Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 57 страниц)

– Я поставлю это прямо перед тобой, ладно? – сказал я, шаг за шагом приближаясь. Присев в футе от неё, я уловил знакомый аромат жасмина.

Рука дрогнула, когда я поставил тарелку и стакан на пол. Хотелось остаться ближе, но я заставил себя отступить и опустился не на пол, а в жёсткое, неудобное кресло.

Секунды тянулись, переходя в минуты. Она смотрела на еду так, будто не понимала, что это, или не доверяла. Надо было самому попробовать кусок…

Бледная ладонь потянулась и взяла кубик сыра. Я затаил дыхание, пока он коснулся её губ, и выдохнул лишь тогда, когда она взяла следующий – на этот раз чеддер.

Поппи съела весь сыр. Её пальцы зависли над мясом, потом она поспешно ухватила кусочек, что я нарезал. Я боялся дышать громко, пока она ела, затем взяла стакан обеими ладонями, и в тусклом свете блеснули влажные пальцы.

Когда тарелка опустела, я моргнул, чувствуя неожиданную влагу на ресницах.

– Хочешь ещё? – голос прозвучал хрипло.

Она взглянула на тарелку и покачала головой.

Кресло скрипнуло, когда я встал и осторожно подошёл. Она повернулась боком, колени всё так же прижимая к груди. Присев перед ней, я заметил, как её пальцы застыли на коленях.

– Дай, – мягко сказал я и, не отводя взгляда, лёгко коснулся её запястья салфеткой. От её кожи к моей скользнуло крохотное электрическое касание.

Поппи напряглась, но не отстранилась. Уже прогресс.

Пока я медленно протирал её пальцы, она опустила взгляд – прямо на кольцо у меня на груди.

– Это моё обручальное, – тихо сказал я. – На нём и на твоём есть надпись.

Её густые ресницы приподнялись, потом снова опустились. Губы беззвучно шевельнулись – я почти уверен, что она повторила слова, выгравированные в золоте.

Сердце подпрыгнуло.

– Всегда и навсегда, – прошептал я. – Это никогда не изменится. Никогда.

Небольшая дрожь прошла по её телу, пока я переходил к другой руке. Я жадно тянул время, вытирая каждую крошку, но понимал – рискую.

Сделав вид, что улыбаюсь, я отпустил её руку и забрал тарелку со стаканом. Вернувшись к столу, обернулся – она уже скрестила руки на груди. Больше не обнимала колени, но я не был уверен, лучше ли это.

Я снова сел. Вскоре её подбородок опустился, глаза закрылись. Дыхание стало ровным. Убедившись, что она уснула, я поднялся и взял тёплый плед. Повернулся к ней… но не сделал шага. Она слегка облокотилась на стену, колени сдвинулись от груди на пару дюймов.

А если я накрою её и она проснётся?

В её глазах, прорезанных алыми прожилками, сверкнуло торжество, когда я поднялся из кресла и шагнул к ней.

Она проснулась, когда я вернулся в камеру, и сразу стало ясно – всё пошло не так.

Потому что это была не Поппи. Но я понял это не сразу. Она не пыталась напасть или сбежать, лишь сказала, что ей холодно, одиноко, что болит голова. Поэтому, когда она поднялась, подошла ко мне и устроилась у меня на коленях, я её не остановил.

Это было не потому, что я поверил – Поппи ко мне вернулась. Я знал лучше.

Мне просто отчаянно хотелось обнять её. И я обнял, всем сердцем желая, чтобы её кожа была тёплой и живой, а не холодной, как сама смерть.

Но это ощущалось лишь как краткий сон – он рассеялся, когда она попыталась убедить меня вывести её из комнаты.

Сначала она умоляла.

А когда мольбы не подействовали – попыталась соблазнить.

Этот приём тоже не сработал, но сам факт, что Колис использовал её для такого… Горечь подступила к горлу, и я сжал челюсти, с трудом подавляя рвотный позыв.

В тот миг, когда Колис понял, что его попытки бесполезны, он начал проклинать меня её устами, её голосом.

Я сидел неподвижно, молчал, пока тихая злость внутри не разрослась в ярость, глядя, как он заставляет её собственными руками царапать себя.

Когда на её щеках выступила кровь, я больше не мог это выносить.

Я схватил одно из одеял, которое она откинула, и звук рвущихся швов прорезал тишину, когда я голыми руками оторвал узкую полосу ткани.

