Текст книги ""Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

Соавторы: Алевтина Варава,Андрей Северский,Юлия Арниева,Александр Кронос,Константин Буланов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 326 (всего у книги 334 страниц)

– А получилось гораздо больше, – кивнула я. – Мы не просто выжили – мы обрели новую семью, новые возможности, новое будущее.

Хэмонд отставил бокал и перешёл к моему креслу, опустившись на колени рядом:

– И самое главное – мы обрели друг друга, – тихо сказал он, беря мою руку в свои. – Я никогда не думал, что снова смогу так любить.

– И я, – прошептала я, глядя в его тёмные глаза. – После всего, что случилось в Лавении, мне казалось, что моё сердце больше никогда не сможет открыться для любви.

– Но открылось, – улыбнулся он, поднося мою руку к губам и нежно целуя пальцы. – И теперь мы больше никогда не будем одиноки.

Звуки из кабинета стихли – видимо, дети закончили свою беседу и поднялись к себе. В доме стало тихо, только потрескивал камин и где-то далеко тикали часы.

– Пойдём к нам, – тихо предложил Хэмонд, поднимаясь и протягивая мне руку.

Я кивнула, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. Мы поднялись в наши покои, держась за руки, как влюблённые юнцы. В спальне горели только свечи, отбрасывая мягкий золотистый свет на стены и мебель. Хэмонд закрыл дверь и повернулся ко мне.

– Моя Элизабет, – произнёс он, осторожно касаясь моего лица. – Каждый вечер я благодарю судьбу за то, что она привела тебя в мою жизнь.

Он наклонился и нежно поцеловал меня. Его губы были тёплыми и мягкими, а в поцелуе читалась вся его любовь и преданность. Я ответила с той же нежностью, обвивая руками его шею.

Мы целовались долго, неторопливо, наслаждаясь близостью друг друга. Его руки бережно гладили мою спину, плечи, лицо, словно он хотел запомнить каждый изгиб, каждую линию.

Я помогла ему избавиться от камзола и рубашки, мои пальцы скользили по его коже, чувствуя тепло и силу его тела. Он расплёл мои волосы, зарываясь в них лицом и вдыхая их аромат.

Потом он осторожно расшнуровал моё платье, его движения были медленными и почтительными, словно он разворачивал драгоценный подарок. Когда ткань упала на пол, он отступил на шаг, глядя на меня с таким восхищением, что я почувствовала себя богиней.

– Ты совершенна, – прошептал он, снова притягивая меня к себе. И мир исчез, остались только мы двое, наша любовь и это невероятное чувство единения…

Глава 32

Дорога домой растянулась на долгие две недели. Мы покинули столицу на рассвете, когда утренний туман ещё стелился по улицам, окутывая город призрачной дымкой. Наши экипажи тронулись в путь под негромкое позвякивание упряжи и мерное цоканье копыт по мощёным камнем дорогам. Постепенно каменные дома уступали место деревянным домикам предместий, а затем и вовсе зелёным лугам и полям.

Первые дни пути я провела в постоянных размышлениях о Лорен. Сидя в карете рядом с Хэмондом и наблюдая за пейзажем за окном, я мысленно следовала за старшей дочерью – где-то на дороге к побережью она ехала верхом рядом со своим мужем навстречу новой жизни. Сердце сжималось всякий раз, когда я представляла, как Лорен смеётся над какой-то шуткой Этьена или как они останавливаются на отдых у ручья, делясь впечатлениями от увиденного.

– О чём задумалась? – тихо спросил Хэмонд на третий день пути, накрывая мою руку своей тёплой ладонью.

– О Лорен, – честно призналась я, поворачиваясь к нему. – Интересно, добрались ли они уже до побережья. Надеюсь, погода благоприятствует им, и они не промокли под дождём.

– Этьен – опытный путешественник, – заверил меня Хэмонд. – Он не даст Лорен замёрзнуть или устать сверх меры. К тому же, судя по тому, как они смотрели друг на друга, уверен, что даже дождь не сможет омрачить их настроение.

Я невольно улыбнулась, вспоминая светящиеся глаза дочери перед отъездом. Да, Лорен была счастлива, а это было главным.

