Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"
Автор книги: Хейзел Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 50 страниц)
Глава 32
Я СНОВА ДЕЛАЮ ПАРШИВЫЙ ВЫБОР
Море – фундаментальный элемент греческой мифологии, населенный божествами, мифическими существами и окутанный чарующими легендами. Оно олицетворяет собой как мощную жизненную силу, так и средоточие великих опасностей и тайн. Морские боги и чудовища воплощают в себе оба этих аспекта. Многие греческие мифы – это истории о морских путешествиях, символизирующих открытия, приключения и борьбу с невзгодами. Своей бескрайностью и глубиной море являет собой бесконечность и непознанное.
Арес
От Нью-Хейвена до мексиканского Плайя-дель-Кармен всего четыре часа лета. Четыре часа в замкнутой крылатой жестянке посреди неба под аккомпанемент жутких звуков: это Гермеса выворачивало наизнанку в бумажные пакеты. Я насчитал как минимум шесть раундов, прежде чем он угомонился.
Плайя-дель-Кармен – это без преувеличения рай на земле. Пока шаттл вез нас из аэропорта в центр города, никто и слова не проронил – все пялились в окна на пролетающие мимо пейзажи. Мы проехали через Плайякар – самый пафосный район, а затем по колоритным улочкам с маленькими простенькими отелями. На Кинта-Авенида, главной пешеходной артерии города, тянулась бесконечная вереница баров, ресторанов и клубов, уже забитых народом. Она растянулась на несколько километров, а по другую сторону, параллельно ей, сверкал пляж, наводненный туристами.
Когда мне в голову пришла идея устроить скромный трип на весенние каникулы, Плайя-дель-Кармен выскочила в топе направлений для студентов. Я выбрал её почти наобум, даже фотки не гуглил. Во-первых, потому что я ленивая задница. Во-вторых, времени на поиски особо не было. В любом случае, я рад, что не притащил всё семейство в какое-нибудь опасное гетто.
Я лишь ограничился запросом в Google: «информация о Плайя-дель-Кармен». Открылась длиннющая статья, которую я прочитал по диагонали. Пока одна деталь не зацепила моё внимание математического задрота.
– А ты знала, что улицы Плайи, параллельные морю, называются «Авенидами»? И все они – только кратные пяти. Например, Авенида 5, Авенида 10, Авенида 15 и так далее. А те, что перпендикулярны пляжу, зовутся «Калье» и идут по кратным двум. Калье 2, Калье 4, Калье 6, Калье 8… – выдаю я Коэн, особо не задумываясь. Она сидит рядом со мной в черной бейсболке.
– Обожаю такой математический порядок, прямо глаз радуется.
Коэн смотрит на меня с ухмылочкой: – Только не говори, что ты выбрал это место только ради этого.
Я медлю. – Конечно нет.
Шаттл тормозит, и я понимаю, что мы у отеля. Его выбирали Лиам и Гермес. Вывеска гласит «Tiki Boom Cha» – неоновая, очень «сдержанная». Каждое слово своего цвета: розовое, голубое и фиолетовое, а рядом кокосовая пальма.
– Вау, мы-то его выбрали только из-за названия, а он, кажись, ничего! – восклицает Лиам, вставая рядом со мной и задрав голову. На нем солнцезащитные очки в желтой оправе, панама с надписью «SANTORINI» и две полоски солнцезащитного крема на щеке. Я бы подстебнул его, если бы не знал, что он намазался так специально.
Гермес, одетый в похожем стиле, приобнимает его за плечи: – А я о чем? Мы просто гении.
Отель простой, но с ярким симпатичным входом. Суета туристов и персонала создает ощущение, что жизнь тут бьет ключом. К тому же, как выяснилось, у отеля есть свой частный пляж, включенный в стоимость номера.
К нам тут же направляется мужчина с коротко стриженными волосами и оливковой кожей. По его форме сразу ясно – он здесь работает. – Buenos días, друзья-американцы! Как долетели? Я Мишель, по любым вопросам и за советами – сразу ко мне!
– А что такое «бонос диас»? – шепчет Лиам, спрашивая у самого неподходящего человека в нашей компании.
– Без понятия, – бормочет Херм. Он поворачивается к Хелл, зная, что её отец – колумбиец. – Что значит «бонос диас»?
– Правильно – «буэнос диас», – поправляет она со слабой улыбкой.
