Текст книги "Игра Хаоса: Искупление (ЛП)"

Автор книги: Хейзел Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 50 страниц)

Глава 40

СКОБКИ

Если Арес ассоциируется с самыми яростными чувствами, такими как гнев и ненависть, ведущие к войне, то к нему же обращались и за силой, чтобы победить их и не дать их власти поглотить себя.

Хелл

Десять вечера, а я сижу под деревом в кампусе в разгар всемирного потопа. Точнее, за пределами защищенной зоны, которую создает густая крона дерева, льет как из ведра. До меня же долетают редкие нежные капли, выстукивая дробь по накинутому капюшону худи.

Для моего пребывания здесь есть две причины. Первая – когда я выходила, дождя еще не было, и я каким-то образом оказалась заблокирована под этим чертовым деревом.

Вторая – я больше не могла находиться в комнате одна.

Вдалеке какая-то фигура с зонтом в руках бежит к дверям входа и скрывается внутри.

Я возвращаюсь к учебнику математики. За последний час мне удалось самостоятельно прочитать и понять целых пять страниц.

Покусывая колпачок черной ручки, я вздыхаю, пытаясь сосредоточиться на цифрах.

Знакомый рингтон заставляет меня вздрогнуть. Я на ощупь достаю телефон из рюкзака и проверяю, кто звонит.

Арес.

Сердце пропускает удар. Пальцы внезапно перестают слушаться и каменеют.

Я не видела его со времен Мексики, а вчера вечером он устроил мне ту охоту за сокровищами в библиотеке, чтобы привести к английскому словарю. Хелл: девушка, которую __________.

Звонок внезапно обрывается, и у меня вырывается ругательство. Пока я решаю, перезванивать ли ему, приходит сообщение.

«Что ты творишь? Даешь гудкам идти и не отвечаешь? Я тебя вижу».

Я вскидываю голову и озираюсь по сторонам в поисках Ареса.

В саду темно, а падающий дождь делает контуры предметов слишком размытыми. Насколько я знаю, он может прятаться в любой тени.

Арес перезванивает, не дожидаясь моего ответа.

– Привет, – говорю я, поднося трубку к уху.

– Эй, Гений, – шепчет он тихим голосом. По позвоночнику пробегает длинная дрожь. Это нехорошо. Совсем нехорошо.

– Значит, ты вернулся в Йель.

– Вчера поздно ночью. Разве ты не заметила сегодня утром по следу из слюней, который оставили девчонки, когда видели меня в коридорах?

Я закатываю глаза. – Нет, но вчера ночью мне показалось, что я слышала шум циркового фургона, остановившегося у ворот. Тебя там высадили, клоун?

Он передразнивает меня, как ребенок. – Можно узнать, что ты делаешь здесь, под деревом, в самый разгар всемирного потопа?

Честным и прямым ответом было бы «потому что мне одиноко», но я не люблю признаваться людям, что иногда страдаю от одиночества. Не хочу, чтобы они поняли: моё одиночество – это не просто желание побыть одной, а самая настоящая нехватка кого-то, с кем можно поговорить. Мне не нужна их жалость.

– А ты что здесь делаешь? – возвращаю я вопрос.

– Я здесь, потому что здесь ты, – естественно отвечает он.

Я округляю глаза, застигнутая врасплох. Я не знаю, где он находится, и боюсь, что он может видеть мою реакцию, несмотря на его частичную слепоту.

– В итоге ты промокнешь совсем не так, как хотелось бы. Почему бы тебе не зайти внутрь и не позволить мне заставить тебя промокнуть куда интереснее?

Я подавляю смешок.

Свободной рукой я верчу ручку, надеясь, что это поможет мне успокоиться.

– Почему ты так крутишь ручку? Нервничаешь?

– Да. – Врать ему нет смысла.

– И почему же ты нервничаешь?

– Потому что я знаю, что ты где-то там прячешься и наблюдаешь за мной.

