Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 57 страниц)

Резкий свист заставил меня повернуть голову вправо. Малик дёрнулся влево, его глаза расширились, когда из каменного факела вырвались серебристо-золотые языки пламени. Один за другим загорелись и остальные – огненная рябь пробежала по стенам Храма Солнца, пока факел слева от Кирана не вспыхнул, озарив толпу внизу серебристым светом.

– Эти факелы… – выдохнул Малик, пока по толпе прокатилась волна шёпота. – Я никогда не видел их зажжёнными.

Я посмотрел на Поппи.

– Это не я, – сказала она, вскинув голову.

Следуя за её взглядом к покрытому облаками небу, я прищурился – и уловил лёгкий аромат… сирени.

– Серафена, – прошептала Поппи.

В небе начала вырисовываться огромная крылатая фигура… нет, не одна. Три.

Драконы.

Они прорвали облака: буровато-зелёная чешуя, пепельно-серая, пурпурно-чёрная. Аурелия. Ните. И этот чёртов громила. Толпа содрогнулась от смешанных трепета и восхищения, когда их крылья раскинулись над городом. Люди задвигались, сталкиваясь друг с другом.

– Всё в порядке, – громко окликнула Поппи, её голос вибрировал эфиром. – Они не причинят вреда.

– Если ты так говоришь, – пробормотал Киран.

Поппи метнула в него убийственный взгляд, но люди… удивительное дело, успокоились.

– Они же не собираются приземляться… – Малик осёкся, когда первой спустилась Аурелия, приземлившись на шпиль.

Следом спустился Ните, его длинный чёрный хвост обвился вокруг каменной колонны.

Над нами легла тёмная тень, и Киран напрягся.

– Да вы, блин, издеваетесь, – выругался он.

Храм дрогнул, когда Ривер приземлился на шпиль прямо над нами, вынудив Хису и моего отца выйти наружу.

Я наблюдал, даже с неким восхищением, как он спускается по шпилю, его когти оставляли глубокие борозды в камне, а шипастый хвост описывал дуги в воздухе. Он водрузил огромный коготь на плоскую крышу у основания шпиля и вытянулся, так что его голова оказалась совсем близко – вдохни я поглубже, и, наверное, почувствовал бы его дыхание. Я перевёл взгляд на Кирана: его голова была всего в нескольких дюймах от Ривера.

Киран смотрел прямо вперёд, скрестив руки, с выражением лица «меня этим не впечатлишь».

Ривер шумно выдохнул, и тёплая волна его дыхания окатила нас.

Ноздри Кирана раздулись, и за его зрачками блеснул эфир.

А этот проклятый дракон издал короткий фыркающий звук – почти как смех.

– Ведите себя прилично, – предупредила Поппи. Я так и не понял, кому она это сказала – Кирану или Риверу.

Да это и не имело значения, потому что, когда мы обернулись к толпе, стало ясно: то мимолётное спокойствие, что держало их недвижимыми, рассеялось. Люди начали опускаться на колени десятками, потом сотнями. Молодые и старые, кто как мог. Даже самые маленькие склонились, и вскоре город наполнился криками о богах и благословении, пока казалось, что на коленях весь город.

Поппи мягко выдохнула:

– Мы пришли не для того, чтобы вы преклонялись перед нами, – её голос дрогнул совсем чуть-чуть. – И не для того, чтобы мы стояли над вами как завоеватели или боги. Мы ваши… – слова внезапно оборвались, глаза её расширились, и я почувствовал то же самое.

Сдвиг в самом мире.

Присутствие или сознание – похожее на божественное, но иное. Темнее. Маслянистое.

Поппи напряглась рядом со мной, Киран шагнул вперёд.

Что мы чувствуем? – послал Киран по связи.

Не знаю, ответил я, всматриваясь в толпу внизу. Люди всё ещё стояли на коленях, переглядываясь, пока тишина тянулась. Волна растерянности и тревоги давила.

Поппи?

Её ответ пришёл мгновенно:

Здесь что-то есть. Не знаю что. Похоже на бога… но не совсем.

Сзади налетел горячий порыв ветра, когда Ривер поднял голову. Из глубины его горла донялся низкий, ритмичный щелкающий звук, будто треск камня. Он нарастал, превращаясь в низкое предостерегающее рычание. Аурелия и Ните вторили этому тревожному звуку, пока я продолжал осматривать людей внизу. Беспокойство смертных росло, прокатываясь по толпе. На солнце блеснули золотые доспехи, солдаты подняли головы к нам.

