Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"
Автор книги: Хейзел Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 50 страниц)
Глава 47
ПЕСНЯ ГИПЕРИОНА
ТИШИНА
Кавос, Корфу, 1993 год
– Вы же знаете, как я ненавижу это заведение, – уже в третий раз пожаловался Гиперион Лайвли, шагая между двумя своими братьями.
Крио и Кронос шли соответственно справа и слева от него, чтобы успеть перехватить, если тот вздумает сбежать.
– Ты ненавидишь подобные заведения в принципе, – поправил его Крио, выгнув бровь и поправляя пятерней безупречно уложенные гелем черные волосы.
– Ты ненавидишь веселиться, – поддакнул Кронос. – Ты такой зануда, смертная скука, брат. Вечно заперт в своей комнате за книгами по истории. Когда ты в последний раз разговаривал с существом женского пола? Наша мать не в счет, это и так ясно.
Гиперион театрально закатил глаза, а два других брата обменялись понимающими ухмылками. Подкалывать его всегда было в удовольствие.
– Тебе двадцать два года. Пора бы уже найти девушку, на которой можно жениться, чтобы порадовать родителей, – продолжал Крио, обнимая его за плечи.
А тебе бы пора перестать подбивать клинья к подружке нашего брата, – подумал Гиперион.
– Обожаю это место! – воскликнул Крио, как только они подошли к клубу достаточно близко, чтобы услышать музыку и увидеть светящуюся вывеску. Он качнул бедрами в такт мелодии и пулей влетел внутрь, готовый напиться и покорить какую-нибудь девчонку.
Лето подходило к концу, и Кавос всё еще кишел туристами, особенно молодыми студентами, искавшими последний шанс оторваться перед возвращением к академической жизни.
Кронос всё лето пытался таскать Гипериона по барам в надежде, что тот с кем-нибудь познакомится, и они наконец смогут начать Игру. Крио же был отдельным случаем. Он, скорее всего, подцепит первую встречную и даже не станет утруждать себя поисками детей.
Кронос двинулся следом только после того, как Гиперион, измученно вздохнув, сделал первый шаг.
Музыка оглушала, в заведении воняло потом, алкоголем и сигаретами, а люди толпились у стоек и на танцполе, оставляя столики по бокам совершенно свободными.
– Полегче, синьор! – оба услышали голос Крио. – Касайтесь меня нежнее, а то помнете.
В мгновение ока он уже сидел за столом с пивом в руке в окружении десятка вопящих пьяных девчонок. Он был, без сомнения, самым красивым из троих, но и самым тупым, о чем Кронос любил напоминать каждый божий день.
Между ними двумя существовало соперничество, которое никогда не озвучивалось вслух. Кронос знал, что он интереснее Крио, но именно Крио со своим идеальным лицом и телом притягивал больше всего внимания.
И Кроноса это бесило.
Он говорил, что любит Гипериона, но тот подозревал: это лишь потому, что Кронос не видел в нем угрозы.
– Сходи возьми выпить, – Кронос с силой хлопнул Гипериона по спине. – И если окажешься рядом с симпатичной девушкой, угости её чем-нибудь и представься. Сам справишься или тебе нужна инструкция?
Гиперион даже не ответил, просто отошел подальше, чтобы избежать дальнейших споров.
Он нашел крошечный просвет у барной стойки и втиснулся туда, ожидая, пока один из двух барменов его заметит. Было ясно, что сначала обслужат всех хорошеньких девчонок, поэтому он оперся на липкую стойку и терпеливо ждал.
С другой стороны Крио уже вовсю поили водкой из горла: какая-то темнокожая девчонка с косичками держала бутылку, пока его рука лениво покоилась на её заднице.
Гипериону не нравилась его жизнь, но он всё равно её жил. Он был рыбой, выброшенной в море, и вместо того, чтобы плыть, как его братья, просто позволял течению нести себя, ничего не предпринимая.
Его научили только подчиняться, на другое он был не способен. И если он будет подчиняться, то сможет выжить.
ПЕРВЫЙ КУПЛЕТ
– Эй, ты.
Гиперион не сразу понял, что этот женский голос обращается именно к нему.
– Эй, греческий парень!
