собирать вещи.

Они абсолютно не умещались в имеющиеся два чемодана, пришлось безжалостно отсеивать лишнее. Ничего, обустроится на новом месте – вернётся и заберёт. А бабкину квартиру будет сдавать. И пусть мать верещит, сколько хочет.

Утрамбовав пожитки и взгромоздив на опухшие чемоданы ещё спортивную сумку и два огромных пакета, Алиса воинственно приземлилась рядом с пиццей, вгрызлась в очередной кусок и купила билет на автобус.

Потом пересмотрела своё резюме, подправила его и принялась рассылать в ответ на обнаруженные подходящие вакансии.

В конце концов, если поваром нигде не возьмут, поработает официанткой! Всё лучше, чем тут оставаться.

Схватившись за последний кусок остывшей пиццы, Алиса снесла к чёртовой матери свои загаженные посетителями страницы в социальных сетях. Хотела завести новые, но оказалось, что требуется номер телефона, а её – уже использовался.

Алиса решила, что первым делом на автовокзале купит завтра новую симку. И гори огнём вся её прошлая жизнь.

Может, оно и к лучшему.

Сунув недоеденный последний кусок в опустевшую коробку, Алиса поняла, что капитально обожралась. Вот станет толстой, никто на неё даже не посмотрит, – и никаких, мать его, рисков на новом месте.

Чревоугодие несколько успокоило взвинченные нервы. Ничего, завтра всё изменится.

Вся жизнь изменится!

И Алиса даже представить себе не могла, насколько…

Она совсем выбилась из сил. Лихорадочные сборы и подготовка побега вымотали организм окончательно. Руки и ноги отяжелели, гирями притянули к матрасу.

Привкус сыра во рту тревожил, по-хорошему нужно было встать и почистить зубы, но и на это уже не осталось никаких ресурсов.

«Низкий заряд аккумулятора», – успела подумать Алиса, проваливаясь в сон. Глубокий и тяжёлый, чем-то похожий на транс.

На новом месте она будет очень, очень осмотрительна. Впрочем, в больших городах никому нет дела до других. Или это только так считается? А на деле всё сказки, как и тут, как и везде.

Если бы только существовал этот честный свободный мир, где сексу не придают никакого значения… Если бы только он был…

Когда покрывшаяся от чего-то испариной Алиса натужно всхрапнула, вздрогнув всем телом, внезапно загорелся ушедший в спящий режим полуприкрытый ноутбук. Поверх сайта с вакансиями развернулся док «Свободная», вроде бы закрытый. Вроде бы, вообще перемещённый в корзину.

Само собой включилось автовоспроизведение текста, и приглушённый низким уровнем звука механический голос, коверкая ударения, забубнил придуманные вечером абзацы.

За окном перетекала в рассвет самая короткая ночь в году.

Час, когда могут исполниться самые заветные желания…

С телом Алисы происходило что-то странное, но она не чувствовала этого, придавленная дурманным лихорадочным сном. Две реальности скрещивались, измерения наползали друг на друга, проникали одно в другое.

И вот уже на запачканной смятой кровати остались только коробка из-под пиццы с единственным надгрызенным куском и ноутбук, снова уходящий в спящий режим.

Глава 2
В чужом мире

Алиса перевернулась на спину, потянулась. Хотелось ещё поспать, ведь, если будильник не зазвонил, значит, нет даже одиннадцати часов утра – а в новую жизнь нужно вступать, полной сил. День сегодня будет долгий и насыщенный.

Но очень уж требовалось в туалет.

Так что Алиса покорно открыла глаза. И завопила.

Она лежала в совершенно чужой постели и в совершенно чужой комнате. А в довершение – рядом проснулась совершенно незнакомая, да к тому же голая девица, тоже принявшаяся вопить, зажимая ладонями рот.

– Тихо! – секунд через пятнадцать прекратив визг, бросила девица и лихорадочно огляделась. – Меня же за шум выселят!