Во второй карете ехала Амели, и с каждым днём пути её нетерпение становилось всё более заметным. Она то и дело выглядывала в окно, всматриваясь вперёд, словно пытаясь силой взгляда приблизить момент возвращения домой. Каждая миля, отделяющая нас от поместья, прибавляла ей живости. Во время остановок на ночлег в придорожных тавернах она подходила к нашей карете с вопросами о том, сколько ещё осталось до дома.

– Мама, как думаешь, – спросила она во время одной из таких остановок на седьмой день пути, когда мы растягивали затёкшие от долгого сидения ноги у небольшой таверны с соломенной крышей, – Рейнар получил моё письмо? Я написала, что мы возвращаемся, но не указала точную дату.

– Уверена, получил, – ответила я, с нежностью глядя на дочь. – И наверняка с нетерпением ждёт нашего приезда, высчитывая дни.

Амели покраснела, но не стала отрицать. За последние недели в столице она не раз упоминала Рейнара в разговорах, интересовалась его письмами, а однажды я даже заметила, как она перечитывает одно из его посланий, сидя в саду и улыбаясь каким-то своим мыслям.

К концу первой недели пути, когда мы остановились на ночлег в уютной таверне у подножия холмов, мы с Хэмондом и Амели засиделись у камина, обсуждая планы на будущее.

– Знаете, – задумчиво произнесла Амели, глядя на пляшущие языки пламени, – я всё думала о нашем новом производстве красителей. У меня столько идей для экспериментов с различными растениями…

– Расскажи, – заинтересовался Хэмонд, отставляя кружку с элем.

– Можно попробовать сочетания различных трав, изучить влияние температуры и времени настаивания на оттенки, – с воодушевлением продолжала Амели. – А ещё есть растения, которые дают совершенно неожиданные цвета в зависимости от кислотности почвы или времени сбора…

– Амели, – перебила я её, внезапно осознав, к чему клонит разговор, – а что, если ты займёшься именно этим? Разработкой новых составов красителей?

Глаза дочери тотчас загорелись от интереса:

– Ты серьёзно, мама? Я могла бы заниматься созданием новых красок?

– А почему бы и нет? – включился в разговор Хэмонд. – У тебя прекрасное понимание химических процессов, острый ум и природная склонность к экспериментам. Кто лучше справится с такой задачей?

– Это звучит увлекательно, – призналась Амели, уже мысленно планируя будущие опыты. – У меня есть записи бабушки Марши, её рецепты… Можно будет их усовершенствовать!

– А мы с Хэмондом, – добавила я, чувствуя, как в груди разгорается давно забытое волнение, – займёмся восстановлением маслодавильни. Я мечтаю все же вернуть к жизни семейное производство…

– Это прекрасная идея, – одобрил Хэмонд. – Производство масел – дело не менее важное и прибыльное, чем красители.

– И получается, что каждый из нас займётся тем, что ему действительно по душе, – подытожила Амели с довольной улыбкой.

Мы ещё долго сидели у камина, обсуждая детали наших планов, и я чувствовала, как крепнет наша семейная связь. Мы не просто возвращались домой – мы возвращались с ясным пониманием того, чем хотим заниматься, как строить нашу новую жизнь.

Наконец, в конце второй недели пути, когда солнце клонилось к закату, впереди показались знакомые очертания поместья. Старый дом баронессы Марши встретил нас тёплым светом в окнах и дымком из трубы. Даже в сумерках было видно, что за время нашего отсутствия здесь многое изменилось – появились новые постройки для коз, а сады выглядели ухоженными и цветущими.

Но больше всего моё внимание привлекла фигура молодого человека, который стоял у ворот, явно ожидая нашего приезда. Рейнар выглядел совсем по-другому – его волосы отросли и приобрели свой естественный каштановый цвет. Он был одет в элегантный тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, и весь его вид говорил о том, что он готовился к важной встрече.

Едва наша карета остановилась, как Амели практически выпрыгнула из неё, не дожидаясь помощи. А её лицо озарилось радостной улыбкой, когда она увидела Рейнара.

– Добро пожаловать домой, лейна Амели, – произнёс он, делая глубокий поклон, но в его глазах плясали весёлые огоньки. – Я так ждал вашего возвращения.

– Рейнар! – воскликнула Амели, и я заметила, как она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему навстречу. – Как дела в поместье? Как… как козы?