– «Наблюдаешь» – громко сказано. Я примерно вижу, что ты делаешь, но напомню, что я теперь Циклоп. Мое зрение весьма ограничено. Ну да ладно, это огромное худи всё равно скрывает твою грудь.

Мои губы растягиваются в широкой улыбке, я сдерживаю смех.

– Спорим, ты сейчас улыбаешься, – тихо бормочет он.

Это точно не первый раз, когда мы с Аресом разговариваем, тем более в спокойном тоне. Но слышать его низкий голос у самого уха под шум дождя – это новое чувство. Оно вцепляется мне в желудок и заставляет испытывать вещи, которые я предпочла бы просто подавить.

Отпусти себя, Хелл.

Я прислоняюсь затылком к коре дерева. – Я прочитала твоё новое определение «Ада» в словаре.

На другом конце повисает тишина. Затем слышится слабый вздох. – Да? И как?

– Там не хватало одной части.

– Да, у меня не было времени её закончить, – подтрунивает он надо мной.

– «Девушка, которую…»? – Я прижимаю ладонь ко рту, широко распахнув глаза. Я хотела только подумать об этом, а не спрашивать вслух, как продолжается фраза.

Арес медлит. – Хочешь знать, как она заканчивается?

Мне нужно подтверждение, это другое. – Да.

– Я не скажу тебе это во время дурацкого телефонного звонка. Сделаем это лично, с глазу на глаз, – уверенно говорит он. – Если, конечно, у меня хватит смелости. Сейчас я так говорю только потому, что чувствую себя очень сексуальным и харизматичным, раз ты меня не видишь и я могу шептать тебе всякое на ушко.

Я снова улыбаюсь. – Тогда скажи, где ты, я приду, и мы поговорим.

– Найди меня.

Я с силой прикусываю щеку изнутри и вслепую прячу ручку в рюкзак. – И как же мне тебя найти?

Я напрягаю зрение, озираясь по сторонам. Мне кажется, я кого-то вижу, но это может быть просто проходящий мимо студент.

– Давай поиграем в прятки, Хелл, – предлагает он, и в его голосе вспыхивает азарт. – Даю тебе десять минут. Если найдешь – получишь всё, что захочешь. Но если не найдешь, то я получу всё, чего хочу я.

Мне это нравится. И одновременно не нравится. Потому что я уверена, что выиграю, но если выиграю – боюсь попросить то, чего хочу на самом деле. Стоило бы проиграть нарочно, чтобы было проще.

– Дай угадаю: ты хочешь поцелуй, – пытаюсь я разрядить обстановку.

Он несколько раз цокает языком. – Я хочу свидание, Хелл.

Ладно, я ожидала чего угодно, но только не этого.

– Свидание.

– Хочу пригласить тебя на свидание, да. Перестань задавать серьезные вопросы, а то я могу ляпнуть что-нибудь непотребное, что испортит момент.

– Ладно, прекращаю.

– Премного благодарен.

Несколько мгновений мы молчим. Я закрываю учебник математики и застегиваю молнию на рюкзаке.

– Хелл?

– Да?

– В любом случае, не гарантирую, что если ты меня найдешь, я удержусь от поцелуя.

Чувствую, как лицо заливает краской. Я закидываю рюкзак на плечо и вскакиваю на ноги, всё еще под защитой кроны. Дождь льет не переставая, и я понятия не имею, как мне его искать. Раз он меня видит, значит, он где-то неподалеку. И уж точно не под дождем. Здесь вокруг не так много мест, где можно укрыться.

Он настолько придурок, что остался под ливнем и вымок до нитки? Ответ: «да». Это же Арес. Другого от него ждать не приходится.

– Дай хоть какую-то зацепку.

– Никаких зацепок. Разве мало того, что я вишу на линии, пока ты меня ищешь? Если я буду говорить, ты рано или поздно услышишь мой голос и снаружи.

– Шум дождя его заглушит, – напоминаю я.

– Жаль. – В его голосе нет ни капли сожаления.