– Кэс, – тихо произнёс Малик, и я ощутил, как мой отец выходит на балкон. – Что происходит?

Прежде чем я успел ответить, с одной из улиц справа потянулся низкий гул, с каждой секундой становясь громче. Мы повернулись как раз в тот миг, когда люди, заполнившие улицу между величественными рядными домами с фасадами цвета слоновой кости и тёмно-красного, начали сначала медленно, а потом всё быстрее подниматься на ноги, почти в панике. Гулкие удары копыт смешались с грохотом колёс по булыжникам.

Поппи отпрянула от перил, когда два атлантийских воина выехали из бокового проезда между многоэтажными домами и вывернули на главную улицу перед нами. Под стальными шлемами их взгляды были устремлены прямо вперёд, лица без всякого выражения. Мой взгляд метнулся к чёрной карете, запряжённой белыми лошадьми – и это были не простые лошади, а сиртианы. Атлантийские.

И ни души, кто бы вёл их.

Никого в седле. Никого на месте кучера.

– У меня очень плохое предчувствие, – пробормотал Киран, пока внизу люди в спешке поднимались, когда атлантийские всадники приближались.

Я чувствовал то же самое, когда солдаты остановились. Они не спешились. Даже не шевельнулись. Стояли, глядя вперёд.

– Я ничего от них не ощущаю, – прошептала Поппи. – Совсем ничего.

– Что за… – выдохнул мой отец.

Я сразу понял, что вызвало его реакцию, когда карета выехала на площадь внизу и повернулась боком к нам. Пропустить это было невозможно.

Королевский герб Возвышенных – круг с чуть смещённой линией, пересекающей его, – но не золотой, а выкрашенный в багрянец. В таком виде он не оставлял сомнений в своём истинном значении.

Смерть.

Эфир в нас троих взвился, когда дверца кареты распахнулась.

Сначала показался тёмно-красный сапог на высоком каблуке, острый каблук со стуком ударил по брусчатке, за ним – медленный размах подола того же оттенка, словно из кареты пролилась кровь.

Глубокое алое платье облегало длинные ноги и плавные бёдра. Я поднял взгляд, чувствуя, как напряжение пронзает каждую мышцу. От головы спадала кружевная вуаль, ветер поднимал зубчатые края, заканчивавшиеся у талии.

Сердце рвануло, вторя сердцу Поппи, когда фигура внизу скользнула к Храму, не обращая внимания на застывших смертных. Завуалированная голова поднялась.

– Нет… – прошептала Поппи.

Это единственное слово прозвучало в моей голове как раскат грома, пока она метнулась к перилам. Её пальцы вцепились в камень в тот момент, когда фигура подняла перчатки к краю вуали и начала медленно поднимать её.

Время словно замедлилось.

Звуки исчезли.

Сантиметр за сантиметром обнажалось то, что стояло внизу. Невероятно тонкая талия. Тёмно-каштановые волосы. Грудь, почти обнажённая глубоким вырезом лифа. Губы, окрашенные в алый – полные, изогнутые в жёсткой улыбке. Узкий нос с рубиновым пирсингом. Высокие скулы. Лицо – точь-в-точь как у той, что стояла рядом со мной.

Когда вуаль полностью соскользнула и потекла по её спине, я уже знал, что глаза окажутся тёмными, но не чёрными, как у Возвышенных. И, кажется, понял одновременно с Поппи, когда она прошептала это единственное имя.

Но это было невозможно.

То, что стояло внизу и глядело на нас с насмешливой кроваво-красной улыбкой, должно было быть мёртвым. Разорванным в Храме Костей до последней крошки.

Но она была здесь.

И эта дрянь улыбалась нам.

Исбет.

Глава 51

ПОППИ

Низкий гул наполнил уши, поднимаясь, как рой разъярённых пчёл, пока я смотрела вниз на неё.

Кровавая королева.

Моя мать.

– Исбет, – прошептал кто-то, то ли Валин, то ли Малик. Шёпоты изнутри Храма Солнца и из толпы внизу слились с этим жужжанием.

Я не могла поверить в то, что вижу.

Этого не может быть.