– Кто-то злится? – насмешливо произнесла она сухим, скрежещущим смешком.

Повернувшись, я обмотал один конец полосы вокруг кулака и резко двинулся. Схватив её за руку, отдёрнул её от лица.

– Что ты…?

– Замолчи.

– Заставь меня. Можешь использовать свою…

– Заткнись. – Я перехватил её вторую руку и перекатил её на живот.

Тонкий, пронзительный смех скользнул по коже, словно наждачная бумага.

– Я этого не предлагала, но если тебе так хочется…

– Заткнись, – рявкнул я и опустился на колени, прижимая её ноги. Я заломил обе руки за спину —

– Зачем? – жалобно выдохнула она, и мой взгляд метнулся к её лицу. Ледяная, змеиная интонация исчезла из её голоса. – Почему ты это делаешь?

Стиснув зубы, я крепче сжал её запястья.

– Ты причиняешь мне боль! – вскрикнула она, пытаясь вырваться. – Зачем ты меня мучаешь? Почему?

Грудь будто разорвали когти крейвена, боль пронзила так, что я замер —

Поппи резко рванулась, вырывая запястья и почти сбивая меня с себя.

Выругавшись, я прижал коленями её бёдра и, как можно мягче – всё же это её тело, – вновь перехватил за плечи, заламывая руки назад.

– Пожалуйста, не надо! – закричала она. – Прошу!

Снова раздалось царапанье в дверь. Я отрешился, когда Делано жалобно заскулил. Внутри – полная пустота. Быстро, но аккуратно я обмотал её запястья полосой ткани: достаточно туго, чтобы она не смогла вырваться, но не причиняя боли. Закончив, перекатил её на бок и отступил.

– Пожалуйста, не делай этого, – умоляла она. – Прошу…

Тяжело дыша, я опустился в кресло.

Она кричала. Визжала, билась и рвалась, пока голос не сорвался. Лежа на боку, она хрипло дышала и смотрела на меня с ледяной ненавистью, а Делано всё это время царапал и скрёб железную дверь, жалобно скуля.

Я не обращал внимания.

Ни на что.

Пока всё не стихло – то ли он сдался, то ли её силы иссякли. Глаза закрылись, дыхание стало частым и неглубоким, но ровным.

Скулёж Делано угас, но не исчез совсем, пока я смотрел на тонкие ручейки крови, струившиеся по её шрамам.

В тот момент я понял три вещи.

Колис слаб – очень слаб. Поэтому повязки на её запястьях держали. Поэтому он пытался сбежать обманом, а не силой. Он хотел отвлечь меня.

Колис также не хотел кормиться. Кровь укрепила бы его, но вместе с тем усилила бы и её – противоположность тому, что случается, когда она сама отказывается питаться. Оба старались оставить другого слабым.

И третье, в чём я не сомневался ни на мгновение…

Я собирался его убить.

Глава 5

Я стоял, облокотившись на дверь, скрестив руки на груди и занимаясь тем, чем, казалось, жил уже целую вечность.

Я наблюдал за Поппи.

Следил, как она спит, и думал обо всём, что наверняка творится за стенами Уэйфэра. Битва у Храмa Костей казалась далёким прошлым, а мы сидели в этой камере уже день, а то и два. Для меня время застыло, но я знал – для мира нет.

Я уловил звук приближающихся шагов и повернул голову. Мгновение спустя в спину ударил стук. Оттолкнувшись от двери, я открыл её – и встретился взглядом с тем, кого меньше всего хотел видеть. Ну… может, не с самым нежеланным, но точно в тройке последних.

Мой брат. Малик. Вернулся откуда-то, где пропадал с тех пор, как я в последний раз видел его с Миллисент.

И выглядел он паршиво.

Светло-каштановые волосы, обычно до плеч, были стянуты в узел на затылке, только одна прядь падала на ставшую резче щёку. Синяк на челюсти исчез, но тени под глазами стали глубже. Похоже, спал он не больше, чем я.

– Да что за хрень? – хрипло выдохнул Малик, переводя взгляд с меня на дверь камеры.

Сжав губы в тонкую линию, я скосил глаза на Эмиля, стоявшего за Делано. Белоснежный вольвен прошёл мимо, оставляя за собой кровавый след. Уши его дёргались, взгляд всё время возвращался к железной двери, которую он изрядно исцарапал. Три когтя сломаны. Отрастут, но у меня в желудке неприятно сжалось. Я поднял взгляд на Эмиля.

