Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 57 страниц)

Но это не имело значения.

Серафена была права: он придёт за мной. И я ясно видела, что случится, когда он придёт.

Он принесёт смерть.

Он уже принёс её в Стоунхилл. Но на этот раз жертвами станут не незнакомые мне люди с неизвестными именами.

Из-за своей больной одержимости Колис принесёт смерть каждому, кого я люблю. Уже приносил. И принесёт снова.

Я видела это слишком отчётливо – словно видение. И это… пугало до дрожи.

Те, кого я люблю, погибнут. Погибнут, несмотря на Союз. Выживание не гарантировано. А я? Мне ещё повезёт, если я умру вместе с ними. Что-то горькое и липкое стянуло грудь.

Страх.

Я не выбирала это.

Я не решала, что Эйтос возьмёт мою жизнь и превратит её в оружие. Не я замышляла, что мать превратит мою жизнь в орудие мести.

Вся моя жизнь была такой, пока я не выбрала себя в Нью-Хейвене. Выбрала чувствовать. Любить. Жить. По крайней мере, я наивно так думала. Но было ли это выбором? Или – предначертанием? Игрой Судеб?

Эта мысль не должна была задевать. Я должна была привыкнуть. Но задела. Та ярость, что копилась со Стоунхилла, рванулась наружу, как дым от пламени, тлевшего веками. Сущность последовала за ней, клубясь и растекаясь.

С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».

Я распахнула глаза, заставила себя вдохнуть – и выдохнуть – и посмотрела на Звезду, лежавшую на моей ладони. Я ошибалась, называя её гробницей.

Это была тюрьма.

Пальцы сомкнулись на неровных гранях алмаза, и сущность внутри меня вспыхнула жаром, словно вены занялись огнём.

Эйтер вырвался из руки ослепительным серебристо-золотым сиянием с чёрным оттенком, пока ярость оседала в груди – тяжёлая, раскалённая. Каждый вдох, каждый удар сердца становились острее, пока алмаз не треснул с резким сухим щелчком.

Я раскрыла ладонь. Осколки Звезды просыпались меж пальцев, на миг поймав далёкий свет факелов и осыпавшись на пол пылью.

С подобным нельзя просто сказать «всё в порядке».

Истинность этих слов проникла глубоко в меня.

Но так и должно было быть.

Я ощущала, как всё, что делало это «не в порядке», поднимается из тесного, ноющего пространства в груди. Оно жгло горло, резало глаза. И стоило этому вырваться, как казалось, что все мысли и чувства о том, насколько всё не в порядке, обрушатся лавиной. Что я не смогу себя удержать. А это ведь слабость, верно? Я не могла себе этого позволить. Не сейчас. Если позволю – всё рухнет.

Нужно взять себя в руки.

Никакого страха.

Мне нужно быть сильной.

Храброй.

Мне нужно быть в порядке.

Глава 41

ПОППИ

– Поппи?

Голос Делано вырвал меня из забытья, и я несколько раз моргнула. Осознав, что снова стою перед стеклянной стеной, глядя на серые скалы Утёсов Скорби, я резко втянула воздух.

– Ты в порядке? – спросил Делано.

– Да, – ответила я, хотя сердце колотилось, а понятия не имела, сколько времени стояла здесь. С тех пор, как вернулась из Хранилища? Потерев висок, я повернулась к нему и натянуто улыбнулась.

В его глазах цвета зимнего неба промелькнула тревога. Он стоял в дверях, настороженно всматриваясь в меня.

– Ты уверена? Я звал тебя дважды.

– Прости. Наверное, просто… отключилась.

Делано переменил стойку, явно не зная, что думать.

– Голова болит?

– Нет. – Я опустила руку и уловила в его взгляде облегчение. – Просто пыталась кое-что вспомнить.

Он наклонил голову набок.

– А виски потирать помогает?

– Не особо, – я усмехнулась. – Всё в порядке?

Он кивнул.

– Подумал, тебе может пригодиться компания, пока ждёшь Каса. – Он запнулся, и моя улыбка стала чуть теплее. – Особенно раз ты уже вернулась.

Улыбка застыла.

– Да, – протянул он, прядь белокурых волос соскользнула на лоб, когда он слегка склонил голову. – Знаю, что всё это время ты не была в Соларе.

Чёрт.

– Как ты понял? – спросила я.

Он слегка пожал плечом.

