Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"
Автор книги: Хейзел Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 50 страниц)
Глава 53
ВОДКА И ВИШНИ
По приказу Зевса Гефест вылепил из глины фигуру молодой и прекрасной женщины. Однако свой вклад внесли и другие боги, наделив её соблазнительностью, а также способностью к коварству и лжи. Женщину, первую женщину, подаренную смертным, звали Пандора.
Арес
Я и не думал, что этот вечер закончится тем, что я буду прятаться посреди пустынного коридора рядом с кухней, с бокалом водки в руке и двумя плавающими в ней вишнями. Наверное, стоило догадаться, но иногда я склонен себя переоценивать.
– Ты где? – В дамской комнате, отмываюсь.
Понятия не имею, где именно она находится, но до меня всё еще доносится гул голосов гостей, а слева, в конце коридора, виднеются две недвусмысленные таблички. Мужской и женский туалеты. Одним рывком я залетаю внутрь, пока меня кто-нибудь не увидел и не вышвырнул пинками.
Хелл стоит перед темной мраморной столешницей с раковинами. Единственный звук в этой чистой и благоухающей комнате – шум льющейся воды. Она трет платье салфеткой. Декольте оттянуто вниз, гораздо ниже, чем положено. Это открывает большую часть её груди, подчеркивая округлый изгиб.
Она знает, что я здесь, но ничего не говорит.
Поэтому я проверяю, не заперся ли кто в кабинках, и спешу заблокировать входную дверь. От этого звука Хелл обернулась.
– Что ты делаешь? Арес…
Я подхожу к ней прежде, чем она успевает отодвинуться. Ставлю бокал на столешницу и упираюсь руками по бокам от неё, зажимая её тело своим. Нас разделяют считаные миллиметры.
Хелл задерживает дыхание и встречается со мной глазами в отражении зеркала. Я наклоняю голову вперед, находя уютное местечко над её обнаженным плечом.
Мои губы уже готовы запечатлеть поцелуй на её коже, когда она вздрагивает и отвлекает меня. – У тебя рука в крови.
– Это мой организм пытается вытолкнуть лишнее обаяние. Знаешь, когда его слишком много – это вредно.
– Это не смешно.
– А по-моему, очень даже.
– Вообще ни разу, придурок.
– «Придурок» – это оскорбление или ты оставляешь отзыв о нашем сексе той ночью? – провоцирую я её.
Хелл вспыхивает, и моё сердце делает болезненный скачок. Обожаю, когда она строит из себя скромницу, потому что сразу вспоминаю, как она подавалась тазом навстречу, чтобы я вошел поглубже.
– Ладно, хватит. Сейчас не время для этих разговоров. Есть кое-что, что мне важно тебе сказать. Больше всего на свете.
Она выгибает бровь. – И что же это?
Я собираюсь заговорить, но замираю в приступе внезапной нерешительности.
– Как думаешь, мне стоит сначала сказать, что ты офигенно выглядишь в этом платье, или извиниться за весь тот хаос, что я устроил?
Она с силой закусывает губу в тщетной попытке сдержать улыбку. – Как хочешь. Я хочу услышать и то, и другое.
Я вздыхаю и замечаю, что от моего дыхания на её голом плече у неё на руке волоски встают дыбом – пошли мурашки. Я подаюсь еще ближе и оставляю невесомый поцелуй на её открытой шее.
– Ты просто чудо в этом платье, Гений. – Переношу руку ей на бедро и веду ладонью по красной атласной ткани, обхватывая живот и осмеливаясь спуститься к паху. – Извини, что я такой дебил. Тот бокал сам умолял, чтобы его разбили о рожу Танатоса.
Хелл склоняет голову влево, прижимаясь к моей. – Я бы и сама с огромным удовольствием сделала ему больно. И как бы ты ни косячил раз за разом, я рада, что ты здесь.
– Правда рада?
– Правда рада.
– Отлично, – отвечаю я просто, потому что от её слов мне становится так хорошо, что я не нахожу других выражений.
– А что ты там сказал, когда поздоровался со мной в зале? Что хотел познакомить своих родителей с…
Мне хочется и смеяться, и проклясть её одновременно. Красивый ход. – С твоим «будущим парнем», да. Есть комментарии?
