Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 50 страниц)

Я не понимаю: то ли я ошибся и, поставив её перед этим выбором, лишь заставил чувствовать себя еще более виноватой, чем раньше. То ли она думает, что разочаровала меня, решив вернуться в Йель.

– Хелл! – кричу я.

Когда я пытаюсь броситься к ней, Аполлон ловко перехватывает меня и силой затаскивает в минивэн. Как бы я ни протестовал и ни осыпал его оскорблениями, толкая локтями, он меня не отпускает. Он велит Хайдесу и Посейдону помочь ему усадить меня, пока Гера закрывает дверь.

– Мы рискуем опоздать на рейс. Нам еще контроль проходить. Времени больше нет, – говорит мне Аполлон.

Глава 60

ОЧЕРЕДНОЙ ДЕРЬМОВЫЙ ДЕНЬ

Хотя традиция отождествляет его с богом войны, Арес не так уж часто возвращается победителем из битв, в которых принимает участие.

Арес

Когда Лиам садится рядом со мной у гейта в аэропорту, Гермес тут же заставляет его встать.

– Друг, я тебя люблю, но боюсь, если ты скажешь ему хоть слово, он попробует отвесить тебе пощечину. Пошли доставать кого-нибудь другого. Аполлона, например, а?

– Не разговаривай с ним так, – гавкает Зевс, сидя в своей инвалидной коляске неподалеку.

Щеки Лиама вспыхивают подозрительным румянцем. Гермес, вместо того чтобы обидеться на замечание, лишь хитро ухмыляется.

До посадки остался час. Час до вылета в Грецию. Час до начала моего конца, скорее всего.

Не в силах ждать, я достаю телефон и пишу сообщение Хелл.

Я на тебя не злюсь. Пожалуйста, скажи мне, что ты это знаешь.

Я патетичен, это официально. Какая гадость.

Оставляю телефон разблокированным, на открытом чате с Хелл. Мое внимание отвлекает движение, которое я улавливаю краем глаза слева от себя. Хайдес идет мне навстречу.

О нет. Только не он с его отцовскими нотациями.

Я вскакиваю, готовый сбежать, но две сильные руки вцепляются в мои плечи и усаживают обратно.

– Не дергайся, – приструнивает Хайдес, садясь рядом. – Я не буду тебя доставать.

– Меня достает сам факт твоего существования, Малакай, так что представь масштаб трагедии.

Я бросаю быстрый взгляд на чат с Хелл. Ответа нет.

Хайдес прослеживает за моим взглядом, и я не успеваю заблокировать экран. У него хватает такта тут же отвести глаза, чтобы не давить на меня, но он не может скрыть легкую ухмылку.

– Ты вроде так не считал, когда ответил на мой поцелуй тогда, помнишь?

Меня чуть не выворачивает. – Я никогда не отвечал на тот поцелуй.

– О да, еще как.

– Тебе приснилось.

– Ври себе сколько влезет, дорогой, – он отмахивается.

Скрещиваю руки на груди и вжимаюсь в спинку кресла. – Ну, и чего тебе надо? Ты здесь только потому, что думаешь, будто твоя болтовня отвлечет меня от невыносимой боли, раздирающей грудь?

– Ты стал таким романтиком, – говорит он тоном, которым разговаривают с маленьким ребенком.

Мы сидим молча. Точнее, я жду, когда он заговорит. В конце концов, это Хайдес подошел ко мне и заставил остаться на месте.

Когда я поворачиваю голову, чтобы изучить его и понять, что у него в голове, я замечаю: хотя он здесь, со мной, его серые глаза прикованы к Хейвен. Она сидит в ряду перед нами и смотрит что-то в телефоне Херми, который приобнимает её за плечи и нежно прижимает к себе. Аполлон за ними заглядывает им через головы.

– Я бы хотел, чтобы она была здесь, – шепчу я, сам удивляясь тому, что озвучил мысли.

– Знаю.

– Я хотел попросить её об этом, но знал: если я это сделаю, её чрезмерная доброта заставит её согласиться, даже если она этого не хочет.

