Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 50 страниц)

Глава 67

ГДЕ МОЙ «ОСКАР» ЗА НЕВЕРОЯТНУЮ АКТЕРСКУЮ ИГРУ?

Вознесшись на Олимп, Геракл занял место среди богов, принятый Зевсом и Герой, и взял в жены богиню вечной юности Гебу.

Арес

Мне хотелось продолжить спектакль еще немного, нагоняя пафоса – это никогда не бывает лишним.

Ну, может, я и перегнул палку, но назад пути уже нет.

В конце концов, герои всегда торжествуют и спасаются. Злодеи проигрывают и дохнут.

Но я не из тех и не из других.

Какая судьба у антигероя? При доле везения и капле коварства – спасти свою задницу.

Во время игры я оставил Хелл послание. Оно было зашифровано в словах, которые я произносил, оно и было самими словами. Поначалу я боялся, что она не заметит. И всё же она догадалась.

Я же всегда говорил, что она мой Гений.

Я понял, почему родимое пятно может мне пригодиться. Поэтому притворился Эрисом, моим близнецом. Даже несмотря на то, что Уран оказался в проигрышной ситуации из-за эффектного появления сестры Тимоса, лучше было не рисковать.

Вскоре ведь прибыла подмога, чтобы забрать его саркофаг в машину и смыться.

– Что теперь будет со мной? Что мне делать? – проорал я ему, чтобы добавить щепотку реализма.

Мне нравится играть. Я мастерски притворяюсь тем, кем не являюсь. И если я веду себя тихо и чуть больше думаю, мне даже удается не испортить всё каким-нибудь лишним словом.

Перси Хейл, тебя никогда не забудут, хотя ты и был занудой и был вынужден дрочить, потому что тебе никто не давал.

– Получишь свои деньги завтра к утру, – заверил меня Уран, всё еще валяясь на траве. От дыма вокруг начал кашлять даже он. – Иди и начни новую жизнь.

– Но… – возразил я, подталкивая его рассказать об условиях их сделки.

Уран раздраженно махнул рукой. – Да, я обещал тебе семью. Что ж, некоторые обещания рождаются только для того, чтобы их нарушали. Деньги получишь; что до семьи – сомневаюсь. Сомневаюсь, что эти тебя примут.

Мне даже стало почти жаль Эриса, моего близнеца. В конце концов, он был таким же, как мы. Просто хотел семью, место, которое можно назвать «домом», и прочие сентиментальные сопли, с которыми я на сегодня завязал.

Конечно, пытаться пришить меня, чтобы занять мое место – это было не очень красиво. И всё же я его понимаю.

Каждый делает что может, чтобы выжить. Притворное бескорыстие раздражает.

И с сегодняшней ночи я перестал чувствовать вину за то, что всеми способами пытался уцелеть.

Шестерки Урана приехали быстро. Помогли ему подняться и увезли на одной из его машин.

Единственное, за что можно похвалить Урана, – он оставил нам тачку, на которой привез сюда остальных. Маленькое одолжение своим обожаемым внучатам.

Проблема в том, что за рулем один из его людей. Вот почему я пока не могу поднять всем настроение, объявив, что я жив.

Им придется еще немного пострадать из-за утраты такой драгоценной души, как Арес Лайвли. Мне жаль подвергать их этой пытке, но нужно держаться.

Так что, пока мы едем в минивэне дедули Урана, я изо всех сил стараюсь молчать и не портить план Аполлона.

Что-то мне подсказывает, что он в курсе моей постановки.

Моя мать, кстати, тоже. Она была уверена в своем выборе. Лицо у неё бледное, глаза расширены, но будь она действительно убеждена, что потеряла сына – она бы разнесла к чертям эту гору и придушила Урана.

Больше всего меня беспокоит Хелл. Вот ради кого я мог бы серьезно послать всё к коту под хвост и во всём признаться прямо сейчас. Она не дышит, не двигается, сидит понурив голову, а взгляд у неё пустой. Она чувствует себя виноватой в моей (мнимой) смерти. Как-никак, это она настояла на том, чтобы спасти Ареса слева.

Я бы хотел утешить её, успокоить, сказать, что она умница и спасла мне жизнь, но не могу. Пока нет.

Напряжение зашкаливает, и никто не решается нарушить тишину, пока мы катим по дороге, а рассвет всё ближе.