Гермес снова поворачивается к Лиаму: – Правильно «буэнос диас», Лиам!
– А, окей, ясно. Я всё равно не в курсе, что это, но так звучит правильнее.
Мишель улыбается во все тридцать два зуба. – Это значит «доброе утро», ребята, – объясняет он на идеальном английском, хотя местный акцент всё равно проскальзывает. – Вам стоит подучить пару фраз, если хотите кого-нибудь покори…
Зевс выходит вперед: – Нам бы ключи от номеров, если можно. Gracias. – Он намеренно выделяет испанское слово, будто проверяя Мишеля на вшивость.
Мишель пожимает плечами и жестом приглашает нас за собой, пока другие сотрудники грузят наши чемоданы на тележки. Жара уже удушающая, хотя на часах всего семь вечера, но, кажется, это никого не парит. Пока мы идем к стойке, я подхожу к Зевсу и толкаю его локтем: – Шпрехаешь по-испански? Можешь давать уроки Лиаму. Пусть Хайдес объяснит тебе свою… специфическую методику обучения.
Брат лишь отпихивает меня, недовольно фыркнув. У ресепшена, прежде чем Мишель успевает раздать ключи, я бросаюсь к стойке. Я упираюсь ладонями в полированную поверхность и наклоняюсь к Мишелю так близко, что вижу поры на его лице. – Слушай, Мишель, ты должен сделать так, чтобы я, Арес Лайвли, и Хейзел Фокс оказались в одном номере. Двухместный. С большой кроватью, – шепчу я скороговоркой.
Мишель бросает взгляд мне за спину, потом снова на меня. Не сводя с меня глаз, он начинает быстро стучать по клавишам компа. – Не уверен, что могу сделать это без согласия леди.
– В смысле? – Я достаю бумажник. – Сколько ты хочешь, Мишель?
Мишель мельком глядит на мой кошелек, абсолютно без интереса. – Muy desesperado, парень, – бормочет он.
Нет никакого смысла в этой поездке, если я не буду в одной комнате с Хелл. Она будет проводить всё время в море вместе с моим братом, и у меня просто не останется шансов побыть с ней. Потому что к воде я, мать её, и близко подходить не собираюсь.
Мишель с драматизмом жмет на «Enter» и выдает натянутую улыбку. – Мисс Хейвен Коэн и мистер Хайдес Лайвли? – Он крутит в пальцах карту-ключ с номером 6. – Первый этаж, прошу.
Далее он селит Афину и Геру в двухместный. Затем – Гермеса и Лиама. Когда доходит очередь до Зевса и Аполлона, он хмурится, сверяясь с монитором. – У меня отмечено, что вы уже распределены в трехместный номер с джентльменом, который приехал пару часов назад. Посмотрим… Дионис Дориан Лайвли?
Улыбка сама собой растягивается на моем лице. Как раз в самолете мы с Герой гадали, куда запропастился Нис. – Да, к сожалению, мы его знаем, – отвечает Зевс.
Остаемся только мы с Хелл. Её подозрение, возникшее, когда она увидела, что Гере и Афине дали двухместный номер, переросло в явное раздражение. Мишель протягивает нам ключ от 42-го номера. – И двухместный для мистера Ареса Лайвли и мисс Хейзел Фокс.
– Как это вышло? Как вы бронировали? – спрашивает Хелл, поворачиваясь к Лиаму и Гермесу.
Я кашляю, выразительно глядя на Мишеля. Тот приходит на помощь: – Мисс, боюсь, у нас аншлаг. Свободных комнат больше нет. Вариант только один – договориться между собой и перераспределиться. Я ничем не могу помочь.
– Да брось, Хелл, не так уж всё и плохо будет… – вставляю я.
Хелл отходит от меня еще дальше и подходит к Афине и Гере: – Девочки… Обе качают головой.
– Прости, Хелл, но я скорее соглашусь спать на краю обрыва, чем в одной комнате с Аресом, – заявляет Афина, вскидывая руки. Она уже развернулась в сторону лифтов.
Хелл терзает нижнюю губу, покусывая её – я прямо вижу, как в её голове крутятся шестеренки, пытаясь найти выход. Устав от этого спектакля, я хватаю свой чемодан, затем её и решительно иду вперед.
Хорошая новость – номер огромный и очень красивый. Пусть и случайно, но Лиам и Гермес сделали отличный выбор. Хотя им я в этом ни за что не признаюсь, это уж точно.