Фыркаю и решаюсь сдвинуться с места. Сначала проверяю деревья поблизости, используя их как естественное укрытие. Стоит только перебежать от одного ствола к другому, как одежда промокает за считаные секунды. Будто стоишь под душем.

Ареса в саду нет, это точно.

– Холодно, холодно, ледяная вода, кубики льда, Хейз, – напевает он в трубку. – Уходи от деревьев. Меня там нет.

– Да неужели, я уже и сама это поняла, – бурчу я.

Срываюсь с места, бегу под ливнем с прижатым к уху телефоном и бьющимся о спину рюкзаком. Останавливаюсь у портика, находя секундное спасение под мраморным козырьком.

Прищуриваюсь и осматриваюсь. Я стою прямо напротив того места, где сидела пять минут назад. Отсюда Арес бы меня видел, но и я бы его заметила.

Поворачиваю голову направо: портик изгибается. Идеальное место для засады, но там нет крыши. Всё равно иду туда, потому что Арес непредсказуем.

Ставлю рюкзак на пол и подхожу на цыпочках, чтобы резиновая подошва не скрипела по мокрому полу, но когда выглядываю – там пусто. Вижу только девушку в паре метров от себя, которая ныряет в боковой вход общежития и исчезает.

– Теплее, – шепчет Арес в трубку. Одновременно с этим мне кажется, что я слышу его голос у себя за спиной.

Я не успеваю обернуться. Две руки вцепляются в мои бедра, и меня тянет назад. Спина врезается в твердый торс, руки Ареса обвивают мою талию, крепко прижимая к нему. Чувствую, как он склоняется ко мне и зарывается лицом в изгиб шеи. Его губы едва касаются мочки уха и замирают. Его горячее дыхание обжигает кожу, заставляя меня содрогнуться.

– Ты меня нашла, Гений, – шепчет он.

С трудом сглатываю и опускаю руку, отчаянно пытаясь запихнуть телефон в карман джинсов. После пяти патетических и неловких попыток рука Ареса ложится поверх моей.

– Можно я?

Я позволяю ему, и Арес слегка отстраняется, чтобы убрать телефон в мой задний карман. Его рука остается снаружи, чтобы не задеть ягодицу, но он на пару секунд дольше необходимого медлит у ткани брюк. Убирает её только для того, чтобы снова прижать меня к себе. Моё сердце, кажется, официально перестало биться.

– Ты сам поддался, – замечаю я.

– Верно.

– Почему?

Он отвечает не сразу. С опозданием замечаю, что он медленно пятится, увлекая меня за собой в противоположный угол. Очевидно, в ту самую слепую зону, где он прятался и которую я совсем не заметила.

– Потому что проигрыш был единственным способом прикоснуться к тебе и притянуть к себе вот так.

Слава богу, что он не видит моего лица.

– Я думала, Арес Лайвли куда увереннее в себе и может позволить себе такие шаги без всяких уловок.

– Когда дело касается тебя, я чувствую себя тупым пацаном, который не умеет подкатывать к девчонкам, Хелл, – признается он с негромким смешком.

– Так ты и есть тупой пацан, который не умеет подкатывать к женскому полу.

Он что-то ворчит, а затем меняет нас местами, так что теперь я оказываюсь прижатой к стене. Его руки остаются на моей талии, но теперь я вижу его лицо.

В отличие от меня, на нем простая белая футболка с коротким рукавом. Кое-где она промокла пятнами, черные отросшие волосы влажные. Снаружи пряди совсем мокрые и беспорядочно падают на лоб. Бледная кожа блестит от дождя, а здоровый глаз, не закрытый повязкой, замер на моем лице.

Когда он склоняется ко мне ниже, капля воды падает с кончика пряди прямо мне на лоб. Я вздрагиваю, а он выдает слабую усмешку и нежным движением большого пальца смахивает каплю.

Но он не останавливается. Проводит им вниз по моему носу и переходит к губам. Едва касается их медленными движениями, не разрывая зрительного контакта.