Я прищурилась. Но там не настолько чувствительно к нотаму, а Делано всегда был особенным. Казалось, он чувствовал его ещё до того, как я прошла Испытание.

– Так на что ты смотрела? – вырвал он меня из мыслей.

– Наверное, на Утёсы и Чёрные Вязовые леса.

Он снова склонил голову.

– Чёрные Вязы?

– Лес, – я повернулась и кивнула на тёмную чащу вдалеке. – Ян так его называл.

Делано шагнул вперёд, любопытство отразилось на лице.

– Интересно. Мы называем их почти так же.

Я приподняла бровь.

– Потому что туда не проникает солнце?

– И это тоже, – ответил он, вглядываясь в лес. – Но в основном из-за странного ощущения. Не сказать, что злого, просто… неприветливого. Словно там уже кто-то есть.

Меня захлестнуло удивление.

– Вервольфы могут чувствовать духов?

Он поднял брови и взглянул на меня.

– Мы чувствуем неестественность, что их сопровождает. Иногда не сразу понимаем, что именно ощущаем.

Мои глаза расширились. Я ведь спросила почти в шутку. Взгляд снова вернулся к Чёрным Вязам. Разве Тоуни не упоминала, что видела там духа…

Тоуни.

Грудь словно разорвалась, стоило подумать, что мне придётся ей сказать. Как признаться, что забрала чью-то душу? Тем более – как сказать первой настоящей подруге, что однажды она начнёт гнить изнутри и станет чудовищем?

Чувствуя взгляд Делано, я судорожно вдохнула.

– Ян говорил, что лес полон духов, слишком боящихся пройти дальше и предстать перед судом.

– Правда? – Делано задрал голову. – Может, он был прав. Похоже на то, что мы чувствуем.

Ну вот, ещё одна причина туда не ходить.

– Иногда думаю, что Ян был наполовину Провидец, – покачала я головой. – Он столько всего рассказывал, что казалось сказками, а теперь оказывается правдой.

– Возможно, – откликнулся Делано, поворачиваясь ко мне. – Его родители – Леопольд и Корэлена?

– Да, но… – Я нахмурилась. Будто что-то ускользало, но вспомнить не могла. – Так мне говорили. Но, если честно, я не уверена.

– Интересно, знает ли Миллисент.

Я прикусила губу. Может быть. Стоит спросить… если я её ещё увижу. И тут в голову закралась неприятная мысль.

Эйтос – мой прадед. А Колис – двоюродный прадядя. И я ведь знала это, но раньше, чем выяснила всё о Стории.

Губы скривились в отвращении. Знал ли об этом Колис? И имело ли это для него значение?

Скорее всего, нет.

Фу.

Отбросив эти мысли, я взглянула на Делано. Он буквально дрожал от любопытства.

– Ты заметила, что сегодня утром шёл снег? – спросил он.

Я моргнула.

– Что? Снег?

– Ну, скорее, метелька, – уточнил он. – Но да.

– Здесь никогда не снегало, – пробормотала я, нахмурившись. – Разве было достаточно холодно?

– Не думаю, – ответил Делано. – Но, знаешь, меня трудно пронять холодом. – Он скрестил руки. – Полагаю, это связано с общей дестабилизацией.

Я бросила на него вопросительный взгляд.

– Киран нас посвятил, – пояснил он.

– О, – пробормотала я, пытаясь понять, когда это случилось. До Стоунхилла или совсем недавно? Казалось, столько всего прошло мимо меня. – Наверное, хорошо, что изменилось только… погода. – Я поджала губы. – И путь солнца.

– Да, – сказал Делано. – Только путь солнца.

В его тоне было что-то такое, что заставило меня рассмеяться.

– Наверное, не стоило так формулировать.

Он скользнул взглядом ко мне.

– Знаешь, я умираю от любопытства, чтобы спросить о ней, – прошептал он.

– Серафена?

В его глазах вспыхнул живой интерес.

– Да.

– Спрашивай, – ответила я, благодарно принимая отвлекающую тему.

– Какова она?

– Она была… – я запнулась, подбирая слово. – Кастил, наверное, сказал бы, что вспыльчивая. Я – что прямолинейная. И… – снова помедлила, нахмурившись. – Ладно. Может, чуть-чуть вспыльчивая.

Глаза Делано округлились.

– По отношению к Кастилу, – поспешно добавила я. – Между ними возникали… недопонимания. Но вообще она оказалась милой и совсем не такой, как я ожидала.