– Миллисент я не нашёл, – объяснил он, подняв руки.

– Зато привёл его? – спросил я тихо.

– Вообще-то нет, – Малик стоял так же напряжённо, как и я. – Услышал, что он ищет Милли, решил узнать зачем.

– Я ему ничего не сказал, – вставил Эмиль.

– К моему большому раздражению, – добавил Малик и снова взглянул на дверь камеры. – У меня куча вопросов.

– А мне нужно увидеть Миллисент.

Его взгляд сузился.

– Прежде чем ты расскажешь, что делаешь здесь…

– И не собирался, – перебил я.

Он пропустил реплику мимо ушей.

– Ты собираешься объяснить, что у тебя с глазами.

Я моргнул, не сразу поняв, о чём он. Глаза. Ну конечно. Только сейчас он заметил яркое свечение эфира.

– Ничего особенного.

– Ты серьёзно?

Я скрестил руки и приподнял бровь.

– У тебя нити эфира кружатся в радужках, Кас. На всякий случай: раньше их там не было.

– Напоминание не нужно, но спасибо. Где Миллисент?

Вкус его раздражения был колючим, с лёгкой горечью.

– Почему Поппи здесь, внизу?

– С чего ты взял, что она тут? – парировал я, уловив, как взгляд Делано тревожно мечется между нами.

– А почему бы тебе быть здесь, если её нет? – не отставал он.

Чёрт. Неужели моя причина так очевидна?

Ответ – да.

На виске Малика заиграла жилка – точь-в-точь как у отца, когда тот сердился. Он подошёл ближе.

– Кас, – голос его понизился. – Боги, я знаю, между нами натянуто…

– Годовое преуменьшение, – буркнул Эмиль.

Малик метнул в него взгляд-предупреждение.

– Но явно случилось что-то серьёзное, и я волнуюсь.

– Не о чем.

– И я не один. Отец тоже обеспокоен. – Он ждал ответа. Я молчал, и его лицо стало ещё напряжённее. Он шагнул назад, оглядел тускло освещённый коридор и ряды закрытых железных дверей. Кожа у уголков губ натянулась, прежде чем он спрятал эмоции, но я ощутил горьковатый привкус его тревоги.

– Ладно. Как хочешь, – наконец произнёс он. – Понятия не имею, где Милли.

Я приподнял брови.

– Правда?

Челюсть Малика дёрнулась, прежде чем он ответил.

– Она ушла.

Я нахмурился.

– Тогда зачем ты здесь?

Малик сухо усмехнулся и отвёл взгляд, уголки его губ натянулись ещё сильнее.

– В прошлый раз, когда я погнался за ней, она ясно дала понять, что не хочет этого.

Я не знал, что произошло между ними и почему Малик так и не сказал Миллисент, что они связаны сердцами, но помнил его признание о том, что она его ненавидит. Такое не забывается. Но сейчас было не время разбираться.

Рев мёртв.

Миллисент пропала.

А Ривер всё ещё не вернулся.

Чёрт.

Не говоря больше ни слова, Малик повернулся, и я выпалил:

– Она проснулась.

Малик замер.

Я глянул на Эмиля и Делано. Второй уже не выглядел таким напряжённым. Глубоко вдохнув, я продолжил:

– Но она не до конца помнит, кто она.

Брат резко развернулся.

– Что?

– Никтас предупреждал, что такое возможно, – ответил я, чувствуя, как напряглась челюсть. – Я перевёл её сюда, чтобы… – я сглотнул, – чтобы она была подальше от остальных.

Малик уставился на меня, будто не знал, что сказать. Он повернулся корпусом, потом снова встретился со мной взглядом, откинув прядь волос с лица.

– Дракон говорил, сколько это может продлиться?

Я покачал головой.

Он на миг замолчал.

– Чёрт, я… – он сглотнул, опустив взгляд. – Прости, брат.

Я напрягся. Каждая клетка хотела отвергнуть его сочувствие – ведь оно означало, что есть причина для сожалений. Я лишь коротко кивнул, и Делано поднялся, подошёл ко мне и сел, прижавшись к боку.

– Зачем тебе нужна Милли? – спросил Малик. – Ты думаешь…

Мы все одновременно ощутили сдвиг в воздухе. Мощный заряд энергии прорезал пространство, задев саму суть внутри меня. Делано вскочил на четвереньки, прижав уши.

