Текст книги ""Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

Глава 21

– Как он мог здесь оказаться? – выдохнула я, чувствуя, как холодок пробежал по спине, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Сердце забилось быстрее, отдаваясь в висках глухими ударами. Неприятное чувство, будто за нами наблюдают, заставило меня невольно оглянуться на тени, скользящие по двору от облаков, проплывающих по небу. – Кто мог его принести? Кто вообще знал о его существовании, не говоря уже о том, где мы делаем заказы?

Я посмотрела на столяра, но тот лишь растерянно пожал плечами, явно не имея ответа на загадку, в которую он сам неожиданно оказался втянут. Его лицо выражало искреннее недоумение, смешанное с нарастающим беспокойством.

В этот момент со стороны дома донёсся восторженный возглас, перекрывший наши встревоженные голоса. На широком каменном крыльце стояла Амели. Её светлые волосы, заплетенные в небрежную косу, растрепались от ветра, а на щеке виднелось пятнышко какой-то зеленой субстанции – должно быть, снова экспериментировала с травами в своей лаборатории. Глаза младшей дочери, обычно спокойные и задумчивые, сейчас широко распахнулись от изумления при виде телег, доверху нагруженных тюками и свертками.

– Что это? – выдохнула она, подбегая ближе, с любопытством оглядывая телеги и работников, которые, не обращая внимания на наши озадаченные лица, продолжали деловито разгружать повозки. – Мама, ты купила всё это? Но ведь утром ты говорила, что денег хватит только на самое необходимое…

Её взгляд скользнул по внушительным свёрткам, по матрасам, перевязанным верёвками, по горам подушек и одеял, которые работники складывали на холщовую подстилку во дворе, чтобы защитить от пыли и грязи. В зелёных глазах дочери читалось недоумение, смешанное с восхищением – после недель сна на соломенных тюфяках, перспектива обзавестись настоящими кроватями с мягкими перинами казалась почти чудом.

– Нет, – покачала я головой, чувствуя странную смесь тревоги и благодарности, словно две противоположные силы боролись в моей душе. – Кто-то сделал этот заказ от нашего имени и полностью оплатил его. Использовав при этом… старую вещь Говарда, которую мы считали давно потерянной.

Я выделила интонацией последние слова, давая Амели понять, что это непростое совпадение, и она, всегда чуткая к нюансам, тут же нахмурилась, осознавая всю странность происходящего.

– Но кто? – Амели непонимающе нахмурилась, и на её белом лбу появилась маленькая морщинка, придававшая ей сходство с отцом в моменты глубоких размышлений. Она подошла ближе, рассматривая горы свёртков с таким видом, словно ожидала, что они вот-вот заговорят и раскроют тайну своего происхождения. – Кто-то из соседей? Может, лейр Ют решил загладить недавний конфуз с сыном? Или бургомистр продолжает подкупать, пытаясь заручиться нашим молчанием о кубране?

– Я и сама хотела бы это знать, – вздохнула я, поправляя выбившуюся прядь волос. Вопросов было больше, чем ответов, и каждый из них порождал новые загадки вместо разъяснений. Кто мог найти кошель Говарда за десятки лиг от того места, где мы его потеряли? Кто знал о нашем заказе мебели? И главное – зачем кому-то делать нам такой щедрый подарок, оставаясь неизвестным?

Собравшись с мыслями, я обратилась к столяру, который всё ещё переминался с ноги на ногу, явно озадаченный произошедшим не меньше нашего:

– Мастер, скажите, сколько вам заплатили за весь этот заказ?

– Ровно сто семьдесят пять серебряных, лейна, – без запинки ответил столяр, так быстро и уверенно, словно ожидал этого вопроса. Его голос, сухой и скрипучий, как несмазанная дверная петля, звучал с ноткой профессиональной гордости, когда он начал перечислять: – За кровати, как договаривались, тридцать шесть монет, а остальное – за матрасы из лучшего гусиного пуха, подушки, одеяла из тончайшей овечьей шерсти, льняные простыни от мастерицы Эльги, что для самого бургомистра работает, и доставку. Всё честь по чести, не извольте сомневаться.

Я мысленно присвистнула – сумма была поистине внушительной. На эти деньги можно было не только полностью обставить спальни, но и начать ремонт одного из прессов в маслодавильне. Сто семьдесят пять серебряных – это стоимость небольшого дома в пригороде столицы Лавении или трех породистых коней боевой выучки. Кто бы ни был нашим таинственным благодетелем, он явно не стеснён в средствах.