Кто-то похлопал его по плечу.
Гиперион медленно обернулся и увидел лицо девушки, которая была на голову ниже его. У нее были длинные каштановые волнистые волосы с пробором посередине и большие ореховые глаза. Лицо чистое, щеки слегка раскраснелись. Она выпила, но не была пьяна.
– Привет, – поздоровалась она на английском. У неё был очень сильный американский акцент.
Он знал английский, это был его второй язык, хотя говорил он с забавным прононсом. Родившийся в Греции, попавший в приют в США, а затем вернувшийся на родину.
– Привет.
– Я Кэт, – крикнула она, протягивая руку. – И я хочу пойти с тобой на свидание.
Гиперион округлил глаза, переводя взгляд с руки незнакомки на её лицо, озаренное улыбкой. – Что?
– Я хочу, чтобы ты пригласил меня на свидание, – повторила она. – И, может быть, ты решишься пожать мне руку прежде, чем я почувствую себя полной идиоткой.
Он пожал её руку механическим движением, но внутри всё еще был потрясен этим диалогом. Вообще-то он думал, что это шутка. С ним никогда ничего подобного не случалось.
– Ну так что, пойдешь со мной?
Он облизнул губы. – Почему?
– Я в Греции уже месяц, неделю гуляю по Кавосу и ни разу не встречала парня красивее тебя. Обычно, когда я чего-то хочу, я пытаюсь это получить. Зачем медлить? В худшем случае ты скажешь «нет».
Гиперион не смог выдавить ни слова. Он так и стоял, как вкопанный, глядя на нее с нечитаемым выражением лица. Это был определенно своеобразный подход, и она, без сомнения, была очень красивой девушкой.
– Судя по тому, как ты на меня смотришь, не думаю, что ты скажешь «нет», – добавила она с искусительной полуулыбкой.
В ней не было ангельской красоты – скорее, очарование демона-соблазнителя. И в то же время от неё исходила аура нежности, перед которой невозможно было остаться равнодушным.
– Меня зовут Гиперион.
Она выгнула бровь. – Красивое имя, необычное.
Он вспомнил её имя. – А ты Кэт? Как… кошка?
Какой-то пьяный парень толкнул его в спину, выкрикивая слова песни, которая Гипериону совсем не нравилась, и исчез, даже не извинившись.
Кэт кивнула в сторону двери. – Хочешь выйти? Сможем перестать орать и подальше уйдем от этих пьяных придурков.
Гипериону потребовалось несколько секунд, чтобы кивнуть – он всё еще был ошарашен странностью происходящего.
В шаге от двери он окликнул её, удерживаясь от того, чтобы коснуться руки. Он был воспитанным парнем, не любил вторгаться в чужое пространство и тщательно обдумывал каждое слово, обращенное к людям.
– Эй, я разве не должен был угостить тебя выпивкой? – спросил он, вспомнив наставления братьев.
Кэт нахмурилась, но потом, видимо, поняла и громко расхохоталась. – Нет, не парься. Я сама в состоянии оплатить свой напиток, если захочу.
В тот миг, когда Гиперион услышал смех Кэт, что-то изменилось.
Он ненавидел каждую песню, которую крутили в этом баре – они всегда были одними и теми же. У любого, кто здесь работал, явно был фиксированный плейлист из тридцати треков, который ставили на репит каждый божий вечер. Но когда Кэт рассмеялась в такт мелодии, он подумал: если бы она всегда была рядом со своим голосом, он бы даже смог полюбить эти мотивы.
Клуб «Роллинг Стоун Кавос» находился в нескольких минутах от пляжа, поэтому они сразу направились туда, не раздумывая.
Никто из них не разговаривал, но Кэт вполголоса напевала песню, звучавшую в клубе, которая постепенно затихала, становясь лишь одним из многих фоновых шумов.
– Только не говори, что тебе это нравится, – начал Гиперион, скривившись.
Кэт повернулась к нему. – А тебе нет? Вообще, ты кажешься таким начитанным парнем, который слушает классику или странные группы, о которых никто не знает и которые никогда не станут популярными.
Он выдавил короткий смешок. Морской бриз слегка ерошил его пепельно-блондинистые пряди.