В номере есть небольшая прихожая с гостиной: лазурный трехместный диван, безупречно чистая кухонная зона и плазменный телевизор. В углу стоит растение, названия которого я не знаю.
Хелл не задерживается, чтобы изучить обстановку, и сразу несется в спальню, оставляя меня позади с ехидной ухмылочкой. Знаю я, что она хочет проверить.
– Большая двуспальная кровать? – восклицает она.
Я переступаю порог комнаты и бросаю наши чемоданы. Стеклянная дверь в спальне ведет на балкончик, и когда я немного высовываюсь, чтобы оценить вид, то понимаю – он выходит прямо на море и частный пляж, уставленный шезлонгами и зонтиками.
Порыв ветра приносит в ноздри этот жуткий запах соли, и меня едва не выворачивает. Ладони начинают потеть, и я вынужден зайти обратно, задраив за собой двери. Я-то думал, будет легче.
Ни черта подобного. Я почти физически чувствую вкус соленой воды, обжигающей горло.
Пока я заставляю себя успокоиться, краем здорового глаза – зрение в котором день ото дня становится лучше, давая надежду на полное выздоровление, – я замечаю, что Хелл снова открыла дверь и вышла на балкон.
Она опирается на перила и всматривается в горизонт. Желание увидеть выражение её лица толкает меня подойти к ней. Она улыбается. Карие глаза сияют, пока она изучает море. Она делает глубокий вдох, будто обожает этот запах. И в этот миг моя дрожь утихает, а дыхание выравнивается.
– Ты рада? – шепчу я.
Она каменеет. Не заметила, что я подошел?
– Да, – отвечает она наконец. – Жду не дождусь, когда можно будет нырнуть и поплавать.
Я морщу нос. Значит, с Посейдоном ей будет весело.
Хелл оборачивается. Ветер треплет её короткие пряди, и, как ни странно, это делает её еще красивее. Желтое платьице же держится из последних сил. Юбка вздымается под напором воздуха, задираясь ровно настолько, чтобы свести меня с ума.
– Кстати, остальные хотят прямо сейчас спуститься на пляж. Ты…
И вот мой пузырь с треском лопается.
– М-м-м. Да. Конечно.
Чего я ждал? Что никто не пойдет на пляж? Что они согласятся таскаться по городу и осматривать старые руины – груды камней, которым дают пафосные названия, чтобы они казались важными?
Вообще-то, да. Я на это надеялся. Думал скормить Лиаму какую-нибудь байку: мол, тут недалеко от Плайи есть деревушка, где водят экскурсии по развалинам майя, в которых спрятан магический источник, и если коснуться воды, исполнится желание. Он бы поверил, не моргнув глазом.
Я так долго стою столбом, что Хелл приходится меня окликнуть. В руках у неё прозрачная сумка со всем необходимым для пляжа.
– Ну что, идем?
– Да-да, – вру я. – Ты иди. Я сейчас догоню.
Она бросает на меня недоверчивый взгляд, но решает не настаивать. И я ей за это благодарен. Я задерживаю дыхание до того момента, пока дверь не закрывается и я не слышу, как её шаги затихают в коридоре.
После чего я просто сползаю на пол. Обхватываю голову руками. Хочется орать. Но не стоит устраивать сцену спустя всего десять минут после прибытия в номер.
Соберись, Арес. Возьми плавки и спустись к семье. Тебе всего-то нужно лечь на шезлонг, закинуться снотворным и вырубиться. Тебя разбудят, когда пора будет уходить, и ты переживешь первый день без драм.
Но когда, натянув шорты, футболку и поношенные конверсы, я кладу руку на дверную ручку, я не могу заставить себя нажать на неё и выйти.
Даже сквозь закрытые окна я чувствую запах моря. Слышу его шум. Чувствую вкус воды на коже, в горле, в носу. Слышу своё сдавленное дыхание, пока захлебываюсь водой, не понимая, что спасения нет. Слышу голос матери: она советует не сопротивляться, говорит, что всё скоро закончится, что нужно просто отпустить.
Я отдергиваю руку от ручки и бросаюсь обратно в комнату.
Ноги ватные, ладони потные – такие скользкие, что я не уверен, смогу ли вообще что-то удержать. Сердце колотится в груди так, будто хочет проломить ребра, я слышу его стук в ушах.