Алиса выскочила из кровати и попятилась к стене.

– Ты кто⁈ Где я⁈ – панически выдохнула она.

Девица привстала на постели на колени. Она была полностью раздета, но прикрывала почему-то лицо: согнув правую руку, прижалась губами к сгибу локтя, выставив его в сторону Алисы довольно угрожающе. Девица сощурилась.

– Что это у тебя на футболке? – внезапно спросила она.

Алиса моргнула от неожиданности. Учитывая всю дикость ситуации, вопрос показался ну просто самым дурацким из всех возможных.

Она автоматически скользнула взглядом по своей груди и так же на автомате ответила:

– Соус от пиццы капнул.

Девица, чьи глаза расширились, словно кофейные блюдца, медленно опустилась на задницу, не убирая локтя от лица. Потом свободной левой рукой нащупала на тумбочке какую-то штуковину, и отвернулась, прилаживая её к голове.

Алиса увидела, как руки завязали на затылке кривой бант, а потом девица повернулась обратно.

Теперь уже Алисины глаза полезли на лоб. Она вжалась в стену и почувствовала, как на шее проступает испарина.

Девица нацепила что-то вроде респиратора, переходящего в шарф. Он закрывал только рот, вытягиваясь вперёд широкой, затянутой тканью, трубкой.

– Ты что… ты… ты – Алиса? – наверное, девица спросила это даже жалобно, но из-за респиратора голос получился гулкий и искажённый.

О господи! Над ней собираются ставить эксперименты!

– Ты меня похитила? – проскулила Алиса, и подалась вбок, схватив с комода настольную лампу. Сдаваться без боя она не собирается!

– Кажется… я тебя придумала, – прогудела девица в респираторе, хватаясь за голову.

– Чего-о-о-о?

– Я… я книгу пишу… про параллельное измерение, – зачастила девица. – Там всё такое… неприличное, словом… все принимают пищу друг при друге и так далее. Не думаю, что её когда-нибудь напечатают… Ну и в общем… Я вчера… я перед сном написала, что главная героиня Алиса заснула у себя в Срамном измерении, а проснётся уже тут, в реальности. Типа перенеслась в нормальное общество.

– Подожди-ка…

Как бы Алиса ни была напугана, не провести параллель с собственным вчерашним литературным экспериментом не смогла. Но это же дичь полнейшая!

– Я… тоже сочиняла другой мир, – после долгой паузы недоверчиво призналась она. – С нормальным отношением к сексу.

– Нормальным – это каким? – спросила девица.

– Ну без осуждения за неразборчивость и всё такое.

– А кого осуждают за неразборчивость в сексе? Неразборчивость – это что? Ты типа кроватников и квартирников не любишь?

– Чего?

– Ну этих, которые за физическую близость только в помещении и совсем пришибленных, которым обязательно надо в постели.

– Офигеть, – выпалила Алиса и опустила лампу на пол. – Может, я сплю?

На сон окружающее не было похоже абсолютно.

Она что же, с ума сошла? Как в кино?

– Ты почему в респираторе? – опасливо уточнила Алиса. – У вас тут тоже пандемия? Ещё не прошла?

Девица пару раз моргнула.

– Это? – наконец уточнила она и стукнула пальцем по приспособлению.

Алиса кивнула.

– Поверить не могу… Это буйосета. Чтобы закрывать рот.

– Зачем закрывать рот, если нос всё равно открыт?

– А зачем нос-то закрывать? – совсем запуталась девица. А потом добавила: – Тебе бы тоже одеться… Очень… очень сложно так с тобой разговаривать. Но у тебя, выходит, буйосеты нет, если ты из Срамного измерения. Давай, может, шарфик повяжем? Или… могу свою предложить, стиранную. Новых нет, к сожалению.

– Мне не нужно, – пробормотала Алиса. – Маски ни от чего не защищают, это липа.