– Чистая правда. Все группы, которые я слушаю, так и не становятся знаменитыми. Это удручает.
– А кто тебе нравится?
Кэт первая села на прохладный песок. На ней было красное платьице в желтый цветочек и пара черных расшнурованных кед «Converse». Гиперион последовал её примеру, но сел на безопасном расстоянии, чтобы не показаться навязчивым.
– Знаешь «Radiohead»? Сейчас я просто помешан на них.
Она сморщила нос. – Название мне знакомо.
– Это английская группа, они дебютировали в прошлом году. Но тираж их первого альбома был ограничен. «Creep» стал их первым синглом, но после того, как его пару раз крутанули по радио, критики назвали песню «слишком депрессивной», и её стали ставить всё реже. – Он вздохнул, до сих пор раздраженный этой историей. – Я влюбился в эту песню с самых первых нот. Она потрясающая. Надеюсь, в будущем им дадут второй шанс.
Кэт слушала завороженно, и постепенно на её лице отразилось узнавание.
– Боже, кажется, я её знаю! Споешь мне?
Гиперион почти рассмеялся. – Что? Исключено. Я не пою.
Она придвинулась к нему и игриво толкнула плечом. – Ну же, Греческий Парень. Напой мне её. Хочу убедиться, та ли это песня. Вдруг окажется, что ты не единственный фанат этой группы.
Гиперион был парнем застенчивым. Петь он умел, и еще как. У него был приятный, чистый голос, хоть и не какой-то выдающийся. Обычный. Но Кэт была незнакомкой, которая смотрела на него глазами, полными восторга, и с улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с её лица.
Он чувствовал внутреннюю потребность угодить ей, дать то, о чем она просит, даже если они больше никогда не увидятся. Ему хотелось оставить ей на память хоть что-то о греческом парне, которого она встретила во время отпуска в Греции.
И вот, глубоко вдохнув, он начал шептать: – Я хотел бы быть особенным, ведь ты так прекрасна. Но я – ничтожество, я чудик. Какого чёрта я здесь делаю? Мне здесь не место…
Неожиданно Кэт начала напевать мелодию, подхватывая его слова. Она тоже знала эту песню. Гиперион пел недолго, но когда он замолчал, она по-детски надула губы.
– Уже всё? Мне нравится твой голос. И я обожаю эту песню, боже. Никакая она не депрессивная!
Он опустил голову, скрывая улыбку, и принялся перебирать пальцами песчинки.
– Я люблю музыку, – продолжила она. – Люблю её так сильно, что мне трудно найти песню, которая бы мне не понравилась. Я слушаю абсолютно всё. Мне кажется, песни – это чистое воплощение любви.
В ушах Гипериона это звучало не слишком логично, но ему хотелось узнать больше.
– Что ты имеешь в виду?
Кэт смотрела на море; ленивые волны с успокаивающим ритмом разбивались о берег. Кто-то прогуливался у кромки воды, другие, как и они, просто сидели на песке.
– Любовь похожа на песню, если вдуматься. Есть начало, первый куплет, когда ты узнаешь человека и еще не понимаешь, понравятся ли тебе мелодия и текст. Потом идет припев – та часть, которая должна покорить тебя больше всего. Если тебе нравится припев, скорее всего, ты продолжишь слушать песню и встречаться с этим человеком. К моменту второго припева ты уже влюблен. А бридж? Бридж – это самая уникальная часть песни, момент, когда ты по-настоящему узнаешь, кто перед тобой, и решаешь, стоит ли идти дальше. А потом – финал, последний припев, финальные аккорды. Именно тогда ты решаешь остаться, именно тогда ты любишь по-настоящему.
Гиперион молчал, потому что в его голове произошла настоящая революция. Он знал только имя этой девушки.
Знал только то, что она любит любую музыку.
Знал только, что ей нравится «Creep» группы «Radiohead».
И он знал, что всей душой хочет увидеть её снова.
ПРИПЕВ
Гиперион и Кэт снова встретились на следующий день. И на следующий. И еще через день. Они провели вместе целую неделю.