– Что будем делать, госпожа? – тихо спросил Говард, осторожно возвращая мне кошель, словно опасаясь, что тот может исчезнуть так же загадочно, как и появился. – Откажемся от заказа? Может быть, стоит вернуть всё это и не вмешиваться в чужие игры?

Я задумчиво посмотрела на телеги, чьи борта, потемневшие от времени и непогоды, носили следы долгой службы; на работников, уже выгрузивших половину товаров и слаженно переносивших вещи в дом; на добротные кровати, которые мои дочери так ждали после долгих недель сна на соломенных тюфяках, постеленных прямо на пол…

Пыль, поднятая в воздух от разгрузки, золотилась в солнечных лучах, создавая странный, почти волшебный ореол вокруг сваленных горой тюков. Свежий запах новой ткани и обработанного дерева смешивался с ароматом диких цветов, растущих у стены дома, и эта смесь ароматов странным образом успокаивала, напоминая о том, что жизнь, даже полная опасностей и тайн, всё ещё может приносить маленькие радости.

– Нет, – наконец решила я, ощущая, как напряжение последних дней постепенно отпускает меня. – Примем заказ. Если кто-то решил сделать нам такой щедрый подарок, было бы неразумно отказываться. Но мы должны выяснить, кто наш таинственный благодетель и чего он хочет взамен. Никто не делает таких подарков просто так, особенно незнакомцам.

Говард кивнул, медленно и задумчиво, словно взвешивая все возможные последствия этого решения. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамами – свидетельствами долгой и непростой жизни – выражало сомнение, но он не стал спорить. Рука по привычке легла на рукоять меча, а в глазах промелькнула настороженность хищника, почуявшего неладное.

– А если это ловушка? – нахмурился капитан, понизив голос до едва слышного шепота, чтобы рабочие не могли услышать наш разговор. – Возможно, кто-то пытается втереться в доверие или поставить вас в положение должницы. В Лавении при дворе такие игры были обычным делом, и мы оба знаем, чем они заканчивались.

– Может быть, – согласилась я, чувствуя, как внутри борются осторожность и практичность. Голос разума предостерегал от принятия странных даров, но другая часть меня, та, что научилась выживать в самых тяжелых обстоятельствах, настаивала на принятии любой помощи, которая могла облегчить нашу жизнь. – Но пока мы не знаем, кто за этим стоит, лучше принять дар и быть настороже. В конце концов, нам действительно нужны эти вещи. Девочки устали спать на соломе, да и зима не за горами – без тёплых одеял будет нелегко.

Говард кивнул, принимая мое решение, хотя его лицо выражало сомнение – суровые складки вокруг рта стали глубже, а в глазах затаилась тревога, которую он пытался скрыть. Старый воин доверял моей интуиции, но его собственный опыт говорил, что за каждый дар рано или поздно приходится платить, и цена не всегда бывает той, на которую рассчитываешь.

В этот момент со стороны сада донесся шорох гравия под быстрыми шагами, и во двор влетела Лорен. Её каштановые волосы, собранные в высокий хвост, растрепались от быстрого бега, а на щеках играл румянец – не то от физической нагрузки, не то от охотничьего азарта. Тонкая льняная рубашка и потёртые кожаные бриджи для верховой езды были испачканы землей и травяным соком – верный признак того, что ей пришлось побороться со своей добычей. Лицо старшей дочери светилось победной улыбкой, а за спиной, закрепленный на кожаном ремне, болтался увесистый заяц с серо-бурым мехом и длинными ушами – видимо, силки оправдали ожидания.

– Смотрите, что я… – начала она с торжествующей улыбкой, но осеклась на полуслове, увидев телеги и суету вокруг них. Её карие глаза, широко распахнулись, а рука машинально скользнула к поясу, где висел охотничий нож с костяной рукоятью. – Что здесь происходит? Кто все эти люди?

– У нас, кажется, появился таинственный покровитель, – хмыкнула Амели, подходя к сестре и указывая тонкой рукой на матрасы, подушки и одеяла, которые работники уже начали заносить в дом, сверяясь с указаниями Говарда, где что разместить. – Кто-то оплатил всё это от нашего имени и даже использовал старый кошель Говарда, который мы потеряли во время бегства.

