Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 50 страниц)

Глава 43

ХУДШИЙ ПОДАРОК В МИРЕ

Эрида всегда присутствовала в битвах бок о бок с Аресом, чтобы сеять раздор между народами и разжигать борьбу, наслаждаясь болью и смертью воинов.

Арес

– Эй, Афина, – нарушаю я тишину. – Ну что, удалось поболтать со своей подружкой-змеюкой? Она поведала что-нибудь интересное?

Афина бросает взгляд на змею, которую Тимос уже пересадил в подходящий террариум. Мы еще не решили, что с ней делать. Скажем так, в порыве чистой паники я предложил вышвырнуть её в окно. Терпеть не могу рептилий. Мы могли бы выбросить её вместе с Майклом Гексоном, прихлопнув двух зайцев одним махом.

Тимос, однако, хочет подержать её у себя, прежде чем сдать в какой-нибудь зоомагазин – он думает, что в этой куче черной чешуи может скрываться какое-то послание или зацепка.

– Всё, что я могу сказать: это, скорее всего, черная мамба, одна из самых ядовитых змей в мире. Её укус убивает за пятнадцать минут, – отвечает наконец Афина. Они со змеей будто соревнуются, кто кого переглядит.

Я и бровью не веду. – И с какого хрена нас должна волновать эта информация?

Хелл, сидящая за столом, протягивает руку и касается моей ладони. Я полностью переключаюсь на неё – она бросает на меня кроткий, но предостерегающий взгляд. Ладно, пора заткнуться, пока я не огреб от Афины.

– Можно узнать, чего мы ждем? – восклицает Тимос, чье терпение уже на пределе.

– Хайдеса, Хейвен и Гермеса с завтраком, – сообщает Аполлон, который с самого нашего прихода не проронил ни слова. – Они уже за углом. Пойду открою входную дверь.

– Фраппучино из Старбакса – это последнее, что мне сейчас нужно, – бурчит Тимос.

Прошло десять часов с тех пор, как нам доставили эту черную змею, явно адресованную мне. Мы назначили встречу здесь, у Тимоса; теперь, когда мы знаем о существовании этого уединенного и довольно просторного места, можно перестать обсуждать трупы и нелегальные делишки за столиком в кафетерии Йеля.

Я достаю телефон и пишу Хейвен: «Мы будем очень Коэн-тентны, если вы пошевелитесь. Где вас черти носят?»

Ответ приходит почти мгновенно – просто фото, где Хейвен сняла половину своего лица, а на заднем плане видны идущие Герм и Хайдес. Я ловлю себя на улыбке. Это первый раз, когда мы видим её после похорон Ньюта, и по её осунувшемуся бледному лицу заметно, что это не та прежняя Хейвен, заноза в заднице, полная жизни. Хотя в глубине её глаз, кажется, забрезжил какой-то иной свет.

Звук слива в туалете возвращает меня в реальность. Я убираю телефон как раз в тот момент, когда из ванной выходит Лиам.

– Слушай, тебе стоит сменить марку туалетной бумаги. Та, что сейчас, слишком наждачная и всё царапает, сечешь?

Тимос колеблется, но решает промолчать – в дверь стучат.

В квартиру вваливаются Хайдес, Гермес и Хейвен. Только Герм принимается оглядываться, изучая обстановку. Судя по лицу, интерьер его не особо впечатлил.

Хайдес расставляет бумажные пакеты на столе, достает стаканы с кофе и пончики, пока остальные суетятся вокруг Коэн, обнимая её и спрашивая, как она.

Я подхожу последним. – Привет… – начинаю я.

Хейвен бросается мне на шею. Инстинктивно я обхватываю её за талию и прижимаю к себе, зарываясь лицом в изгиб её шеи. От неё пахнет чем-то родным. Тем самым запахом, которым была пропитана наша комната в общаге Йеля и который всегда действовал на меня так успокаивающе.

– Мне очень жаль, – повторяю я.

– Ты не виноват.

Мимо проходит Хайдес с охапкой скомканных пакетов, направляясь к мусорке. Он строит забавную гримасу и ерошит мне волосы. Жест совсем не нежный, но в нем столько привязанности. Привязанности, которую я даже не знаю, как заслужил, но она есть.

Герм тем временем вошел в режим «сплетне-ищейки» (породы, специализирующейся на вынюхивании чужих секретов) и принялся патрулировать лофт.