– Всё прекрасно, – заверил её молодой человек, предлагая руку, чтобы помочь ей пройти по дорожке к дому. – Козы чувствуют себя превосходно. А в саду ваши новые травы прижились лучше некуда.

Я шла следом, наблюдая, как они беседуют. В их разговоре чувствовалась лёгкость и естественность, которые говорили о том, что за время нашего отсутствия между ними установились ещё более тёплые отношения.

Когда мы поднялись на крыльцо, Рейнар внезапно остановился и повернулся к нам с обеспокоенным выражением лица.

– Лейна Элизабет, – обратился он ко мне, доставая из кармана свиток с узнаваемой печатью, – сегодня утром прибыл гонец. Доставил письмо от герцога Кирстонхол. Он сказал, что это очень важно, и просил передать письмо немедленно по вашем возвращении.

– Герцог Кирстонхол? – удивленно переспросила, забирая письмо. Тот самый мужчина, которого мы знали под именем Итан Роли, раненый незнакомец, которому мы помогли и которого лечила Амели. – Видимо, до него все же дошло мое письмо.

– Пройдёмте в дом, – предложил Хэмонд, заметив моё волнение. – Письмо лучше читать в спокойной обстановке.

Мы вошли в дом, где нас ждали Дори и остальные слуги. Их радостные лица и тёплые приветствия на время отвлекли от тяжёлых мыслей, но письмо в моих руках словно жгло пальцы.

– Как хорошо снова быть дома, – вздохнула Амели, но тут же обеспокоенно посмотрела на меня. – Мама, что в письме?

– Сейчас узнаем, – ответила я, аккуратно вскрывая печать.

Развернув тонкие листы дорогой бумаги, я почувствовала под пальцами её приятную шероховатость. Почерк герцога был размашистым, но изящным, с характерными росчерками на концах букв.

– «Достопочтенной лейне Элизабет Андерсен, – начала я читать вслух, и все в комнате замерли. – Позвольте выразить мою глубочайшую радость в связи с восстановлением справедливости. Спешу сообщить вам, что ваш покойный супруг, лейр Томас Андерсен, официально оправдан по всем обвинениям…»

Слова застряли у меня в горле. И я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Продолжай, мама, – тихо попросила Амели, подходя ко мне ближе.

– «Выяснилось, что документы, служившие основанием для обвинений в измене, были подделаны его политическими противниками из фракции графа Малвена, – продолжала я дрожащим голосом. – Новый правитель Лавении изъявляет желание загладить нанесённую вашей семье несправедливость. Вам возвращаются все конфискованные земли и имущество. Более того, его величество лично приглашает вас и ваших дочерей вернуться в Лавению с полными почестями и предлагает почётное место при дворе…»

Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Я стояла, не в силах произнести ни слова, пытаясь осмыслить услышанное. Оправдание мужа, возвращение имущества, приглашение ко двору – всё то, о чём я не смела даже мечтать.

– Мама? – тихо позвала Амели, беря меня за руку. – Что это значит для нас?

– Это значит, – медленно произнесла я, всё ещё пытаясь прийти в себя от шока, – что мы можем вернуться домой. Восстановить доброе имя твоего отца. Вернуть всё, что было несправедливо отнято.

– Но, – вмешался Хэмонд, и в его голосе я услышала нотку тревоги, – это также означает выбор. Остаться здесь, в Сольтерре, где мы уже начали строить новую жизнь, или вернуться в Лавению, к прошлому.

Я посмотрела на него, затем на Амели, чьё лицо выражало смятение, и поняла, что передо мной стоит одно из самых важных решений в жизни. С одной стороны – справедливость, возвращение утраченного статуса. С другой – новая семья, новые планы, новая любовь.

– Мне нужно время, чтобы всё обдумать, – наконец сказала я. – Это слишком важное решение, чтобы принимать его сгоряча.

За ужином мы мало говорили. Каждый был погружён в свои мысли. Рейнар тактично не поднимал тему письма герцога, вместо этого рассказывая о хозяйственных делах поместья, о том, как прижились новые козы, о планах на расширение стада.

А после ужина, когда Амели и Рейнар отправились в сад обсуждать планы по расширению грядок для трав, мы с Хэмондом остались одни в гостиной.

– Скажи честно, – обратился он ко мне, садясь в кресло напротив, – что ты чувствуешь, узнав о возможности вернуться в Лавению?

Я долго молчала, глядя на пляшущие в камине языки пламени.