– Это кажется невозможным, – шепчет Гера со слезами на глазах. – Не могу поверить, что он правда мертв.

Лиам уже давно всхлипывает. Я начинаю этому удивляться. Ну, не думал я, что он меня так любит.

– Он был идиотом, – встреваю я. – Но, в глубине души, он этого не заслуживал. Представляю, как вам будет его не хватать. Не стесняйтесь плакать и убиваться, я не обижусь. Выплесните всё свое горе.

– Это точно, – соглашается Зевс. Его инвалидное кресло сложено в багажнике. – Мудак эпических масштабов, тупи…

– По-моему, некрасиво плохо говорить о покойниках, – перебиваю я его.

Зевса сотрясает всхлип. Звук повисает в салоне, повергая всех в шок. Я видел, как он плачет, от силы три раза за всё время. И то, что в третий раз это происходит из-за меня, вызывает у меня желание к нему присоединиться.

На миг я ловлю зеленые глаза Аполлона. Я почти уверен, что он знает.

И Тейя тоже.

Ма мой Гений? Она в порядке?

Я блуждаю взглядом по салону, раз за разом возвращаясь к Хелл, в надежде, что она поймет – нужно сосредоточиться на мне. Остальные, кажется, ничего не замечают, слишком потрясенные произошедшим.

Гера обнимает Зевса, который плачет как ребенок.

Внезапно Хелл впивается в меня взглядом и опускает глаза на свою правую руку, лежащую на коленях. Я вижу, как шевелятся её пальцы. Она показывает мне один указательный палец. Затем указательный, средний, безымянный и мизинец. И, наконец, первые три пальца.

Один. Четыре. Три.

Сто сорок три. I love you.

То, что я сказал ей вчера у водопадов.

Она знает. Она поняла.

И радость тут же обрывается, потому что еще один человек в этой машине заметил наш тайный шифр.

– Арес? Это ты?! – восклицает Гера, не в силах сдержаться, и тычет в меня пальцем.

Шок на её лице заставил бы меня заржать, если бы этот чертов фургон не вел один из людей Урана.

– Дерьмо, – бурчит Аполлон.

– Сестрёнка, я тебя люблю, но ты могла бы хоть раз подержать язык за зубами, – ругаюсь я.

В мгновение ока поднимается хаос.

Нет времени на объяснения остальным, которые начинают дергаться и сыпать вопросами.

Человек Урана на водительском сиденье впивается в нас взглядом. Его рука тут же ныряет в карман формы – видимо, хочет достать телефон и предупредить босса.

Я делаю первое, что приходит в голову.

Спойлер: херню.

Я перемахиваю через сидящего рядом Тимоса и выхватываю нож его сестры, имени которой мы до сих пор не знаем. Я застаю её врасплох, и она реагирует на секунду позже.

А я уже тянусь к передним сиденьям.

Я кричу, замахиваясь для удара, и вонзаю лезвие в впадину на шее мужчины.

Струя крови едва не бьет мне в лицо, но я добиваюсь своего. Он выроняет телефон.

И выпускает руль.

Ой, блядь.

– Ребята! – визжу я. – Поможете?

Две руки хватают меня за плечи, две огромные и знакомые руки, которые я хорошо знаю. Руки Тимоса.

Он матерится как ненормальный. Отшвыривает меня на Хайдеса и Аполлона и бросается вперед, чтобы перехватить управление минивэном.

Лиам орет, а меня швыряет из стороны в сторону, пока Тимос резко выкручивает руль вправо. Машина теряет скорость, и мы вылетаем на обочину. Это мне что-то напоминает.

Тимос дергает ручник и глушит мотор.

Следуют мгновения тишины.

Я поправляю одежду, приглаживаю растрепанные волосы и одариваю всех общей улыбкой. – Ну что, рады, что я жив?

– Как это, черт возьми, возможно? У тебя же пятно! – восклицает Гера; она больше не плачет, но лицо у неё всё еще багровое.

– А если он лжет? – продолжает Афина. – А если это часть плана? Эрис прикидывается Аресом, обведя нас вокруг пальца.

Что ж, это было бы гениально. Мне почти хочется заставить их в это поверить, просто чтобы немного поразвлечься.

Тут же ловлю укоризненный взгляд Аполлона. – Даже не думай, – отрезает он.