Я должна галлюцинировать – мы все. Мой взгляд скользнул по смертным, по тем, кто замер. Они смотрели на фигуру в алом с открытым изумлением, а те, кто стоял дальше, протискивались вперёд, чтобы увидеть, что же привлекло столько внимания. Они видели её. Звук кровавого камня, скребущего о ножны, на мгновение прорезал гул, когда солдаты внизу вытащили мечи.

Она не отреагировала – ни взгляда, ни вздрагивания. Её тёмные глаза оставались прикованы к нам – ко мне. Моё сердце колотилось так быстро, что грудь буквально болела.

Она действительно стояла там.

Исбет.

Этого не может быть.

Я отступила, когда дрожь прошла по пальцам.

– Невозможно. – Края моего зрения наполнились золотисто-серебряным светом.

Кто-то произнёс моё имя – может, Киран или Делано. Я чувствовала, как они приближаются, но не знала откуда: гул уже превратился в рёв в моих жилах. Он был не просто громким – он жёг.

– Я убила её, – в голосе зазвенело пламя. – От неё не осталось ничего, кроме пятна на полу Храма.

– Я знаю.

Я узнала этот голос мгновенно. Узнала бы всегда. Кэстил.

– Тогда скажи мне как, – потребовала я, и жар перешёл в слова. Воздух заискрился. Колючая, ледяная и обжигающая энергия пульсировала, будто сам воздух сжимался и лип к коже. – Как она стоит перед нами?

– Поппи? – мягко окликнул другой голос. Я узнала и его. Киран.

Кожа покалывала и гудела.

– Как?

Если он и ответил, я не услышала. Мысли рвались вперёд. Это должно быть наваждение. Фокус Колиса. Она не может быть настоящей. Но какая-то часть моего разума замедлилась, и осталась лишь холодная логика. Этого хватило на миг – прежде чем ярость и раскалённая сила поглотили всё. Я знала: Валин был прав.

В последние секунды я успела лишь предупредить Кэстила и Кирана не раскрывать себя. Потом ярость и мощь заполнили каждую клетку, сметая все чувства, оставляя пустоту. Кто бы я ни была – сейчас или в прошлом, – всё исчезло. Инстинкт взял верх, разрывая оковы, сдерживавшие Первозданную сущность. Что-то древнее вырвалось наружу, разорвав оцепенение. На краткий миг я увидела в сознании Древнего, выкапывающегося из земли на свободу.

Я рванулась вперёд и вцепилась в перила. Я не шагнула в тень – я переросла это, когда эфир напряг мышцы рук. Я перемахнула через балкон.

Вес мира будто исчез, когда обжигающий, потрескивающий воздух подхватил меня. Ветер унёс возгласы удивления и крики. Я почувствовала запах жжёного озона, когда воздух заискрился и воспламенился. Пламя вспыхнуло – и погасло в вихре ветра.

Я приземлилась, сгибая колени и опускаясь в полуприсед, чтобы смягчить невероятный удар. Кончики пальцев коснулись земли, и трава тут же вспыхнула. Дым повис над лезвиями, превращающимися в пепел. Тьма заползла по краям зрения – масса теней с алыми проблесками – когда моя голова откинулась назад и взгляд встретился с тёмными глазами, такими же, как мои. Я медленно поднялась.

Улыбка на её лице расширилась, когда над нами легла тень. Крики усилились, перешли в визг, пока над нами расправляли огромные крылья.

Ривер приземлился среди бегущих солдат и смертных, с грохотом став сначала на задние лапы, затем на передние. Удар отбросил нескольких людей на землю, но не её.

Она стояла неподвижно, с той самой чёртовой улыбкой и этими проклятыми глазами, устремлёнными на меня, пока Ривер вытягивал шею и из его пасти вырывался рёв, который я ощутила всем телом.

Она даже не дрогнула.

Но она дождётся.

Мои губы изогнулись в такую же улыбку, как у неё. Из меня вырвались клубящиеся струи тумана – серебро сплеталось с золотом, опоясанным тенями алого. Я не видела никого, кроме неё, шагая вперёд.

Мир не дрожал – он вспыхивал огнём с каждым моим шагом, и воздух загорался, когда я поднималась. Завихрения тумана крутились и хлестали, пока пламя жгло дыхание тех, кто глупо осмелился остаться рядом.

Вдалеке слышались крики – голоса в панике, но не от страха. Голоса, выкрикивающие приказы, требования, мольбы.