– Или враг, – мрачно добавил Говард, словно озвучивая мои собственные опасения. Его густые брови сдвинулись, образуя одну сплошную линию, а морщины на лбу стали глубже, как борозды, прочерченные временем и заботой.

Лорен непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Её растерянное лицо было таким комичным, с приоткрытым от удивления ртом и приподнятыми бровями, что я не выдержала и рассмеялась – впервые за долгое время непринуждённо и от души.

Смех, звонкий и искренний, прокатился по двору, отражаясь от старых стен поместья, словно приветствуя новую жизнь, которая, несмотря на все трудности и опасности, продолжалась вопреки всему. И на мгновение мне показалось, что я слышу в этом смехе эхо прежних дней, когда жизнь была проще, а будущее не таило в себе столько тревог и неопределённости.

– Пойдём в дом, – сказала я, подходя к Лорен и беря старшую дочь под руку. – По дороге расскажу об этой загадке. А заодно попросим Дори приготовить твою добычу к обеду – у нас ведь скоро будет гость, каменщик. И я думаю, нам понадобится много сил и ясных голов, чтобы разгадать, кто так щедро одарил нас и какую цену мы на самом деле должны заплатить.

Солнце тем временем уже поднялось высоко над горизонтом, освещая двор поместья и играя в прозрачных окнах, недавно протёртых от многолетней пыли. Ветер с моря приносил соленый запах и крики чаек, а со стороны холмов доносился аромат диких трав, разогретых полуденным зноем. Где-то вдалеке колокол местной часовни отбивал полдень, напоминая, что время неумолимо движется вперед, принося с собой новые загадки и вызовы.

Глава 22

К вечеру, когда солнце клонилось к закату, бросая длинные тени на старые стены поместья, работники столяра, наконец, завершили установку последней кровати. Все три спальни на втором этаже преобразились до неузнаваемости – там, где еще утром громоздились лишь соломенные тюфяки, теперь красовались добротные кровати из медово-золотистой сосны с элегантными дубовыми ножками. Матрасы, мягкие, словно облака, наполненные отборным гусиным пухом, придавали комнатам вид уютных гнездышек, а простыни из тончайшего льна, идеально выбеленные и хрустящие от крахмала, придавали обстановке особую свежесть.

– Кто бы ни был наш таинственный благодетель, его помощь очень своевременная, – задумчиво произнесла я, расправляя одеяло на кровати Лорен, наблюдая, как плотная ткань с шелковой окантовкой ложится ровными складками. Бархатистая на ощупь материя цвета спелой сливы идеально сочеталась с резными деревянными элементами кровати, а вышитые по краю серебряной нитью морские коньки – традиционный символ Сольтерры – придавали ей особую изысканность.

– Да, он явно хорошо осведомлен о нас, – заметила Лорен, внося в комнату очередную стопку полотенец, от которых исходил легкий аромат лаванды. На каждом из них виднелась аккуратная вышивка – волны, чайки, морские раковины, выполненные с удивительным мастерством. – Знать о потерянном кошельке Говарда… Это не может быть простым совпадением.

– Ты права, – согласилась я с дочерью, чье лицо выражало смесь признательности и настороженности – черта, присущая ей с самого детства.

– О! – внезапно воскликнула Амели, роняя на пол одно из полотенец, которое она доставала из стопки. Полотенце мягко спланировало вниз, похожее на опавший лист, раскрываясь в полете и обнажая спрятанное в складках сокровище. Маленький кожаный мешочек, искусно сшитый из тончайшей кожи насыщенного зеленого оттенка, затянутый золотистым шнурком. – Что это?

– Осторожно, – предупредила я, когда Амели протянула руку к находке. – Мы не знаем, что там.

– Не думаю, что в нем что-то опасное для нас, – возразила дочь, осторожно поднимая его кончиками пальцев, словно опасаясь спугнуть редкую бабочку. – И он не тяжелый. Там что-то небольшое.

– Все равно будь осторожна, – повторила я, подходя ближе. Лорен тоже бесшумно приблизилась, ее лицо выражало живейший интерес, смешанный с привычной подозрительностью. И, собравшись вокруг находки, словно заговорщицы, склонившиеся над картой сокровищ. Мы, затаив дыхание наблюдали, как Амели аккуратно развязала шнурок, ослабляя тугой узел на изящном мешочке…

В нем обнаружился сложенный вчетверо лист плотной бумаги, запечатанный сургучом. А рядом с ним лежало тонкое золотое кольцо с небольшим изумрудом, чья огранка говорила о тонкой работе столичных ювелиров.