Я развернулся к двери камеры, и Малик в тот же миг оказался рядом.

– Ты не можешь туда войти, – сказал я.

– А ты можешь?

– Да.

Его ноздри раздулись.

– Там Первозданный бог, который не узнаёт…

– Эй, ребята? – перебил Эмиль. – Думаю, это не Поппи. Потому что там… шар света.

Мы с Маликом одновременно обернулись.

В центре узкого коридора разгорался небольшой шар серебристого эфира, потрескивая и выбрасывая тонкие нити энергии.

– Что за… – пробормотал Малик, а шерсть на спине Делано встала дыбом.

Из глотки вольвена вырвалось низкое рычание; он крался вперёд, опустив голову. Эмиль сжал рукоять меча.

Грань миров раскрывалась прямо у нас на глазах. Я только надеялся, что это явится кто-то, кого нашёл Ривер, а не новый враг.

Хотя, что меч, что вольвен – никто из них не устоит перед тем, кто сейчас появится. Открыть Предел способны лишь двое: Араи, они же Судьбы, или самые древние из богов – Первозданные.

– Делано, – окликнул я, подняв руку, чтобы остановить Эмиля. – Спокойно.

Волвен нехотя отступил, а по моей правой руке скользнула волна покалывающей энергии. Эфир наполнил кожу изнутри.

Шар эфира вытянулся, зашипел, вспыхнул – и мир раскрылся ослепительной серебряной вспышкой, воздух пропитался запахом жжёного озона. Свет погас так же быстро, как появился, и на его месте стоял мужчина – чуть выше меня, в чёрных кожаных штанах и тунике, с ремнём сумки через широкую грудь.

Я быстро оглядел его лицо…

Плечи дёрнулись, когда я понял, что вижу. Дело было не в неглубоком шраме, проходившем от линии волос через переносицу к левой щеке.

А в песочно-каштановых волосах. В сильной челюсти, чётко очерченных губах. Прямом носе, высоких скулaх. И в высоком, широкоплечем, но стройном теле.

Почти точное отражение стоявшего рядом со мной человека.

Моего брата.

– Что за хрень… – хрипло выдохнул Малик.

Я мысленно вторил ему, переводя взгляд то на брата, то на Первозданного бога. Тот смотрел на нас с таким же ошарашенным выражением, какое, наверное, было и на наших лицах.

Эмиль поспешно поклонился, напомнив мне, что стоило бы сделать то же самое: перед нами древний бог. Но мы с Маликом лишь застыли, слишком поражённые, чтобы пошевелиться.

– Э… – Эмиль медленно выпрямился. – Это у меня галлюцинации, или я действительно вижу кого-то, кто до жути похож на тебя? – Он посмотрел сначала на Малика, потом на меня. – На вас обоих, если точнее.

Он лишь озвучил очевидное, но я не мог его в этом винить. Я продолжал всматриваться в Первозданного, пытаясь найти различия. Волосы у него чуть короче и волнистее, больше похожи на мои.

Но кроме этого?

Словно гляжу на Малика лет на двадцать старше.

Или на почти точную копию нашего отца.

– Если это мираж… – пробормотал Малик, руки его бессильно повисли.

– Тогда у нас у всех, – закончил я.

Серебряные глаза Первозданного скользнули ко мне – и в нём что-то изменилось. Мимолётно: лёгкое раздувание ноздрей, складка между бровей, напряжение челюсти. Но я успел это заметить, прежде чем его взгляд вернулся к Малику. Я не чувствовал от него никаких эмоций – то ли потому, что он бог, то ли потому, что умело их скрывает, то ли это предел моих способностей.

Но я знал, что это было.

Боль.

И не физическая.

– Он мог бы хоть предупредить меня, – негромко произнёс Первозданный, но я уловил в его голосе странную, завораживающую мелодику. Он посмотрел на нас:

– Привет.

Я моргнул и заметил, что Делано, опустив голову и поджав хвост, осторожно подкрался ближе. Не успел я что-то сказать, как бог протянул к вольвену руку. Делано понюхал её, потом прижал морду к ладони.

– Ну что ж, – протянул Эмиль. – Похоже, он получил печать одобрения от Делано.

У Первозданного чуть приподнялся уголок губ – и, чёрт возьми, я увидел ямочку.

Наши взгляды с Маликом встретились.

Не могло быть сомнений, о чём мы оба подумали.

Этот Первозданный был из нашей крови.