Он возил её повсюду; он знал Грецию как свои пять пальцев. Он вырос в Афинах, и Олимп находился прямо там, но он и его братья всегда колесили по островам и городам в поисках новых мест и чего-то, что нарушило бы статичную нормальность их жизни. Кэт ни разу не подала виду, что устала.
Они могли часами бродить под палящим солнцем, но её энергия никогда не иссякала. Она была очаровательной. Забавной. Острой на язык. И каждый раз, когда он пытался увеличить дистанцию между ними, она её сокращала.
Они слушали много музыки. Гиперион знакомил её с «отстойными группами, которые слушает только он», как выражалась она, а Кэт пыталась обратить его на сторону своего злейшего врага – поп-музыки.
Гипериону не нравилась ни одна из песен, что она ему ставила, но у него не хватало духа ей об этом сказать. Кэт же, наоборот, была в восторге от всего, но была слишком гордой, чтобы признать это и уступить ему. Втайне она записывала названия всех групп, чтобы переслушать их, когда вернется в Америку.
– Значит, завтра Американка возвращается в Штаты, – пробормотал Гиперион, наблюдая, как она ест шоколадное мороженое.
Он выяснил, что это единственный вкус, который она признает. Он тоже начал называть её Американской Девушкой, а позже сократил до Американки. Кэт облизала испачканный палец и кивнула, её карие глаза затуманились от резкого приступа грусти.
– Ага. Завтра я улетаю, а Греческий Парень так меня и не поцеловал. Невероятно, правда?
Гиперион едва не подавился собственной слюной. Он вздрогнул – несильно, но достаточно заметно, чтобы Кэт усмехнулась. Сама она, напротив, держалась непринужденно и расслабленно, продолжая смаковать мороженое и посмеиваясь в кулак.
То, как ей удавалось смутить его, было просто очаровательно, но еще более трогательным было то, как этот высокий, мускулистый парень с таинственным и равнодушным видом заливался краской.
– Я лишила тебя дара речи, Греческий Парень?
Гиперион попытался взять себя в руки, изобразить максимальное хладнокровие. Он притворно потянулся на стуле и поправил солнцезащитные очки, выигрывая время.
– Нет, я бы так не сказал.
– Нет? Уверен?
Кэт взяла еще ложечку мороженого, которое уже почти растаяло. Гиперион завороженно следил за её движениями, и когда заметил, что капля мороженого осталась у неё в уголке губ, он подался вперед.
Кэт не шевелилась, поначалу растерявшись. Гиперион сократил расстояние, обхватил её лицо одной рукой и, не закрывая глаз, слизал шоколадное мороженое с её кожи. Кэт не успела ничего прокомментировать или отпустить одну из своих привычных саркастичных шуточек – Гиперион не дал ей этого сделать, поцеловав её.
Поцелуй был нежным и деликатным, но он не стал долго ждать, прежде чем приоткрыть её губы и коснуться своим языком её языка. Он целовал её долго, со страстью, запустив пальцы в её каштановые волосы и слегка отклонив её голову назад. Он чувствовал вкус шоколада в её рту, покусывал её губы, не заботясь о том, кто вокруг мог за ними наблюдать.
Когда он отстранился, Кэт всё еще стояла с закрытыми глазами, часто дыша. Креманку с мороженым она так и оставила на столике.
– Повторюсь: ты не лишила меня дара речи, Американка, – выдохнул он соблазнительно.
Она не колебалась. Бросилась ему на шею и поцеловала его; восторженность Кэт заставила Гипериона рассмеяться ей в губы, но это не отвлекло его от главной задачи. Сделать этот поцелуй еще лучше предыдущего.
Ему хотелось запечатлеть себя на коже этой американской девушки, чтобы она увезла частичку его с собой в Америку и никогда не забывала. Ему хотелось попросить её остаться. Хотелось спросить, будет ли глупостью, если он уедет вместе с ней. Он хотел сбежать от семьи, он до смерти боялся своего отца Урана. Ему хотелось привезти её к себе домой и раздеть, и в то же время хотелось заставить её бежать прочь, пока не стало слишком поздно. Кэт почти ничего не знала о Лайвли, и так оно и должно было оставаться.