– Нет. Мне просто любопытно, что дало тебе повод заявлять такое с такой уверенностью.
Хелл слегка шевелится, и её попка на мгновение прижимается к моему паху. Я резко зажмуриваюсь и выдыхаю. Она, кажется, ничего не заметила.
Её аромат заполняет мои ноздри, и я вдыхаю полной грудью. Её теплое тело передо мной, в кольце моих рук. Весь этот крошечный мир по имени Хайзел Фокс – только для меня. И осознание того, что она здесь, со мной, и только для меня, усмиряет каждую негативную эмоцию, которую я испытал за последние полчаса.
– Я правда хотел бы быть твоим парнем. Хотя понятия не имею, как себя вести, как быть «хорошим парнем», – признаюсь я шепотом. – Я хотел бы быть единственным, кто тебя целует, единственным, кто тебя касается, единственным, кто изучает каждый изгиб твоего тела. Единственным, на кого ты смотришь в комнате, полной пафосных придурков, которые выстроились бы к тебе в очередь.
Как много всего изменилось между нами. И как многого я бы хотел еще. Если бы только у меня была уверенность в завтрашнем дне.
Я быстро целую её в плечо, чтобы подбодрить. Ей не обязательно что-то добавлять или отвечать, и так сойдет. Иногда слова не нужны.
Беру бокал водки и, не отстраняясь от неё, делаю несколько глотков. Там осталось совсем немного, жидкость едва прикрывает половину ягод. Хелл наблюдает, сморщив носик. Должно быть, до неё донесся этот ни с чем не сравнимый смрад чистой водки.
Хелл не сводит глаз с моего отражения в зеркале, а я отвечаю ей взглядом и достаю вишни, держа одну за черешок указательным и большим пальцами.
Слегка встряхиваю её, чтобы алкоголь не капал повсюду, и подношу ко рту. Сначала срываю губами одну и жую. Водка перебивает её кисловатый вкус, но в целом это микс, который моему языку по душе.
– Вообще-то мне пора уходить, – бормочу я, совершенно не собираясь этого делать.
– Было бы неплохо. От этого запаха водки меня уже подташнивает.
Врет. Она тоже не хочет, чтобы я уходил.
Я изображаю удивление. – Ах, вот как? Тебе не нравится? Не хочешь попробовать даже одну вишенку, пропитанную водкой?
Она едва заметно качает головой.
Я разочарованно цокаю языком. Поворачиваю голову влево и сплевываю косточку только что съеденной вишни.
Осталась последняя, я всё еще держу её за черешок. Поднимаю её вверх, поднося к её лицу, и, не говоря ни слова, провожу ягодой по её плечу, слегка смачивая кожу.
– Арес, я только что отмылась от шампанского! – ругается она.
Я облизываю губы, уже предвкушая вкус; затем провожу кончиком языка по следу водки, который оставил на ней. Жадный поцелуй впивается в её кожу, я наслаждаюсь каждой ноткой алкоголя, смешанного с её естественным вкусом.
– Не переживай, я сам уберу все следы.
Хелл тихо стонет, и этот звук наполняет мои уши, вызывая мурашки.
Осторожно я заставляю её повернуться, чтобы мы оказались лицом к лицу. Ей от меня не уйти. Я продолжаю упираться рукой в мрамор, отрезая один из путей к отступлению.
– Что ты делаешь? – спрашивает она.
Я наклоняю голову вбок и внимательно изучаю её. Платье всё еще приспущено на груди. Я снова окунаю вишню в остатки водки и подношу к ней.
Хелл не отстраняется, хотя её карие глаза слегка расширяются. Несколько капель падают ей в декольте, прямо в ложбинку между грудей. Когда я прижимаю ягоду к её груди, она вздрагивает.
– Тш-ш, – успокаиваю я её. – Всё хорошо. Я могу продолжать?
– Да.
Медленно я подаюсь бедром вперед, раздвигая её ноги своими. Тем временем я легонько вожу вишней по её коже, бесконечно долго играя у края декольте.