Я смачиваю губы слюной и тру кожу на запястье со всеми силами, что у меня остались. Пятно бледнеет ровно настолько, чтобы стать окончательным доказательством.

– А зачем ты притворился… – начинает Поси.

– По той же причине, по которой я только что хладнокровно пырнул человека. – Я указываю себе за спину.

Он не мертв, к счастью, я не задел жизненно важные органы. Но нам нужно убедиться, что он будет молчать, и решить, что с ним делать.

Ужас во взгляде Геры заставляет меня почувствовать себя паршиво.

– Да, я ни секунды не колебался, прежде чем ранить кого-то, чтобы выжить. Я ни секунды не колебался в детстве, когда пытался убить свою мать. Которая, глядите-ка, сама хотела сделать это первой. Я монстр? Я аморален? Возможно. Но, возможно, я просто человек, который хочет жить любой ценой. И я не собираюсь извиняться за свой инстинкт самосохранения. Вам нужен герой? Я не он. Вам нужен злодей? Тоже мимо. Я просто парень, который жил в дерьме и хочет немного покоя. Я никогда не пожертвую теми, кого люблю, это точно, но я готов убить весь мир ради своей жизни.

Когда я заканчиваю, дыхание сбивается. Я надышался дымом, и игра меня порядком измотала.

Меня сотрясает приступ кашля.

Я жду, что кто-то возразит, но этого не происходит.

В глазах матери я не вижу осуждения. Кажется… она гордится. Мы с ней одинаковые. Будь Гиперион всё еще здесь, он бы меня, наверное, отругал.

– Ну и когда вы начнете меня обнимать и плакать от радости? – поторапливаю я их.

Я начинаю обижаться.

Хелл улыбается мне, а по её щеке катится слеза. Мать садится рядом и крепко меня обнимает.

Зевс, напротив, кажется раздраженным моей выходкой. Он достает пачку салфеток и передает её Лиаму, который начинает шумно сморкаться.

– Идиот, – бормочет Хайдес, но облегчение на его лице очевидно.

– Уран не должен узнать, что он жив, – постановляет в конце концов Хейвен. Облегчение смешивается с тревогой. – Он его убьет. А нам нужны только Гермес и Арес, чтобы найти и открыть Пандору.

– У меня такое чувство, что наш дед каким-то образом об этом узнает, – говорит Зевс.

– Я об этом позабочусь, – вмешивается Тимос.

Что-то подсказывает мне, что он всё еще в бешенстве из-за аварии, которую я чуть не устроил.

– Кто-нибудь может объяснить, наконец, почему Арес жив? – снова берет слово Афина.

– Хелл рассказала мне про пятно, – объясняет Аполлон. – Она знала, что я единственный здесь, кому можно доверить такую информацию. И я позаботился о том, чтобы Джунипер нам помогла.

Теперь всё внимание приковано к Хелл. Она медленно кивает, давая подтверждение, в котором и так нет нужды.

– Ты невероятная, Хелл! – восклицает Лиам в порыве внезапного веселья.

– Твою же мать! – вторит ему Гермес.

Она тихо качает головой и смотрит на Аполлона. – Это всё Аполлон. Это его заслуга. Спасибо.

Хайдес, сидящий рядом, обхватывает брата за плечи и сжимает в объятиях. На лице Аполлона появляется слабая, едва заметная улыбка человека, который слишком скромен для такого внимания.

Он мягко высвобождается и убирает прядь волос с лица. – Сейчас не время праздновать. Уран всё еще жив.

– И нам нужно найти Пандору, – заключает Гермес. Внезапно он стал таким серьезным, каким я видел его лишь изредка. – Я хочу открыть её. Или его. Что бы это ни было.

Кажется, все согласны.

– Нужно понять, почему и как Гермес замешан в Пандоре, – добавляет Хейвен.

– А для этого… нам нужно, чтобы Арес вспомнил, – заканчивает Зевс, оказывая на меня неслабое давление.

В данный момент в моей голове пусто. Мне нужно отдохнуть, а потом я начну хорошенько вспоминать, что же я, черт возьми, натворил в детстве.

Аполлон же каменеет на глазах. И если это замечаю даже я, полуслепой, значит, дело серьезное.

Его кадык дергается, руки начинают непроизвольно двигаться во власти нервного тика.

– В Пандоре хранятся не только доказательства преступлений нашей семьи, – бормочет Аполлон.