– В этом году я защищаю диплом, – прошептала она, снова затаив дыхание, прижавшись лбом ко лбу Гипериона. – Я хочу увидеть тебя снова. Хочу вернуться к тебе. Пожалуйста, скажи, что ты тоже этого хочешь, и что я не выгляжу сейчас полной идиоткой.
Он был ошарашен. – Серьезно?
Кэт и в голову не пришло, что он ломает комедию или прибедняется. Семи дней ей хватило, чтобы узнать его, пусть и не до конца.
Гиперион считал себя обычным парнем, таким же, как все остальные, без единой черты, которая выделяла бы его из толпы. Это было не так. По крайней мере, не в её глазах.
– Зачем тебе я, Американка? – продолжил он. – Ты же чертовски особенная… и я уже семь дней мечтаю о том, чтобы быть таким же особенным, как ты. Зачем тебе возвращаться сюда ко мне?
Кэт погладила его по лицу, созерцая красоту его черт. На переносице была маленькая горбинка, кончик носа – узкий, губы тонкие, а щеки слегка впалые. Но именно эти мелкие детали делали его единственным в своем роде.
– Потому что я уверена, что влюблюсь в тебя, Гиперион, – ответила она просто. – Уверена, что сколько бы еще песен я ни услышала в жизни, ты всегда останешься моей любимой. Это звучит сопливо? Да. Волнует ли меня это? Вообще нет.
Так вот он, тот самый момент. Момент, когда они слушали припев и понимали, что эта песня прекрасна. Момент, когда они осознали, что нравятся друг другу так сильно – до смерти, до безумия, – что не могут дышать при мысли о разлуке.
Оставшиеся часы до её отлета в Америку они провели в её комнате, в маленькой квартирке, которую она снимала с тремя подругами по учебе. Они не выходили оттуда. Не надевали одежду и белье до тех пор, пока ей не пришло время собираться в аэропорт.
Кэт испытала лучшие оргазмы в своей жизни, хотя секс она открыла для себя давно и имела приличный опыт. Гиперион был тем самым типом застенчивого и сдержанного парня, который в постели точно знал, чего хочет женщина, и давал ей это в тройном размере. Они занимались любовью, потом разговаривали, потом начинали всё сначала.
Он обещал ей, что приедет. Она клялась ему, что будет ждать.
На следующее утро в аэропорту никто из них не плакал. Особенно она. Кэт была не из тех, кто льет слезы. Они попрощались легким поцелуем, и перед тем как пройти через барьер контроля, куда Гипериону вход был воспрещен, она обернулась в последний раз.
– Ты слышал? – выкрикнула она во весь голос, не заботясь о том, что на неё смотрят. Гиперион рассмеялся, заметив недовольные взгляды пары, стоящей за ней.
– Нет, что именно?
– В этом сентябре снова выйдет «Creep» группы «Radiohead». Может, в этот раз она станет хитом!
В конечном счете, так оно и случилось. «Creep» стала самой известной песней группы и мировым успехом.
БРИДЖ
С их первой встречи прошло всего несколько лет. Каждое данное обещание было исполнено. Более того, все ожидания были превзойдены.
Кэт стала частью семьи. Теперь её звали Тейя, и она знала каждую грань жизни Лайвли.
Она не сбежала. Напротив, всё это её заворожило.
Она познакомилась с Ураном и Геей. Оба обожали её с первого взгляда. Она была элегантной, непринужденной и не боялась говорить прямо, оставаясь при этом вежливой.
Её обучили истории семьи, она посетила Олимп и осталась в полном восторге. Гиперион боялся этого момента больше всего на свете. Смерть пугала его меньше. Чего он не учел, так это того, насколько больной окажется игра, которую Уран и Гея придумали для своих троих сыновей, когда те женятся.
Соперничество между Кроносом и Крио за Алетейю закончилось. Вопреки всем ожиданиям, она выбрала Крио. Кронос смирился и женился на другой женщине, Рее, с прекрасными светлыми волосами и ледяным взглядом. Она была неприступной, вечно замкнутой и отстраненной, но смотрела на Кроноса глазами, полными любви.
Игра могла начаться официально. Безумный мега-проект Урана и Геи по воссозданию Олимпа на Земле был запущен.