– Я проиграл специально, потому что мне любопытно, чего ты желаешь, – бормочет он. – Я до смерти хотел услышать, что ты загадаешь в качестве приза, Хелл. Прошу, скажи, что ты хочешь меня.

Мой разум отвечает мгновенно, не раздумывая. Поцелуй. Зажмуриваюсь, будто пытаясь прогнать эту мысль. Но другая врывается еще настойчивее. Его губы на моих. Его язык в моем рту. И его руки под моим худи.

– Хватит, – шиплю я.

– Всё в порядке? – спрашивает он, удивленно склонив голову набок.

Только мы двое в пустынном дворе, под аккомпанемент дождя, который барабанит вокруг, запирая нас в ловушке. Только его парфюм, смешивающийся с запахом мокрой травы. Тепло его тела, прижатого к моему. И интенсивность его взгляда, который пригвождает меня к месту так сильно, что даже мысль о движении кажется невыполнимой. А еще эта его лукавая и самоуверенная ухмылочка, которая никак не желает исчезать.

– Я хочу…

– Почему ты заикаешься? – прерывает он. – Тебе неприятно, что я так близко? Я могу отойти. Тебе стоит только сказать.

Он не ждет ответа. Начинает отстраняться, и по его широкой улыбке я понимаю, что успела схватить его за руку, чтобы вернуть обратно. На этот раз его улыбка не провокационная, как обычно. Она полна облегчения и счастья.

Удивительно, как Арес может в мгновение ока превратиться из бесстыжего соблазнителя в ребенка, который готов на всё, лишь бы почувствовать себя принятым и нужным.

– Я хочу свидание, – говорю я твердо, заставляя себя сохранять уверенный тон.

Его брови взлетают вверх. – Серьезно?

Я киваю. Открываю рот, но тут же закрываю. Не знаю, как далеко я могу зайти. Он понимает это мгновенно и придвигается ближе, касаясь кончиком своего носа моего. И если мой нос – слегка «картошкой» и приплюснутый, то его – изящный и точеный.

– Хочешь чего-то еще, Хелл?

Его дыхание сталкивается с моим.

– Я…

– Знаю, что ты хочешь попросить о чем-то другом, – его голос звучит как едва слышный гортанный шепот, напоенный желанием.

Он знает, чего я хочу, и знает, что он хочет того же самого. Но он хочет, чтобы это произнесла я.

– Я думала, в этой игре можно выиграть только что-то одно. Свидание считается за один пункт, разве нет?

Он качает головой, и при этом движении наши носы трутся друг о друга.

– Ты можешь получить всё, что пожелаешь. Можешь просить сколько угодно. Вещь, две, три, десять, четыреста, тысячу вещей, Хелл. До тебя еще не дошло, в твою голову? Я бы отдал тебе всё, что ты захочешь. Я бы отдал это тебе, даже когда был убежден, что ты настучала на меня Танатосу. Ты не вдупляешь? Я жалкий придурок, который ловит каждое твоё слово с того самого мига, как тебя увидел.

Я могла бы растаять прямо здесь, превратиться в жидкость и смешаться с дождем. У меня дрожат ноги. – Значит, Танатос сказал тебе правду?

– Не совсем, – признается он. – Дело не в нем. Я сам решил тебе поверить.

Это выбивает почву у меня из-под ног. – Почему?

– Хочу тебе доверять.

Его слова эхом отдаются между нашими телами, они как ложка меда.

Арес убирает непослушную прядь с моего лба. – Так чего еще ты хочешь, Хелл?

Я не помню, когда в последний раз кому-то доверяла после того, как меня бросили ради лучшей подруги. Я не помню, каково это – открыться кому-то, отдать свое сердце в чужие руки и посмотреть, что из этого выйдет.

Я не помню, каково это – не бояться привязываться к людям. Если держать всех на безопасном расстоянии, в итоге тебя никто не сможет оставить одну. Но что, если на этот раз я попробую снова? И почему я хочу, чтобы моей попыткой стал именно Арес?

Как бы я ни боялась подходить к нему так близко, я больше не могу сдерживаться.