– Облегчение, – наконец призналась я. – Имя Томаса очищено, и это многое значит для меня. Но вместе с тем… страх. Страх потерять то, что мы обрели здесь. Тебя. Нашу новую жизнь.

– А если бы у тебя была возможность получить и то и другое? – мягко спросил Хэмонд.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы можем принять предложение герцога частично, – объяснил он. – Восстановить доброе имя твоего мужа, вернуть часть имущества, но при этом остаться жить здесь. Наладить торговые связи между Лавенией и Сольтеррой. Стать мостом между двумя королевствами.

Эта мысль показалась мне интересной. Не нужно было бы выбирать между прошлым и будущим – можно было попытаться объединить их.

– А как же Амели? – спросила я. – Что если она захочет вернуться в Лавению…

– Амели достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения, – заметил Хэмонд. – И, судя по тому, как она смотрит на Рейнара, её сердце уже определилось.

Он был прав. За последние месяцы Амели расцвела, обрела уверенность в себе и, кажется, нашла своё счастье здесь, в этом поместье, рядом с молодым человеком, который готов был ради неё носить зелёные волосы как знак чести.

– Мне нужно написать Лорен, – решила я. – Она должна знать об этих новостях. И хотя она сейчас далеко, её мнение важно для меня.

– Конечно, – согласился Хэмонд. – Но помни – какое бы решение ты ни приняла, я буду рядом. Здесь или в Лавении, неважно. Мы семья, и семьи не разлучаются.

Его слова согрели мне сердце. Да, у нас есть выбор, и это прекрасно. Но самое главное – у нас есть мы, и это дороже любых титулов и земель.

Глава 33

Утро встретило меня ранним рассветом, пробивающимся сквозь лёгкие занавески спальни. Я лежала рядом с мирно спящим Хэмондом, размышляя о письме герцога, которое кардинально изменило нашу жизнь.

Томас оправдан. Эти слова отзывались в душе одновременно облегчением и болью. Наконец-то восстановлена справедливость, очищено имя человека, которого я любила и который погиб жертвой подлых интриг. Но почему эта долгожданная новость не принесла мне того покоя, которого я ожидала?

Осторожно поднявшись с кровати, чтобы не разбудить Хэмонда, я накинула халат и прошла к окну. Поместье просыпалось. Во дворе уже слышались голоса слуг, начинающих свои повседневные заботы, а где-то вдалеке блеяли козы, которых Рейнар подарил нам в качестве откупа. Эта картина наполняла сердце теплом – здесь была наша жизнь, которую мы создавали по крупицам.

К завтраку собралась вся семья. Амели выглядела задумчивой. Хэмонд, напротив, был сосредоточен и деловит, словно уже обдумывал возможные варианты развития событий. Рейнар обеспокоенно поглядывал на свою возлюбленную, заботливо пододвинув ей тарелку с ее любимыми блинчиками.

– Нам нужно серьёзно поговорить, – начала я, отложив в сторону чашку с чаем. – Вчерашнее письмо требует немедленного решения. Не потому, что герцог торопит нас, а потому, что неопределённость лишает покоя.

– Да, – согласилась Амели, заправив за ухо выбившую прядь. – Я всю ночь думала об этом. С одной стороны, восстановление справедливости – это то, о чём мы мечтали. Имя отца очищено, нам возвращают всё отнятое…

– Но с другой стороны? – мягко подтолкнул её Хэмонд.

– С другой стороны, – Амели подняла глаза и посмотрела сначала на меня, потом на Рейнара, – теперь мой дом здесь. Моя жизнь, мои планы, мои… чувства.

В её словах звучала такая решимость, что я поняла – дочь уже сделала свой выбор.

– А что чувствуешь ты, мама? – спросила она, переводя взгляд на меня.

Я медленно поставила чашку на блюдце, собираясь с мыслями.

– Радость от того, что справедливость восторжествовала, – честно ответила я. – Облегчение от того, что имя вашего отца очищено. Но… – я посмотрела на Хэмонда, чьи глаза внимательно следили за каждым моим словом, – но дом – это не место, где ты родился. Дом – это место, где ты счастлив. Где твоя семья, где твоё сердце.

– И где твоё сердце сейчас, Элизабет? – тихо спросил Хэмонд.