Кронос и Рея и бровью не повели. Крио было плевать. Алетейя всё еще пребывала в замешательстве. Но Кэт… О, Кэт была в ярости и полном шоке.
Это был их бридж. Та часть песни, которая могла ознаменовать конец.
– Я ничего об этом не знал, любовь моя! – в сотый раз воскликнул Гиперион. – Я узнал правила игры вместе с тобой. Только Кронос был в…
Кэт, теперь уже Тейя, была вне себя. Она мерила шагами частный пляж, по её щекам текли слезы. Она запустила руки в волосы, будто хотела их вырвать.
– Вчера погибли две девочки, Гиперион! – закричала она. – Девочки, которых усыновили Крио и Алетейя, погибли в этом сраном лабиринте!
Крио и Алетейя действовали поспешно и на авось, толком не проверив результаты тестов на способности, которые проводились в приюте. Крио никогда не отличался щепетильностью или внимательностью. Он делал всё лишь бы сделать, и главное – чтобы успеть раньше Кроноса.
– Знаю, жизнь моя, знаю. Я сам в ужасе.
Её взгляд стал мрачнее, она начала сомневаться даже в собственном муже – человеке, которого полюбила с первого взгляда.
– Ты знал? Как ты мог не знать об этом лабиринте? Если они хотят, чтобы мы усыновляли детей вот так, значит, и с вами процедура была такой же. Ты знал!
Гипериона это ранило, но он не винил её. Думать так было естественно. – Нет, Тейя, нет. Мы были в лабиринте, конечно, но мы не рисковали жизнью. Это был лабиринт поменьше. Мой отец и мой брат годами работали над этим – совершенно новым и переделанным. Что бы там внутри ни было, это не то, через что проходили мы.
Удивляться было нечему. Крио, Кронос и Гиперион вышли из первой версии лабиринта, но что от этого выиграл Уран? Полностью преданного и верного сына в лице Кроноса – это да.
А остальные двое? Крио был умен и неутомим, но ничего не принимал всерьез. Гиперион обладал слишком высоким чувством морали – опасная черта, которая могла обернуться против него. Они втроем никогда не рисковали умереть.
Но те две первые девочки не выжили. И когда Уран отправил в лабиринт двоих своих людей, те вышли через полчаса с их телами. Это было душераздирающее зрелище.
Тейю вырвало под раздраженными взглядами Геи, Реи и Кроноса. Крио рассмеялся. А Гиперион осознал, что втянул свою жену в переделку эпических масштабов.
Если бы они не участвовали в игре отца, они бы погибли.
– Я не хочу этого делать. Я не стану усыновлять детей, чтобы подвергать их этой пытке! – снова заговорила она, резкими жестами смахивая слезы. Она не могла перестать плакать.
– Ты хочешь развестись со мной? – прошептал Гиперион. – Ты вольна это сделать, хоть мне и невыносимо больно об этом думать. Но если ты уйдешь и прервешь игру… мой отец попытается тебя убить.
Тейю это не шокировало, наоборот, она горько рассмеялась. Она этого ожидала. Поэтому она повернулась к мужу, подошла и обхватила его лицо руками.
– Я не хочу развода, любовь моя. Я никогда не откажусь от тебя из-за твоего сумасшедшего отца, ясно?
Он почувствовал облегчение. – Тогда чего же ты хочешь…
– Я не хочу бежать. Я хочу усыновить детей раньше Кроноса и Крио и забрать их всех. Давай опередим их. Они ищут тех, у кого лучшие результаты, верно? Самых умных. Таких не может быть много, скорее, это редкость. Дети-вундеркинды. Хорошо, давай заберем их первыми и сбежим. У тебя на счету есть деньги, заработанные за эти годы. Нам хватит, а если нет – будем работать.
Гиперион был оглушен. Слишком много всего сразу. Сначала она кричала и плакала, проклиная Урана, потом обвиняла его в том, что он всё знал, а в конце предложила самоубийственный план, как обвести вокруг пальца всю семью. Она была безумна. И он любил её.
– Тейя, если нас поймают… Нам конец.