Фыркаю. Всё это слишком сложно для моего мозга размером с лесной орех.

– Знаю. Ты повел себя на редкость зрело. Я действительно впечатлен и горжусь тобой.

Его рука опускается мне на плечо, он хлопает меня по-братски.

– Теперь я боюсь, что она чувствует себя виноватой. Или что ненавидит меня. Или что…

– Ты не сделал ничего плохого. Предоставить кому-то свободу выбора – лучший подарок, который ты мог сделать, – перебивает он. Кривится. – Ну, конечно, ты мог бы сказать ей об этом раньше, чтобы у неё было время подумать. Но мы ведь не можем требовать от тебя слишком многого, верно?

Это, как ни странно, заставляет меня улыбнуться. – Да уж, пожалуй.

– Всё сложится к лучшему.

Я закатываю глаза. – Дежурная фраза. У тебя нет чего-нибудь более осмысленного?

– Нет, это ты ни хрена не понял…

– Это ты ни хрена не понял, – тут же защищаюсь я, оскорбленный.

– Заткнись и дай мне объяснить.

Я притворюсь, что застегиваю губы на замок, и приглашаю его продолжать.

– «Всё сложится к лучшему» в том смысле, что события пойдут своим чередом. «Лучшее» – это не всегда самый счастливый финал. Иногда это просто самый подходящий финал из всех миллиардов существующих вариантов. Так вот, я убежден, что в итоге ты получишь то, чего заслуживаешь. И я желаю тебе выбраться из этого живым, желательно со всеми частями тела, с которыми ты улетаешь сейчас.

– О, отлично. Потрясающее подбадривание, Кинг-Конг. Теперь можешь идти перекусить бананом.

Но фраза звучит не так едко, как мне хотелось бы, и Хайдес это замечает. Потому что в конечном счете он прав. Всё всегда складывается к лучшему. К тому лучшему, которое жизнь решает тебе выдать из всех возможных судеб. Полагаю, это одна из тех хреновин, ради которых нас призывают верить в фатум.

– Арес? – Хайдес снова вырывает меня из раздумий.

– Да?

Он поднимается на ноги, и только сейчас я замечаю, что две стюардессы встали за стойкой нашего гейта. Готовы к посадке.

– В моей истории ты не злодей.

Я сохраняю бесстрастное лицо, чтобы не выдать эмоций. И всё же что-то внутри меня встает на место. К глубокой ране, которую я ношу в себе годами, добавляется еще один шов к тем, что уже наложили Хейвен и Хелл.

– Я бы тебя обнял, но не стану, потому что мне нужно продолжать делать вид, что я тебя терпеть не могу, – бурчу я, не глядя на него.

Встаю и подбираю свой рюкзак. Нам не нужно ничего добавлять, но по тому, как он ерошит мне волосы, я понимаю, что он косвенно говорит: «Я тоже тебя люблю, придурок».

Мы первые в очереди. Хайдес во главе, Аполлон замыкает. Тимос присоединяется к нам в последний момент и едва заметно кивает в знак приветствия. Когда его глаза встречаются с моими, я машу рукой с усмешкой.

– Не провоцируй меня, – одними губами произносит он.

Показываю паспорт и сканирую QR-код цифрового билета. Стюардесса желает мне приятного полета, и я спешу по телетрапу, ведущему к самолету.

Время летит быстро, когда я заставляю себя не проверять чат с Хелл в ожидании ответа. Приказываю мозгу отключиться, не думать, отсечь всё лишнее и поручаю ему только выполнение базовых шагов.

Двигай ногами, смотри под ноги на ступеньках, поздоровайся со стюардессой, которая встречает тебя на борту, и иди искать место 4А.

Единственный плюс – я у окна.

Гермес, Лиам и Посейдон садятся позади меня; отлично, трио дебилов в сборе и на таком расстоянии, что я буду слышать каждую гребаную глупость, которая будет вылетать из их ртов на протяжении многих часов пути.