– А какой ты её себе представляла?

– Ну… эфемерным существом в развевающемся платье, – после паузы призналась я. – А она была одета почти как я и ругалась, как портовый грузчик.

Делано усмехнулся.

– Звучит… по-человечески.

– Удивительно, но да, – подтвердила я. – Она сказала, что не может долго оставаться в этом мире, иначе нотам вернётся к ней.

– Не удивлён. Я почувствовал это здесь, – он разжал руки и коснулся груди. – Прямо рядом с твоим.

Во мне поднялось любопытство.

– Оно чувствуется иначе? Мой нотам и её?

Его брови сдвинулись под прядями волос.

– У неё было… тёплое, свежее.

– Свежее? – я уставилась на него. – А я, значит, не свежая?

– Не в этом смысле, – губы его дрогнули в усмешке. – Я имел в виду, нотам свежий – как первый весенний ветер, скошенная трава, сирень. Лёгкий. Твой – более земной, горячий. Тяжелее. – Он наклонил голову, видя, как я нахмурилась. – Ну, разве что ты злишься… по-настоящему злишься. Тогда это… да, что-то другое.

Может, зря я спросила.

– Тогда он ледяной и жгучий одновременно.

– Ну, – я кивнула, – хотя бы не наводит на мысли о гнили и разложении.

Делано рассмеялся.

Я невольно улыбнулась в ответ и посмотрела на его профиль. Он снова глядел на Чёрные Вязы. Мысль сама собой скользнула к его семье. Он никогда о ней не говорил. Я даже не знала, есть ли у него ещё братья или сёстры.

– У тебя есть брат? – спросила я.

– Младший. Ронан, – ответил он, и лёгкая улыбка тут же угасла. – И сестра.

– Прилла? – шёпотом.

Его глаза расширились, потом он коротко рассмеялся.

– Не удивлён, что ты знаешь. Это Кас сказал?

Я покачала головой.

– Я знала, что она связана узами с Маликом, но не понимала, что она твоя сестра, пока не увидела вас вместе в Падонии и не поговорила с ним позже. – Я сжала руки, горло пересохло. Надеюсь, Делано не знает, как она погибла и что с ней сделали до того, как Джалара отнял её жизнь. Бросив взгляд на низкий столик, где лежал завернутый кинжал, я глубоко вдохнула. – Малик рассказал мне кое-что ещё.

– Боги ведают что, – пошутил он, но взгляд стал внимательнее, а плечи напряглись. – Что именно?

Я открыла рот, закрыла, потом набрала воздуха и подошла к кинжалу.

– Не знаю, как сказать иначе, кроме как прямо.

– Начинаю волноваться, – он пошёл за мной.

Я мысленно выругалась, усложняя разговор, пока брала завернутый кинжал.

– Кроваво-каменный кинжал, который подарил мне Виктер… Я знаю, что Корэлена передала его Леопольду, но не понимаю, как он оказался у Виктера. – Я должна была спросить его, когда он сказал, что никогда не встречал Леопольда. – Могу только предположить, что тут вмешались Судьбы.

Глубоко вдохнув, я повернулась к Делано.

– Кость, из которой сделана рукоять… – Я встретилась с его взглядом и увидела, как в нём проступает догадка. – Она принадлежала Прилле.

Губы Делано приоткрылись, но слов не последовало.

– Я не знала, пока Малик не сказал, – тихо продолжила я, глядя на завернутый кинжал. – Честно, я даже не задумывалась, как он был сделан, что… глупо с моей стороны. Но когда узнала…

– Я… – Делано прочистил горло. Когда заговорил снова, голос его был глухим. – Вот почему ты теперь пользуешься кинжалом из тенекамня.

Я кивнула и подняла взгляд. Его глаза блестели. Боги, если он заплачет, я сама рассыплюсь в слёзы.

– Я хотела узнать, что ты хочешь, чтобы я с ним сделала.

Делано несколько раз моргнул, глядя на то, что я держала.

– Поппи…

– Я приму любое твоё решение, – быстро добавила я, протягивая ему завернутый кинжал. – Хочешь – оставь, хочешь – сожги… что угодно.

Его грудь резко поднялась.

– Он принадлежит тебе.

Я покачала головой.

– Нет.