Воздух стал тяжелым.
Кислород, кажется, испаряется слишком быстро. Я распахиваю балконную дверь, и вместе с глотком свежего воздуха на меня обрушивается шум и запах моря.
Я пячусь и сажусь у дальней стены. Прижимаюсь затылком к перегородке и зажмуриваю глаз.
Даже когда я впервые оказался на Олимпе, у меня случилась паническая атака. Я же был на гребаном острове, в конце концов. Кругом море, этот запах был повсюду, невыносимый. Потом я привык. Держался на расстоянии, но таких сильных приступов больше не было.
Здесь будет так же. Мне просто нужно освоиться.
Резким движением я подтягиваю к себе чемодан и достаю блокнот с черной ручкой. Открываю его и листаю страницы с числами, пока не нахожу место, где последовательность прервалась.
16 143, 16 144, 16 145, 16 146, 16 147, 16 148, 16 149, 16 150.
16 151, вдох и выдох.
16 152, всё будет хорошо.
16 153, всё в порядке.
16 154, я не могу дышать.
16 155, ничего не будет хорошо.
16 156, ничего не в порядке.
16 157, я смогу дышать?
16 158, всё наладится?
16 159, всё правда нормально?
16 160, продолжай считать, Арес.
16 161, пока твоя семья развлекается на пляже, ты сидишь тут и пишешь цифры в тетрадь.
16 162, ты сам устроил эту поездку и ты единственный, кто не будет веселиться. Будешь торчать в номере, один.
Когда я дохожу до 16 999, кто-то тихо стучит в дверь.
– Арес?
Это Коэн.
– Арес, пожалуйста, открой, – просит Хейвен мягким тоном.
И я не могу устоять перед её добротой. Даже когда я творю полную дичь, она говорит со мной так, будто ничего страшного или непростительного не произошло.
С тяжелым вздохом я закрываю блокнот и приоткрываю дверь, едва поднявшись с пола. Она понимает всё мгновенно.
– Только тебя на пляже не хватает, – шепчет она. – Я догадалась, что тебе… непросто.
Да уж. Но я не хочу об этом говорить. Не хочу, чтобы остальные видели меня таким: пишущим цифры на бумаге дрожащими руками, когда кончик ручки едва не протыкает лист от того, с какой силой я вывожу каждую черту.
Хейвен присаживается, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Тебе не обязательно заходить в воду, Арес. Но я хочу, чтобы ты был с нами, а не сидел здесь в одиночестве.
– Коэн, я ценю это, правда, но я не могу. Не хочу. Я не…
– Что тут происходит?
К этой патетичной сцене добавилась еще одна фигура. Последний человек, которому я хотел бы показаться в таком состоянии. Хелл. Она не заходит в комнату, но смотрит на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, она врубается в ситуацию даже быстрее, чем Хейвен.
– Арес, ты в порядке? – спрашивает Хелл.
Я вскакиваю и случайно задеваю блокнот – он падает, раскрываясь на случайной странице. Числовой ряд теперь прямо перед глазами у обеих девчонок, и они не могут отвести от него взгляд. Я быстро отпихиваю его ногой подальше, будто это нечто мерзкое и опасное.
– Пожалуйста, уйдите, – говорю я с напускной вежливостью. – Я не пойду на пляж. Даже чтобы просто посидеть на одном из этих гребаных шезлонгов. Я ненавижу запах соли, ненавижу вид волн. Терпеть не могу мысль о том, что вокруг будет куча народа, который увидит мой приступ и будет стебаться и ржать надо мной. Я всё это ненавижу. Я выбрал это место, потому что знал – вам понравится, но я сам… Простите. Я не могу. Ясно? Не могу.
Они молча выслушивают мою тираду, которую я выдал на одном дыхании, почти не дыша. Хелл берет Хейвен за руку и слегка тянет, давая понять, что пора уходить.
В очередной раз она понимает всё лучше всех.
Глава 33
Я ОБРЕЧЕН НИКОГДА ЕЁ НЕ ЗАБЫТЬ
Любовь в мифах – это мощная сила. Если Афродита воплощает красоту и плодородие, то Эрос, её сын, олицетворяет страстное влечение и желание, способное пробуждать противоположные силы, ведущие либо к единству, либо к хаосу.
Арес
– Арес? Просыпайся.
Я что-то мычу в ответ.
– Арес, эй!
