Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"
Автор книги: Хейзел Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 50 страниц)
Дженнифер делает три шага вперед и останавливается в метре от Зевса. Запрокидывает голову, устанавливая наглый и вызывающий зрительный контакт.
– А разве не так поступаете вы, Лайвли? Меняете правила, когда вам вздумается. Жульничаете, обходите законы, мухлюете, врете. Все ради победы.
Зевс выглядит так, будто он на грани истерики. – Время на исходе. И я не допущу, чтобы мой брат прыгал в воду. Так что напрягите извилины и найдите решение.
Это правда. Остается едва ли пять минут до закрытия опроса. Купание в бассейне Йеля лидирует с девяноста процентами голосов. Изменить результат невозможно.
Лиам проходит мимо нас с телефоном в руке. Нажимает пальцем на экран и улыбается мне. – Вот, Арес, я проголосовал за первый вариант. Надеюсь, поможет.
Хайдес хрюкает так громко, что, если бы я его не видел, подумал бы, что кто-то впустил в зал свинью.
Полчаса истекли. Игра окончена. Опрос закрыт. Музыка возобновляется, громче прежнего, и студенты продолжают с того места, где остановились, словно ничего не произошло. На этом этапе я даже не уверен, что им вообще интересно знать результат.
Дженнифер протягивает мне руку. – Пройдем к бассейну, Арес?
Я стискиваю челюсти так сильно, что боюсь раскрошить зубы.
Присутствие столь же маленькое и раздражающее, сколь и знакомое, оказывается рядом. Коэн цепляется за мою руку и сильно тянет, заставляя посмотреть в ее разноцветные глаза.
– Мы выберемся. Всегда есть лазейка, помни. Ты тоже Лайвли.
Я кривлюсь. Да, она всегда есть, но не факт, что ее всегда можно найти.
Нам не остается ничего другого, кроме как следовать за этой парочкой психов к выходу.
Дженнифер показывает дорогу, Танатос придерживает дверь, чтобы убедиться, что мы все вышли, и закрывает ее за собой. Коридоры Йеля пустынны. Весь студенческий состав словно растворился в воздухе. Или, в худшем случае, ждет в бассейне.
Дженнифер знает это место лучше, чем я думал. Она идет не через главный вход, а через боковой, малоизвестный. Тот самый, которым пользовался я, чтобы наблюдать за закрытыми тренировками Хелл и Поси.
Прежде чем нажать на ручку, она бросает на меня многозначительный взгляд. Она говорит мне, что знает. Знает, что я делаю. Знает, что я шпионил. И кто знает, о скольких еще вещах она в курсе.
Только когда мы выстраиваемся в ряд у бортика бассейна, я замечаю, что Хелл пришла с нами.
– А она что здесь делает? – восклицаю я.
Хелл отшатывается. Посейдон бросается ей на помощь и закрывает собой, словно я могу причинить ей вред. Боже, как же хочется дать ему пощечину.
– Полегче, Арес.
– Это все ее вина! Как ты можешь ее защищать?
– А если это не так? – возражает он. У меня чешутся кулаки. – Это были не мы. Хейвен тоже нет. Может, и не Хелл. Может, они узнали как-то иначе.
– И как же, Посейдон? – выплевываю я его имя, словно это оскорбление.
– Клянусь, я… – пытается вставить Хелл.
– Заткнись! – ору я на нее. Запах хлорки и вид водной глади заставляют меня нервничать с каждой секундой все сильнее. – Держи рот на замке. Тебе разрешено говорить только для того, чтобы попросить у меня прощения.
Хелл округляет глаза. Чего она ждала? Что я подойду, поцелую ее и скажу: «Спасибо, Хелл, в следующий раз сообщи им еще и данные моего банковского счета»?
– Хватит этих тупых подростковых драм. Перейдем к делу! – Дженнифер не терпится увидеть, как я утону. – Смелее, мой Одиссей. Предпочитаешь прыгать с бортика или опробуешь трамплин?
Танатос встает рядом с ней. – Уран будет очень счастлив поджечь еще и твой гроб.
– Арес… – зовет меня Гера.
Беспокойство искажает черты ее лица, обычно мягкие и расслабленные. Они с Зевсом переживают больше всех.
Я начинаю понемногу отдаляться от своей семьи и Лиама. Чем ближе мои ноги к бортику бассейна, тем сильнее подступает желчь. Если бы я что-то поел, меня бы уже вывернуло. Хоть одного унижения я сегодня могу избежать.