– Спусти платье, – приказываю я, уже на грани рассудка. – Обнажи грудь. У меня рука занята.
Хелл касается тыльной стороны моей свободной ладони, задавая немой вопрос.
– Она порезана стеклом, помнишь? Не хочу испачкать тебя своей кровью. Так что помогай мне и делай, как я сказал. Ладно?
Слегка дрожащими руками Хелл спускает лиф красного платья до самой талии. Её оливковая кожа сияет под теплым светом ламп, и сердце подкатывает к горлу, мешая дышать.
– Арес, – обрывает она саму себя, стоит вишне коснуться её левого соска.
Я склоняюсь вперед и прижимаюсь губами к её уху. – Да, Хелл? – подначиваю я, продолжая смачивать её сосок водкой.
Я прерываюсь лишь для того, чтобы снова окунуть ягоду в бокал, и перехожу к другой груди. Водка мелкими каплями стекает на её набухшие соски и кожу вокруг.
Хелл сильно прикусывает нижнюю губу. У неё вырывается громкий стон, эхом разлетаясь по комнате.
Я убираю вишню и выпрямляюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что такое, Хелл? Я тебя еще даже не коснулся, а ты уже стонешь?
Я бросаю вишню в бокал и просовываю руку в разрез платья, нащупывая ткань трусиков. Мне даже не нужно забираться внутрь. Я провожу подушечками пальцев по её плоти – она уже насквозь мокрая.
Ухмыляюсь, довольный собой.
Мне всегда нравился секс. Мне всегда нравились женщины. Но я никогда не испытывал такого безумного влечения. Я никогда не желал кого-то настолько сильно.
– Потерпи еще пару минут, и я тебя как следует трахну, – обещаю я.
Голос звучит как хриплое рычание, пока я барабаню кончиками пальцев по её складкам. Надавливаю средним пальцем у самого входа, давая ей почувствовать вкус обещанного, и убираю руку.
Я вылавливаю вишню из водки, слегка стучу черешком по краю бокала и подношу к её лицу. Крутя ягоду в пальцах, я роняю на неё еще несколько капель.
– Откройся, – приказываю я. Подношу вишню к её губам, медленно водя по красной помаде, красящей её полные губы. – И попробуй её.
Язык Хелл медленно слизывает сок с мякоти. Но этого мало. Красноречивым взглядом я даю понять, что ей нужно постараться получше.
Решительным рывком Хелл втягивает вишню в рот и жадно высасывает всю пропитавшую её водку. Она слегка жмурится, но по лицу я вижу, что всё не так ужасно, как она боялась.
Пока она сосет ягоду, её таз начинает двигаться. Возможно, непроизвольно, а может, это выверенный ход, чтобы добить меня и направить туда, где я нужнее всего. Она прижимается ко мне, и моя эрекция давит на боксеры.
Я отбрасываю вишню в сторону, покончив с ней.
– Помоги мне, я не хочу трогать тебя окровавленной рукой, – прошу я. Хватаю её за бедро и тяну вверх, давая понять, что хочу усадить её на мраморную столешницу.
Она опирается на руки и запрыгивает наверх, свесив ноги.
Я наклоняюсь лишь для того, чтобы подхватить подол платья и задрать его до самых бедер. Она почти совсем голая, платье скомкано на животе, на ней только белые трусики.
Тяну её за щиколотки, заставляя раздвинуть ноги как можно шире. Хелл откидывается назад, упираясь локтями в мрамор.
Она держит голову приподнятой, глядя на меня. Её глаза затуманены желанием, по бедрам бегут мурашки.
Я отодвигаю ткань её белья, обнажая её. Она настолько влажная, что соки уже текут по внутренней стороне бедра.
Эта картина никогда не сотрется из моей памяти. Кажется, стояк будет длиться так долго, что меня придется везти в больницу и колоть чем-нибудь, чтобы этот хер наконец упал.
– Блядь, Хелл, – бормочу я.
Но она – маленький демон. Никакой она не ангелочек, ни капли. Мой личный Ад, во всех смыслах.
Она хватает меня за галстук и дергает с такой силой, что у меня на миг перехватывает дыхание. Ослабляет узел и притягивает мое лицо вплотную к своему паху.