– Что ты имеешь в виду? – допытывается Афина.

Но я уже знаю, на что он намекает. Заключение Афродиты – лишь один из примеров.

– В Пандоре есть и наши тайны. У каждого из нас есть секрет, не так ли? Тот, в котором мы не признаемся даже семье, – объясняю я.

Я обвожу взглядом всех присутствующих и замечаю, что они выглядят еще более неловко – знак того, что они понимают: я прав.

Аполлон прочищает горло. – В Пандоре есть и мой секрет. Секрет, которым я не готов ни с кем делиться. Поэтому нам нужно быть очень осторожными в своих действиях.

Глава 68

В МОЕЙ ИСТОРИИ ТЫ – ГЕРОЙ

Слава Геракла передавалась сквозь века, и он стал примером героя по преимуществу во многих традициях.

Хелл

Первые лучи рассвета отражаются в лужах, окрашивая их в ярко-оранжевый цвет.

Я приближаю кончики пальцев ног, пробуя температуру воды. Она прохладная, и по позвоночнику пробегает дрожь. Это трепет предвкушения – как когда ты вот-вот займешься чем-то любимым и больше не в силах сопротивляться. Но в то же время ожидание остается самой прекрасной частью.

Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной. Вокруг меня с высот низвергается вода. Я окружена водопадами и природой, и моё серд…

Свист за спиной заставляет меня вздрогнуть.

– Какая классная круглая попка, Фокс! – выкрикивает Арес.

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться, и поворачиваюсь к нему.

Он развалился на траве на голубом полотенце, опершись на локти. На носу солнцезащитные очки с диоптриями. Белая футболка обтягивает мощный торс, ноги в черных джинсах вытянуты и скрещены в щиколотках.

– Я тут входила в духовный контакт с природой, а ты всё испортил!

– Вместо этого ты могла бы войти в физический контакт со мной, – парирует он и похлопывает ладонью по бедру, приглашая меня сесть на него.

Он в хорошем настроении. Таким я его еще не видела. И это абсурдно, если учесть, что ему придется скрываться, пока Уран не сдохнет. Тимос всё еще разрабатывает для него план. А он… он ему не помогает. Он здесь, у водопадов Панта Врехи, наслаждается своими последними часами в Греции.

– Тебе стоит пойти к Тимосу и помочь ему. У нас большая проблема: как держать тебя подальше от Урана, – напоминаю я.

– Моя самая большая проблема в данный момент – это как прожить еще секунду и не поцеловать тебя.

Он улыбается, обольстительно, как дьявол-искуситель, который хочет испытать тебя на прочность.

Медленно он поднимает руку и манит меня указательным пальцем.

Я не раздумываю ни мгновения.

Я отказываюсь от воды и иду к нему. Когда я оказываюсь перед его растянутым на земле телом, Арес хватает меня за лодыжки и тянет вниз. Я вскрикиваю, скорее весело, чем испуганно. Знаю, что он не даст мне удариться, знаю, что не причинит боли.

Арес обхватывает мои бедра и удерживает, сам оставаясь в напряжении, чтобы я ни обо что не задела. Без всяких усилий с моей стороны он устраивает меня поудобнее у себя на коленях.

Я обнимаю его за шею, глядя на него сверху вниз, а Арес задирает голову, подставляя лицо.

– Так гораздо лучше, – шепчет он.

Он целует меня в обнаженное плечо и крепко прижимает к себе, компенсируя то, что я в купальнике, а солнце еще не готово согревать воздух.

Прошло около двух дней с последнего из семи подвигов Урана и Геи. Арес провел их почти целиком во сне. Когда он просыпался, я была рядом и подавала ему всю еду, которую он пропустил. Он был настолько вымотан, что у нас не было времени на слишком серьезные и сложные разговоры. Не то чтобы меня это волновало; каждый раз, когда он открывал глаза, я вздыхала с облегчением. Мне просто хотелось видеть его в сознании.

Зато сегодня рано утром он проснулся полным сил. Словно полностью зарядился и был готов снова начать жить.

Он разбудил Тимоса – тот послал его на хер, – затем Аполлона и Зевса – те тоже послали его на хер, – чтобы сообщить им, что он готов покинуть Грецию. Но прежде чем уехать, не зная, когда сможет вернуться, ему нужно было увидеть одно место.