Это имело смысл: элементали происходили от богов напрямую.

Но Первозданный бог?

Делано отступил и вернулся ко мне, а в груди отозвался лёгкий пульс осознания. Я сжал кулаки.

Взгляд Первозданного поднялся; на лбу пролегла едва заметная морщина, когда он окинул коридор внимательным взором. Он почувствовал Киерена – ещё до того, как остальные уловили его приближение. Даже Делано не заметил. Я отметил это про себя в тот миг, когда остальные наконец уловили его шаги.

Через секунду Киерен вырвался из тени коридора, грудь быстро вздымалась.

Я сжал челюсти и раскрыл свои чувства, связываясь с ним мысленно. Ты забыл, что я сказал?

Я помню, – прозвучал ответ.

И?

Когда он приблизился, я заметил, что синяков на нём уже не было. Ну и отлично.

Сейчас не про нас, – отозвался он.

Я отрезал связь, не дав сказать больше. Глубоко вдохнул. Он был прав – сейчас не о нас.

Киерен замедлил шаги, заметив наше странное сборище.

– Я почувствовал… – Он осёкся, уставившись на Первозданного. Брови его резко сошлись, взгляд метнулся к Малику. – Что за…?

– Привыкай, – отозвался мой брат.

– Интересно, – тихо заметил Первозданный, разглядывая Киерена.

Киерен ответил тем же прямым взглядом.

Эмиль прокашлялся.

– Мы собираемся игнорировать тот факт, что он как две капли воды похож на дальнего Да’Нира?

Первозданный, похоже, не удивился фамилии. Его взгляд скользнул к Малику.

– Ривер сказал, что вам нужна помощь.

Я вынырнул из оцепенения, грудь сжала боль.

– Он объяснил почему?

Бог отвёл взгляд от Малика и сосредоточился на мне. Может, мне показалось, но сделал он это нехотя.

– Сказал, у вас может быть… проблема с вашей Королевой.

Я ощутил, как брат повернулся ко мне, и кивнул.

– Да. – Я взглянул на Киерена, который подошёл ближе. – Проблема есть.

Взгляд Первозданного скользнул к двери за моей спиной, потом обвёл нас всех.

– Ты остаёшься, – сказал он мне и вновь окинул Киерена внимательным взором. – Он тоже. Остальные должны уйти.

Малик напрягся.

– Я тебя не знаю. Мы тебя не знаем. Так что, может,—

– Всё в порядке, – перебил я. – Мы с Киереном справимся.

Краем глаза я заметил, как у Первозданного приподнялась бровь.

– Он бог, – возразил Малик. – Который только что вывалился неизвестно откуда.

– Я попросил Ривера вернуться в Илисэум, чтобы найти кого-то, кто поможет Поппи, – подтвердил я слова Первозданного и не упустил, как его голова чуть дёрнулась при имени Поппи. – Очевидно, поэтому он здесь.

– Это он так говорит. – Малик шагнул ближе. – Но ясно, что ты что-то скрываешь. Кас—

– Всё нормально, – сдерживая раздражение, сказал я. Брат беспокоился, я понимал. Но времени не было. – Мы справимся. – Я тяжело выдохнул. – Мне нужно вернуться к Поппи.

Малик на мгновение застыл, затем челюсть напряглась, и он отступил. Резко вдохнув, он повернулся к богу.

– Мне плевать, кто ты, – произнёс он низко. – Тронешь моего брата – получишь меня.

Первозданный чуть наклонил голову.

– Принято.

– Я буду неподалёку, – сказал Малик мне.

Я кивнул и быстро глянул на Эмиля. Его ноздри раздулись, но он коротко кивнул и пошёл за братом. Делано замешкался, но я знал – по другой причине.

– Ты же знаешь, я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, – тихо напомнил я. – Иди.

Несколько мгновений его голубые глаза оставались прикованы к моим. Потом он поднялся и стремительно догнал остальных.

Киерен подошёл ближе, насупившись, разглядывая Первозданного почти клинически.

– Понимаю их настороженность, – произнёс Первозданный, возвращая моё внимание к себе. – И им стоит быть осторожными. А вот ты… – Его проницательный взгляд скользнул по мне. – Ты совсем не выглядишь настороженным.

– Не выгляжу, – отозвался я. – Потому что если ты хоть пальцем тронешь нас или её, я не буду «разбираться». Я вырву твоё чёртово сердце и скормлю тебе же.