– Тут нельзя… нельзя ходить с голым ртом, – девица заломила руки. – Ты не понимаешь, да? Вот это я насочиняла… Я – Майя. Извини, пожалуйста. Это прямо какой-то сюр. Можно… я тебя потрогаю? – вдруг спросила она.

– В каком смысле? – напряглась Алиса, припоминая своё горячечное сочинение.

– Чтобы убедиться, что ты того… настоящая, – с какими-то плаксивыми нотками прогудела в респиратор девица по имени Майя.

– Ты сначала оденься, – предупредила Алиса. – Рот тебя мой смущает, а сама сидишь, в чём мать родила.

– Я же в буйосете. Ты мусульманка, что ли?

– Я⁈ Я – атеистка.

– Фух. Меня немножко напрягают религиозные люди. Не понимаю, как с ними себя вести.

Майя свесилась с кровати, подняла что-то с пола, повертела и надела майку. Короткую.

– А низ? – пробормотала Алиса.

– Тепло же. Ну хочешь, юбку надену. Только и ты прикройся, пожалуйста. Вот.

Она выдвинула ящик комода и выбрала штуковину, похожую на свой респиратор, но другого цвета. А потом послушно натянула через голову извлечённую оттуда же длинную юбку и неуверенно подошла к Алисе. Не глядя ей в лицо, протянула закрыватель рта и осторожно, сначала одним указательным пальцем, дотронулась до Алисиной руки.

– Реально сюр, – прошептала она. – Надень буйосету, пожалуйста. Она чистая. Ну или хотя бы шарфик, если брезгуешь.

Алиса повертела приспособление в руках и спросила:

– Где у тебя туалет?

– Пойдём, – с облегчением выпалила Майя, всё ещё отводящая взгляд от лица гостьи. – Вон, первая дверь по коридору.

Во всём этом диком и совершенно невозможном абсурде Алисе очень нужно было подумать, но настойчивый зов природы сильно мешал мыслить критично. Однако, открыв указанною комнату, она так и замерла на пороге.

Сбоку от унитаза в квартире Майи красовалось высокое панорамное окно. И ладно бы, располагайся жилплощадь на двадцать пятом этаже высотки или в лесу. Но нет: этаж был первый, за стеклом раскинулась детская площадка, а в песочнице играли мальчишки в респираторах, похожие на первое поколение после начала биологической войны. Алису и люди в медицинских масках в прошлом и позапрошлом годах напрягали, а эти штуковины выглядели ещё специфичнее: выпуклые, будто скрывали не рты, а клювы какие-то.

Алиса в полном недоумении смотрела на окно, на котором не было ни жалюзи, ни даже занавески.

Притом умывальник с зеркалом и ванная, снабжённая шторкой, стояли в глухой части, да так, что в обзор с улицы не попадали.

Один из мальчиков в песочнице поднял голову и вдруг указал на Алису пальцем, лишив последней надежды, что стекло в окне прозрачно только с внутренней стороны, как в камерах для допросов из кино. Другие дети тоже повернулись и, видимо, начали смеяться – хотя понять это из-за масок было затруднительно.

Алиса метнулась к ванне и застыла, тупо уставившись на приспособление, которое ей вручила Майя.

Дети смеялись потому, что у неё не закрыт рот?

Но позвольте, а в этой штуке на лице что, нужно снимать трусы и пользоваться унитазом около панорамного окна, что ли⁈

В туалет требовалось очень сильно.

Она, повернувшись к мальчишкам в песочнице спиной, осмотрела дверь – но там не было замка. От всей души надеясь, что Майя не решит заглянуть, Алиса стянула шорты и пристроилась на край ванны. Потом сильно открыла в умывальнике воду, после чего немного открутила краник душа и смыла непотребство, то и дело тревожно оглядываясь.

Покончив с проблемой, она опустилась на пол.