– Виктер подарил его тебе, и я знаю, как много он для тебя значил, – тихо сказал Делано, поднимая взгляд. – Я не могу забрать у тебя единственное, что напоминает о нём. – Он улыбнулся. – Потерять это – значит сделать тебя несчастной. А я не могу этого допустить.

Ком застрял в горле. Боги, как он мог думать о моих чувствах в такой момент? Делано… он слишком чист.

– У меня есть воспоминания о Виктере, и они куда важнее этой вещи, – сказала я искренне.

– А у меня – о сестре, – так же тихо ответил он, делая шаг ближе.

– Я знаю. Но это… это не принадлежит мне, Делано. Если не хочешь брать – я пойму. Но я больше не буду им пользоваться. – Я выдохнула, и перед глазами вспыхнуло видение его снежно-белого меха, окрашенного кровью. – Честно, даже если бы это не имело отношения к твоей сестре, я всё равно не смогла бы держать его после того, как… – голос сорвался, пришлось снова вдохнуть, – после того, как им ранили тебя. Так что, возьмёшь ты его или нет, им больше не воспользуется ни я, ни кто-то другой.

– Поппи… – повторил он моё имя хрипло.

Мы молчали несколько долгих мгновений, и тогда он положил ладонь поверх моей. Его слегка дрогнуло, когда он закрыл глаза.

– Я заберу его, – прошептал он.

Я разжала пальцы, чувствуя, как лёгкая дрожь осознания подсказала: Кастил где-то рядом. Я прикусила губу, пока Делано осторожно поднял кинжал из моих рук.

– Спасибо.

– Тебе не за что благодарить, – ответила я.

– Знаю. – Прижимая свёрток к груди, он обнял меня за плечи и притянул ближе. – Не знаю, что с ним делать, – его тёплое дыхание коснулось моей макушки, – но я безумно благодарен за то, что у меня есть выбор.

Я моргнула влажными ресницами, когда Делано наклонился и поцеловал меня в лоб.

Он отступил, и на его губах появилась неуверенная, тёплая, почти мальчишеская улыбка. Он ничего не сказал, уходя, – наверное, чтобы побыть одному. Мне тоже это было нужно.

Я глубоко вдохнула, радуясь нескольким минутам тишины. Сделала несколько медленных вдохов, пытаясь унять жжение в горле, и вытерла глаза. Опустив руки, встряхнула ими и перевела взгляд по комнате, пока он не остановился на стеклянной стене и серых Утёсах за ней.

На тех Утёсах, где я умерла.

Странное ощущение – неправильное и в то же время верное. Я сделала шаг к стеклу —

И вдруг почувствовала чужое присутствие, отвлёкшись от Утёсов. Я ощутила обоих – Кастила и Кирана, но в дверях появился только последний. Наши взгляды встретились: его глаза сияли зимней синевой.

Киран вошёл и остановился. Его грудь приподнялась в глубоком вдохе.

– Кас всё рассказал.

Я улыбнулась. Или мне показалось, что улыбнулась.

– Держу пари, ты такого не ожидал.

– А ты?

Вопрос звучал просто, но ответ застрял в горле. Проглотив сухость, я повернулась обратно к окну и Утёсам. Ожидала ли я узнать, что возрождалась бессчётное количество раз? Нет. Но догадывалась ли – ещё с того момента, как проснулась, может, даже раньше? Да.

– Не знаю, – наконец сказала я. – Но это неважно.

– Ты права.

Его ответ заставил меня снова посмотреть на него.

Киран пересёк комнату и обхватил мои плечи. Он не отводил взгляда, слегка склонив голову.

– Поппи, – произнёс он хрипло, непривычно низким голосом. – Это то, кто ты есть. И всегда будешь. И это всё, что имеет значение.

Тяжесть в груди ослабла – не сильно, но достаточно.

– Спасибо, – выдохнула я, голос дрогнул.

Киран не ответил. Казалось, он понимал, что слов больше не нужно. Мой вздох вышел прерывистым, когда на меня опустилась смесь тревоги и глубокой скорби. Нет, не просто скорби – боли, холодной до леденящего мороза. Она пришла внезапно и исчезла так же быстро. Я подняла взгляд и встретила его глаза. Он улыбнулся – слабо, едва заметно, – и в этот миг я раскрыла чувства. Щиты Кирана были подняты, но я уловила лёгкие нити печали и почти горькой настороженности. Но то, что я ощутила раньше, было сильнее. Гораздо. И знакомо. Это исходило не от Кирана. Я отступила и посмотрела на дверь.