Отпусти ситуацию, Кайден. Это скоро закончится.
Я справлюсь. Всего две минуты агонии, а потом я ничего не буду чувствовать. Потому что я умру, да? Выжить невозможно. Ладно, хорошо. Я могу принять смерть.
– Тебе стоит снять одежду. Она только усложнит все, – шепчет Хелл у меня за спиной.
– Я уже сказал тебе заткнуться, – рычу я на нее. – Теперь еще и советы давать будешь?
Она отступает на шаг. Но не перестает смотреть мне в глаза. Я опускаю голову первым, скрепя сердце. Не выдерживаю этого напряжения. Не выдерживаю боли в ее шоколадных радужках.
– Она права, Арес. Если не хочешь раздеваться, хотя бы сними обувь, – вмешивается Посейдон.
Я опускаюсь на колени и снимаю туфли и носки, просто чтобы прекратить их треп.
Вытягиваю босую ногу и касаюсь воды. Она теплая. И это ощущение мне не нравится. Погружаю ногу до середины и резко отдергиваю. Шумно выдыхаю. Ладони потеют, а сердце начинает биться в неровном ритме.
– Давай, Арес. Ты сможешь, – подначивает Дженнифер.
– Если не заткнешься, я подойду и дам тебе леща.
Она ангельски улыбается. – Припоминаю что-то подобное, когда мы занимались сексом.
Я снова уставляюсь на ровную голубую гладь.
Это скоро закончится. Всего две минуты паники. Потом забытье.
Как только я поднимаю ногу, вокруг меня происходят две вещи. Одна слева, другая справа.
Тело Хелл метнулось к бассейну, но по какой-то причине Танатос предугадывает это и опережает ее.
Он скользит у меня за спиной молнией и хватает Хелл, прежде чем она успевает броситься в воду вместо меня. Она брыкается, пока Танатос держит ее в воздухе, обхватив руками за талию.
– Отпусти! Оставь меня! – кричит она.
Танатос усиливает хватку и приближает губы к ее уху, зарываясь в пряди ее очень коротких волос. – В бассейн должен прыгнуть он, а не ты. Хитрая маленькая Лисичка. И по имени, и по сути.
Лицо у нее пунцовое от усилий вырваться. Она бьет его кулаками по рукам, но Танатос не разжимает объятий. Часть меня хочет вмешаться и помочь ей. Отрезать руки этому клоуну и забрать Хелл.
Но вместо меня действуют другие. Хайдес хватает Танатоса и отдирает от Хелл, пока Гермес и Посейдон занимаются ею.
– Отлично, после этой жалкой сценки можем продолжать. Арес, давай, прыгай, – подгоняет Дженнифер. – У нас еще пять часов до действия противоядия, но это не значит, что я готова ждать так долго.
Она достает пузырек из кармана платья и покачивает им в воздухе.
– Я могу устать и уронить его на пол.
Дерьмо.
Я делаю глубокий вдох.
– Вы же это не серьезно! – восклицает Коэн. – Вы не можете позволить ему вот так умереть!
Наши взгляды встречаются. Ее глаза блестят, полные слез, которые я не знаю, прольет ли она.
Кто-то будет оплакивать мою смерть? Серьезно?
С трудом верится.
Дженнифер рассматривает свой маникюр. – Если он не нырнет, один из вас умрет. Выбор за вами. Можете решить в «камень-ножницы-бумага» или голосованием. Не знаю.
– Всегда есть лазейка, – повторяет Хейвен. Аполлон держит ее за талию, словно она может выкинуть какое-нибудь безумство. Например, попробовать прыгнуть тоже, как Хелл. – Арес, я думаю. Ты тоже думай. Пожалуйста, помоги мне найти ее.
Хайдес указывает на нее, но смотрит на Аполлона. – Держи ее крепче. Мы знаем, что она может натворить херни.
– Понял, – отвечает Аполлон.
Хейвен дергается в его руках. – Если захочу, я тебя уложу без проблем.
Аполлон не скрывает ухмылки. – Это мы еще посмотрим.
Дженнифер издает нетерпеливый звук. Танатос тем временем вернулся к ней, но следит за каждым движением Хелл.
Всегда есть лазейка.
Да, но какая? Где моя гениальная вспышка, достойная главного героя истории, которая спасет мою задницу?