– Ты, – прошептала я, отзывая туман. Он закрутился плотнее, как кольца ядовитой змеи, пока я смотрела на неё.

Она откинула голову, и раскалённый эфир зазвенел.

– Дочь.

Этот голос.

Её голос.

Мягкий и шелковистый. Соблазнительный. Гнилой. Разрушительный.

Ледяной жар взвился внутри, туман закручивался плотнее, тени густели, алое сияние разгоралось вместе с яростью. Я видела Джадис – её торчащие кости под обнажённой кожей, пустые глаза. Слышала её мольбы о смерти. Видела кровь невинных в пещере Оук-Амблера. Слышала стоны и крики бесчисленных семей, оставшиеся без ответа. Видела, во что она довела Кэстила, – его глаза, горящие жаждой крови, как у Возвышенного. Видела, как угасает жизнь в глазах Иана, и надвигающегося на меня герцога Тирмана с бледным лицом и губами, измазанными багровым.

Её улыбка расширялась, пока не сверкнули острые клыки.

– Сделай это, – прошептала она, но в моей голове это прозвучало визгом.

Страх пропитал воздух, и я втянула его вместе с вдохом. Приняла. Напиталась им. Обратила в силу.

Смерть пробудилась во мне, охлаждая огонь в жилах. Лёд покрыл кожу, золотая сила жизни замерцала и погасла, поглощённая мучительно холодной и мрачной сущностью смерти. Воздух то сжимался, то расширялся. Над головой вспыхивали молнии, перебегая от тучи к туче.

– Убей меня, дочь, – вкрадчиво подзадорила она. – Уверена, это здорово поможет с… – Она лениво обвела взглядом двор и небрежно взмахнула тонким запястьем. – Чем бы ты тут ни занималась.

Эфир собирался в моей груди, пока холод, исходящий от меня, гасил пламя, охватившее двор. Я не знала, что это за существо, но отказывалась думать о ней как об Исбет. Неважно. Она обратится в пепел.

Крики стали ближе, отчётливее. Это было имя, и вместе с ним я почувствовала присутствие Первозданного. Аттес.

– Сделай это. – Она скользнула ближе, покачивая бёдрами. – Покажи им, на что ты способна. Покажи то, что им не позволили увидеть в Храме Костей. – Её голос разнёсся над двором. – Покажи, на что способна Королева Плоти и Огня.

Мой подбородок опустился, из кончиков пальцев вырвались искры эссенции. Туман закружился, поднимаясь за моей спиной, и тень двойных дуг легла на неё. Сфера эфира в груди начала раскручиваться —

– Пенеллафа!

Её смех зазвенел, как разбитые колокольчики, когда она опустилась на колени. Осмелилась склониться передо мной.

– Покажи им, кого им стоит бояться.

– Стой!

Голос пронзил меня электрическим разрядом. Я резко повернула голову влево, когда Валин шагнул под массивную голову Ривера.

– Тебе нужно успокоиться, – сдержанно приказал он, выпрямляясь, а Аттес остановился по другую сторону от дракона.

Успокоиться?

Эссенция взорвалась, хлынула по моим рукам. Молния ударила в землю в считаных дюймах от Валина. Ветер с рёвом пронёсся по улицам, трепля занавески в распахнутых окнах.

– Может, не стоит говорить ей «успокойся», – заметил Аттес. – По моему опыту, это никогда ничем хорошим не заканчивается.

Челюсть Валина напряглась.

– Пенеллафа, – повторил он. – Посмотри вокруг. Посмотри. – Он осторожно сделал шаг ближе, пряди его волос откинулись назад потоком ветра. – Прошу.

Мой взгляд дрогнул. Я увидела лица тех, кто всё ещё не ушёл. Бледные лица.

– Именно этого она, или что бы это ни было, добивается, – сказал Валин.

– Прошу прощения? – с презрением выдохнула она. – Как всегда, мой дорогой Валин, ты понятия не имеешь, чего я хочу.

Из моего горла вырвался звук – шипение. Голова резко повернулась обратно к ней.

– Посмотри на них, – потребовал Валин. – Увидь их.

Моё внимание снова скользнуло к оставшейся толпе. Я увидела лица, посеревшие от ужаса и страха. Почувствовала холодный, жалящий ужас.

– Я бы не… – начал Аттес, но осёкся, когда Валин протянул руку и схватил меня за ногу.