Он замирает перед диваном с задумчивым видом и наклоняется вперед, картинно принюхиваясь к воздуху. Указывает на него пальцем и смотрит на нас: – На этом диване кто-то трахался.

– Я и твоя сестра, и не раз, – буднично отвечает Тимос.

Гермес и глазом не ведет. – Зная Дейзи, вы это делали и на полу, и у стенки. Нет, я имею в виду – недавно. Тут стоит стойкий запах гормонов.

– Ну что, мы наконец обсудим это? – спрашивает Хайдес со стаканом фраппучино в руке. Он кивает на змею за спиной. – По-моему, очевидно, что это отсылка к мифу о Медузе. О чем тут еще спорить?

– Слышали Диву? Вы заставляете её терять время, – подает голос Герм с дивана. Он развалился на спине, закинув руки за голову, будто у себя дома.

Чтобы предотвратить бессмысленную перепалку, Тимос напоминает о себе, громко топнув по полу. Он подходит к кухонному уголку и останавливается у стола, где Посейдон и Лиам вовсю уплетают пончики. У каждого в обеих руках по пончику, и они откусывают от обоих сразу.

Взгляд Тимоса прикован ко мне. – Арес, ты знаешь, что стало с твоей биологической матерью?

Блядь. Это самая последняя тема в мире, на которую я хотел бы говорить. Серьезно. Я бы скорее расспросил Аполлона о точных параметрах его члена, чем это.

– Учитывая, что её повязали, когда она пыталась меня убить, надеюсь, она гниет в тюрьме.

Я годами пытался о ней не думать. Необходимость столкнуться с фактом её существования так внезапно заставляет меня задыхаться.

Тимос отходит от стола к чемоданчику. Достает оттуда папку, возвращается и с хлопком кладет её на деревянную столешницу. – Я провел расследование.

Никто не шевелится. Кажется, все ждут, что я первым открою это дело и узнаю информацию, которую нарыл Тимос. Но я… я не могу. Руки не слушаются команд мозга.

В итоге, не спрашивая разрешения, руку протягивает Аполлон и открывает папку. Внутри всего один лист и фотография. Когда мои глаза встречаются с этим лицом, ноги подкашиваются так, что я едва не теряю равновесие.

Первым, кто оказывается рядом и подхватывает меня, становится Хайдес. Посейдон вскакивает, но Хайдес жестом велит ему сесть – мол, помощь не нужна.

На меня смотрит лицо матери. Глаза тусклые и пустые, какими я их и помнил. Она всегда так на меня смотрела. До ужаса.

Иногда, выходя из комнаты, я находил её сидящей на протертом диване и смотрящей в пустоту. Она была неподвижна. Статуя. Казалось, кто-то наложил на неё заклятье и обратил в камень.

Иногда в детстве она пугала меня так, что я писался. Я не проверял, нет ли монстров под кроватью. Я проверял, сидит ли мать всё еще там, в гостиной, подальше от меня.

В моих кошмарах была она. И если обычных детей родители успокаивают после пробуждения, у меня всё было наоборот. Я успокаивался, только если просыпался в комнате один и она ко мне не заходила.

Те же черные глаза. Те же черные длинные волосы, редкие и сухие, с сальными корнями. Та же бледная кожа и впалые щеки. Раздутая нижняя губа, синяк на лбу и ключицы, торчащие из растянутой майки с V-образным вырезом.

Меня подташнивает, но все присутствующие достаточно тактичны, чтобы сделать вид, будто ничего не заметили, и не смотреть на меня.

Меня накрывает тоска. Хочется грохнуться на пол и разрыдаться как последнему слабаку. Я не вынесу мысли, что она еще жива, что я могу снова её встретить. И еще хуже то, что это не просто вероятность, а уверенность. Если Уран найдет её – всё кончено. Если уже не нашел.

– Коралина Дженсон, – бормочет Аполлон. – Здесь написано, что она была арестована, да… И что она покончила с собой в камере еще до вынесения приговора.

Я не спешу праздновать победу. Боюсь спугнуть надежду – когда дело касается Лайвли, верить ничему нельзя. Я смотрю на Тимоса в отчаянном ожидании подтверждения. Он кивает, и я испускаю вздох облегчения. Сейчас я готов плакать от счастья.

– Хелл вскользь упоминала о ней и о ваших… непростых отношениях. Я предположил, что Уран мог нанять её для одного из испытаний, но… Она мертва. И именно это меня беспокоит. Осталось три игры. Кого, черт возьми, позвали ваши дедушка с бабушкой?