– Здесь, – без колебаний ответила я. – С тобой. С нашей семьёй. В этом поместье, которое мы превращаем в то, о чём мечтали.

Рейнар, который до этого молчал, осторожно подал голос:

– Лейна Элизабет, позвольте сказать… возможно, я не имею права голоса в семейном совете, но… – он взглянул на Амели с таким обожанием, что моё сердце растаяло, – я готов последовать за Амели хоть на край света. Если семья решит вернуться в Лавению, я найду способ быть рядом с ней. Но если позволите остаться здесь…

– Рейнар, – прервала его Амели, протягивая руку и накрывая его ладонь, – ты не просто имеешь право голоса. Ты часть этой семьи. И я хочу, чтобы мы остались здесь. Построили что-то своё, новое.

– Значит, мы всё решили? – уточнил Хэмонд, оглядывая каждого из нас.

– Мы остаёмся в Сольтерре, – твёрдо произнесла я. – Это наш дом. Это наше будущее.

– А как же предложение короля Лавении? – спросила Амели. – Нельзя просто проигнорировать такое приглашение.

– Конечно, нельзя, – согласилась я. – Я напишу официальный ответ. Выражу глубочайшую благодарность за восстановление справедливости и за оказанную честь, но вежливо откажусь от возвращения. Можно предложить установить торговые связи между нашими королевствами – это будет дипломатично и взаимовыгодно.

– Мудрое решение, – одобрил Хэмонд. – Это покажет, что мы ценим жест короля, но у нас есть собственные планы.

– И какие же это планы? – лукаво спросила Амели, хотя в её глазах уже плясали весёлые огоньки.

– Во-первых, развитие производства красителей и восстановление маслодавильни, – перечислила я. – Во-вторых… – я многозначительно посмотрела на Амели и Рейнара, которые сидели, по-прежнему держась за руки, – нам нужно подготовиться к свадьбе.

– К свадьбе? – переспросил Рейнар, и его лицо озарилось такой надеждой, что стало ясно – он думал об этом каждый день.

– А разве есть причины откладывать? – спросила я. – Амели, ты сказала, что хочешь лучше узнать Рейнара. За эти месяцы ты узнала его достаточно?

Амели покраснела, но кивнула:

– Более чем достаточно. Он добр, честен, терпелив… и готов мириться с моими алхимическими экспериментами, даже когда они заканчиваются зелёными волосами.

– Особенно когда заканчиваются зелёными волосами, – поправил её Рейнар с улыбкой. – Это доказывает, что моя невеста не из робкого десятка.

– Тогда решено, – объявила я. – Как только я отправлю ответ королю Лавении, мы начнём подготовку к свадьбе.

После завтрака я удалилась в кабинет, чтобы составить письмо королю Лавении. Это была деликатная задача – нужно было выразить благодарность, не обидев отказом, и в то же время ясно дать понять, что наше решение окончательно.

Взяв перо и лист лучшей бумаги, я долго размышляла над каждой фразой:

«Его Величеству Королю Лавении

Ваше Величество,

С глубочайшим почтением и искренней благодарностью принимаю известие о восстановлении справедливости и оправдании моего покойного супруга, лорда Томаса Андерсена. Ваша милость в исправлении допущенной несправедливости навсегда останется в памяти нашей семьи.

Благодарю также за высокую честь приглашения ко двору и за предложение вернуться в Лавению с полными почестями. Однако после долгих размышлений, должна с величайшим уважением отклонить это предложение.

За время нашего пребывания в Сольтерре мы пустили здесь глубокие корни. Моя старшая дочь Лорен вступила в счастливый брак с представителем уважаемого рода Касаров, младшая дочь Амели готовится к свадьбе с достойным молодым человеком из местной знати. Сама я обрела новое семейное счастье и серьёзные деловые обязательства.

Вместо возвращения позвольте предложить установление торговых связей между нашими королевствами. Наша семья имеет опыт в производстве красителей и масел – продукции, которая может быть интересна лавенийским купцам. Подобное сотрудничество принесло бы взаимную выгоду обеим сторонам.

Ещё раз выражаю глубочайшую признательность за восстановление справедливости и оказанную честь.

С неизменным уважением, Лейна Элизабет Вайлиш (Андерсен)»

Перечитав письмо несколько раз, я осталась довольна тоном – официальным, но не холодным, благодарным, но твёрдым в отказе. Это письмо не оставляло места для недопонимания, но и не содержало ничего оскорбительного.