Что-то давит мне на лоб. Что-то мягкое. Палец?
Я открываю глаза и, как обычно, вижу всё лишь наполовину. Хелл сидит на нашей двуспальной кровати и пристально смотрит на меня. На ней льняной комплект: топ без рукавов и шорты. Лицо раскраснелось – типичный вид человека, который перегрелся на солнце.
– Который час? Ты давно здесь? Что случилось? – бормочу я, голос совсем сонный.
Я помню только, как остался один, заказал ужин в номер и поел на диване. Пощелкал каналы – попадались только передачи на испанском, в которых я ни черта не смыслил, – и около десяти вечера рухнул в кровать, заставив себя уснуть.
В какой-то момент меня разбудил звук закрывающейся двери – верный знак, что Хелл вернулась. Я наблюдал, как она собирает пижаму и скрывается в ванной, и стоило ей включить воду, как я снова провалился в мир грёз.
– Сейчас четыре утра, – сообщает она.
Я зеваю. Сознание постепенно проясняется, становлюсь бодрее. – И на кой хрен я тебе сдался в четыре утра, Гений?
Теперь я замечаю, что она что-то держит. Похоже на… Стоило шмоткам прилететь мне прямо в лицо, как все сомнения отпали. Это бермуды. Мои. Те самые, в перчик.
– Пошли на пляж.
Может, мне послышалось? Я сажусь на кровати и шарю рукой в поисках повязки, брошенной на тумбочке. Хелл тем временем уже стоит у двери ко мне спиной, ожидая.
– Хелл, с чего это мне переться на пляж в такую рань? Да и вообще, с чего мне туда идти?
– Днем ты не пошел, потому что там было слишком много народа, – спокойно отвечает она. – Сейчас там никого нет, только ты и я. Давай же.
Голова вопит: «Нет!». Требует отказаться и дрыхнуть дальше. Но сердце… оно шепчет: «Иди за ней», и я не могу издать ни звука. И хотя крики в голове громче, этот шепот заполняет всё пространство и заставляет меня двигаться на автомате. Словно я под заклятием.
Это мой шанс побыть с ней.
Я ведь знаю, что бывает, когда слишком часто отвечаешь людям «нет». Они привыкают к отказам и перестают звать тебя куда-либо. А ты привыкаешь, что тебя не приглашают, но ты слишком горд, чтобы сделать шаг навстречу.
Пока Хелл всё еще стоит ко мне спиной, я раздеваюсь и натягиваю плавки. Сверху накидываю футболку – чисто чтобы не светить голым торсом в холле отеля, – и жду, когда она выведет меня наружу.
Вход на пляж находится на первом этаже, за барной зоной.
– Ты уверена, что нам туда можно в такое время? – бормочу я.
Она пожимает плечами. Дико обнадеживает, ага.
– Хелл? – настаиваю я. – Нам можно туда или нет?
– Ты подпалил гроб собственного дяди и теперь паришься из-за такой ерунды? Заткнись и иди, – отрезает она.
Наши пальцы переплетаются, и мы выскакиваем за дверь – быстрые как молнии, но уж точно не самые тихие. Впрочем, останавливаться поздно. Да и вряд ли нас кто-то заметит: две тени, растворяющиеся в ночной темноте.
На небе лишь робкий серп луны, его света не хватает, чтобы выдать нас. Только мы вдвоем знаем, что мы здесь.
Мы несемся между пляжными шезлонгами, и наши руки разъединяются. Хелл быстрее меня: ей плевать, где она находится, более того – она жаждет встречи с морем. Я же, наоборот, борюсь с искушением развернуться и свалить.
Запах резкий, из-за влажности кожа уже становится липкой. Воздух прохладный, но не такой, как в Нью-Хейвене.
Хелл уже на самом берегу.
Море перед ней – гладкая равнина. Маленькая волна разбивается о песок и смачивает ей ступни, будто вежливо здоровается.
Я увязаю ногами в песке и застываю. Сглотнуть – задача титанической сложности, я не свожу глаз с Хелл, чтобы хоть за что-то зацепиться и не потерять равновесие.
Она же здесь, верно? Ничего не может случиться.
Я далеко. Я не утону.
Она делает шаг вперед и бьет по воде, поднимая кучу брызг. Внезапно её руки ложатся на пояс шорт, и она их стягивает. Секунда – и Хелл остается в одном купальнике. Одежда, в которой она была, валяется неподалеку от меня: она отшвырнула её назад, даже не глядя. Её тонкий силуэт четко вырисовывается в ночи – элегантный и неземной.