– Ты хочешь позволить им продолжать? Я лучше дам себя убить, пытаясь спасти этих детей, чем буду стоять и смотреть, как они умирают.
Гиперион не выдержал, и по щеке скатилась слеза. Это была цепная реакция. За первой последовала вторая, третья, четвертая… Пока он не зарыдал, прижавшись к жене.
– Прости меня, любовь моя… – шептал он сквозь рыдания. – Я не думал, что… Я не хотел втягивать тебя в это… Я не хотел…
Она успокаивала его, крепко прижимая к себе и целуя его волосы. – Знаю, жизнь моя, знаю. Ты не виноват в том, что родился не в той семье. Тебе не нужно извиняться за ошибки родителей. Я здесь, с тобой, и я люблю тебя. Мы справимся. Мы спасем этих детей.
Это было безумием. Подобный план никогда бы не сработал.
Кронос был хитер. Кронос ждал этой Игры годами, и в каком-то смысле Уран поступил несправедливо. Он дал преимущество одному сыну – тому, кто был по-настоящему ему предан. Он думал, что сможет поставить его выше остальных и контролировать всех.
Но вышло иначе. Потому что Кроносу достались Хайдес, Афина, Гермес, Афродита и Аполлон. Но Крио украл Хейвен, Артемиду и отдалился от семьи.
Гиперион и Тейя смогли забрать только Зевса, Посейдона, Геру и Диониса. Это были те самые четыре ребенка с лучшими результатами тестов. Кронос и Рея хотели только их и никого больше.
И тогда они сбежали.
Они перевели деньги и оставили записку. Уран не стал тратить время на поиски. Он знал, что рано или поздно ему представится шанс заставить заплатить и Крио, и Гипериона.
Это был вопрос времени, возможно, долгих лет, но он своего добьется.
Мстить в спешке не имело смысла. Война выигрывается многочисленной и верной армией. Ему нужно было просто подождать, пока Кронос вырастит своих приемных детей и внушит им те же идеи, что внушал он сам.
Однажды Хайдес и остальные помогут ему поквитаться с Гиперионом и Тейей. Он вернет себе тот Олимп, который принадлежал ему по праву и которого он так жаждал.
У Гипериона были свои связи. У него были люди, которые были верны ему больше, чем Урану. Равно как и у Урана были свои. Но в такой богатой и могущественной семье были также шпионы и осведомители – каждый шаг должен был быть просчитан и тщательно обдуман. Войны нужно изучать.
С того момента Уран признал лишь одного сына из троих, которых усыновил: Кроноса. Единственного верного, единственного оставшегося. Единственного, кто работал на Олимпе и способствовал приумножению его состояния.
Гиперион и Крио больше не были его сыновьями. Рано или поздно он доберется до них. Рано или поздно он их убьет. Или будет смотреть, как они умирают. Ему было не важно, замарает ли он руки сам – любой исход его устраивал.
Их жизни были для него теперь настолько незначительны, что, возможно, он даже не станет тратить на это силы лично. В глубине души, однако, он опасался, что эта трагедия закончится смертью их всех.
ПОСЛЕДНИЙ ПРИПЕВ
– Это странно, – сказал Нис, нарушая тишину.
Тейя испепелила его взглядом. – Нельзя такое говорить! Он только что приехал, будьте с ним вежливы.
Гера задрала голову к потолку. – Почему ему можно есть в своей комнате, а нам нет?
Гиперион закончил накладывать себе еду и присоединился к семье в столовой. Он не пропустил ни слова. – Потому что он только что приехал, и ему нужно личное пространство. Он должен почувствовать себя в безопасности. А еще потому, что мы – дружная семья и любим друг друга.
– Нис, тебе всего тринадцать, завязывай с вином, – воскликнула Тейя, шлепнув сына по руке, тянувшейся к графину.
– Вы назвали меня в честь бога вина и мне нельзя его пить? – пожаловался он.
– Это просто имена, дети, не будьте смешными, – оборвал его Гиперион.
В итоге они решили сохранить традицию греческих имен. Ведь, в глубине души, греческая мифология была тем, чем увлекался Гиперион и что завораживало Тейю. Что плохого в том, чтобы любить её?