Замечаю рыжую макушку Коэн в нескольких метрах. Она в центральной части самолета, полагаю, вместе с Хайдесом.

Откидываю голову на спинку и закрываю глаза. Мне нужно просто дышать и молиться, чтобы место рядом осталось свободным. В любом случае, считаю везением, что рядом нет Лиама. Нужно учиться видеть во всем положительные стороны.

Включаю авиарежим и без малейших зазрений совести пихаю телефон в рюкзак. Единственное, о чем я жалею, – что не попросил у Поси немного травки, чтобы было легче проспать все эти часы в пути.

Спустя несколько секунд я чувствую движение воздуха слева от себя. Кто-то сел на место у прохода.

Отлично.

Я всё еще держу глаза закрытыми и молюсь, чтобы мне удалось заснуть до взлета.

Лиам позади меня взрывается смехом.

– Ребзя, меня уже тянет блевать, – жалуется Гермес.

– А, так вот почему Аполлон попросил меня поменяться местами? – отвечает Лиам.

Зажмуриваюсь. Хочу спать. Мне нужно поспать. Но как тут уснешь?

– Извините, вы не могли бы меня пропустить?

Женский голос совсем рядом врывается в мои мысли. Женский голос, очень близкий и знакомый. В самом счастливом смысле этого слова. Я почти цепенею, слыша, как он отдается эхом в моей голове.

Мужчина рядом со мной фыркает.

Я нерешительно открываю глаза. Не знаю, до какой степени мой мозг болен любовью, раз готов морочить мне голову, заставляя верить в то, чего, возможно, и не существует.

Но она здесь.

Хелл.

Она пробирается к своему креслу рядом со мной.

Затем поворачивает голову, и наши взгляды сцепляются.

Мой рот раскрывается в немом «О». Я хватаю воздух как идиот, а в груди вспыхивает обжигающее чувство жара.

– Хелл?

Я терпеливо жду, пока она сядет, пристроит вторую сумку под сиденье и застегнет ремень.

– Привет, Арес, – здоровается она наконец.

– Что ты здесь делаешь? Ты не должна чувствовать себя…

– Обязанной? Ни капли. Я хочу здесь быть.

Она произносит эти слова твердо, но я знаю, что страх всё еще сидит в ней глубоко.

Я подаюсь вперед, пытаясь поймать её взгляд, но тщетно. Тогда я осторожно беру её за подбородок и ласково заставляю повернуться. – Два часа назад мне казалось очевидным, что ты не хочешь лететь.

– Два часа назад у меня началась паника. Я хотела поехать с вами, но ты сказал мне об этом в последний момент, Арес. Я помчалась в Йель, побросала в чемодан первое, что попалось под руку. Водитель минивэна гнал как сумасшедший. Честно говоря, я думала, что так и сдохну там, на дороге, – объясняет она.

Этого не может быть.

– Я была в смятении, это правда, – признается она. – Мне было страшно, и страшно до сих пор. Но я ни на миг не сомневалась в том, что хочу быть рядом с тобой. Я ведь сказала, да? С тобой – до самого конца.

«С тобой – до самого конца». Она говорит это лишь второй раз, но это уже похоже на нашу мантру. Нашу фразу.

– Хелл, ты уверена? Потому что я готов позвать стюардессу и попросить, чтобы тебя выпустили.

Она хватает мою руку и подносит её тыльную сторону к губам. Целует один раз, затем прижимает к щеке и закрывает глаза. Её розовые губы расплываются в улыбке, полной любви, и каждая мышца моего тела начинает расслабляться.

– Ты не оттолкнул меня силой, запрещая следовать за тобой. И не просил меня прямо ехать с тобой. Ты и представить не можешь, как это важно.

Вот еще один человек за сегодняшний день, который удивлен моим зрелым решением.

– В моей истории ты не злодей, Арес. Ты именно тот парень, в которого я влюблена. С тобой – до самого конца, – повторяет она, чеканя каждое слово.