Там стоял Кастил, лицо спокойное, лишь у рта напряжённые складки.

Эта боль исходила от него. Я знала её: чувствовала с самой первой нашей встречи в Масадонии. Та же давняя, неутихающая боль, что всегда пряталась под каждой шуткой и улыбкой. Постоянная тоска по брату.

Но то, что я ощутила мгновением раньше, не могло быть связано с Маликом. Не могло.

Я шагнула к нему.

Напряжение исчезло с его губ. Прежде чем я успела заговорить, он сказал:

– Малик ждёт нас.

Воздух был прохладным для этого времени года в Карсодонии, пока мы ехали по широкой улице в глубине Люкса.

По пути к конюшням я спросила Кастила, всё ли с ним в порядке. Он уверил, что да. Когда стало ясно, что я ему не верю, он ответил улыбкой – без ямочки – и мягким, нежным поцелуем.

Он сделал то же, что часто делала я, когда мне задавали этот вопрос: соврал во спасение. И, учитывая, как часто я сама прибегала к белой лжи, осуждать его я не могла. Но причина той боли, что я чувствовала от него, не выходила у меня из головы.

Я боялась, что догадываюсь, в чём дело. Или в ком.

В Киранe.

Было показательно, что он не поехал с нами, предпочтя остаться и обсудить с генералами организацию публичного обращения. Сколько помнила, такого прежде не случалось.

Что бы ни происходило между ними – между нами тремя, – это на время отошло на второй план после появления Серафены. Но Кастил обещал поговорить. И мы это сделаем, как только закончим с делами здесь. Когда мы поднялись по круговой подъездной дороге к солидному дому в конце тихой улицы, я пообещала себе не позволять ни себе, ни ему отвлекаться.

Мне нужно было знать, что произошло между ним и Кираном, что могло причинить такую глубокую боль.

Сетти замедлил шаг, и я сосредоточилась на окрестностях. Несколько лошадей уже были привязаны у навеса каретного сарая – на одной седло в золоте и белом, принадлежавшее, вероятно, генералу или командиру.

– Хороший дом, – заметил Делано, который присоединился к нам, оглядывая фасад из слоновой кости и изящные колонны, обрамлявшие широкие ступени, ведущие на веранду. Глаза у него всё ещё оставались чуть покрасневшими, и лёгкий оттенок грусти не рассеялся, но в целом он выглядел нормально.

– Здесь все дома хорошие, – ответил Кастил, останавливая Сетти. – Не то что в Крофтс-Кросс.

– В этом районе Садового квартала живут только самые богатые смертные. Большинство домов принадлежат Возвышенным. В остальных районах Возвышенные не селятся, – сказала я. – По крайней мере, насколько помню.

– Это не изменилось, – отозвался Малик, спрыгивая с лошади.

– Пока, – пробормотала я, окидывая взглядом дома напротив, пока Кастил спрыгивал с Сетти.

Скоро многие дома опустеют, и это хоть немного облегчит тесноту Крофтс-Кросс. Эта мысль принесла крошечное облегчение.

Убедившись, что капюшон плаща на месте, я спрыгнула с Сетти, приземлившись на ноги как раз в тот момент, когда Кастил повернулся, чтобы помочь.

– Я могла бы помочь тебе, – заметил он.

– Знаю. – Потянувшись, я поцеловала его в щёку. Или попыталась: поцеловала капюшон.

Отступив, я направилась к ступеням. Малик уже стоял у двери. Проходя мимо двух больших ваз по обе стороны лестницы, я заметила увядшие цветы и подняла взгляд на корзины, свисающие с потолка веранды. Стебли безвольно свисали, растения явно давно не поливали.

– Так что ты хочешь нам показать? – спросил Кастил брата.

Малик распахнул двери.

– Идите за мной.

Делано и Кастил обменялись взглядами, пока мы входили внутрь. До меня донёсся приятный аромат.

– Этот запах, – Делано втянул воздух, закрывая за нами дверь. – Яблоки с корицей?

– На удивление… уютно для дома, где жили Возвышенные, – заметила я.

Малик прошёл под люстрой к двери в тёмном углу под лестницей. Он открыл её, и я напряглась, догадываясь, что нас ждёт. Он хотел показать нам нечто. Или кого-то.

Моя рука сама легла на бедро, к кинжалу из тенекамня, который я спрятала, выходя из Солара. Не то чтобы он был мне нужен – если придётся, я смогу сравнять этот дом с землёй.