Мне приходится сделать пару шагов вперед, пытаясь разглядеть каждую деталь. Тщетно.
Мне хочется кричать луне, чтобы она стала огромной и выплеснула на Хелл весь свой свет. Хочется умолять её осветить девушку, стоящую в нескольких метрах от меня. Хочется просить Бога о чуде – вернуть мне зрение целиком, чтобы я мог смотреть на неё и восхищаться ею как положено.
Единственное, что видно отчетливо – белый раздельный купальник. Завязки по бокам завязаны в бантики. И когда она поворачивается ко мне спиной, я чуть не давлюсь слюной.
Я делаю еще один шаг вперед, притянутый к ней так, будто от этого зависит моя жизнь.
Вода окатывает мои ступни, и я едва не отпрыгиваю назад, захваченный врасплох. Я нарушил свою дистанцию безопасности.
Хелл не заходит глубоко. Она наклоняется, зачерпывает воду ладонями и выливает себе на грудь, потирая плечи и ноги. Не понимаю, зачем.
– Зачем ты это делаешь?
Она замирает, а затем оборачивается. Идет мне навстречу, медленно, и с каждым сокращающимся сантиметром мне всё сильнее хочется самому преодолеть это расстояние, не дожидаясь её. Она касается пальцами шеи, увлажняя кожу, и начинает говорить.
– Это просто чтобы привыкнуть к воде. Прямой контакт, но спокойнее, чем сразу нырять. Хочешь попробовать?
Я пячусь. – Нет, лучше не надо.
И всё же температура почти приятная. Прохладная. Освежает кожу. Хелл морщит нос. Она протягивает руку и кончиками всё еще влажных пальцев касается моей щеки.
Меня пробирает дрожь. Не знаю, от воды или от неё самой.
– Терпеть не могу запах моря, – шепчу я. – Этот солёный налёт. И ненавижу, как он липнет к телу. Соль. Не выношу. Меня от неё тянет блевать. И плакать. Это глупо. Я бы не выдержал, если бы она была на мне, Хелл.
Она облизывает нижнюю губу, а затем прикусывает её. Думает. Я знаю это выражение лица.
– Почему бы нам тогда не сделать наоборот? Раз ты не хочешь мочить своё тело морской водой, намочи моё. Своими руками.
Услышав её предложение, я делаю неимоверное усилие, чтобы не вытаращить глаза. Сердце пускается вскачь, я всерьез боюсь инфаркта.
Наверное, мне послышалось.
Хелл доказывает обратное. Она снова зачерпывает воду и дает ей стечь между нашими телами, не касаясь моего. – Набери воды и омой меня, Арес. Проведи по моей коже. Согласен?
– Это новая методика борьбы с моей фобией? – робко спрашиваю я.
– Вполне возможно.
Чувствую, она станет моей любимой.
– Ты уверена, что я могу тебя трогать?
Она закатывает глаза. – Я уж точно не приглашала тебя лапать мои сиськи, идиот. Любой открытый участок кожи доступен. Остальное – нет.
– Тебе правда так сильно хочется мне помочь?
Она слабо и устало улыбается. – Вода – это мощная стихия, Арес. Помнишь, ты объяснял мне значение змеи? Так вот, тут почти то же самое. Это главный символ жизни, возрождения и очищения. Стихия текучая, чистая, податливая и восприимчивая. И это не всё: она полна таинственной силы, способной к постоянному преображению – она просачивается сквозь почву и скалы, питая землю в виде дождя. В каждой культуре у неё свои особые, важные значения.
– Хелл, вода, которая нас сейчас мочит, кишит только вонючей рыбой и детской мочой – они справляют нужду в море просто потому, что их родителям лень тащить их в туалет. Сомневаюсь, что это можно назвать «чистым» и «питательным».
Хелл громко фыркает и пытается меня оттолкнуть, но я не сдвигаюсь ни на сантиметр. Я уже собираюсь извиниться, когда её губы трогает улыбка, и я понимаю: я снова её рассмешил.
Я сокращаю дистанцию между нами. Наклоняю голову и смотрю на неё. Она отвечает своим «оленьим» взглядом – дерзко, но с тем самым блеском, по которому ясно: эта ситуация заводит нас обоих.