– Я хочу поцелуй.

Я его огорошила, и он тут же пытается это скрыть. Откашливается, изображая приступ кашля, и выпрямляется. – Значит…

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – уточняю я. – Еще не пришло время того момента, которого ты так ждешь, когда я сама тебя поцелую.

– Эта игра изматывает, – ноет он, но уголки его губ ползут вверх.

Ему это нравится. В глубине души мне тоже.

Я склоняю голову так, чтобы мое лицо было полностью ему доступно. Смотрю на него с вызовом, чтобы надавить на него, чтобы поставить его в такое же неловкое положение, в которое он ставил меня последние несколько минут.

Арес облизывает губы и переводит взгляд на мои.

На полпути он замирает. Хмурится и трясет головой. – Нет, погоди. Я хочу поцеловать тебя под дождем. Это романтичнее, как в кино, ну ты понимаешь.

Я стою неподвижно, не зная, смеяться мне или спросить, серьезно ли он это. – Ты шутишь?

– Нет, мне это Гермес и Лиам присоветовали перед тем, как я пошел тебя искать, – объясняет он. – Твердили, что я должен поцеловать тебя под дождем, потому что это сексуальнее. Но, вообще-то, если планировать всю сцену заранее, она теряет часть своего шарма.

Он поднимает указательный палец. – Погоди, пойду протестирую, насколько это реально.

Он оставляет меня под защитой козырька, а сам выходит под ливень, задирая лицо вверх. И тут же яростно трясет головой. – Не, не выйдет. Это не романтично, это дебилизм.

Это вызывает у меня искренний смех. Я опускаю голову, прижав руку ко лбу. – Ты просто иди…

Холодное прикосновение обхватывает мое лицо и заставляет его подняться. Губы Ареса врезаются в мои, прерывая меня поцелуем.

С того первого раза, когда мы поцеловались в Мексике, я прокручивала эту сцену в голове. И моё воспоминание не стоит и ломаного гроша по сравнению с тем, как всё на самом деле. Я плохо помнила, насколько у него мягкие губы. Плохо помнила, как медленно он умеет двигаться, чтобы раздразнить меня и довести до исступления. Я забыла, как он сжимает мой затылок и наклоняет мою голову, поворачивая её в сторону, чтобы углубить поцелуй.

Как только я приоткрываю губы и его язык врывается в мой рот, я обхватываю его шею руками и прижимаю к себе еще крепче. Арес ведет ладонями вниз по моей спине и останавливается чуть выше моих ягодиц.

Я чувствую его мимолетное колебание, но когда я целую его с еще большим пылом, он решается засунуть ладони в оба задних кармана моих джинсов. Я играю с его языком и отстраняюсь, чтобы прикусить его нижнюю губу.

Арес громко стонет. Несмотря на шум проливного дождя, его стон наполняет мои уши и возбуждает меня так, как ни одному парню никогда не удавалось. Одним только стоном.

Слегка надавив на мою поясницу, он побуждает меня запрыгнуть к нему на руки. Одновременно с этим он рывком приподнимает меня, и я обхватываю его бедра, переплетая лодыжки. Одной рукой он поддерживает меня за зад, а другой пригибает мой затылок, чтобы снова столкнуть наши губы. На этот раз стону я – безжалостно и без стыда.

Арес прижимает меня к парапету, но я не чувствую боли, потому что он подложил руку между моей спиной и стеной. Он зажимает меня между своим телом и мрамором за моей спиной, терзая мои губы жадными укусами и посасывая их так, будто от этого зависит его жизнь. Впервые так приятно полностью отдаться моменту. Отбросить страх быть лишь короткой паузой в жизни других и проявить немного доверия.

Может быть, мне не суждено вечно быть лишь фразой в скобках. Может быть, я тоже могу быть предложением со своим весом, фразой, которую нельзя пропустить, одной из тех, без которых текст теряет всякий смысл.