Вспышка эфира осветила его зрачки, превратив глаза в чистое серебро.

– Тот, что похож на меня, твой брат, – сказал он, и это не было вопросом. – Но он не ощущается так, как ты. – Его взгляд скользнул к Киерену. – И ты не похож на обычного вольвена.

– Да ну? – Киерен скрестил руки.

Полууголок его улыбки заставил меня ощетиниться. Теперь я знал, как выглядит моя собственная ухмылка, когда я её так же «дарю» окружающим.

– Твой брат беспокоится за твою безопасность, – серебряные глаза, наполненные эфиром, встретились с моими. – Это единственная причина, по которой я позволил ему так со мной говорить. – Он сделал шаг ко мне. – А вот ты…

Киерен напрягся.

– Очевидно, женщина за этой дверью для тебя не просто Королева, – продолжил он.

– Не просто, – я не отвёл взгляда, когда мы встали лицом к лицу. Исходившая от него сила пропитала весь коридор. – Она для меня всё.

– И только поэтому я позволяю тебе говорить со мной в таком тоне, – в его радужках промелькнули струи эфира. – Но моё терпение не безгранично. Надеюсь, это не станет проблемой.

– Если ты знаешь, что у меня нет ни капли терпения, когда речь о её безопасности, то нет.

Мышца дёрнулась у него на виске. Чёрт, жутковато видеть это со стороны.

Секунды тянулись. Никто не шевелился, взгляд вцепился во взгляд. Я понимал, что перегибаю.

– Кастил, – произнёс он наконец, впервые называя меня по имени, – Ривер не преувеличивал, описывая тебя.

Я мог лишь гадать, что за чушь наговорил тот дракон.

– Похоже, кое-что он всё же упустил. Например, что мы родственники, – протянул я.

– Упустил. И не только это, – кивнул он и перевёл взгляд на Киерена. – Значит, ты тот самый вольвен.

– У меня есть имя. Киерен, – сухо ответил тот. – А ты кто?

– Кто-то, о ком вы, скорее всего, не слышали.

Киерен приподнял бровь.

– Ну так просвети нас.

– У нас нет на это времени, – взгляд Первозданного скользнул к двери.

Я шагнул в сторону, заслоняя проход. Верю, что его прислал Ривер, но он не сделает ни шага к ней, пока я не узнаю, кто он.

– Имя, – потребовал я.

Повисла напряжённая тишина.

– Если бы мы с твоим братом не были так похожи, твоя… – он покачал головой, – твоя дерзость и так выдала бы наше родство.

Я сжал губы.

– Имя.

В его глазах вспыхнул эфир.

– Аттес.

– Впервые слышу, – ответил я.

– Я слишком стар, чтобы меня помнили.

– Насколько стар? – спросил я.

– Только Никтас и Колис старше меня, – произнёс он, и меня будто током ударило. – Вот настолько стар.

– Это значит, ты… – Киерен осёкся.

Я прищурился на Первозданного.

– Один из изначальных богов.

– Не изначальный, – поправил Аттес. – Я из тех богов, что родились от Первых. – Его холодный серебряный взгляд скользнул между нами и задержался на двери. – Она спит?

– Когда я выходил, да, – ответил я. И был уверен, что если бы проснулась – мы бы почувствовали. – Что сказал тебе Ривер?

– Основное. – Аттес отступил на шаг, проводя пальцами по ремню через грудь. – Что твоя Королева вышла из стазиса с… привязкой.

– Он сказал, что она Первозданная богиня? – уточнил Киерен.

Аттес кивнул.

– А что за привязка, объяснил? – добавил я.

– Колис. – Он выплюнул имя с такой яростью, что в подделке сомневаться не пришлось. Я невольно чуть расслабился. – Ривер чувствовал его, но не знал, как это произошло.

– Я ломал голову, как такое возможно, – сказал Киерен. – Даже говорил со Свеном.

Я напрягся при упоминании отца Перри.

– Я не давал подробностей, – быстро добавил Киерен. – Но кроме моего отца, никого не знал, кто мог бы хоть что-то объяснить. Всё, что он предположил, не подходило.

– Есть одна мысль. Ревенант, – сказал я, и Киерен нахмурился. – Он коснулся её, пока она была в стазисе.

Киерен резко втянул воздух.

– Чёрт.

– Где этот Ревенант? – спросил Аттес.

– Видимо, гниёт в другой камере, – сообщил я. Киерен не дрогнул, значит, узнал об этом примерно тогда же или раньше.