Я провожу языком по её клитору, но тут же поднимаюсь выше, чтобы захватить сосок ртом и слизнуть водку, которой его смочил. Из горла Хелл вырывается острый стон – смесь неожиданности и похоти. Мне приходится крепко упереться раненой рукой, чтобы не потерять равновесие.
Хелл продолжает тянуть меня за галстук, натягивая его так сильно, что на шее наверняка останется след. Мне хочется завязать узел заново, просто чтобы она меня задушила.
Другая её рука зарывается в мои волосы и сильно тянет, заставляя меня взять всю её грудь в рот. Вкус её геля для душа смешивается с водкой, создавая потрясающий микс. Горечь и сладость сливаются, будоража мои рецепторы.
Это Хелл говорит мне «хватит». Она толкает мою голову вниз, зажимая её между ног. Я успеваю лишь сделать вдох, прежде чем впиваюсь в её влажные губы и начинаю вылизывать их как безумный.
Я с силой впиваюсь пальцами в её бедро, не заботясь ни о чем, пока её шпильки вонзаются мне в ноги сквозь ткань брюк.
Если бы я только мог использовать и вторую руку… Если бы…
Хелл делает резкий выпад тазом, и я понимаю, что контроль окончательно просран.
Теперь командует она. Держа меня за галстук и за волосы, она прижимается ко мне, буквально трахая мое лицо. Я могу только сосать и лизать, подчиняясь её приказам.
Раненая рука дрожит, я чувствую покалывание. Не знаю, от боли в порезах или от безумного желания прижать её к ней.
Когда Хелл хватает меня за запястье, притягивая руку к себе, я напрягаюсь и отстраняюсь. – Нет, я тебя испачкаю.
Её лицо непроницаемо. Она прижимает мою окровавленную ладонь к своему сердцу. Я чувствую, как оно бешено колотится под моей ладонью.
– Мне плевать. Можешь пачкать меня своей кровью где угодно. Трогай меня, Арес.
Я срываюсь вперед, накрывая её рот внезапным поцелуем. Врываюсь в неё языком. Её соки и следы водки смешиваются с нашими слюнями, и я стону как последний кретин ей в губы. Обхватываю её за талию испачканной рукой, а другой возвращаюсь к ней между ног и проникаю внутрь указательным и средним пальцами.
Вхожу на две фаланги. Тело Хелл дрожит как осиновый лист во власти того удовольствия, что я ей дарю.
Целую её, забыв о кислороде, лишь бы не отрываться, пока трахаю её двумя пальцами, заставляя её рассыпаться на тысячи мелких кусочков в моих руках.
Моя кровь оставит пятна на её коже, а она оставит следы своего наслаждения на мне.
Её пальцы еще крепче вцепляются в мой развязанный галстук. На мгновение мне не хватает воздуха. Это длится долю секунды, а затем накрывает волна адреналина и возбуждения.
Я проникаю в неё быстрее, кусая её за губу с той же яростью, с какой действует она.
Понимаю, что оргазм уже близко, когда она сжимает мои волосы так сильно, что у меня наворачиваются слезы, а из груди вырывается стон боли. Больно, но мне это нравится – нравится больше, чем люди готовы признать.
Хелл прячет лицо в изгибе моей шеи, пока я довожу её до предела. – Арес… быстрее, пожалуйста, – шепчет она.
Я тяжело дышу вместе с ней. Но я не продолжаю пальцами; стоит мне их вынуть, как Хелл начинает протестовать. Они блестят от её соков, и я подношу их к губам, чтобы слизать всё, пока она смотрит на меня в экстазе.
Достаю презерватив из кармана. Разрываю упаковку лихорадочными движениями, пока она расстегивает ширинку моих брюк и освобождает мою эрекцию.
Я приподнимаю её за талию и вхожу в неё яростным толчком, до самого конца, одним мощным ударом.
Хелл кричит так громко, что я пугаюсь – наверняка кто-нибудь придет проверить, что происходит.
Прижимаю ладонь к её рту и шепчу, чтобы она вела себя потише. Но она и слушать не хочет. Она обхватывает мои бедра ногами, прижимаясь ко мне сильнее, так, что наши пахи плотно сливаются, а её таз мечется вокруг моего члена.