Я смотрю на неё, не веря своим глазам. Не знаю, чего мне хочется больше: поцеловать её, разплакаться или закричать. Я – хаотичный клубок противоречивых эмоций, с которыми не могу совладать.

И в этой интимной тишине, которую мы делим на двоих и в которой, кажется, во всей вселенной существуем только мы, голос Гермеса у нас за спиной выкрикивает: – Да давай уже, поцелуй её, придурок!

Глава 61

ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО БЫЛА УВЕРЕННОСТЬ, ЧТО ВСЕГДА ВОСКРЕСНЕШЬ КАК АПОЛЛОН

Хрупкий смертный и в то же время героический полубог, готовый служить человечеству, Геракл символизирует упорство человека, венчающее его судьбу.

Арес

– Мои дети! – восклицает голос Тейи у меня за спиной, тон полон любви.

Она ждет нас у выхода из аэропорта Афин, красивая как всегда, несмотря на глубокие синяки под глазами и тусклую кожу. Боюсь, ей понадобится целая жизнь, чтобы оправиться от потери отца.

Я, Зевс, Посейдон, Гера и Дионис стоим перед ней, беспомощные. Тейя подходит и втискивается между мной и инвалидным креслом Зевса.

Несколько мгновений никто не произносит ни звука, вокруг нас снуют люди со своим багажом. Такси останавливаются у обочины и забирают туристов под шум клаксонов и криков.

– Вы тоже думаете о том, что Арес может умереть? – спрашивает Поси.

– Поси! – одергивает его Гера.

– Если честно, да, – отвечает Нис.

У него в руке бокал красного вина. Он зашел в бар, чтобы попросить его, и захотел заплатить даже за сам бокал, чтобы забрать его с собой и потягивать на улице.

– Дионис! И ты тоже? – теперь очередь матери ругаться.

Я пожираю плечами. – Ну, на самом деле у меня тоже есть смутное предчувствие, что я вот-вот сдохну.

– Ладно, мы можем поговорить серьезно? – взрывается Зевс. – Если этот придурок Гермес прошел лабиринт в семь лет, думаю, ты в двадцать один сможешь выжить в игре, организованной нашим дедом.

– Нельзя так говорить о семье. Твой кузен не придурок.

Дионис осушает вино залпом, а затем разбивает бокал об урну. Стекло разлетается дождем осколков по тротуару. Видя всеобщее замешательство, он кривится.

– Не знал, куда его деть. Лучше разбить и избавиться от него таким образом.

– Это то, чему ты научился во Франции, когда сбежал с нашими деньгами? – поддевает его Тейя.

Она его простила, но время от времени снова выкапывает топор войны.

– Не совсем. Я научился воровать. Мелкие кражи, ничего серьезного. Конечно, в первый раз меня арестовали и…

Посейдон вздрагивает, за чем следует громкое восклицание. – Это был ты? Помню, три года назад мне звонили из Марселя. Какая-то женщина с сильным французским акцентом твердила мне, что мой брат арестован. Но я не поверил и бросил трубку.

Дионис иронично усмехается.

– Да, кретин, это был я. Спасибо за помощь, кстати. Я просидел месяц в камере.

– Было три часа ночи. Я хотел спать.

– Да, но твой брат…

Я перебиваю его. – Нис, с чего ты вообще взял, что просить помощи именно у Поси – хорошая идея?

– Он единственный достаточно тупой, чтобы помочь мне выйти из тюрьмы, а потом забыть сказать родителям, что я во Франции.

Факт.

– Немного обидно, – бормочет Тейя.

– Нет-нет, он прав, – защищает его Поси.

Я чешу затылок, охваченный желанием избавиться от сомнения, которое мучило меня долгие годы.

– В то время папа и мама искали его без остановки. Хотя в глубине души я почти уверен, что вы его нашли. Вы никак не могли его упустить, я прав?

Мать обнимает меня за плечи. – Гиперион нашел Ниса через несколько месяцев, – шепчет она. – Мы знали, где он, но так и не поехали за ним.