Может, это всё-таки розыгрыш? Какой-то больной бездельник из толпы её недоброжелателей взломал комп, прочитал наброски несостоявшейся книги и решил… Что? Вскрыть квартиру, обколоть снотворным и уволочь непонятно куда?

Алисе было проще поверить, что ожило придуманное измерение, чем в подобное внимание к своей персоне. Это ведь уже не травля в соцсетях и не оскорбления на улице, а преступление. К тому же весьма сложное и дорогостоящее.

А кто будет тратить свои деньги на такую, как она?

В шизофренический бред тоже поверить не получалось. Ладно бы голоса какие-то, или там галлюцинация быстрая, или ладно бы Алиса вдруг вспомнила, что она – Наполеон. Но чтобы вот так вот целую чужую квартиру видеть чётко и детально, разговаривать с этой Майей…

Алиса зачем-то протянула руку и постучала костяшками пальцев по кафельному полу.

Вздохнула.

Вот тебе и новая жизнь, и смена обстановки.

А дома у неё что?

Пропала? Несмотря на письмо в вуз, родители, когда найдут собранные и брошенные вещи, когда поймут, что вся обувь на месте, документы на месте, а дочка исчезла… Ну и начнётся там!

«Ещё решат, что я с собой покончила из-за этого дурацкого поста».

Алиса злорадно улыбнулась.

Так им и надо.

А может, она покончила? Проснулась среди ночи, поймала белку и повесилась, а это – типа Рай или новая жизнь в награду за мучения?

Только как же она тут будет жить, если ей уже двадцать лет, и все эти двадцать лет её в этом мире не было?

А если её завтра же «выбросит» обратно в Ленинск?

Неужели правда другой мир? Неужели она – Алиса Минина – взяла и попала в другой мир? Настоящий?

В дверь неуверенно постучали и голос Майи спросил:

– У тебя там всё в порядке? Помощь нужна?

– Всё хорошо! – живо отозвалась Алиса и подскочила на ноги.

Пора разобраться, как минимум, что тут происходит!

Она подошла к зеркалу и попробовала приладить странную штуковину с незапомненным названием к лицу.

Широкая трубка длиной сантиметров в пять оказалась на конце силиконовой, как очки в масках для подводного плаванья. Алиса прижала её вокруг рта, но конструкция не присосалась – потому что внешняя сторона, задрапированная тканью, пропускала воздух.

Она натянула сужающиеся концы, разведя в стороны руки. Потом завязала тканевые полоски узлом и попробовала соорудить бантик, чтобы можно было снять эту хреновину. Приспособление здорово мешало, как и дурацкие маски времён пандемии. Ободок давил и неприятно стягивал кожу.

И вот в этом нужно ходить постоянно? Даже дома?

А есть как? Всё равно же снимать, и все твой сверхинтимный рот увидят. Как-то нелогично.

– Признавайся, ты – извращенка? – пошутила Алиса, выходя из уборной. – Зачем окно во двор в туалете?

– А чем оно тебе мешает? – искренне удивилась Майя.

– Рот, значит, показывать нельзя, а задницу можно?

Майя хихикнула.

– Похоже, правы были Дашка и Марина. Я и правда сочинила какое-то извращение… Показывай задницу кому хочешь. Что в ней такого-то? Только очень религиозные люди завешивают одеждой всё тело. А ты говоришь, что ты – атеистка.

– Ладно, – попробовала подойти с другой стороны Алиса. – А есть как? Какой смысл носить эти респираторы, если за обедом всё равно все увидят твой рот?

Майя зарделась, её бледные щёки над дурацкой штуковиной порозовели двумя алыми пятнами.

– Пищепринятие – процесс очень личный. Нормальные люди делают такое только в пищеблоке.

– Это кухня? – уточнила Алиса.

Майя сморщила нос, но кивнула.