Аттес повернулся ко мне.

– Как?

– Я убил его.

Его глаза сузились.

– От тебя идёт сила Первозданного. И от вольвена тоже. – В его зрачках заискрил эфир, когда он шагнул ближе. – Но это невозможно. Как и то, что ты смог убить Ревенанта. Кто ты?

– Человек, которому отчаянно нужно помочь жене, – ответил я, ведь сам не знал, что во мне изменилось. – Вот и весь ответ.

На его виске вновь дёрнулась мышца, сильнее прежнего, натянув кожу вокруг шрама.

– Мне нужно знать кое-что прежде. Понимаешь?

Холод пробежал по коже, эфир забился в венах.

– Понимаю.

– Хорошо, – прорычал он. – В каком она была состоянии?

– Не в лучшем, – процедил я, чувствуя, как ноет грудь.

– Нужны подробности, – надавил он. – Какой она была, когда проснулась, и что с ней сейчас?

Желая поскорее вернуться к ней, я глубоко вдохнул и рассказал, что произошло после её пробуждения.

– Но даже в растерянности она больше боялась… – голос предательски сел, и я прочистил горло. – Боялась навредить мне. Даже сейчас.

Взгляд Аттеса заострился.

– Это невозможно – сопротивляться жажде крови после Вознесения.

– Я думал то же. Но на каком-то глубинном уровне она знала, кто я для неё и что в ней. – Я покачал головой. – Настолько, что пыталась уйти от меня, но не использовала силу против меня.

Он слегка склонил голову, пряди волос упали на лоб.

– Продолжай.

Я провёл ладонью по груди, глядя на дверь, и рассказал, как удалось уговорить её немного подкрепиться и как она будто чувствовала, что с ней что-то не так, ещё до появления Ривера.

– Несколько раз после этого я снова говорил именно с Поппи.

– Ты уверен? – настойчиво спросил он.

– Да.

– Она сама призвала меня, – добавил Киерен, и я едва не выдал удивления. – И знала, кто она, когда сделала это.

– А сейчас? – уточнил Аттес.

– Она измотана. Я чувствую, как она борется с ним. – Будто кулак пронзил грудь. Я снова повернулся к нему. – И эта борьба причиняет ей боль. – Я перебрал в памяти проведённые с ней часы. – Она сказала, что он хочет войти, и у неё нет выбора.

Взгляд Первозданного опустился, затем вновь поднялся.

– Он говорил через неё?

– Да… на несколько минут, – я провёл пальцами по волосам и опустил руку. – Я успел поболтать с этим ублюдком.

Голова Киерена дёрнулась.

– Что? – Он расправил руки. – Когда?

– Пару часов назад, – ответил я, глядя на закрытую дверь. Изнутри всё ещё не доносилось ни звука.

– Что он сказал? – потребовал Аттес.

– Ничего, кроме того, что он хочет «получить своё». Что бы, чёрт возьми, это ни значило, – пояснил я. – И угрожал убить всех, кого я знаю, пытаясь заставить меня выпустить её.

– Похоже на него, – мрачно отозвался Аттес. – Ты понял, насколько он осознаёт происходящее вокруг?

Я задумался, вспоминая, как Поппи пыталась выманить меня соблазном. Она явно не понимала, где находится.

– Думаю, он плохо осознаёт реальность. И когда управлял её телом, – я ощутил горько-кислый всплеск гнева Киерена, – он ни разу не назвал ни меня, ни кого-то ещё по имени. – Впрочем, похоже, он и эссенцию во мне не ощущал так, как ты. – Но он может заставлять её видеть и слышать то, чего нет. По крайней мере, мне так показалось.

Взгляд Киерена заострился, а Аттес произнёс:

– Истинный Первозданный Смерти обладает способностями, очень похожими на дары ониру – богов снов. – Мы с Киереном напряглись. – Он может выуживать из человека самые скрытые страхи и глубочайший стыд, а потом использовать их.

– Какого чёрта… – хрипло выдохнул Киерен, невольно отступая.

– Эта способность предназначалась только для тех, кого приговаривали к Бездне. Когда-то Колис и не подумал бы использовать её на ком-то ещё. – В его серебряных глазах мелькнул отдалённый отблеск, тут же исчезнувший. – То время давно прошло. Так что доступ к её самым страшным моментам он, вероятно, имеет, но в её воспоминаниях рыться не может.