Моя голова резко опустилась, пока эссенция спиралями кружилась вокруг моих ладоней.

– Послушай меня, Пенеллафа, – настойчиво сказал Валин, его золотые глаза сверкнули. – Сейчас они боятся не её.

Не её… меня.

Я снова оглянулась на людей – и ощутила на языке горечь их ужаса. Их безымянные взгляды были прикованы ко мне. Молодые. Старые. Кто-то застыл. Кто-то плакал.

Меня.

Не её.

Сегодня всё должно было быть другим. Я должна была уверить их в нашей защите, развеять сомнения. А не пугать их до дрожи.

Я перевела взгляд на неё, на эту красную ухмылку. Валин был прав. Она этого хотела – если это действительно она. Этого она всегда хотела.

Но я знала лучше.

Резко вдохнув, я начала усмирять бурю эссенции и ярости. Это было нелегко. Всё, что удалось, – загнать её глубоко внутрь и придавить.

Но я справилась.

Потому что я – не она.

Я опустилась перед ней на колени.

Её бледная шея выпрямилась.

– Дочь…

– Не смей, – предупредила я, зная, что никому здесь не нужно слышать, что она скажет дальше. Я шагнула вперёд.

Сложив руки, она наклонила голову набок в притворном признании.

– Я пришла лишь поговорить с тобой. Не воевать, моя королева.

Я коротко, горько рассмеялась; грудь словно обожгло.

– Не произноси больше ни слова.

Она смиренно опустила голову – нечто, чего та женщина, которую я знала, не смогла бы даже изобразить.

– И вставай, к чёрту, – процедила я.

Присутствие Кэстила мягко коснулось моих мыслей, пока она превращала обычный подъём на ноги в изысканное искусство.

Тебе нужно убрать её от глаз публики. Я очистил Храм.

Мои пальцы дёрнулись, когда я глубоко вдохнула – и тут же пожалела об этом, напрягшись. Розы. Я почувствовала запах роз.

Ты хочешь, чтобы я привела её в Храм Серафены?

У нас просто нет выбора.

Я смотрела на её склонённую голову, понимая, что он прав. Но не могла сдвинуться. Сердце гулко ударяло о рёбра, а ярость на это чудовище и неверие, что она стоит здесь, сплетались с болью, острой как лезвие. Потому что это могла быть моя мать. Всё смешалось в узел, который я не знала, как распутать.

Кэс?

Моя королева?

Грудь сжалась резкой болью.

Этого не может быть. Я убила её.

Я знаю.

Дышать было трудно. Но… от неё пахло розами.

Это не имеет значения, Поппи. Кто бы она ни была, одно остаётся правдой. Она – ничто для тебя. Его ответ прозвучал мгновенно. И я знаю, ты не позволишь ей ни на секунду подумать, что она способна на тебя повлиять. Введи её внутрь, а мы разберёмся. Ты справишься.

Я сжала кулак и вдохнула носом. Он прав. Я слишком сильна, чтобы показывать этой твари хоть крупицу себя.

– Ты начнёшь идти к главным дверям Храма Солнца. Не будешь говорить и смотреть на кого-либо. Поняла?

Склонив голову, она кивнула.

– Да. – Длинные ресницы взметнулись, и её тёмные глаза встретились с моими. – Моя королева.

Я шагнула в сторону, протянула руку. Она покорно двинулась вперёд, с опущенной головой и сложенными руками. Ни малейшего покачивания бёдер. Я не была уверена, что она вообще умеет ходить иначе, чем будто участвует в каком-то непристойном ритуале. Либо это была не она… либо она снова играла, как делала веками: страдающая любовница, покорная госпожа, милостивая королева, заботливая мать. Лишь роли.

Чувствуя за спиной шаги Валина и Аттеса, я последовала за ней. Я не смотрела на толпу. Не могла позволить себе отвлечься на то, что наверняка увидела бы в их глазах – подтверждение того, как плохо я справилась.

Над головой сгущались тяжёлые тучи, в воздухе пахло дождём. Их тени словно следовали за нами, пока мы поднимались по широким ступеням. Когда мы прошли под колоннадой, двери сами распахнулись.

Она остановилась передо мной.

– Пенеллафа?

– Что я сказала? – я тоже замерла.

– Я знаю, что ты сказала. Я слушала, – ответила она, обернувшись ко мне через плечо. – Теперь твоя очередь слушать.