– Почему? – Выражение лица Диониса выдает больше изумления, чем он, я знаю, хотел бы показать.

– Потому что мы не такие, как Кронос и Рея. И если ты больше не хотел быть нашим сыном и частью семьи или тебе просто нужно было личное пространство, мы не хотели заставлять тебя возвращаться. Хотя в глубине души продолжали на это надеяться.

Дионис подходит к ней ближе. – Но я же украл у вас кучу денег.

Она кивает, и у неё вырывается горький смешок. – О, конечно. Именно поэтому мы не приехали за тобой. Мы любили тебя, несмотря ни на что, и единственным нашим утешением было знание, что у тебя хотя бы есть на что жить.

Дионис кривится, сморщив свой орлиный нос. Наклоняет голову вперед, каштановые пряди падают, скрывая от меня его лицо. Тейя игриво толкает его плечом, как бы говоря, что это дело прошлое. Он же хватает её за руку и сжимает в своих ладонях. Он никогда не был ласковым. Даже простое рукопожатие значит очень много.

– Мне жаль. Я никогда не понимал, как много вы сделали для нас и для всей семьи. Я так и не смог сказать ему об этом. У меня не было возможности попросить прощения у па… – Его голос срывается.

– Родителю не нужно слышать такие вещи. Он просто знает их, и всё, – успокаивает она его.

– В худшем случае Арес может передать ему это через некоторое время, – встревает Посейдон, портя сентиментальный момент.

И Тейя, и Дионис резко поднимают головы и испепеляют его взглядом. У них абсолютно одинаковое выражение лиц.

Именно это поражает меня в нас больше всего. Нас усыновили, и всё же то, что мы выросли как кровная семья, сделало нас похожими на Гипериона и Тейю во многих привычках и манерах.

Я такой же экспрессивный и прямой, как Тейя.

У Диониса тот же колкий сарказм и мимика.

Гера такая же сострадательная, как Гиперион.

У Зевса та же хладнокровность и преданность семье.

– Ладно, – бормочет Зевс, проводя руками по лицу. Он откидывает назад свои бронзовые волосы и вздыхает. – Мы можем вернуться к тому факту, что через несколько часов Арес столкнется с последним подвигом и рискует там загнуться?

– А, всего лишь рискует? Я-то думал, мы уже забронировали гроб, – комментирует Поси.

Устав от его неуместных выходок, я протягиваю руку и хватаю его за воротник майки. Притянув его к себе, я зажимаю его в объятиях, скорее раздраженных, чем нежных, и пытаюсь выдавить улыбку.

– Ну что, пойдем домой? – спрашиваю я.

Тейя мне не отвечает. Её взгляд устремлен мне за спину. Уголок губ изгибается, а глаза загораются.

– Еще нет. Нам предстоит поездка на машине длительностью… Сколько там говорил Google Maps? – восклицает безошибочно узнаваемый голос Гермеса.

– Три часа и двадцать одна минута, – тараторит Лиам как заведенный.

Когда я оборачиваюсь, оказывается, что здесь все. Начиная с Гермеса и Лиама в первом ряду и заканчивая Аполлоном, который стоит чуть поодаль. Афина встает рядом с ним, невозмутимая, в то время как Хайдес уступает место Хейвен. Она идет вперед вместе с Хелл. Опустив взгляд, я замечаю, что они держатся за руки.

Мое сердце пропускает удар, когда я вижу Хелл. А затем пускается вскачь как сумасшедшее, когда она дарит мне мимолетную улыбку.

– Я не понимаю. Зачем нам три часа трястись в машине? – допытываюсь я.

– Поедем посмотрим одно место, все вместе, – объясняет Герм. Кивком головы он указывает на три такси-внедорожника, которые только что остановила Афина. – У тебя всё равно останется время для уединения с Хелл, не переживай. Тебе ведь десяти секунд хватает, да?

Я игнорирую его шутку, всё еще сбитый с толку тем, какой оборот принял этот день. Я не ожидал, что они что-то запланировали, и чувствую, как внутри зарождается чувство – настолько же приятное, насколько и незнакомое. Чувство принадлежности к чему-то большому и прекрасному.