Хелл несется навстречу своему оргазму, не давая мне сделать ровным счетом ничего.
Наши хрипы сливаются в единое целое.
Она откидывается назад, прижимаясь затылком к зеркальной стене, и громко стонет, подаваясь мне навстречу. От этого резкого движения она ударяется головой, но, кажется, боли совсем не чувствует.
Она стонет с такой страстью, что на мгновение я пугаюсь, что и сам сейчас кончу.
Я стискиваю зубы так, что они едва не трещат, и смотрю на обнаженную грудь Хелл, которая вздымается и опускается в рваном ритме. Красивая, голая, с широко раздвинутыми для меня ногами. Моя Хелл.
Я наращиваю скорость толчков, вбиваясь в неё так, будто от этого зависит моя жизнь. Хелл не может сдержаться, она сильнее вцепляется в мой галстук, и её мышцы сжимаются вокруг моей эрекции. Она кончает долго, всхлипывая от наслаждения и дрожа как осиновый лист. Распластавшись на зеркальной стене, с растрепанными волосами и прикованным ко мне взглядом.
Её рот застыл, приоткрытый в немом «о».
Мне нужно еще совсем немного, и она это понимает. Она придвигается ближе и помогает мне, извиваясь и кусая меня за шею.
Всего пара толчков, и я достигаю оргазма – удовольствие настолько бешеное, что ноги становятся ватными и вот-вот подкосятся. Мне приходится опереться на мраморную столешницу, чтобы не рухнуть на пол, всё еще погребенным внутри Хелл.
Она гладит меня по волосам и ждет, пока мое дыхание придет в норму.
Мы смотрим друг на друга целую вечность, и в её глазах отражается то же желание, что чувствую я. Сделать всё заново. Еще сильнее, еще грубее.
– Я с тобой еще не закончил, – предупреждаю я её. – Но тебе пора возвращаться в зал, пока твоя мать сюда не ворвалась и не разделала меня под орех.
Я более чем уверен, что эта женщина могла бы без особого труда вскрыть мне задницу и унизить на глазах у всех.
Судя по реакции Хелл, я не ошибаюсь. Она тут же выпрямляется, будто только сейчас вспомнила, где находится и кто ждет её в нескольких метрах отсюда.
– Черт, точно… – бормочет она впопыхах.
Она спрыгивает с раковины, но неудачно приземляется на каблуки и едва не падает к моим ногам.
Я подхватываю её за бедра и помогаю обрести равновесие. – Эй, Гений, полегче. Спокойно.
Я привожу в порядок её платье, пользуясь случаем, чтобы время от времени целовать её. Когда я касаюсь губами локтевого сгиба, она прыскает – значит, боится щекотки. Жду не дождусь, когда снова поцелую её в это место и услышу этот смех.
Затем я снимаю презерватив и привожу себя в порядок, как могу.
– Готова?
Хелл смотрит на себя в зеркало и делает глубокий вдох. – Да.
Я отпираю дверь и открываю её, выпуская Хелл первой. Наверное, именно так и должен вести себя джентльмен.
– Тогда увидимся в Йе…
Голос умирает у неё в горле. Она хмурится, лицо омрачается внезапной тревогой – она смотрит на что-то справа от себя.
Я прослеживаю за её взглядом, хотя и так прекрасно догадываюсь, что её так напугало. Точнее, кто.
Первый инстинкт – преградить ей путь и закрыть своим телом. – Возвращайся в зал, Гений. Я сам здесь разберусь.
– Я не…
– Сделай, как я сказал, пожалуйста.
Хелл – человек ответственный и уж точно не из тех, кто лезет на рожон. Она доверяет мне и моему чутью. Поэтому она кивает и игнорирует вкрадчивое приветствие Урана Лайвли. Она ускоряет шаг и почти бежит прочь, как можно дальше, ни разу не обернувшись.
– Какого хрена тебе еще надо? – рычу я.
Уран стоит, прислонившись к стене, с непотушенной сигаретой в зубах.