Запечатав письмо и поручив Говарду найти надёжного гонца для его доставки, я вышла в сад, где застала Амели и Рейнара за оживлённым обсуждением планов свадьбы.

– Я думаю, церемония должна быть простой, но красивой, – говорила Амели, сидя на скамейке под старым дубом. – Не хочется чрезмерной пышности.

– Согласен, – кивал Рейнар. – Главное, чтобы были близкие люди. А всё остальное – детали.

– Детали – это важно, – вмешалась я, подходя к ним. – Свадьба случается раз в жизни, и она должна остаться в памяти как прекрасное событие.

– Мама, а когда Лорен вернётся? – спросила Амели. – Без неё свадьба будет неполной.

– Этьен обещал, что их путешествие продлится месяц, – ответила я. – Значит, у нас есть примерно две недели на подготовку после их возвращения. Этого вполне достаточно для организации достойной свадьбы.

– А что с Робертом? – поинтересовался Рейнар. – Он же должен быть на свадьбе своей сестры.

– Напишу ему сегодня же, – пообещала я. – Думаю, он легко оторвётся от столичных развлечений ради такого события. Особенно если напомню, что может привезти лейну Эйлину – познакомить её с семьёй.

– Кто такая лейна Эйлина? – поинтересовался Рейнар.

– Девушка, в которую влюбился Роберт, – объяснила Амели. – Очень милая и образованная барышня. Думаю, тебе она понравится.

Мы провели в саду ещё несколько часов, обсуждая детали предстоящей свадьбы. Рейнар предложил проводить церемонию в местной церкви, а затем устроить празднование в поместье. Амели хотела, чтобы украшения были из живых цветов.

– А платье? – спросила я. – У нас есть время заказать что-то особенное.

– Я хотела бы что-то простое, но элегантное, – задумчиво ответила Амели. – Может быть, кремового цвета, с вышивкой серебряными нитями…

– Прекрасная идея, – одобрил Рейнар. – Ты будешь выглядеть как лесная фея.

К вечеру основные вопросы были решены. Свадьба назначалась на две недели после возвращения Лорен – это давало достаточно времени для подготовки и позволяло старшей дочери отдохнуть после путешествия.

За ужином царила атмосфера радостного возбуждения. Хэмонд рассказывал о планах по расширению производства, Амели делилась идеями для свадебных украшений, а Рейнар обещал пригласить самых близких друзей семьи.

– Знаете, – сказала я, когда мы заканчивали трапезу, – сегодня утром я боялась, что письмо герцога разрушит нашу жизнь. А оказалось, что оно только укрепило наше понимание того, где наше настоящее место.

– Иногда нужно увидеть альтернативу, чтобы оценить то, что у тебя есть, – мудро заметил Хэмонд.

– А ещё нужно иметь смелость выбрать счастье, – добавила Амели, взглянув на Рейнара с такой нежностью, что у меня защемило сердце от радости за неё.

Когда молодые отправились на прогулку по саду, мы с Хэмондом остались на террасе, наслаждаясь тёплым вечерним воздухом и звёздным небом.

– Не жалеешь о решении? – спросил он, обнимая меня за плечи.

– Ни минуты, – ответила я, прижимаясь к нему. – Справедливость восстановлена, и этого достаточно. А дом… дом там, где любят и ждут. Где можно быть собой. Где есть будущее.

– У нас будет прекрасное будущее, – согласился Хэмонд, целуя меня в висок.

Где-то в глубине сада раздался тихий смех Амели и ответный голос Рейнара. Эти двое нашли друг друга вопреки всем препятствиям и условностям. Их любовь родилась из неловкого недоразумения с похищением, прошла через испытание зелёными волосами и теперь готовилась превратиться в крепкий союз двух сердец.

– А как думаешь, – спросила я, глядя на звёзды, – что сейчас делает Лорен? Счастлива ли она?

– Уверен, что счастлива, – ответил Хэмонд. – Этьен – хороший человек. Они созданы друг для друга.

Да, наша семья разрасталась и менялась. Лорен нашла свою любовь и своё место в жизни. Амели готовилась последовать её примеру. А мы с Хэмондом получили шанс построить что-то новое на фундаменте взаимного уважения и глубокой привязанности.