Водопады Панта Врехи.

Когда Тимос услышал, что до этого места три часа езды, он нашел нам сопровождающего, который сел бы за руль вместо Ареса. Но мне, честно говоря, не хотелось беспокоить других. Поэтому я взяла инициативу в свои руки и сама вела машину до этого места.

Арес проспал половину пути. А остаток – пел и монополизировал музыку.

Мы все ведем себя с ним осторожно. Он всё тот же идиот, но ему еще нужно время. Потеря зрения, потеря отца, потеря способности брата ходить, правда о его детстве и почти-смерть в огне. Это было нелегко, и до сих пор остается так.

Ни для кого.

– Хелл… – он прерывает поток моих мыслей, возвращая меня в настоящее. – Как ты поняла, что это я?

Я отвечаю без колебаний:

– Ты вставил один, четыре и три в одну и ту же речь. Это выглядело случайно, но я почти уверена, что это было намеренно.

Проходит несколько мгновений, после чего его вишневые губы растягиваются в улыбке.

– «Не верь ни единому слову, вылетающему из его пасти. Он знает обо мне всё. Сколько минут осталось? Четыре? Три? Этого достаточно. Найдите верный вопрос. Или просто доверьтесь мне. Сделайте это, сейчас же», – повторяет он.

Сердце бьется так быстро, что я боюсь инфаркта. Я была почти полностью уверена, что это подсказка, но всё же оставалась крошечная доля сомнения.

Я не вижу его глаз за темными линзами очков, но его ухмылка заставляет моё сердце таять и вызывает во мне прилив гордости.

– Умница, – шепчет он хрипло. Он тянется, чтобы поцеловать меня в шею.

– Значит, я всё правильно истолковала.

– Для той, кто говорила, что не хочет с нами играть и что у неё не получается… ты стала геймчейнджером, Хелл Фокс. – Он задумывается. – Ну, ты и Аполлон. После того как он вмешался, я официально обязан относиться к нему хорошо. Пожалуй, смерть была бы лучше.

Я крепко прижимаю его к себе в объятии, полном облегчения – том самом, которое хотела подарить ему сразу, как только увидела его живым и невредимым вдали от огня. Том самом, которое я сдерживала, пока мы шли к машине и пока сидели в пути.

Арес отвечает тем же, обхватывая меня за талию и крепко прижимая к себе, словно хочет сделать меня частью самого себя.

Я вдыхаю его сладкий парфюм, решив, что больше никогда не захочу расставаться.

Я не могу сказать точно, в какой именно момент я в него влюбилась. Не было какого-то определенного мига, или сказанного слова, или жеста.

Всё было хаотично, нескоординированно и запутанно – так, как умеет только Арес Лайвли. И это был самый адреналиновый опыт в моей жизни. Всплеск жизни в сером однообразии.

– Когда-то ты сказал мне, что я перевернула твой хаос. Принесла порядок, свет, тепло и заполнила каждую твою холодную и темную часть. А ты… – Я глубоко вдыхаю. – Ты перевернул всё, что было упорядочено во мне. Ты перевернул всё моё существование, Арес. Правда.

Он медлит несколько мгновений.

– Я не уверен, что это признание в любви. Это оно, Гений?

– Оно, идиот.

Его тело сотрясает дрожь – знак того, что он посмеивается.

– Фраза «я безумно люблю тебя, мой сексуальный герой» тоже вполне подошла бы.

Я не поддамся на его провокации. Я слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. Свободной рукой я сдвигаю его солнечные очки и закрепляю их на затылке, в коротких волосах. Теперь его черные глаза встречаются с моими, и ему больше от меня не ускользнуть.

– Я люблю тебя, – нежно говорю я ему.

Кончик его языка показывается между губ, смачивая нижнюю, пока он пристально смотрит на меня.

– Хелл?

– Да?

– У меня встал от того, что твоё полуголое тело размазано по мне. Прости.

Я невольно взрываюсь смехом, потому что вообще-то он только что испортил романтический момент, и мне хочется его просто побить.

Он смеется в ответ, и этого достаточно, чтобы его защита пала. Прижав ладони к его груди, я толкаю его назад, заставляя повалиться на спину на полотенце.

Когда я пробую встать, чтобы уйти, две руки обхватывают мои запястья и тянут вниз, к нему.