Об этой засаде я как-то не подумал.

– Кроме того… – начинает Тимос.

Его прерывает стук в дверь. Мы все одновременно оборачиваемся.

Хайдес и Афина уже на передовой вместе с Аполлоном, будто готовы к бою.

– Кого еще ты пригласил? – спрашивает Гера.

Кулаки Тимоса сжаты. – Никого. – Он выхватывает два пистолета из кобуры на поясе и заслоняет собой троих братьев.

Аполлон, обменявшись взглядом с Тимосом, идет открывать. Слышится скрип.

– Твою мать, – выдыхает Гермес.

Там, на пороге – моя копия. Идентичная. Вылитый я. Сделанный как под копирку. Парень с моим лицом. Теми же волосами. Теми же глазами. Отличается только одежда. Похожая, но других цветов. Будто я смотрюсь в зеркало.

Сюрреализм какой-то.

Мой близнец замечает два ствола Тимоса, бледнеет и вскидывает руки. – Тише. Я здесь не для того, чтобы…

Афина набрасывается на него мгновенно. Хватает за затылок и толкает к столу. Резким движением она впечатывает его лицом в столешницу. Посейдон, Лиам и Хелл отпрянули назад, освобождая ей место.

Мой близнец издает болезненный стон. – Я не собираюсь никому причинять вред!

Афина и не думает его отпускать, наоборот, перехватывает поудобнее. Вмешивается Аполлон: он кладет руку ей на плечо и одними губами произносит: «Хватит».

Иронично, что Аполлон вечно корчит из себя сторонника диалога, учитывая, что не так давно он хотел решить семейные проблемы, перевешав всех родственников.

Мой близнец бегает глазами из стороны в сторону в поисках кого-то, кто не был бы настроен к нему враждебно. К его счастью, у нас есть гребаная пацифистка. Гера выходит вперед и освобождает моего близнеца из железной хватки Афины.

– Прекратите. Мы его даже не знаем! Дайте ему возможность поговорить по-человечески.

– Сделаем так: у тебя десять секунд, чтобы выложить, зачем ты сюда приперся, – наседает Тимос.

Мой близнец вздыхает. – Я пришел помочь Аресу с пятым, следующим испытанием, которое, скорее всего, начнется сегодня вечером.

Ладно, допустим, он только что выдал веский повод не отправлять его на тот свет прямо сейчас.

– И кто нам гарантирует, что ты говоришь правду? – спрашиваю я. – Кто поручится, что ты не в сговоре с Ураном?

– Никто, вам придется поверить мне на слово. И вы поверите, когда сегодня начнется пятое испытание и вы поймете, что я не лгал.

Я скрещиваю руки на груди и подхожу к нему, заслоняя собой Хелл – она стоит слишком близко к этому типу. – Окей, допустим, это правда. Что нам дает эта информация? Сегодня пятое испытание, и что с того?

– А то, что я могу тебе помочь.

Я фыркаю.

Он, однако, и бровью не ведет. – Я серьезно. Я здесь, чтобы помочь. Я не знаю всех деталей игры, но знаю достаточно, чтобы сказать: что бы ни случилось, ты не должен идти к Гипериону, твоему отцу. Не ходи к нему, Арес.

Что это за бред? Без контекста в этой фразе нет никакого смысла. И кто гарантирует мне его искренность? С какой стати мне держаться подальше от отца?

– Как тебя зовут? – спрашивает его Хейвен.

– Меня зовут Каден. Но Уран Лайвли зовет меня Эридой.

Кайден. Каден. Какая изысканная шутка. У нашей мамаши совсем туго было с фантазией.

– Эрида была богиней раздора, – напоминает Посейдон. – Это как-то не особо играет в твою пользу.

Каден кривится, поначалу не зная, что ответить. Он чешет затылок, и это резкое движение заставляет Афину дернуться вперед – она уже готова его отметелить. Аполлон вовремя её ловит и возвращает на место.

– Имя выбирал не я, заметьте. Я здесь, чтобы помочь Аресу. Если поверите мне – это пойдет вам в плюс. Если нет – вам же хуже.

– С чего тебе мне помогать? По доброте душевной или потому что Уран велел тебе вести двойную игру? И если ты реально нам помогаешь, зачем так рисковать? Уран может тебя раскусить. Всё говорит против тебя, – констатирую я.