– Письмо, – с недоумением пробормотала Амели, доставая лист и аккуратно разворачивая его. Сургучная печать поддалась с тихим хрустом, оставив на бумаге четкий оттиск герба. От страницы исходил едва уловимый аромат – не духов, как можно было ожидать, а чего-то более тонкого и изысканного – возможно, сандалового дерева или редких пряностей.

Взяв письмо из рук Амели, развернув тонкие листы, чувствуя под пальцами приятную шероховатость дорогой бумаги. Прежде чем начать читать вслух, я беглым взглядом пробежалась по ровным строчкам. Почерк, которым было написано послание, был размашистым, но изящным, с характерными росчерками на концах букв и плавными соединениями, выдающими руку человека, привыкшего много писать.

«Достопочтенной леди Элизабет Андерсон

Уважаемая леди Элизабет,

Позвольте выразить мою глубочайшую признательность за ту неоценимую помощь, которую вы и ваши дочери оказали мне в час нужды. Искусство врачевания леди Амели и Ваше милосердие навсегда останутся в моей памяти как пример истинного благородства, столь редкого в наши дни.

Должен просить прощения за столь необычный способ выражения благодарности. Уверен, вы удивлены и, возможно, встревожены таинственным появлением этих скромных даров. Я прибег к такой хитрости лишь потому, что знал – ваша гордость не позволила бы принять прямую помощь от меня, особенно учитывая обстоятельства нашей встречи. Однако я не мог остаться в стороне, узнав о тяготах, выпавших на вашу долю.

До меня дошли вести о том, что вы были вынуждены покинуть родной дом без средств к существованию, став жертвой подлой интриги. Клянусь честью, я выясню, кто стоит за вашими несчастьями, ибо несправедливость, направленная против благородной дамы и её невинных дочерей, не может остаться безнаказанной.

Прошу вас, не считайте мой скромный дар обременительным долгом. Напротив, это я навсегда останусь вашим должником. Если когда-либо вам потребуется поддержка или помощь, не колеблясь, обращайтесь в замок Кирстонхол – мои двери всегда открыты для вас и ваших дочерей. Кольцо, приложенное к письму, послужит доказательством моих слов, если вы когда-либо решите воспользоваться моим предложением. Достаточно показать его у ворот замка, и вы будете незамедлительно проведены ко мне.

С глубочайшим уважением и признательностью, герцог Кирстонхол»

Замерев на мгновение, я медленно опустила письмо. Эхо последних слов еще витало в воздухе, когда я подняла взгляд на Лорен и Амели. Их лица застыли в выражении такого изумления, что в иной ситуации это могло бы показаться комичным. Герцог Кирстонхол – один из самых влиятельных лиц в Лавении! Человек, чье влияние, по слухам, простиралось до самого королевского двора.

– Герцог? – первой нарушила молчание Лорен, её голос звучал непривычно высоко от изумления. А её тонкие брови взлетели вверх так стремительно, что почти скрылись под непокорной прядью темных волос, выбившейся из прически. – Тот раненый, которого мы подобрали в лесу, был самим герцогом Кирстонхол?

– Но как это возможно? – недоумевала Амели, её глаза расширились настолько, что казались огромными на внезапно побледневшем лице. – Он представился как Итан Роли! И был совершенно один, без охраны, в такой простой одежде, что и подумать нельзя было… К тому же он так естественно вел себя, без манерности или высокомерия…

– Возможно, именно поэтому на него и напали, – задумчиво произнесла я, погружаясь в воспоминания о той встрече, которая теперь, в свете новых открытий, приобретала совершенно иное значение. Перед глазами вновь встало его изможденное лицо, бледное от потери крови, но сохранившее следы благородной красоты даже в таком состоянии. Глаза, полные боли, но не потерявшие острого, проницательного блеска… Теперь многое становилось понятным – и его манера держаться, и речь, выдающая образованного человека, и то, как он сумел скрыть свое истинное положение за скромным обликом. – Он путешествовал инкогнито, без сопровождения, чтобы не привлекать внимания.

– В любом случае, – медленно произнесла я, бережно складывая письмо по прежним сгибам, – у нас появился весьма могущественный союзник. А учитывая наше положение, это может оказаться бесценным.