Арес перекатывается на бок и ловит меня в ловушку, закидывая ногу на мои. Он опирается на левую руку, а правая замирает на моем бедре. Он запускает руку под ткань купальника и ведет её выше, к самой ягодице. Он сжимает её в собственническом жесте и тянет меня вперед, чтобы придвинуть еще ближе.

– Мне жаль, моё тело просто не может не реагировать на твою близость, – шепчет он. Его теплое дыхание касается моего лица. – Если бы я мог, я бы приклеил свои руки к твоей заднице и больше никогда их не отрывал.

Я прищуриваюсь. – Если ты пытаешься загладить вину… знай, пока получается так себе.

Он смотрит на меня с вызовом. – Я же знаю, что ты сдерживаешь смех.

– Это неправда.

– Еще как правда. Ты вот-вот улыбнешься.

– Вовсе нет. Я тут открываю тебе свое сердце, произношу серьезную речь, а ты мне…

Внезапно его пальцы ложатся на уголки моего рта и с силой тянут их вверх, заставляя меня улыбнуться. Жест настолько дурацкий, что я в итоге смеюсь уже по собственной воле.

– Кстати, – я пытаюсь вернуть разговору серьезный тон. – У меня тоже есть к тебе вопрос. Очень важный.

Арес хмурится. – Слушаю.

– Когда Лиам спросил вас про права… Ты ответил «нет». Значит, у тебя их нет.

Он прикусывает губу, чтобы не заржать. – Я мог отвечать только «да» или «нет». А вопрос Лиама совершенно не помогал меня опознать. Я ответил наугад.

– Ты ответил правду?

– Нет.

– Значит, ты солгал и права у тебя есть?

– Тоже нет.

– Так есть у тебя права или нет, Арес? – вспыхиваю я.

Он пожимает плечами. – Этого никто никогда не узнает.

– Арес, серьезно, ты можешь…

Арес сжимает меня в удушающих объятиях; он утыкает моё лицо в свою грудь, перебивая меня. Его футболка пахнет чистотой, и запах кондиционера для белья смешивается с типичным ароматом Ареса. Свежим и сладким.

Когда я пытаюсь высвободиться, он устраивает меня поудобнее и крепко держит. – Пожалуйста, не уходи, не отстраняйся.

Его голос звучит совершенно иначе, чем несколько секунд назад. Внезапно он стал серьезным, в нем появилась нотка… отчаяния.

Я деревенею, пока волна тревоги сжимает моё сердце и горло.

– Хелл?

– Да?

– Ты думаешь, я заслужил право выжить? Думаешь, я заслужил право жить вместо своего близнеца?

Я не ожидала подобного вопроса. Я тщательно подбираю слова, которые хочу ему сказать.

– Ты заслужил право жить, но и он не заслуживал смерти, – шепчу я. – Никто из вас двоих не заслуживал смерти. Никто в этом мире не заслуживает того, чтобы оказаться втянутым в то дерьмо, в которое заставляют ввязываться тебя и остальных Лайвли.

– Я всё время думаю о нем, – добавляет он, и его голос срывается. – Не хочу показаться лицемером. Я рад, что не я тот, кто в итоге поджарился. Но… я до сих пор слышу его крики, пока он горел.

Я тоже иногда слышу их эхо. Это были крики чистой боли и отчаяния, каких я никогда раньше не слышала.

– Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал всё так же, – продолжает он. – Я ни о чем не жалею. Возможно, я бы секунду подумал, прежде чем поджигать гроб Кроноса. Но думаю, в итоге я бы всё равно его сжег. И я бы снова боролся за то, чтобы вы меня узнали и приговорили к смерти единственного кровного брата, который у меня был. Остается лишь надеяться, что оно того стоило. Надеюсь, я заслуживаю эту жизнь.

Я глажу его по лицу мерными и нежными движениями. Арес закрывает глаза, давая понять, что ему приятен контакт. Я не знаю, что ему сказать. Ему всё еще нужно время, чтобы переварить всё, что с ним случилось. Всё, что он причинил другим.

– Хелл? Спасибо.

– За что?

– За то, что разгадала послание, которое я спрятал во время седьмого подвига.

– О… не за что… В смысле, я…

– И за то, что начала клеить записки с угрозами на дверь моей комнаты с помощью жвачки.

Мне хочется смеяться. Я не успеваю открыть рот, потому что он снова говорит.