Эссенция зашевелилась, давя на кожу, когда я удержала себя от желания представить руки на её горле.

– Если я не выйду отсюда обратно, – мягко произнесла она, – к закату этот город станет могилой.

Холодный дрожь пробежала по спине.

Она двинулась дальше, а я заставила себя не реагировать. В тот миг, когда она переступила порог, вокруг нас разнёсся мягкий вздох, и факелы на внешней стене и по бокам дверей замигали и погасли.

Словно сама Серафена выражала недовольство. Я невольно скривилась, беззвучно прошептав: «Прости».

Потом уже вслух:

– Валин?

– Да, моя королева?

– Проследи, чтобы люди спокойно разошлись по домам.

Он замер на мгновение. Я знала, что он хочет идти за нами, но не позволю ему находиться рядом с этой… чем бы она ни была.

Его доспехи мягко скрипнули, когда он низко поклонился.

– Да, моя королева.

Я медленно выдохнула и вошла следом за ней, а Аттес замыкал процессии. Мой взгляд скользнул мимо колонн и по тёмной целле к Кэстилу. Он стоял на помосте перед троном, скрестив руки на груди, неподвижный, как статуя. Он был не один. Рядом с ним стоял вульвен цвета молодой серой лани.

Киран.

Он стоял совершенно неподвижно, голова опущена, ярко-голубые глаза впились в неё.

Двери за нашими спинами закрылись.

И в тот же миг существо передо мной сбросило маску.

Её мелодичный смех разнёсся по тёмной целле.

– Вот вы где. Оба. – Она двинулась вперёд, покачивая бёдрами. – Я уже начинала волноваться.

Губы Кэстила приподнялись в уголке. Раскрыв руки, он спрыгнул с помоста. Киран последовал за ним, когти скрежетнули по камню.

– Уверен, – его шаги были медленными, выверенными. – Мне бы хотелось знать, что ты сделала с солдатами, чтобы пройти внутрь.

– Вместо того чтобы отрубить мне голову? – протянула она. – Я умею быть очень убедительной. Ты ведь знаешь, Кэстил.

Киран оскалился и низко зарычал.

Она цокнула языком.

– Ну-ну. Без этого, верно, Пенеллафа?

Взгляд Кэстила скользнул ко мне.

– Она сказала, что если не выйдет отсюда живой, город к ночи станет могилой, – сообщила я.

Он почти не отреагировал.

– Уверен, ты мертва.

Она обвела взглядом зал, проводя тонкими пальцами по золотым прожилкам колонны.

– Разве?

– Да, – ответила я.

Край её платья скользнул по полу, когда она повернулась.

– Если я мертва, то что же я такое, раз стою здесь перед вами?

– Назойливая проблема? – предположила я, а Киран, бесшумно ступая, скользнул вперёд, и мощные мышцы под его шерстью перекатывались волной.

– Это нехорошо, Пенеллафа, – в её глазах мелькнула искра. – Я воспитывала тебя лучше.

– Ты не… – я резко остановилась, приподняв подбородок. Это не она. Не может быть. Она – что-то другое. Другая богиня? Подобие чейнджлинга? Но вадентия молчала. – Что ты такое?

– Думаешь, вы с истинным Первозданным Жизни единственные, кто может возвращать жизнь? – спросила она. – Он, истинный Король, воскресил меня.

– Из чего? – потребовала я. – От тебя не осталось ничего, кроме праха, когда я с тобой закончила.

– А ведь мы восстаём из пепла, не так ли?

Глаза Кэстила сузились, эфир на миг вспыхнул в его зрачках. К счастью, её внимание было приковано ко мне – точнее, к тому, кто стоял за моей спиной. Я сделала шаг вбок, не спуская с неё глаз.

– Ты… – Её тёмный взгляд медленно скользнул по Аттесу. – Тебя я прежде не видела. – Губы изогнулись в улыбке, она протянула изящную руку, другой проводя по линии груди.

Я закатила глаза так сильно, что они едва не выкатились из орбит.

– Для меня честь встретиться с тобой, – произнесла она.

Аттес приподнял бровь, руки держал при себе.

– Не могу сказать того же.

Она взглянула на него ещё миг и снова рассмеялась звонко и холодно. Опустила руку.

– Ты – причина, по которой я здесь.

Краем глаза я заметила в конце бокового коридора белую вспышку.