– Уходишь? Я тоже. Выйдем вместе, что скажешь? Я не собираюсь ничего тебе делать, успокойся. На сегодня – перемирие.
Ага, конечно. У него наверняка в заднице запрятан килограмм динамита, и он только и ждет момента, чтобы пукнуть мне в лицо и подорвать к чертям.
– Ой, да брось, Арес. Только не говори, что ты меня боишься.
Ладно, мысль о том, что он может счесть меня напуганным, бесит.
Я встаю рядом с ним, колеблясь, и оставляю дистанцию в пару метров между нами.
Уран достает пачку сигарет, красные Marlboro, и протягивает мне. – Будешь?
– Если позволишь воткнуть её тебе в глаз, горящую, – тогда да.
Он убирает пачку в карман, не пытаясь больше предлагать. – Знаешь ведь, что до предпоследнего испытания осталось недолго?
– Было такое предчувствие, да.
Мы проходим мимо зала, и единственное, что меня греет – знание, что Хелл там, внутри, в безопасности. Холл отеля почти пуст, не считая парня на ресепшене.
– Думаешь дожить до последнего испытания, Арес? Дай мне честный ответ.
В порыве искренности я отвечаю: – Не знаю. Надеюсь.
Он выдавливает подобие улыбки. За стеклянными дверями я вижу лестницу. Гермес и Лиам сидят там спиной к нам. Уран тоже смотрит на них, но, кажется, без особого интереса.
– Что бы со мной ни случилось, – продолжаю я, – тебя всё равно прижучат. Тебя и любого другого, кто приложил руку к вашей империи психов. Рано или поздно всё изменится. У вас тоже есть враги и шпионы.
Я блефую, конечно. Понятия не имею, так ли это на самом деле. Могу только надеяться.
Мой дед заглатывает наживку. Он хмурится и достает черную металлическую зажигалку из серого пальто.
– Полагаю, что так. Но найти доказательства наших преступлений почти невозможно. К тому же… у каждой медали есть обратная сторона. Есть вещи, которые никто из вас не захотел бы найти. Понимаешь?
– Нет, не понимаю ровным счетом ничего. Просвети меня.
Он смеется, почти пугая меня. – Это ящик Пандоры, Арес Кайден Лайвли. В самом конце оттуда выходит и надежда. Но перед ней – столько бед, что они поставят на колени всю семью. Никто из вас на самом деле не хочет его открывать.
– Ладно, какого хрена это значит? О чем ты вообще?
Уран закатывает глаза, будто имеет дело с идиотом.
– Это значит, что у каждой семьи есть секреты. Думаете, вы уже все их раскрыли? Думаете, дно ящика Пандоры – это та ужасная история между Кроносом, Крио и матерью Хейвен? Думаете, больше ничего нет? Думаете, есть только Олимп?
Его безумные глаза впиваются в меня. В этих ирисах такой блеск, что у любого бы мороз по коже пошел. – Продолжай, – бормочу я.
Он издает баритональный смешок. – Ты хоть представляешь, сколько информации я храню годами? Я знаю такое, что вам и не снилось.
Всё еще держа сигарету между указательным и средним пальцами, он хватает меня за плечи и заставляет повернуться к стеклянным дверям.
– Ты всегда был убежден, что ты – жертва в своей истории, – продолжает он шепотом, его рот совсем рядом с моим ухом. – А что, если это не так? Что, если ты – злодей в собственной истории? Главный герой и антагонист в одном лице. Разве это не было бы эффектно? Поворот сюжета, которому нет равных.
Я не могу пошевелиться и не могу нормально дышать. Скорее всего, он лжет.
– Я не… – фраза замирает у меня в горле.
«Не кто» – если быть точным? В конце концов, я никогда толком не знал, как себя определить.
Уран отпускает мои плечи и хлопает меня по спине. Это должен быть ласковый жест, но он вкладывает слишком много силы, и я подаюсь вперед. Я замираю, чтобы не упасть как идиот.
– Секретов много, – заключает он под конец, открывая стеклянную входную дверь. От шума Гермес и Лиам оборачиваются и бледнеют, стоит им заметить Урана. – Я настоятельно не советую тебе открывать ящик Пандоры.