– Особенно если мы планируем возродить маслодавильню, – деловито кивнула Лорен, в её голосе уже звучали практичные нотки. Она быстрее других оправилась от шока и уже просчитывала возможные выгоды. – Торговые связи герцога могли бы очень пригодиться. С его влиянием мы могли бы получить все необходимые разрешения, не говоря уже о контактах с лучшими торговыми домами.

– И он обещал выяснить, кто стоит за нашими бедами, – тихо добавила Амели. – Может быть, мы когда-нибудь сможем очистить имя отца.

– Да, – кивнула я, бережно положила письмо обратно в мешочек вместе с кольцом, затянула шнурок и спрятала его в потайной карман юбки. – Но и злоупотреблять не стоит, насколько я наслышана герцог Кирстонхол не слишком терпелив.

Внезапно тишину разрезал мелодичный звон колокольчика, доносящийся из нижней части дома – Дори созывала всех к ужину. Медный звук, чистый и прозрачный, нарушил наше задумчивое состояние, возвращая к реальности повседневных забот…

Кухня встретила нас теплом, исходящим от пышущей жаром печи, и ароматами, от которых рот невольно наполнялся слюной. Дори колдовала у печи, её морщинистые руки проворно управлялись с чугунками и сковородами. Седые волосы были аккуратно забраны под белоснежный чепец, а на губах играла довольная улыбка – старая служанка явно наслаждалась возможностью снова готовить для семьи в этом доме.

– Завтра нам все-таки необходимо отправиться в город, – твердо заявила я, отламывая кусочек хрустящей корочки свежеиспеченного хлеба. – Нам нужно продать хотя бы одно из украшений.

– Я бы заглянула в местную аптеку, – кивнула Амели, подхватывая вилкой невероятно нежное мясо с приятной кислинкой от добавленных ягод можжевельника, которое таяло во рту. – Хочу узнать о травах, растущих здесь. Возможно, среди них есть те, что не встречаются в наших краях. Местные горные склоны и морское побережье должны быть богаты редкими видами.

– Я могла бы остаться здесь и проследить за ходом работы, – с озорной улыбкой проговорила Лорен, сделав глоток травяного отвара.

– С этим справится Тина, – проговорила я и, сделав небольшую паузу, с тихим смешком добавила, – боюсь, что очередной жених, заявившийся в наш дом, не выдержит испытаний, которые ты ему устроишь.

– Значит, недостоин, – глубокомысленно протянула Амели, поднимая чашку с травяным отваром двумя руками, словно какой-то драгоценный сосуд.

Говард же старательно делал вид, что не понимает, о чем идет речь, но его выдавал едва заметное дрожание усов – верный признак того, что старый воин сдерживает улыбку. А его морщинистое лицо, испещрённое шрамами от давних битв, сохраняло нарочито серьёзное выражение, но в уголках глаз притаились лукавые искорки…

Ужин завершился быстрее обычного. После такого насыщенного событиями дня все выглядели утомленными, а перспектива сна на настоящих кроватях с мягкими матрасами, а не на соломенных тюфяках, казалась слишком заманчивой, чтобы ее откладывать. Даже Говард, обычно сидевший допоздна, проверяя оружие или составляя планы безопасности, сегодня не скрывал зевков и усталости, осевшей на его плечах тяжелым грузом.

– Всем спокойной ночи, – улыбнулась я, когда дочери, едва сдерживая зевоту, поднялись из-за стола. В другие вечера мне приходилось уговаривать дочерей не засиживаться допоздна. Но сегодня они сами спешили в свои комнаты, словно дети, получившие долгожданный подарок.

– Приятных снов, мама, – одновременно ответила Амели и Лорен, прежде чем скрыться в коридоре.

Спустя несколько минут, пожелав доброй ночи Говарду, Тине, Рут и Дори я тоже встала из-за стола и поспешила в комнату.

Поднявшись к себе, я не смогла сдержать тихого вздоха удовольствия при виде аккуратно заправленной кровати с пышными подушками и мягким одеялом. Быстро переодевшись в ночную сорочку, я скользнула под прохладную простыню, которая приятно льнула к телу. Мысли о герцоге, его письме и будущем наших земель кружились в голове, но, к моему удивлению, тревога и напряжение последних недель словно отступили, позволяя сознанию расслабиться. И впервые за долгое, очень долгое время я провалилась в сон мгновенно, как только моя голова коснулась подушки.