– Всё, чего я всегда хотел от жизни – это быть частью семьи. Быть частью вашей семьи лучше, чем быть частью «семьи» Урана и Геи, – шепчет он.

Его уязвимость кажется искренней. Мы все это понимаем. По крайней мере, я так думаю. Потому что выражение его лица и эмоции в голосе – те же самые, что у каждого из нас, когда мы говорим о том же самом. Мы все здесь – дети, которые просто хотели семью.

– Если ты так жаждешь помочь и быть на нашей стороне, почему решился только сейчас?

– Арес прав, – встревает голос Хелл. – Когда я встретила его в Мексике, в баре отеля, намерения у него были совсем не благие. Наоборот, он был вполне согласен с Ураном насчет того, чтобы убить тебя. Ему нельзя доверять. Арес прав.

Общее мнение мгновенно меняется, и я внутренне выдыхаю с облегчением.

Каден отступает, качая головой. – И вы ей верите? Той самой девчонке, которая разболтала Танатосу про водобоязнь Ареса? Вы никогда не думали, что предательница – она? Что она – шпионка, которую Уран подсунул в вашу компанию, и теперь она выдумывает эту историю, чтобы еще сильнее сбить вас с толку?

– Я не лгу! И я никогда не говорила Танатосу… – протестует Хелл.

Я перебиваю её: – Извини, Хелл. – Поворачиваюсь к Кадену. – Предупреждаю один-единственный раз: не смей вякнуть про Хелл ни единого слова. Хоть плохое, хоть хорошее – чтобы я её имени из твоего рта больше не слышал. Ты меня понял?

Каден издает раздраженный звук. – Да я её в глаза никогда не видел! Я приехал как раз к игре в цирке. Я понятия не имею, кто она такая. Она всё выдумывает…

– Заткнись, – снова предупреждаю я, кулаки так и чешутся от ярости.

Делаю шаг в его сторону, он – назад. Хайдес встает между нами вместе с Коэн. Мой близнец вскидывает руки в знак капитуляции и указывает на всё еще открытую дверь.

– Ладно, как хочешь. Я ухожу и оставляю вас в покое. Но если сегодня вечером ты пойдешь к Гипериону и он из-за этого погибнет – остановись и подумай еще раз о моих словах и моих намерениях. – Он переводит темные глаза на Хелл, глядя на неё с неприязнью. – И, возможно, о её намерениях тоже.

– Проваливай отсюда! – рявкаю я на него, заставляя его вздрогнуть от испуга. – Вон, живо!

Я всю жизнь боялся доверять людям после того, что случилось с моей матерью. Гиперион и Тейя научили меня доверять семье. Коэн научила давать шанс другим после многих лет неудач.

Хелл – первая, кто заставляет меня поверить, что капля любви найдется и для меня.

Я не позволю своему новоявленному близнецу разрушить всё, что я строю.

Глава 44

МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ СЧИТАЛ ЦИФРЫ В ОДИНОЧЕСТВЕ, ТЕПЕРЬ ОБРЕЛ СПУТНИЦУ

Эрида несет не только боль, зверства и отчаяние. Как и у любого божества, у неё есть и положительная сторона. В её случае это здоровая конкуренция, желание людей превзойти самих себя и выйти за рамки собственных возможностей.

Арес

Я не знаю, сколько проходит часов, пока я сижу на пожарной лестнице балкона, примыкающего к гостиной. Знаю только, что в какой-то момент Тимос приносит мне сэндвич на обед и бутылку воды, а потом исчезает. Знаю, что Гермес и Лиам мельком прощаются со мной, объявляя о возвращении в Йель. Хайдес и Коэн пытаются составить мне компанию, ведя себя как типичные родители, готовые выслушать и дать выговориться. Даже Аполлон заходит спросить, в порядке ли я. А Дионис присылает безграмотное сообщение: «Пнивет, кск деда?»

Хотелось бы мне быть как он. Вечно пьяным, где-нибудь в сторонке, занимающимся своими делами. Я продолжаю сидеть на ступенях, прислонившись спиной к перилам и глядя на небоскребы и здания перед собой. Я всегда терпеть не мог природные пейзажи и, наоборот, до безумия любил высокие внушительные строения с их сверкающими огнями.