О, точно, забыл. Я протагонист, но не герой. Героям позволено иметь идею, которая спасает положение. Злодеям – нет. Они выезжают на удаче, пока не наступает момент проиграть и погибнуть.
Я погружаю правую ногу в воду по щиколотку. Дыхание перехватывает. Медленно намокает край штанины. Это как снова войти в морскую воду с матерью. Запах хлорки превращается в запах соли. Меня мутит.
16 143 – число, на котором я остановился в тетради.
Дойдя до 16 143, я умру.
Я бы предпочел число эстетически более приятное, но это неважно.
Зевс кричит что-то. Я не разбираю слов. Буквы больше не имеют для меня значения. Есть только цифры. Две минуты. Сто двадцать секунд пытки. Потом будет покой.
Один. Два. Ноль. Сто двадцать секунд сознания.
– Подождите!
Снова Хелл. Видимо, она хочет помучить меня еще, став последним голосом, который я услышу перед смертью.
– Вода! Бассейн. Мы можем спустить воду!
Я каменею на месте.
– Что ты несешь? – наседает на нее Зевс. – Спустить воду?
– В нескольких метрах отсюда есть щитовая, откуда можно запустить…
Вода, которая уже доходила мне до середины икры, начинает отступать. Мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я осознаю, что это происходит на самом деле.
Уровень воды понижается, понемногу, но достаточно, чтобы это стало очевидно всем.
– Как это, черт возьми, возможно? Что вы сделали? – визжит Дженнифер, стоя на коленях у бортика.
Я поворачиваюсь к своей семье. У всех нет слов.
Лицо Хелл тоже выдает шок. И мое сердце пропускает удар, потому что там есть и облегчение.
Она счастлива? Счастлива, что мне не придется умирать?
Так она сможет спать спокойно сегодня ночью, действительно. Рада, что избавила себя от чувства вины.
Остается вопрос: как это случилось? Кто…
Главная дверь бассейна распахивается. Кто-то снаружи толкнул ее так сильно, что она ударилась о стену.
Входит фигура, спокойным шагом. С бутылкой вина в руке.
– Добрый вечер, – здоровается Дионис.
Глава 13
МАМА ДЛЯ ПОДРУГИ
Тейя – одна из титанид, дочь Геи и Урана, жена Гипериона. Она олицетворяет божественную красоту и свет, как следует из происхождения её имени, которое восходит к греческим словам θέα (зрение) и θεά (богиня).
Арес
– Нис! – восклицает Гера. – Куда ты пропал?
Дионис продолжает идти; на самом деле это больше похоже на дефиле. Для того, кто почти всегда пьян, он грациозен как модель. Он поправляет свой пурпурный пиджак и выливает остатки бутылки в рот. Встряхивает ее, проверяя, не осталось ли внутри еще вина.
Затем швыряет ее влево. Стекло разлетается на тысячу осколков по полу.
– Очевидно, я был занят тем, что вытаскивал вас из дерьма. – Он бросает на меня взгляд и проходит мимо. – Это я запустил насосы на дне, чтобы откачать воду. Пожалуйста, не благодарите.
Я еще никогда не был так счастлив видеть Диониса, как сегодня. Встречаюсь с его кошачьим взглядом и, несмотря на его высокомерие, вижу в нем то же облегчение, что испытываю сам.
Он подтверждает это, беззвучно шевеля губами: «Все в порядке?»
Дженнифер все еще стоит на коленях у бортика, глядя на воду, уровень которой продолжает падать. Бассейн уже наполовину пуст.
Нис оказывается рядом со мной. – Это тот самый момент, когда тебе нужно держать рот на замке, – шепчет он. – Подави желание отпустить шуточку, которая только разозлит ее и рискнет снова все испортить. Мы победили. Прыгай в этот гребаный пустой бассейн и забирай противоядие.
Они все знают меня слишком хорошо.
По лесенке я спускаюсь в бассейн. Мои босые ступни снова касаются воды; не обходится без первой дрожи, от которой я с трудом сглатываю, но я повторяю себе, что худшее позади, и что наверху моя семья.
Предмет, спрятанный Дженнифер, сразу бросается в глаза. Это маленькая ярко-красная шкатулка прямоугольной формы. Я хватаю ее, пока вода не унесла ее слишком далеко. Даже не жду, чтобы выйти из бассейна. Остаюсь там, на почти полностью осушенном дне, и открываю коробочку. Бумажка сложена. Я не разворачиваю ее. Держу в пальцах, а шкатулку откладываю в сторону.