Зевс, Гера, Посейдон и Дионис со временем узнали бы всё. Как только они достигли бы достаточно зрелого возраста, их проинформировали бы о запутанной истории семьи.
Единственным аспектом, вызвавшим у них интерес, были игры. Как бы Гиперион ни подавлял в себе эту страсть, она никогда не угасала. Кронос любил жестокие игры. Но Гиперион обожал загадки и интеллектуальные игры. Ничего чрезмерного или опасного, в отличие от Урана.
Иногда их страсть к играм беспокоила его, но потом ему стоило лишь понаблюдать за ними, чтобы понять: они не станут такими, как Уран и Кронос. По крайней мере, он на это надеялся.
Лудомания казалась крайне заразным вирусом в этой семье. Больше всего он боялся того, какими растут Хайдес, Гермес, Афродита, Аполлон, Афина и… даже Артемида.
Время от времени он созванивался с Крио – тот прятался в какой-то дыре без гроша в кармане, с двумя детьми на руках. После смерти Алетейи у него остался огромный долг перед Кроносом, который нужно было как-то гасить. Но если бы Гиперион вмешался, чтобы помочь, Уран нашел бы его. Его дети были еще слишком малы, чтобы оказаться в центре этой войны.
Однако часть его души издалека присматривала за кем могла. И он обещал себе, что рано или поздно спасет Хейвен и Ньюта. Однажды Хейвен узнает правду, и он сделает всё возможное, чтобы помочь ей. Она этого заслуживала. Всё вокруг неё было ложью.
Арес Кайден Лайвли стал исключением.
Несколько месяцев назад с ним связались из приюта – возможно, решив, что он всё еще ищет вундеркиндов. Кайден попал туда после того, как биологическая мать пыталась утопить его в море, и там сразу заметили, что у мальчишки страсть к математике и поразительная память на числа.
Гиперион решил усыновить его не только потому, что боялся, что Кронос станет следующим, к кому они обратятся, но и потому, что история этого мальчика тронула и потрясла его. Ему было не важно, действительно ли он такой же вундеркинд, как остальные. Возможно, он им вовсе не был, а был просто гением математики.
Тейя окончательно подтолкнула его к этому решению.
Он приехал несколько часов назад с одним рюкзаком и взглядом человека, который зол на весь мир. Классический подросток, который ненавидит всех взрослых, потому что никто никогда не доказывал ему, что им можно доверять.
– Я проходила мимо его комнаты перед тем, как спуститься к ужину, – сказала Гера, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть жующуюся еду. – Он сидел на кровати, рюкзак рядом, даже не открыл его. Похоже, он не собирается оставаться.
Тейя и Гиперион обменялись взглядами. Они надеялись заслужить доверие Кайдена и убедить его, что он может остаться. Но они никогда не стали бы его принуждать.
– Наверняка прием, который ему оказали, его не впечатлил, – прокомментировал Зевс, старший и самый спокойный из всех. Он бросил взгляд на Ниса.
Нис пережевывал огромное количество еды. – Чфто?
– «Привет, я Дионис. Какое имя греческого бога возьмешь ты?» – это не лучший вариант, дорогой, – вмешалась Тейя с мягкой и забавной улыбкой. Нис пожал плечами.
– Да откуда мне знать, как встречать пацана, которого мать чуть не утопила?
– Нис! – воскликнули Гера и Тейя.
Посейдон скрыл смешок.
Дионис был таким. Говорил мало, а когда говорил, не заботился о выборе подходящих слов. Рано или поздно кто-нибудь заставит его за это поплатиться.
– Так, хватит о нем говорить, он может спуститься и услышать вас, – пресек разговор Гиперион. Он указал на тарелки, всё еще полные еды. – Ешьте, давайте.
Ужин закончился без лишних проблем. В тот вечер обязанности распределились так: Гера и Зевс убирали со стола, Посейдон подметал пол, а Нис был свободен. Тейя мыла посуду, а Гиперион её вытирал.
Каждый вечер обязанности делились по-разному, и каждый вечер по очереди кто-то был освобожден.
В конце концов в просторной кухне с «островом» остались только Гиперион и Тейя.
– Думаешь, он приживется? – спросила она, протягивая мужу стакан.