Его тело прижимается к моему, а губы скользят по шее, осыпая её поцелуями. Он прихватывает кожу зубами и слегка кусает, посасывая и оставляя влажный след. Я запускаю пальцы в его пряди и сильно тяну, безмолвно умоляя не останавливаться и спускаться ниже.

– Боже, Хелл… – выдыхает он мне в ключицы, забираясь под вырез футболки.

Я прижимаюсь тазом к его паху, чувствуя эрекцию, которая давит сквозь ткань его брюк. Это иррациональный жест, продиктованный чистым, неконтролируемым желанием.

На долю секунды я сама от себя впадаю в ступор, и даже Арес на мгновение теряет дар речи.

Мы смотрим друг на друга целую вечность. Его губы опухли от наших поцелуев, взгляд затуманен и полон страсти. Капли воды скатываются с черных прядей и текут по его лицу.

На миг я пугаюсь, что переборщила. Но он издает рык, и его ладонь с размаху ложится на мою ягодицу, еще сильнее прижимая меня к его возбуждению. Он подается тазом вперед, трется об меня и снова берет штурмом мой рот. Ткань джинсов совсем не дает того облегчения, которого мне так хочется.

А главное – мы всё еще на улице, в общественном месте. И пусть из-за дождя в кампусе ни души, всегда есть риск, что пройдет какой-нибудь студент.

Как бы мне ни хотелось продолжать, пока не кончится дыхание, я упираюсь руками в его плечи и останавливаю его. Арес не протестует, он тут же замирает – кажется, он читает мои мысли, и слова не нужны.

То, о чем думает разум, сообщает сердце.

– Хелл, – выдыхает он. Мое имя звучит как мучительный стон. Чистая боль и желание. – Ты понятия не имеешь, что бы я с тобой сейчас сделал.

Я впиваюсь зубами в губу.

– Не будь мы здесь, я бы уже запустил два пальца тебе между ног, чтобы насладиться тем, как сильно я тебя возбудил.

Голова идет кругом. Но он прав.

Вместо того чтобы продолжать подначки, Арес спускает меня на землю. Пока я прихожу в себя, он проводит пальцами по мокрым волосам, пытаясь их хоть как-то пригладить. Он глубоко дышит, будто несколько минут пробыл под водой. Его футболка насквозь промокла и прилипла к телу, став прозрачной. Я вижу потемневшие ареолы сосков и четкие очертания грудных мышц. Его грудь ходит ходуном в бешеном ритме; боюсь, у него сейчас случится инфаркт.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Нет, ни хрена. – Он кажется разозленным.

– Арес?

– Я в бешенстве, потому что хочу тебя, Хелл. Хочу тебя голой, здесь и сейчас, под дождем, в этом сраном саду. Но не могу. Вот как я себя чувствую.

Не добавив больше ни слова, он поправляет на мне худи и застегивает молнию. В этом жесте столько заботы, что я наверняка покраснела как дурочка.

Он не упускает возможности подколоть. Ухмыляется и щипает меня за правую щеку. – Краснеешь, Гений?

Я шлепаю его по руке. Арес пользуется моментом, перехватывает мою ладонь и переплетает наши пальцы. Так мы и стоим: я, прижавшись к стене, и он передо мной, рука в руке. Он раскачивает наши руки, как ребенок.

– Нам пора заходить, пока мы не заболели, – напоминаю я ему.

Он вздыхает. – Знаю, к сожалению.

Он не шевелится, но вдруг его лицо озаряется, и он расплывается в улыбке во все тридцать два зуба.

– У меня для тебя сюрприз.

– Сюрприз?

Он сжимает мою руку крепче, покусывая губу. – Хейвен, Афина и Гера попросили перевести их в четырехместную комнату.

Я на мгновение теряюсь. – Окей.

– Четырехместная – это на четверых. Их трое, Гений. С математикой у тебя всё совсем плохо.

Но это не главное. Потому что два плюс два я сложить в состоянии. – Четвертое место для меня?

Он кивает, и его лицо озаряет чудесная улыбка. – Хочешь жить с ними? Моя семья была бы рада. Они все тебя обожают.