Я потянулась через нота́м, уловив пружинистый, свежий отпечаток.

Останься невидимым, Делано. Я не знаю, что она такое или действительно ли это она.

– Вот как? – отозвался Аттес, пока Кэстил протянул руку, останавливая Кирана.

От неё идёт чужой запах, – передал Делано.

Для меня она пахла Исбет – розами. Но обоняние вульвен куда острее.

Чем она пахнет?

Гнилью, – ответил Делано.

Я напряглась.

– Истинный Король недоволен твоим присутствием, – произнесла она.

– Тот, кого ты называешь истинным Королём, всего лишь самозванец, – холодно отрезал Аттес. – И мне плевать, что его радует.

– Но его волнует, что радует тебя. – Она сделала паузу, подол её платья скользнул по ступени. – Аттес.

В уголках его рта залегли жёсткие складки – единственный знак, что её слова задели его.

– А ты лучше многих знаешь, что не стоит вмешиваться, – продолжила она. – Но вот ты снова здесь.

– А вот и ты, по поручению Колиса, – парировал Аттес. – Слишком струсил прийти сам?

– Он очень занят, – её голова наклонилась, тяжёлые пряди скользнули по плечу. – Но ты ведь знаешь, что случилось бы, приди он. В конце концов, он дал тебе обещание, которое до сих пор не исполнил. – Она скользнула вдоль порога, подол её платья мягко ложился на ступени. Запах роз выворачивал мне желудок. – И он сдержит его.

Губы Аттеса сжались в тонкую линию, а в серебряных глазах мелькнул эфир.

Я понятия не имела, о чём они, и перевела взгляд на Кэстила. Он наблюдал за ними с нахмуренными бровями.

– Но твоё появление, скажем так, ускорило события, – её взгляд скользнул ко мне. – Нет нужды вести свои армии на север, в Пенсдёрт, моя дорогая.

Мой позвоночник стал прямым, как стрела.

– Кто-то болтает, – негромко заметил Кэстил, медленно поднимаясь по ступеням.

Приподняв бровь, она окинула его взглядом. И тут меня поразило: она никак не отреагировала на эфир в нём. Разве демис чувствуют его? Нет, ответила вадентия. Демисы не были истинными богами; их способность ощущать сущность едва ли превышала человеческую. Значит, если она не демис, если это не Исбет, то кто же она? Она совсем не ощущалась как богиня.

– Кто? – тихо спросил Кэстил.

– Всё те же, что и всегда.

Моя мысль тут же вернулась к нашей провалившейся вылазке в Оук-Амблер. Исбет знала, что мы идём. Была готова. Возможно, просто просчитала наперёд, а может, кто-то ей сообщил. Но знали о наших планах немногие, и никто из них не стал бы рисковать ни королём, ни Атлантией.

Улыбка Кэстила была лёгкой, но я чувствовала, как в его мышцах нарастает напряжение.

– Это не ответ.

– Нет, не ответ, – её взгляд вновь встретился с моим. – Колис хочет поговорить с тобой.

– Колис может идти к чёрту, – отрезал Кэстил.

Её смех был низким и хрипловатым.

– И он будет рад, если твой муж и… – она взглянула на Кирана и подмигнула, – твой дорогой друг присоединятся к тебе.

Тонкая дрожь пробежала по моей шее.

– И ты, – она кивнула на Аттеса. – Он особенно обрадовался бы, если бы ты составил Пенеллафе компанию.

Дрожь скользнула по моей спине, пока её взгляд вновь не вернулся ко мне.

– У вас есть время до полудня завтрашнего дня.

– Иначе? – спросила я.

– Или этот город окажется во власти мёртвых, – произнесла она с прекрасной улыбкой алых губ. – И это вовсе не пустая угроза.

– Он не так силён, – я шагнула к ней. – Не после того, как был заточён так долго и только что пробудился.

– Пенеллафа, – укоризненно протянула она. Под шерстью Кирана перекатились напряжённые мышцы. – О нём заботились веками. Его лишь недавно освободили. Есть большая разница между этим и заточением.

Холод прошил меня, и я метнула взгляд на Кэстила. Это совсем не то, что мы знали.

– Почему мы должны в это поверить?

– Вам не нужно. – Сложив руки, она отступила на шаг. – Не придёте к полудню – сами узнаете, правда это или нет.