Я хватаю ртом воздух, пока среди моих кузенов не появляется новая фигура. Тимос, в своем обычном черном прикиде и с выражением лица приговоренного к смерти. Знаю, он притворяется, и в глубине души ему нравится быть с нами.

Следом за ним идет Тринадцатый, с поводком на шее, будто он собака.

Ветеринар вывел у него блох и паразитов и сделал несколько прививок. Теперь его шерсть чистая. К сожалению, он так и останется без глаза, но зато не сдохнет на обочине дороги.

– Ну что, сопляк, мы двигаемся или нет?

– С какой стати тебе ехать с нами? Ты до сих пор не объяснил нам, кто ты и почему мы должны тебе доверять, – допытывается Зевс.

Лиам кивает, поддакивая ему. Он выпячивает грудь и поворачивается в его сторону. – Да, Тимос. Ты шпион? Что тебе нужно от этой семейки психов, которые нарушают закон?

Тимос закатывает глаза и упирается указательным пальцем в лоб Лиама, отстраняя его на несколько шагов легким толчком. – Когда придет время, вы всё поймете. А пока вам придется мне довериться. У вас нет выбора. Просто знайте, что я хочу смерти Урана больше, чем вы.

– Почему мы должны тебе верить? – спрашиваю я.

На самом деле ответ очевиден. Я просто хочу, чтобы он произнес это вслух.

Он принял меня в своем доме. Одолжил мне свою машину и поехал со мной, хотя и подозревал, что я затеял нечто опасное. И, прежде всего, он любит Афродиту. Он никогда не предаст её, а значит, и её семью, тем более теперь, когда её больше нет.

– Возможно, потому, что я несколько раз спасал твою задницу, – шипит он, – и потому, что уже несколько дней убираю дерьмо, которое этот черный найденыш оставляет по всей моей квартире. Он никак не поймет, что нужно гадить в лоток. Я купил ему один за десять долларов, с голубыми и белыми кристаллами. Какого хера ему еще от меня надо?

Невероятная серьезность, с которой он выдает этот нелепый поток слов, едва не заставляет меня рассмеяться.

Краем глаза я замечаю, как Аполлон опускает голову, возможно, чтобы скрыть смешок. Афина же не утруждает себя этим и беззвучно смеется.

– Ты мне нравишься, Тимос, – комментирует моя мать, с любопытством его разглядывая. – Что скажете, мы правда можем ему доверять?

Хайдес медленно кивает и первым вступает в разговор: – Я доверяю своей сестре. Я доверяю ему. Если он нас предаст, ему конец.

Аполлон тихо кашляет и сосредоточенно впивается в меня своими зелеными глазами. – Эти разговоры мы могли бы отложить на другой день. Сейчас нам пора в путь, иначе мы ничего не успеем.

Кажется, все согласны. Афина, Гера и Гермес первыми садятся в машину. Хейвен отпускает руку Хелл только для того, чтобы переплести пальцы с пальцами Хайдеса.

– Можно? – спрашивает Лиам, останавливаясь рядом с Зевсом.

Зевс поднимает голову, улавливая смысл, который мне не совсем ясен. Он устало улыбается и кивает. – Конечно.

Лиам берется за инвалидную коляску и начинает толкать её, в тишине, до того места, где Хайдес и Аполлон ждут, чтобы поднять тело Зевса.

Мы усвоили, что не должны катить коляску Зевса по собственной инициативе.

Обычно мы ждем, когда он сам попросит нас о помощи, если она ему нужна, не предполагая заранее, что он в ней нуждается.

Иногда мы предлагаем сами, иногда он просит сам. И это нормально.

Слишком увлеченный сценой, я не сразу замечаю, что Хелл стоит рядом со мной. Она прислоняется головой к моей руке, и я поднимаю её только для того, чтобы обнять её за плечи.

– Пойдем? – шепчет она.

– Пойдем, Гений.