– И за то, что терпела меня.

– Ну, это был настоящий подвиг титанического масштаба.

– И за то, что позволила себя поцеловать.

– Арес…

– И за то, что влюбилась в меня.

– Я…

– И за то, что стала одной из самых добрых, сладких и нежных вещей, которые дала мне жизнь.

Я молчу. Знаю, что он еще не закончил. Я просто наслаждаюсь его словами с идиотской улыбкой во всё лицо.

– И спасибо, что всегда разрешаешь мне делать «моторчик» на твоей груди.

Я взрываюсь смехом, не в силах сдержаться, и отвешиваю ему легкий шлепок по животу.

Арес притворяется, что сгибается пополам от боли, смеясь вместе со мной над собственной чушью, и ложится на спину, увлекая меня за собой.

Я упираюсь локтями по бокам от его лица и внимательно на него смотрю. Изучаю каждую деталь его облика, пока луч света падает сбоку, освещая половину лица. Длинные загнутые ресницы, черные как чернила зрачки, легкие тени под глазами, бледная кожа и аккуратный нос. Эта его наглая ухмылочка, всегда лукавая и вызывающая.

– Я люблю тебя, – шепчет он наконец, заставая меня врасплох.

И когда я пытаюсь ответить «я тоже», Арес сокращает расстояние и прижимается своими губами к моим в нежном поцелуе. Он ласкает меня неспешно, словно я могу сломаться, медленно посасывая губы, отчего у меня кружится голова при каждом звуке поцелуя. Это самый деликатный и чувственный поцелуй, который мне когда-либо дарили. Я дрожу на нем от желания получить больше.

Арес отстраняется, но держит свой лоб прижатым к моему; его глаза закрыты, а выражение лица такое, будто он испытывает невыносимую боль.

– Всё хорошо? – спрашиваю я.

– Нет, Хелл, – он говорит это с улыбкой, и от этого я тревожусь еще сильнее.

– Арес?

Теперь я понимаю. У меня уже были тревожные звоночки с того момента, как он проснулся сегодня утром, но я решила их игнорировать. Однако сейчас совершенно ясно, что он что-то от меня скрывает.

Я сажусь и жестом прошу его сделать то же самое, чтобы мы могли поговорить лицом к лицу.

Несмотря на то что он подчиняется, во время разговора он не поднимает глаз.

– Через несколько часов мы уезжаем, помнишь? Остальные должны вернуться в Йель.

– Мы должны вернуться в Йель, да, – повторяю я.

– Остальные. Вы. Не я и Тимос, – уточняет он.

Мне трудно понять. Нет, на самом деле я понимаю, но не хочу. – Арес?

– Мне нужно скрыться от Урана, – объясняет он. – И я не смогу продолжать этот спектакль, живя с вами в Йеле и прикидываясь своим близнецом.

Я не могу заговорить. Не могу сглотнуть слюну. Но прежде чем он продолжит, я нахожу в себе силы выдвинуть требование. Скорее даже приказ.

– Посмотри мне в глаза, когда будешь это говорить.

Арес подчиняется. С ужасом я замечаю, что его глаза блестят.

– Тимос решил, что, по крайней мере, в ближайшие месяцы мне нужно постоянно переезжать, не оставаясь на одном месте слишком долго. Он всегда будет рядом, чтобы присматривать за мной, но я не могу оставаться ни в Греции, ни в Штатах. По крайней мере, пока вода не станет поспокойнее. А когда мы найдем Пандору и засудим Урана, я смогу вернуться к нормальной жизни.

– Ты… Тимос… а я? А как же я? Что делать мне? Я… Я не…

Я чувствую себя такой глупой.

И такой разбитой.

Я больше не знаю слов. Не знаю, как расставить буквы алфавита, чтобы составить из них хоть одну осмысленную фразу.

– Я всегда был эгоистом по отношению к тебе, Хелл, – шепчет он. – Я не раз повторял, что во мне недостаточно альтруизма, чтобы оттолкнуть тебя, потому что я слишком сильно тебя хочу. Но на этот раз всё иначе. Я не могу просить тебя бросить всё и сорваться со мной, скрываясь как беглянка. Я не могу обречь тебя на это дерьмо.

Я открываю рот. И снова закрываю.

– Хотя, если посмотреть под определенным углом, это практически кругосветное путешествие, – добавляет он, резко меняя тон на более легкий.