Шум за спиной заставляет меня напрячься, пока не появляется Тимос во всей своей мощи. Челюсти сжаты, глаза превратились в две узкие щелочки, под мышкой – папка, похожая на ту, что я читал несколько часов назад, про мою мать. Он наклоняется до уровня моих глаз, присев на корточки и балансируя на носках. Протягивает мне досье. В нем много листов, это не та папка, что была раньше.

– Кое-чего не хватало.

Я беру её, но не решаюсь открыть. – Что ты имеешь в виду?

– Здесь перечислены все преступления, в которых её обвинили в суде после покушения на убийство. Помимо хранения наркотиков и огромного количества психотропных веществ, здесь есть и всё то, что… она делала с тобой. По крайней мере, то, что удалось выяснить после твоих обследований в больнице. Раньше я держал их отдельно, не хотел, чтобы это видели остальные. Решил, что это что-то личное, только твое.

Я с трудом сглатываю. – Ты правильно сделал. Спасибо.

– Не за что, мелкий сопляк. Оставить тебе всё или забрать?

– Оставь и уходи.

Он не произносит ни слова и не пытается утешить меня дежурными фразами. Тимос бесшумно исчезает, и я снова остаюсь один. Я помню, что мать со мной творила. Помню, еще как. Пощечины, удары кулаками, пинки, швыряние об стену, скудная и просроченная еда. Помню крики и оскорбления. Помню её руки, которые толкали меня под воду.

Я не ожидал найти здесь что-то новое. И всё же… об этом знали и мои братья, и кузены. Почему Тимос это скрыл? Я начинаю перелистывать страницы, пальцы слегка дрожат.

Множественные гематомы в области живота и на ногах. Трещина в трех ребрах. Там есть отчет с результатами анализов крови. Ни один показатель не был в норме, всё сбито. Истощение. Дефицит веса. Нехватка белков и различных питательных веществ, таких как: […]

Переворачиваю страницу. Там подробное описание квартиры, в которой мы жили. Помещение грязное, лишенное освещения, в разных углах обнаружены экскременты грызунов, в холодильнике только просроченные продукты, ребенок спал в маленькой комнате на матрасе, лежащем на полу, с одной подушкой. У него было всего два свитера, две футболки с коротким рукавом и две пары брюк. Одна пара носков. Одна пара обуви. Нижнее белье отсутствовало, ткань брюк вызвала раздражение в паховой области. Единственными личными вещами были грязная плюшевая лиса и тетрадка, содержащая упорядоченный числовой ряд, начинающийся с нуля. На диване разбросано не менее пяти шприцев, на столике обнаружены остатки кокаина в смеси с другими препаратами, такими как Лексотан, Прозак и Викодин. Ванная комната […]

Чем больше я читаю, тем больше вспоминаю. Каждому слову на бумаге соответствует обрывок воспоминания, который заполняет пустоты в памяти. Всё то, что я пытался забыть. Яркая вспышка во тьме моего разума. У ребенка не обнаружено признаков сексуального насилия, однако проводятся дополнительные проверки.

Если бы я закрыл глаза и сосредоточился, то, вероятно, вспомнил бы гораздо больше. Вещи, которым я не могу позволить вернуться. Унижения. Оскорбления. Урчание в животе от голода. Кислый вкус еды. Надежда, что хоть раз она окажется нормальной. Удары. Её руки повсюду. Мужчина, которого она приводила домой, и…

Мне не хватает воздуха. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Надеюсь, ты когда-нибудь сдохнешь. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Мальчик, иди сюда!

ОдинДваТриЧетыреПятьШестьСемьВосемьДевятьДесятьОдиннадцатьДвенадцатьТринадцатьЧетырнадцатьПятнадцать.

– Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…

Мои мысли превращаются в слова, которые летят по воздуху и мечутся между зданиями вокруг. Они срываются с моих губ, потому что даже они не выдерживают веса моей боли. Даже они меня не терпят. Дверь на террасу со скрипом открывается, и ко мне приближаются легкие шаги. Я знаю, что это Хелл. Я чувствую её аромат и вижу её туфли, но не могу ни на чем сосредоточиться. Она опускается передо мной на колени и делает последнее, чего я мог бы от неё ожидать.

– Тридцать, тридцать один, тридцать два, тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть… – начинает она считать вместе со мной.

Её голос смешивается с моим, и мы вместе продолжаем числовой ряд.

– Хелл… – зову я её, прерывая счет.

Она тоже замолкает. – Да?