– Возвышенный, которого Колис обескровил, жил где-то рядом? – спросила я, шагая по освещённой лестнице следом за Кастилом и отгоняя тревогу, что вызвал сам факт нахождения в доме Возвышенных.

– В паре кварталов отсюда, – ответил Кастил.

Лестница вывела в подобие прихожей, где на крючках висели шляпы рядом с закрытыми, яркими зонтами и аккуратными мешочками. Вид такой… нормальности был странно тревожен.

Малик открыл двери впереди, и нашему взгляду открылся широкий коридор с золотыми узорами виноградных лоз по стенам и потолку. На другом конце, у открытого проёма, ждала женщина-диссентер, которую мы видели раньше. Её появление удивило меня.

Я посмотрела на Кастила. Он нахмурился и промолчал, но я знала – он думает о том же, что и я.

Это было последнее место, где я ожидала встретить диссентера.

Глубоко вдохнув, я отогнала лишние мысли и пошла вперёд. Нужно сосредоточиться на том, что нас ждёт.

Хеленея склонила голову, когда мы с Кастилом приблизились; её нервный взгляд скользнул к Малику и затем за наши спины, словно она кого-то искала.

– Я слышал, вы уже встречались с Хеленеей, – сказал Малик.

– Да, – протянул Кастил с приподнятой бровью.

Я хотела что-то добавить, но меня тут же отвлекло – и озадачило – то, что я увидела в просторном зале. Похоже, и остальные тоже, пока Хеленея тихо закрывала за нами дверь.

Казалось, будто зал залит солнечным светом – иллюзия, созданная окнами, расписанными голубым небом и раскидистыми дубами. Яркий свет сверху создавал ощущение, будто мы не под землёй, а в просторной комнате наверху.

Кастил и Делано остановились, оглядывая помещение. Я заметила Эмиля у камина; он говорил с мужчиной – Возвышенным в тёмных брюках и свободной рубашке. Они выглядели погружёнными в серьёзный разговор и нас не заметили. За столом несколько других Возвышенных играли в карты. Ещё одна женщина с тёмными, блестящими кудрями и тёплой шоколадной кожей сидела в углу дивана, погружённая в книгу. Никто из них не был одет в тонкий шёлк или утопал в драгоценностях.

Эти Возвышенные уже ничем не напоминали тех, кого я видела в Уэйфэре или в замке Редрок в Оук-Эмблере. Даже в Масадонии. Они выглядели… обычно.

Малик прочистил горло.

Эмиль поднял голову, а мужчина-Возвышенный повернулся и замер. Карточная игра прекратилась. Женщина с книгой тоже застыла. Все они уставились на нас тёмными глазами, и, хоть я ничего от них не чувствовала, было ясно: они либо нервничают, либо боятся.

Я быстро взглянула на Кастила и увидела, что он тоже внимательно осматривает зал. Сделав шаг вперёд, я опустила капюшон.

– Здравствуйте, – сказала я, не придумав ничего лучше.

Возвышенные двинулись одновременно. Все. Я замерла, но Делано шагнул вперёд, положив руку на рукоять меча, будто ждал нападения.

Но они не напали.

Все опустились на одно колено, склонив головы и приложив одну руку к груди, другую к ковру.

Я продолжала смотреть, поражённая.

– Неожиданно, – пробормотал Кастил.

– Я говорил им, что это лишнее, – отозвался Эмиль. – Сказал, что это, скорее всего, только создаст неловкость. Но кто меня слушает.

Делано скосил на него взгляд.

Малик сделал шаг в сторону.

– Позвольте представить. Это королева Пенеллаф, как, уверен, вы и так знаете. – Я невольно вздрогнула от этого титула – никогда к нему не привыкну. Малик повернулся к Кастилу. – А это мой брат, Кастил. Король.

Несколько Возвышенных вздрогнули, когда Кастил шагнул вперёд и снял капюшон.

– Это Мира, – Малик кивнул на женщину с книгой и тёмными кудрями. – Блондинка – Райна. – Женщина, игравшая в карты, подняла руку в знак приветствия. – Рядом с ней – Регис, – продолжил он, указывая на мужчину, с которым говорил Эмиль. – Двое других – Эверетт и Уэсли. А вон там, – Малик наклонился вперёд, глядя в глубину зала, где на колене стоял широкоплечий темноволосый мужчина, – это Хит.