Мне хочется смеяться, хотя на самом деле хочется только рыдать.

– Нет, нет, нет… – начинаю я повторять как заведенная.

Арес прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать. – Я не могу быть эгоистом до такой степени, Гений. Только не с девушкой, которую люблю больше всех на свете. Пойми меня.

Мне очень трудно понять эти рассуждения. И всё же я знаю, что должна, что так будет правильно. Даже если сейчас ни один из его доводов не имеет для меня смысла.

– Я буду ждать тебя, Хелл, – серьезно обещает он. – И если ты тоже захочешь меня ждать, я вернусь к тебе.

Тяжесть происходящего обрушивается на меня, как пощечина.

Внутри закипают новые чувства.

Ярость.

Отрицание.

Я яростно качаю головой.

– Нет, я не понимаю. С какой стати мне будет безопаснее скрываться по миру с тобой и Тимосом, чем в Йеле, наблюдая за играми твоего сумасшедшего деда!

Для грусти больше не осталось места. Я жалею даже о тех слезах, что затуманили мне зрение.

Чем больше секунд проходит, тем яснее я осознаю новую реальность, которую он мне навязывает. Вся история, которую, как я думала, мы писали вместе… стерта. Целая книга разорвана в клочья и уничтожена. Книга, которую мы писали вдвоем, с таким трудом и болью.

– Нет, у тебя нет разрешения уничтожать то, что писала и я тоже, – говорю я ему. – Нет, я не позволю. Ты не можешь.

Он вскидывает бровь. – Что?

Я беспорядочно машу руками. – Ладно, это была метафора, возникшая у меня в голове. Тебе не понять, если сказать вот так. Я имею в виду, что ты не примешь это решение, не считаясь с тем, чего хочу я.

Он улыбается мне. – Хорошо.

– Я и так собиралась бросить математику и использовать деньги, которые дал мне Тимос, чтобы с сентября начать изучать литературу. У меня в любом случае будут свободны все эти месяцы, и поездка по миру с тобой, чтобы помочь тебе скрыться, для меня ничего не изменит, – быстро объясняю я, проглатывая слова.

Он продолжает улыбаться. – Ладно, я понял.

– До сегодняшнего дня ты был эгоистом. Прекрасно. Раз уж ты сегодня проснулся с непреодолимой тягой к альтруизму, я приму решение за тебя. Я поеду с тобой. Ты не оставишь меня здесь ждать.

Он прикусывает губу, и его улыбка становится всё шире. – Договорились, любимая.

Каждая моя мышца каменеет. С каких это пор Арес использует ласковые прозвища?

– Любимая? – переспрашиваю я.

Он едва сдерживает смех. – Я уже несколько минут с тобой соглашаюсь, а ты заметила только то, что я назвал тебя «любимой»? Значит, сработало. Я уже не знал, как остановить твой монолог независимой женщины, которая не позволяет другим решать за себя.

Ох.

И вправду, теперь, прокручивая разговор в голове, я понимаю, что он одобрил мой выбор с самого начала.

– У тебя такое забавное лицо, Гений, – подначивает он, растроганно.

Его глаза сияют любовью, нежностью – всем тем, что делает меня счастливой. Он осторожно приближается и гладит меня по щеке.

– Ты прелесть.

– Почему…

Он пожимает плечами. – Я не хотел просить тебя об этом. Не хотел, чтобы ты сказала «да» только потому, что я предложил. Я хотел, чтобы это исходило от тебя, чтобы это было твоим желанием, без всякого давления.

Чертов подонок.

– У тебя такой вид, будто ты сейчас оскорбляешь меня в своих мыслях. Мне ждать удара?

Я замираю в тишине, ожидая, пока сердце вернется к нормальному ритму. И когда я в этом убеждаюсь, я бросаюсь ему на шею и валю на повал, устраиваясь сверху.

– Боже, Арес, почему ты вечно строишь эти свои козни…

Его рот мгновенно находит мой, затыкая меня с той бесцеремонностью, которая мне даже нравится.

Он целует меня с неистовством, перехватывая дыхание, так что у меня кружится голова от возбуждения.

Я с трудом отрываюсь от него – отчасти потому, что хочу продолжать целовать его, а отчасти потому, что он держит меня так крепко, что мне трудно пошевелиться.