– Ну так на кухне твой рот, что, невидимым станет? – продолжала не понимать Алиса. – Всё равно же его увидят. Или у вас света на кухне нет и окон?

– Окон в пищеблоке, конечно, нет. И пользуются им по очереди. Супруги или парочки иногда принимают питание вдвоём, разумеется. И даже готовят друг другу. Но в рот всё равно не смотрят. Это… – Майя запнулась, попробовав подобрать слова. – Ну, типа странно. Вообще я – человек прогрессивный. И считаю, что это глупости. – Она понизила голос: – Не очень давно я угостила рагу своего парня и его друга. Но, если честно, это не очень хорошо закончилось.

– А как? – тоже понизила голос Алиса, чувствующая себя ошалевшей.

– Он меня бросил, – вздохнула Майя. – Ханжа. Ну и фиг с ним. Зато я из-за этого книгу писать начала и тебя придумала!

– Слушай, это… чуть слишком. Ты не могла меня придумать. Должно быть какое-то ещё научное объяснение.

– Научное объяснение тому, что ты материализовалась у меня в кровати? – подняла брови Майя. – Ну-ну. Что же мне теперь с тобой делать?

– Для начала рассказать всё-всё про этот мир, раз уж я сюда попала. А там решим. Вообще-то я должна была сегодня переехать и начать новую жизнь. Понятия не имею, как всё это произошло, но с этим мы разберёмся. Напоишь меня кофе?

Майя опять смутилась.

– И пить нельзя? – хмыкнула Алиса.

– Ну… с тобой-то, пожалуй, можно. Только никому не рассказывай. Тот дружок моего бывшего, он с нашего ужина фотки в инэт выложил. Мы же ещё и ели не в пищеблоке, потому что места мала… Хотя, конечно, рты друг дружки не рассматривали, как там понаписали всякие придурочные… Но в целом я теперь считаюсь бесстыжей и вообще… кухаркой называть стали, – совсем приуныла Майя.

– Это плохо, да?

– Хреновастенько. Готовить прилично только для очень близкого человека, с которым как минимум живёшь. И живёшь какое-то время, – просветила Майя, и добавила с жаром: – Вообще я считаю, что это – Средневековая дичь! И условно так и есть. В интернете публикуют рецепты, а на некоторых сайтах можно и видео посмотреть. В магазинах продают продукты для взрослых, специи и соусы 18+ можно даже с доставкой заказать. Но если ты начнёшь угощать своей стряпнёй кого попало… Городок у нас маленький и консервативный. И все эти условности в ходу. А я, между прочим, – она опять понизила голос, – очень вкусно готовлю.

– Аж слюнки потекли, – хмыкнула Алиса, действительно проголодавшаяся.

Майя опять покраснела, да так густо, что даже шея пятнами пошла.

– Тебе нужно научиться разговаривать, прежде чем выходить на улицу. Это сейчас пипец как вульгарно было. Даже для меня. Я дам тебе моё блюдо вместо стандартного набора, но ты ни в коем случае не должна никому об этом говорить. Обо мне и так сплетничают.

– Очень понимаю, – честно призналась Алиса. – Я тоже полторы недели назад попала в дикую историю. Пойдём съедим что-то, и я тебе расскажу.

– Так тоже не говори. Это странно.

– Слушай, есть нужно как минимум несколько раз в день. Как тогда в гости ходить? Или по городу?

– В гостях спрашиваешь, можно ли воспользоваться пищеблоком, заходишь туда, обязательно одна, берёшь стандартный набор питания номер один, два или три в холодильном шкафу и принимаешь пищу. Там же есть кран с водой. Ну или холодные напитки. А кофе, про который ты сказала, это очень… Понимаешь… горячее питьё, ну всё то, что ты потребляешь медленно, это дело очень интимное. О таком не говорят и не просят. Таким развлекаются у себя дома. Хотя, конечно, есть кофейни для взрослых. Но они с одиночными кабинками.