У меня есть идея. Точнее, догадка. Возможно, я уже знаю, что там написано. Поворачиваю голову к Дженнифер. Она улыбается. Она знает, что я знаю, и подтверждает, что я прав.
– Это я, – восклицаю я громко, чтобы остальные тоже могли отчетливо слышать. – Ты отравила меня. Не кого-то из семьи.
Танатос хлопает в ладоши, и в этих аплодисментах сквозит сарказм. – Значит, ты не такой уж полный идиот, как утверждала Джунипер. Если немного подтолкнуть, твои нейроны способны на умные мысли.
– Это невозможно, – раздается сверху голос Хайдеса. – Ты сказала, что отравлен один из нас. Кофе, который мы все пили утром. Что за херня? Арес, открой записку.
Дженнифер кивает в знак согласия, и я разворачиваю листок. Показываю содержимое своей семье, которая теперь выстроилась в ряд у края бассейна и смотрит на меня.
Арес
Я удивлен так, словно только что сам это не предположил. Лица моих братьев и кузенов непроницаемы. Единственные, кто слишком мелодраматичен, чтобы сдержаться, – это Гермес, Поси и Лиам.
У Гермеса отвисла челюсть. Поси держит его за руку. А Лиам… щурится, слегка присев и уперев руки в колени. – Кто-нибудь прочитает мне, что там написано? У меня близорукость.
Коэн шепотом произносит мое имя.
– Почему? – спрашиваю я Дженнифер. – Какой смысл был нас обманывать?
– Я считаю тебя достаточно самовлюбленным, чтобы ты был готов прыгнуть в бассейн глубиной больше двух метров, только если бы отравлен был ты сам. Что-то подсказывает мне, что у тебя было бы гораздо больше смелости, чем ты продемонстрировал сейчас.
Это как удар ножом в сердце. Я слышал много гадостей в свой адрес, но это переходит все границы.
– Я хотела проверить тебя. Посмотреть, как далеко ты зайдешь ради семьи. И, к сожалению, мы все это увидели. Ты не прыгнул. Ты колебался. Им пришлось спасать твою задницу, потому что их жизни для тебя не так уж важны, я не права?
– Не права! – спешу ответить я. – Я уже погружался! Я делал это, пока не вмешался Диони…
– Ты погружал ногу, Арес! – перебивает меня Дженнифер. – Ты бы продолжил? Хочешь сказать, что в итоге ты бы прыгнул?
Я сжимаю руки в кулаки.
Да. Нет. Да. Абсолютно да. Или нет?
Может, я бы упал в обморок от страха. У меня случилась бы паническая атака такой силы, что я не смог бы намочить даже мизинец.
– Да ладно, как, по-твоему, я бы смогла отравить кофе кого-то из остальных? Особенно в час пик в столовой. А вот ты… Ну, разве я не говорила тебе не недооценивать банальность опросов? Твоим первым заданием было выпить черный кофе. Кафетерий к тому моменту почти опустел, и подшаманить с напитком было нетрудно.
Гнев нарастает в тот момент, когда я понимаю, что мог всего этого избежать. Каждого опроса, каждого выбора, сделанного другими за последние двадцать четыре часа.
Я мог бы избежать этого, если бы не участвовал в самом первом опросе.
А потом это видео. Это чертово видео, где я говорю гадости про Хелл Харрикейн. Я никогда их не говорил.
Я делал много вещей сегодня, и воспоминания у меня путаные, но я уверен, что у меня никогда не было этого разговора с Харрикейн. Они смонтировали видео?
Но тогда почему Харрикейн ничего не сказала?
Впрочем, это уже не важно. Мне плевать, если Хелл уверена, что я это говорил. Она заслужила. Заслужила страдать так же, как заставила страдать меня. С той лишь разницей, что ее предательство могло стоить мне жизни.
Дженнифер окликает меня. В руке у нее пузырек с противоядием. Она бросает его мне, и, к счастью, у нее хороший прицел, потому что он приземляется ровно там, где я стою. Я вытягиваю руки и ловлю его на лету с вздохом облегчения.
Выпиваю содержимое одним глотком.
Затем рука Зевса появляется с бортика и помогает мне выбраться на поверхность. – Ты в порядке? – уточняет он.
Нет. Я бы предпочел быть мертвым. Вместо этого я просто киваю.