Наконец наши глаза встречаются. Я глотаю воздух, не в силах вытолкнуть то, о чем думаю. Пожалуйста, поцелуй меня. Пожалуйста, обними меня. Пожалуйста, продолжай считать со мной и дай мне почувствовать себя нормальным. Пожалуйста, останься здесь. Пожалуйста, повтори мне, что мой близнец лгал и что ты на моей стороне. Пожалуйста, не переставай так на меня смотреть.

Кажется, она понимает всё без слов: она обхватывает моё лицо ладонью, запуская пальцы в волосы. Притягивает меня к себе и накрывает мои губы своими.

Это поцелуй нежный, осторожный, и он напоминает мне о том, что человек, который целует тебя так, никогда не сможет предать. Я не шевелюсь. Не касаюсь её. Этот поцелуй принадлежит ей. Она его начала. Она первая его захотела. Я же просто замер, во власти её воли, словно верующий, который молит Бога и ждет ответа, хотя и знает, как редко тот приходит.

Наши губы с влажным звуком разъединяются, и от этого звука у меня по коже бегут мурашки. Она отстраняется, но остается совсем рядом.

– Я не могу заставить тебя перестать считать, Арес. У меня нет компетенций, чтобы починить то, что в тебе сломали. Но я могу считать вместе с тобой и быть рядом, пока ты исцеляешься. Надеюсь, этого достаточно.

Я едва заметно улыбаюсь и тоже обхватываю её лицо, поглаживая щеку большим пальцем.

– Я никогда тебя не предавала, Арес, – шепчет она.

– Знаю.

Но сейчас не время это обсуждать. Я не знаю, когда начнется испытание, не знаю, сколько минут покоя мне еще отпущено. Я хлопаю по месту рядом с собой, убрав папку, и Хелл присаживается сбоку.

– Хелл, если тебе страшно, ты можешь уйти. Я пойму. Правда.

– А ты бы этого хотел? – шепчет она.

Я усмехаюсь. – Нет, я слишком эгоистичен. Я бы никогда не попросил тебя уйти, но и никогда не стал бы заставлять остаться.

– Я здесь, Арес.

Знаю. Но ты не представляешь, как я от этого счастлив. Ты не…

Внезапный грохот заставляет нас почти подпрыгнуть на месте. Следом раздается оглушительный вой пожарной сигнализации. Хелл едва не соскальзывает вперед. Я ловлю её за талию и помогаю удержаться.

Как только она обретает равновесие, я поднимаюсь вместе с ней. Из квартиры доносятся голоса тех, кто еще там. Голос Тимоса перекрывает остальные, и спустя пару мгновений, прислушавшись, я различаю свое имя.

– Пошли, – бурчу я, беря Хелл за руку.

Внутри входная дверь распахнута настежь; Поси и Гера как раз переступают порог, когда мы с Хелл вбегаем в комнату.

– Что за херня происходит? – ору я.

Тимос уже закинул свой чемоданчик на плечо и подгоняет Аполлона и Афину, чтобы те выходили первыми.

– В здании утечка газа. Нужно немедленно эвакуироваться. Живо, шевелитесь!

Хелл останавливается лишь на секунду, чтобы схватить джинсовку со спинки стула. Я жду её, убеждаясь, что она вышла, а затем дежурю у двери. Пропускаю Хейвен, после чего Хайдес делает мне знак следовать за ней.

– Спасибо, папочка, – иронизирую я.

В здании пятнадцать этажей, оно старое, и лифта в нем нет. Мы несемся вниз по лестнице; стук подошв по ступеням в сочетании с сиреной вот-вот сведет меня с ума.

– Ведь никакой утечки газа на самом деле нет, да? – кричу я, стараясь перекрыть топот и гул.

– Никогда не думал, что скажу это, но я на это надеюсь, – отвечает Тимос. – В противном случае это значит, что началась новая игра.

Добежав до площадки первого этажа, мы обнаруживаем, что двери заблокированы. Перед ними стоят двое мужчин в элегантных костюмах, неподвижные, как статуи. И они явно не собираются расступаться, чтобы нас выпустить.

– Пожалуйста, в ту сторону, – произносит один из них, указывая на что-то за нашими спинами.

Я оборачиваюсь. Там еще одна дверь, и, судя по табличке на ней, она ведет в подвал. Я кривлюсь. В подвалах никогда не происходит ничего хорошего.

Я первым срываюсь с места и открываю её, начиная свой спуск в Аид.