– Вы с ним, должно быть, держите нас за дураков, – прорычал Кэстил. – Если думаете, что мы придём на милую беседу.

– Я никогда не считала тебя дураком, – её голова наклонилась. – Безрассудным? Упрямым? Да. Но не дураком. – Густые ресницы опустились, потом вновь поднялись, и её взгляд скользнул ко мне. – Ты придёшь в поместье Сиклифф.

Пальцы сжались в кулаки.

– Почему ты так уверена?

– Потому что Избранная не позволит городу невинных погибнуть.

Кэстил сделал шаг вперёд, но Киран преградил ему путь.

– Там будет Судьба, – добавила она. – Чтобы беседа оставалась… корректной. Он, – она кивнула на Аттеса, – может подтвердить, что так всё и делается.

Я посмотрела на него. Он промолчал.

– А теперь я сама выйду. Ваши солдаты проводят меня к Стене, и мне позволят уйти. – Она развернулась, подол платья мягко шуршал. – Иначе ждать до полудня не придётся, чтобы увидеть, насколько силён истинный Король.

– Почему ему должно быть важно, что с тобой случится? – спросила я.

В ответ она лишь улыбнулась через плечо. Проходя мимо Аттеса, ещё раз медленно окинула его взглядом. Глухой, чувственный звук, сорвавшийся с её губ, был настолько в духе Исбет, что мне пришлось собрать всю волю, чтобы не броситься за ней, схватить за голову и впечатать в дверь.

Как только она скрылась, Делано вылетел из коридора, проскочил вдоль бокового нефа, перепрыгнул через несколько рядов скамей и приземлился за Кираном. Протиснувшись мимо более крупного вульвена, он встал рядом со мной.

Я понимала, что нам нужно обсудить Колиса и его требования, наблюдая, как Киран хищно направляется к лестнице, по которой мы пришли. Моё внимание должно было быть там, но…

Но я не могла.

Потому что каждая клетка моего существа знала, чего именно добивается Колис и что замышляет, несмотря на разговоры о присутствии Судьбы. Я поняла это сразу, как только они были упомянуты. Это была не вадентия – другое, глубинное чувство.

Так что пока я сосредоточилась на чём-то чуть менее ужасном. На Исбет.

– Малик, – ровно позвал Кэстил. – Можешь выходить.

Меня должно было насторожить, что я не заметила его присутствия. Моргнув, я обернулась на звук шагов. Малик вышел из того же коридора, откуда появился Делано.

Прости, – Делано прижался к моим ногам. Он не отходил.

Малик выглядел встревоженным, когда вышел из-за двух колонн, черты лица напряжены. Боги, как же он походил на Аттеса.

– Я просто скажу то, о чём все думают, – произнёс Малик.

– Что ни ты, ни Делано не можете выполнить простую просьбу? – Кэстил скрестил руки на груди.

– Кроме этого, – добавил он, проходя между скамьями. – То, что только что было здесь… оно и правда казалось ею.

Я резко вдохнула.

Голова Кэстила дёрнулась ко мне. Эфир снова зазвенел в ушах. Этого не может быть.

– А если это и правда была Исбет? – прошептала я, глядя на дверь. – Выглядела как она. Звучала как она. Пахла как она.

– Что говорила леди Хоули? – Малик перевёл взгляд с Кэстила на меня.

– «Теперь никто не умирает по-настоящему», – процедила я. Лёгкая дрожь пробежала по стенам, звякнули канделябры. – Она не могла это всерьёз.

– Если только Колис действительно не вернул её, – произнёс Кэстил, и по его челюсти прошла жёсткая мышца. – Он способен на такое? Восстановить того, кто был обращён в прах?

– Он истинный Первородный Смерти, – вышел вперёд Аттес. – Пока душа цела, это возможно.

– Но как? – спросил Киран, спускаясь по ступеням босиком, держа в руках тёмную кожаную тунику. Должно быть, он разделся перед превращением. – Разве Никтос не правит Теневыми землями?

Аттес ответил, но мои мысли мчались слишком быстро, чтобы уловить слова. Всё, о чём я могла думать, – это возможность, что это действительно была она. Что она жива. Что после всего она не гниёт в Бездне, расплачиваясь за грехи.

Где же справедливость – этот чёртов баланс?

Ещё один толчок прокатился по стенам. Аттес бросил на меня быстрый взгляд.