– Теперь я понимаю, почему она тебе нравится, – я снова становлюсь серьезным.
– Тебе тоже понравится.
– Если я всегда буду встречать в воде тебя, то, скорее всего, да.
Она снова фыркает. – Ну так что, попробуем или нет?
Я чувствую натяжение между нами, чувствую, как в моих жилах бурлит адреналин, а из неё сочится тревога. Они смешиваются, создавая состояние возбуждения, от которого я пьянею. Мне до сих пор не верится, что я могу её касаться.
Я подношу руку к её груди и кладу ладонь в самый центр.
Она вскидывает бровь. – Сначала её нужно намочить.
– Нет, я еще не начал. Сейчас я просто хотел почувствовать, как сильно бьется твоё сердце, – отвечаю я. Наклоняюсь вперед и шепчу ей прямо в ухо: – Ответ: очень сильно, Гений.
Если я и вогнал её в краску, она этого не показывает. Держится прямо и напряженно. – Продолжай.
Я нагибаюсь и, сложив ладони лодочкой, зачерпываю немного морской воды. Запах резкий, мне приходится на миг зажмурить глаз, чтобы подавить искушение выплеснуть воду обратно.
Я останавливаюсь на уровне её плеч и выливаю воду на неё, стараясь намочить живот. Ткань лифа, сшитого треугольниками, прилипает к груди, становясь полупрозрачной. Темный ореол соска едва проступает, и у меня моментально вышибает мозги.
Я тяжело сглатываю.
Кладу ладони ей на плечи и касаюсь кожи. Сначала неуверенно, но потом привыкаю к ней и скольжу вниз по рукам, до самых запястий.
Я касаюсь её ладоней и переплетаю свои пальцы с её. Выдыхаю весь воздух, который застрял в легких, и продолжаю. Разжимаю руки, чтобы вернуться к исследованию её тела. Зачерпываю еще воды и перехожу к груди, стараясь не задевать округлости её маленьких упругих грудок. Сейчас, когда мы так близко, я вижу всё слишком отчетливо, и хочу её так сильно, что ноги подкашиваются.
Будто почувствовав, куда направлено моё внимание, Хелл издает едва слышный мучительный стон. Я резко вскидываю голову. Обхватываю её за талию и веду руками по бокам, размазывая морскую воду и по животу. Добравшись до спины, я подцепляю пальцами завязку лифа, оттягиваю её и даю ей щелкнуть по коже.
Хелл вздрагивает, и от этого движения её тело сталкивается с моим. Наши животы прижимаются друг к другу, и я проклинаю эту тупую футболку, которая отделяет меня от её теплой оливковой кожи.
Боже, я сейчас свихнусь. Надо отстраниться. Надо бежать.
Мне не нравится это чувство. Всё слишком новое, слишком чужое.
– Ниже, – шепчет она.
Осталась еще вторая половина тела. И, не споря, я опускаюсь на колени. К её ногам.
Она смотрит на меня сверху вниз.
Моя голова оказывается на уровне её паха. Когда я тянусь вперед за водой, кончики моих волос задевают её бедро, и Хелл издает хриплый звук. Мне приходится прикусить язык, чтобы не издать такой же.
На этот раз я начинаю с щиколоток. Обхватываю их ладонями и поднимаюсь вдоль икр, сминая плоть пальцами и с силой массируя.
Руки Хелл ложатся мне на затылок, пальцы запутываются в волосах. – Арес…
Я хватаю её за бедра, раскаленные, оставляя за собой более прохладные мокрые следы. Прижимаю ладони сзади, подтягивая её ближе к себе. Так близко, что мой нос касается её кожи.
Я закидываю голову, и мои губы задевают её бедро. Я так близко к её паху, что…
Мой взгляд смещается, зацепившись за что-то на её коже. Какие-то полоски. Неровные линии, чуть впалые и более белые, чем её естественный тон. Растяжки.
– Да, это… когда я была маленькой, я слишком быстро сбросила вес, чтобы лучше тренироваться в бассейне, и… – тараторит она, будто ей нужно оправдываться.
– Они красивые, – говорю я.
Она смеется. – Ну конечно, рассказывай. Это ты всем девчонкам втираешь, чтобы затащить их в постель? Неоригинально.
Я хмурюсь. – Нет, обычно мне хватает фразы: «Привет, хочешь перепихнуться?».