– Что ж, было весело. Увидимся на следующем подвиге, Арес. – Танатос машет рукой, словно мы только что сыграли товарищеский матч в футбол. – Осталось еще шесть. Еще шесть драгоценных попыток стереть твое существование с лица Земли.
– Спасибо за помощь, Хейз, – продолжает Дженнифер. – Если у тебя будет еще полезная информация, не стесняйся обращаться к Танатосу.
– Я не… – снова пытается Хелл.
Танатос идет к ней. – Еще раз спасибо, Лиса. Скоро увид…
Он не успевает закончить фразу. Он не замечает, но я вижу. Вижу момент, когда Хелл отводит правую руку, сжатую в кулак. Костяшки врезаются в щеку Танатоса, отбрасывая его голову в сторону.
У него глаза на лоб лезут, пока он потирает ушибленное место. Хелл сжимает и разжимает руку, видимо, ей тоже больно.
– Вы должны прекратить, все вы, перебивать меня, пока я говорю! – Слова вылетают у нее изо рта пулеметной очередью. Ее грудь вздымается неровно. – То, что я вежливая и тихая, не значит, что вы можете затыкать меня, когда вам вздумается. Я устала!
Изумление Танатоса начинает исчезать, уступая место веселью.
Хелл поворачивается и встает напротив меня. Делает шаг, потом второй, пока не сокращает расстояние между нами. Слишком сильно. Я тут же чувствую себя неловко и начинаю терзать нижнюю губу зубами.
– Я никогда не говорила ему, что ты не умеешь плавать, Арес. Я бы никогда так не поступила. Я не такая. Клянусь тебе. Ты должен мне поверить. – Она подходит еще ближе и смотрит на меня снизу вверх, нахмурив лоб с выражением полной решимости. – Ты должен мне поверить, – чеканит она.
Воздух между нами искрит. Мое тело чувствует близость ее тела, и сердце начинает колотиться. Мне уже плевать, кто там рядом с нами.
Есть только Хелл, которая смотрит на меня своими карими глазами олененка. Раскрасневшиеся щеки, учащенное дыхание, руки, которые дергаются вдоль бедер, словно она хочет на меня наброситься.
Словно хочет схватить меня и трясти, пока я не скажу: «Ладно, я тебе верю».
– Я знаю, что нет других правдоподобных вариантов и что я единственная без алиби, единственная достаточно посторонняя, кто мог бы сделать подобное, но… – шепчет она. – Я этого не делала. Я не делала.
– Если бы я сказал тебе, что никогда не произносил слов, которые ты слышала в том видео с Харрикейн, ты бы мне поверила? Если бы я тоже сказал тебе, что все было не так и что ты должна мне довериться, ты бы смогла?
– Арес, как я могу тебе верить?
– Ты веришь мне, а я верю тебе. Мне кажется, это честный обмен, не находишь?
Хелл издает долгий вздох, полный разочарования, и роняет руки вдоль тела. – Какое определение ты даешь слову «честный»? Я видела видео, в котором ты говоришь эти вещи. А видео, где я рассказываю Танатосу, что ты не умеешь плавать, – нет.
Я кусаю щеку изнутри. Конечно. – Зернистое видео…
– На котором было отчетливо видно, что это ты и Харрикейн, – опережает она меня.
Я тычу в нее пальцем. – Не перебивай меня, пока я говорю. Если это бесит тебя, то бесит и меня.
Вот же мудак, да. Вообще-то она этого не заслужила.
Черты ее лица ожесточаются. – Ты несправедлив, Арес. Мне жаль, но я не могу тебе верить.
Я пожимаю плечами. – Мне жаль, но я не верю тебе. Знай только одно, Хелл… – Я сокращаю дистанцию, наши животы почти соприкасаются. Наклоняю голову и приближаю лицо к ее лицу. – Я бы никогда не сказал этих вещей. Я бы не опустился до такого уровня. Я считаю тебя красивой, вопреки тому, что ты можешь думать. Очень красивой, на самом деле. Но знаешь, сколько это значит? Ноль. Потому что сегодня ты доказала мне, насколько ты уродлива внутри. Ужасна. Какой человек вообще способен на такое?
Слова льются рекой. Я не могу остановиться. Не могу их сдержать. Они срываются с губ и повисают в воздухе, кружась между нами бесконечным эхом.
– Арес… – предостерегает меня Зевс.