– Ваши Величества, – произнесла Мира, поднимая на меня взгляд, но всё ещё склоняя голову. – Для нас честь встретиться с вами.

Я медленно перевела взгляд на Кастила.

Я покачала головой. Если он не знал, что сказать, то что уж говорить обо мне.

– Эм… спасибо? – выдохнула я и тут же скривилась. Ещё раз мотнула головой и взяла себя в руки. – Простите, но почему для вас честь встретиться с нами?

Тёмные кудри упали на плечи, прикрытые простым свитером, когда Возвышенная подняла голову.

– Мы хоть и Возвышенные, но вы – богиня. Это честь, – она сделала паузу. – Особенно потому, что никто из нас не думал, что когда-нибудь увидит божество.

Несколько человек кивнули.

В принципе, это имело смысл.

– Можете подняться, – спокойно произнёс Кастил, и Возвышенные послушно встали.

Они выстроились перед нами в тишине. Наконец снова заговорила Мира, прижимая книгу к животу:

– Спасибо, что пришли. Мы хотели поблагодарить вас.

– Всех вас, – добавил темноволосый Регис с оливковой кожей, лишённой привычного золотистого тепла.

Я напряглась.

– За что?

– За то, что вы взяли столицу, – ответил он.

– И убили Кровавую Королеву? – уточнил Кастил.

– Особенно за это, – кивнула Райна.

Мои брови поползли вверх.

– Вы… рады этому?

– Да, – поспешно подтвердил Эверетт. – Очень.

Я была готова упасть, если бы в зал ворвался даже лёгкий сквозняк. Лишь спустя несколько мгновений я собралась.

– Мира, расскажите, почему это вас не тревожит?

Она взглянула на Малика, и тот кивнул. Женщина казалась такой же нервной, как Хеленея ранее.

– Когда-то меня бы опечалила её смерть – нас всех, – наконец сказала она. Несколько человек молча согласились. – Но это было до того, как мы узнали правду о Благословении. До того, как поняли, что нас обманули.

– И когда именно вы пришли к такому выводу? – спросил Кастил, скрестив руки.

– Никто из тех, кого отдавали на Обряды – ни вторые, ни третьи сыновья и дочери, – не знает правды, – напомнила я. – Они узнают только после.

– О, я в курсе, – ответил он.

– Хотела бы сказать, что мы поняли это в саму ночь Обряда, – произнесла Мира, переводя взгляд на остальных, – что мы были достаточно умны, чтобы осознать обман, когда ни один бог не явился к нам.

Горькая улыбка искривила губы Региса, когда он подхватил рассказ:

– Вместо этого нас встретили лишь смятение, боль и смерть. И… вот это. – Он развёл руки. – Жизнь, где единственное солнце, которое мы видим, – то, что я нарисовал.

Я посмотрела на одно из нарисованных окон: за ветвями дуба сияло яркое солнце.

– Вам не сказали, что с вами будет? – спросил Делано.

Райна покачала головой.

– Нам почти ничего не объясняли.

– Казалось бы, отсутствие богов – уже достаточно, – сухо заметил Кастил. – Этого бы хватило, чтобы понять, что вас обманывают.

– Вы правы, – признал Уэсли – светловолосый Возвышенный, выглядевший самым молодым, лет восемнадцати, когда его Возвысили. – Мы должны были прислушаться к подозрениям, но… – Он нахмурился. – Но если честно…

– Это было бы неплохо, – вставил Кастил.

Уэсли опустил чёрные глаза.

– Мы были трусами, Ваше Величество.

На губах Кастила появилась едва заметная тень улыбки. Я шагнула вперёд.

– Сколько тебе было на Обряде?

– Девятнадцать, Ваше Величество.

Подтверждая собственные догадки, я резко вдохнула.

– Ты не был трусом, Уэсли. Ты был слишком молод.

– Я был в вашем возрасте, Ваше Величество, – он поднял голову. – Вы тоже молоды, но смогли принять правду.

– Мне помогали, – ответила я, чувствуя взгляд Кастила. – Когда вы все поняли, что вас обманули?

– Мелкие несостыковки копились одна за другой, – сказал Регис, встречаясь со мной взглядом. – Постепенно стало ясно, что всё, что нам рассказывали о Возвышенных, – ложь. Например, то, что мы не ходим под солнцем. Нам говорили, что это из уважения к богам, но вскоре стало ясно: причина не в этом. Были и другие вещи, о которых нас не предупредили…

– Например? – перебил Кастил.