Я никогда особо не старался. В конце концов, секс на одну ночь не требует каких-то изысканных комплиментов. Если хочешь – делаешь. Если тебе нужна эмоциональная связь, чтобы решиться – не делаешь. Всё просто.
Пока я держу её за правое бедро, левой рукой я провожу по её растяжкам. Они доходят до самого края плавок, и от контакта в этой деликатной точке нас обоих прошибает, будто током.
– Я серьезно, – повторяю я. – Они мне нравятся. На солнце они становятся похожи на золотые нити, это потрясающе.
Хелл замирает как изваяние, пока я продолжаю её ласкать. Мои ладони уже высохли, и мы оба понимаем, что я касаюсь её вовсе не в рамках «терапии».
Я трогаю её, потому что мне это нравится.
Будь я другим человеком, мы бы сейчас вместе нырнули в воду. Я бы подхватил её на руки и затащил в волны. Мы бы дурачились, как все эти придурки в кино или те, за кем я наблюдал несколько часов назад с балкона.
Но я не такой. Я – занудный кусок дерьма, которого тошнит от одного запаха моря. Хорошо хоть, компенсирую это внешностью.
Я приближаю лицо к её бедру и, не думая о последствиях, трусь губами о кожу, заставляя её дрожать. Мне требуется вся воля мира, чтобы не начать целовать эти линии, не впиться зубами в её плоть, пробуя её на вкус, вылизывая и покусывая.
– Арес…
Моё имя вылетает как стон, тихий вздох, которому не хватает смелости стать громче.
У меня нет сил поднять голову, потому что тогда я увижу изгиб её груди и её лицо, искаженное той же мукой, что терзает и меня.
Я прижимаюсь лбом к её колену и крепко её держу. – Поцелуй меня, Хелл, – шепчу я.
Я никогда никого не желал так, как её. И сколько бы я ни давил это в себе, сколько бы ни твердил, что не заслуживаю её и что я подонок, – я хочу её. Хочу свои губы на её губах. Хочу свои губы на её груди. Хочу свои губы между её ног. Хочу свои губы на её растяжках. Хочу свои губы в её коротких, взъерошенных волосах.
И я хочу зарыться в неё. Хочу видеть отпечаток своей руки на её маленькой загорелой заднице. Хочу сжимать её шею, толкаясь между её ног, разведенных пошире, чтобы впустить меня до конца. Хочу её язык в своем рту. Хочу выучить наизусть каждый сантиметр её тела, обводя его губами и руками.
– Ты стоишь на коленях в воде, Арес, ты заметил?
Вопрос застает меня врасплох и вырывает из этого транса. Я открываю глаз и смотрю вниз. Мы на самом берегу, да, и море лениво накатывает и отступает, смачивая мне ноги.
Какая гадость.
– Нет, не заметил.
Всё не так плохо, как я думал.
Но она сменила тему. А я хочу вернуться к поцелую. Боже, как же я хочу поцеловать эту девчонку.
Опершись рукой о мокрый песок, я встаю. Хелл уже отошла и подбирает свои льняные вещи, собираясь одеться и вернуться в номер.
– Хелл, я хочу тебя поцеловать, – говорю я, поддавшись внезапному и дерзкому порыву.
Я больше так не могу.
– Теперь осталось… сто девяносто три? Я не ошиблась?
Я качаю головой. – Нет, это был не вопрос для нашей дурацкой игры. Вопросы нужны для того, чтобы ты сама целовала меня. А сейчас я целую тебя, и мне не нужно спрашивать. Я должен просто это сделать.
Она едва успевает изобразить недоумение – я иду ей навстречу и обхватываю её лицо ладонями.
Я прижимаюсь своими губами к её, робко, как мальчишка, который целуется в первый раз.
Как только наши рты соприкасаются, наступает штиль. Абсолютное спокойствие. У неё обветренные, но мягкие губы. Безвкусные. И всё же это самое вкусное, что я когда-либо пробовал в жизни. Они отвечают на мои движения с точностью до миллиметра – ни грамма неловкости или дискоординации. Будто они были созданы специально, чтобы столкнуться. Я сильнее сжимаю её лицо руками, прижимаясь к ней, до смерти боясь, что это сон и она сейчас ускользнет.
Гортанный стон вырывается у меня помимо воли, и она пользуется этим, прикусывая мою нижнюю губу.