Я подхожу к точке невозврата. Мне нужно заткнуться, пока я окончательно не разрушил отношения с Хелл. Поднимаю руку, давая ему знак не вмешиваться. А когда присматриваюсь к ней, на миг колеблюсь. Мешкаю, потому что ее глаза блестят, полные слез, которые, надеюсь, она не прольет передо мной. Надеюсь, она поплачет одна, в своей комнате, потому что я этого не вынесу.
Я делаю ей больно, бью по самым больным местам. И не могу остановиться. Если я раню ее сильнее, чем она ранила меня, мне станет легче. Должно стать.
Начинаю считать от последней цифры, записанной в блокноте. Продолжаю последовательность чисел и мысленно делаю пометку записать их, когда вернусь в комнату. 16 144.
– Может, с тобой никто не разговаривает, потому что ты уже показала, какой ты дерьмовый человек. Может, твое одиночество – это выбор окружающих. Может, мне стоит спросить у Харрикейн, какой человек ее соседка. Думаешь, она скажет мне что-то хорошее?
16 145, 16 146, 16 147.
– Арес, пожалуйста, прекрати, – умоляет Хелл.
– Я чуть не сдох из-за тебя, блять, Хелл! – кричу я ей в лицо. Она отступает. Я наступаю. – Но дело даже не столько в риске умереть, знаешь? Дело в физической и психологической боли, которую мне причиняет даже запах хлорки или соли. Видеть огромную толщу воды и вспоминать тот день, когда… – Я осекаюсь. Слишком много информации. – Ты знала. Ты знала, что за моим отвращением всегда что-то стояло. Мы говорили об этом, помнишь? В этом бассейне, два месяца назад. Ты видела это, Хелл. Я знаю, что ты видела, и все же…
16 148, 16 149, 16 150, 16 151.
Хелл больше не пытается защищаться. А я хотел бы, чтобы она это сделала. Но я ее не виню.
– Думай обо мне что хочешь, – говорит она наконец. – Мне больше все равно. Продолжай верить, что это я разболтала.
На числе 16 152 Хейзел Фокс разбивает мне сердце. На числе 16 153 я собираю осколки, прячу их куда подальше и делаю вид, что этого никогда не было. На числе 16 154 я снова говорю не подумав.
– Я отомщу, Фокс. Клянусь тебе.
– Арес, хватит, ну же. Ты перегибаешь. – Гера пытается взять меня за руку, я стряхиваю ее.
– Я устал, я тоже ухожу. Если у вас есть что мне сказать, сообщаю, что я не принимаю социальные взаимодействия как минимум ближайшие двадцать часов, спасибо, – объявляю я, махнув рукой на прощание.
Подхватываю носки и туфли, но не надеваю их. К черту все, пойду до общежития босиком.
Я сбегаю прочь. Краем глаза замечаю движение Хейвен, которая пытается перехватить меня.
Прости, Коэн, но как бы я тебя ни любил и какой бы лучшей подругой ты ни была, сейчас не время.
Мне нужна моя первая лучшая подруга. Единственный человек, с которым мне хотелось бы поговорить даже после того, как я дважды прошел через Ад. Моя мама.
Вместо того чтобы идти в комнату и рисковать нарваться на Гермеса и Лиама, я выбираю другой путь.
Не знаю точно, какие аудитории открыты в этот час ночи. Дергаю каждую дверь, что попадается на пути, и захожу в первую незапертую.
Это лекционный зал, погруженный в темноту. Свечу себе фонариком телефона; лестница разделяет два сектора рядов по двадцать в каждом. Поднимаюсь по ступенькам на самый верх и сползаю на пол.
Набираю номер мамы и запускаю вызов. Тейя Лайвли отвечает после двух гудков. Всегда. И в этот раз тоже.
– Арес, мелкий засранец, чего не спишь в такое время? – спрашивает ее сонный голос.
Я кусаю губу. Не понимаю, почему то, что сделала Хелл, так сильно меня задело. Почему? Что это за эмоция? Что в моей голове работает неправильно?
– Мам… – шепчу я.
Больше ничего не выходит. Да я и не знал бы, что сказать, на самом деле. К счастью, Тейе Лайвли не нужны слова. Со мной она научилась тому, что они лишние. Она знает, что что-то не так.
– Я побуду с тобой, пока ты не успокоишься. Говорить не обязательно. Просто скажешь мне, когда захочешь отключиться и лечь спать. Хорошо, Ари му?