– Жажда крови, – тихо сказал Эверетт, сглотнув. – Нам не сказали, что мы будем… питаться. – Голос его дрогнул, кожа вокруг бледно-розовых губ натянулась. – И про голод, который с этим приходит, тоже.

Это правда, напомнила я Кастилу через нотам. Он не ответил, лишь холодно обвёл взглядом Возвышенных.

– Было… тяжело признать, что нас превратили в, – блондинистая Райна опустила голову, волосы скользнули по плечам, – в нечто пугающе похожее на чудовищ, которых мы всю жизнь боялись.

– В Кревенов, – предположила я.

Она коротко кивнула, закрыв глаза.

– Но мы совсем не похожи на тех, кто нас забрал.

В её лице было столько печали, что мне почти отчаянно хотелось поверить. Я перевела взгляд на другого Возвышенного, тихо слушавшего разговор.

Кастил медленно выдохнул.

– Так когда именно вы признали правду?

– Я могу назвать точный момент для всех нас, – произнесла Мира, её голос стал почти хрупким. – На следующем Обряде каждого из нас, когда нас допустили в храм Перуса, – сказала она о храме из багрового камня в Элизиумских Пиках. – И мы увидели, что… что стало с третьими сыновьями и дочерьми.

Грудь сжалась. Перед глазами встали картины того, что мы нашли под храмом Теона: пятна крови, кости – среди них крошечные. Я никогда не бывала в храме Перуса, посвящённом богу, которого не существовало, но подозревала, что увиденное ими было таким же ужасом.

Кастил нахмурился и повернулся к Эмилю.

– Храм Перуса осматривали?

Тот кивнул.

– Мы ничего необычного не нашли.

– То, что вам нужно было бы найти, давно убрали, – заметил Регис. – Те… гробницы, где их держали, прятались в лабиринте тоннелей. Сомневаюсь, что кто-то из нас смог бы их отыскать снова.

Их.

Младенцы. Дети. Эйтер зазвенел в центре груди, и Делано шагнул ближе ко мне.

Кастил повернул голову к Малику.

– Сможешь найти эти гробницы?

Он покачал головой.

– Я знал о них, но мне никогда не позволяли входить туда.

Статическое напряжение заискрилось на кончиках моих пальцев, и несколько Возвышенных невольно отступили. Кроме одного молчаливого. Его брови приподнялись, на бледном лице скользнуло любопытство.

– Возможно ли, что гробницы до сих пор… заняты?

– Не после последнего Обряда, – тихо ответила Мира. Я почти не дышала, чувствуя глухую пульсацию в груди.

– Мы не участвовали, но… слышали, что произошло.

Я и так знала, но должна была услышать это.

– Что именно вы слышали?

– Говорят, был отдан приказ… наполнить подношения алым, – голос Миры дрогнул, звуча тонко и напряжённо.

Вдох обжёг лёгкие, и я непроизвольно отступила на шаг.

– Запасы, – резко произнёс Кастил. – Вот как им удавалось хранить столько крови?

Мира опустила взгляд и кивнула.

– Мы узнали об этом только после, – подала голос Хеленея, впервые с нашей встречи. Она судорожно сглотнула. – В этих запасах была не только атлантийская кровь. Её брали и у третьих сыновей… – голос сорвался, и сквозь мои щиты пронзила её острая, ледяная скорбь. – И дочерей.

– Всех? – спросила я. Хеленея кивнула. – Среди них была твоя сестра?

– Да. – Плечи её напряглись, но губы дрогнули. – Моя сестра.

Эссенция в груди сжалась.

– Мне жаль.

Она опустила глаза.

– Спасибо.

– А твоя вторая сестра? – уточнил Кастил.

– Она Возвысилась, – ответила Хеленея. Больше она не добавила ни слова.

Я решила, что её здесь нет, иначе её представили бы.

– Кто отдал приказ? Кровавая Королева?

– Нет. Хоули, – сжатым голосом произнёс Уэсли. – Лорд Эдмунд и леди Лаурал Хоули. Они были близки к бывшей королеве и часто руководили частью Обрядов.

Пальцы у меня дёрнулись.

– Они ещё живы?

Ноздри Кастила гневно раздулись.

– Да.

– Жаль, что они всё ещё дышат, – пробормотал Уэсли.