Я онемел от одной мысли о том, что Колис может знать о Поппи хоть что-то, тем более её худшие переживания.

– С ней что-нибудь случилось, пока она была в стазисе? – спросил Аттес.

Кулаки сами сжались.

– Не с ней – со мной. На меня напали.

– Сочувствую, – ответил он таким сухим, безжизненным тоном, что в другой момент я бы рассмеялся. – Но не вижу, как это могло на неё повлиять.

– Мы прошли Присоединение, – выдавил я, едва удерживая раздражение.

Меж бровей Аттеса пролегла складка, он посмотрел на нас обоих.

– Ты не знаешь, что это? – спросил Киерен.

– Вероятно, это появилось уже после моего времени, – спокойно ответил он. – Я лишь однажды ненадолго пробуждался от стазиса.

Пока Киерен коротко объяснял, что такое Присоединение, я смотрел на дверь, рвясь проверить Поппи, но понимал: лучше сперва узнать, чем может помочь этот Первозданный. Если вообще может.

– Это могло стать причиной, – сказал Аттес, когда Киерен закончил.

Я резко повернулся к нему.

– Причиной чего?

– Когда бог или Первозданный входит в стазис, он уже уязвим – и телом, и разумом. То, что ты рассказал, похоже на древнюю связь, которую когда-то заключали драконы и Первозданные ради взаимного усиления. – Он описал ритуал, удивительно похожий на тот, что связывал элементалей-атлантийцев и вольвенов. – Любое слияние сил – через кровь или магию – никогда не бывает односторонним. Если один из вас будет серьёзно ранен, она ослабнет.

Мой желудок сжался, подтверждая то, что я и так знал.

Киерен шагнул ближе, голос стал глухим:

– Это не твоя вина.

– Я и не говорил, что моя, – нахмурился Аттес.

– Кастил, – тихо позвал Киерен.

Я сосредоточился на Первозданном, проверяя, что мои ментальные щиты на месте.

– Значит, так он получил к ней доступ?

Аттес наклонил голову.

– Её ослабление могло дать Колису преимущество, но он… – он поправил ремень на плече, и у меня неприятно заныло под рёбрами. – Есть и другие способы.

Киерен провёл рукой по волосам.

– И какие же?

Аттес молчал, его челюсть напряглась. Я снова почувствовал то же, что и с Ривером: он что-то скрывает.

– Хочешь нам что-то сказать? – спросил я, пальцы дрогнули у бёдер.

Он встретил мой взгляд.

– Мне нечего добавить.

И снова этот странный оттенок в его словах…

– Ревенант мог послужить проводником? – поднял голову Киерен. – Ты не сказал, может ли он быть виновен.

– Мне не известно ни о какой магии Ревенантов, которая позволяла бы стать каналом, – ответил Аттес. – Но я был пробуждён лишь короткое время за все века заточения Колиса. Так что может ли существовать подобная магия? Да. – На его лице промелькнула задумчивость. – Возможно, Пенеллафа знает что-то.

– Колис может являться как тень. Он мог добраться до неё в любую секунду, и мы бы ничего не заметили, – прорычал я.

Киерен выдохнул.

– Верно.

Я был прав, а терпение таяло.

– Ты можешь ей помочь?

Аттес замер у двери. Несколько долгих секунд он стоял неподвижно.

– Я могу попробовать.

– Попробовать? – выдохнул я. – Этого мало.

Подняв подбородок, Аттес сжал губы.

– Я знаю лишь один случай подобного, – процедил он. – И тогда разрыв связи убил одержимого.

Разрыв связи убил…

Дыхание стало рваным, тело застыло.

– Что? – воскликнул Киерен.

Страх поднялся, коварный и душный. Я отреагировал так же, как и прежде.

Безрассудно.

И яростно.

Киерен выругался, разворачиваясь ко мне, но опоздал.

Я рванулся вперёд, схватил Первозданного за ворот туники и со всей силой впечатал в стену, отчего камень треснул.

– Это может её убить?!

Глаза Аттеса вспыхнули эфиром, превратившись в два чистых серебряных шара. Свет скользнул по венам и шраму на лице. Губы изогнулись в узкой, холодной улыбке.

Это было предупреждение.

Единственное.

Он ударил ладонью мне в грудь, и меня швырнуло назад. Я врезался в стену с глухим стуком, кости дрогнули, но я удержался на ногах.

Аттес шагнул вперёд.