Текст книги "Первозданный Крови и Костей (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 57 страниц)

– В чём… он был прав? – спросила Поппи.

– Он сказал, что это была отвлекающая уловка, – произнёс Рахар, отступая на шаг, будто продолжая мысленный разговор. – Нападение здесь и в Шэдоулэнде. Одно из них – лишь прикрытие.

Что-то в этом казалось смутно знакомым.

Илисэум, – передал мне Киран через нотам. Где властвует Смерть.

Взгляд Рахара поднялся к небу.

– Сын бездны… он был прав.

Киран сделал шаг вперёд:

– Хочешь объяснить, в чём именно?

– Это была… – ноздри Рахара дрогнули, тень над бухтой и пирсом сгустилась ещё сильнее, – ловушка.

Над головой сверкнула молния, пронзив тучи, и когда ослепительные всполохи угасли, из центра чёрной массы потянулись тонкие прожилки алого, словно огненные вены. Воздух стал тяжёлым, душным.

Поппи поднялась, покачнувшись, и Киран поддержал её.

Этер запульсировал в глазах Рахара. Он повернулся к нам:

– Он идёт за…

Вода взорвалась, и из Рахара вырвался первородный туман. Он взмыл в небо стрелой как раз в тот миг, когда щупальце кракена прорвало поверхность.

Инстинкт взял верх: я обхватил Поппи за талию, прижимая к себе, и в тот же миг ало-красные молнии ударили одна за другой, полосуя пирс и залив. Ветер подхватил Рахара, неся его к кузену.

Я поднял Поппи на руки, прижал к груди. Этер Сайона хлынул в пространство, искривляя воздух, пока костяное щупальце взвивалось в бешеном ударе.

Поппи вскрикнула, пальцы вцепились в мои плечи—

Жуткий треск разнёсся над бухтой: алые молнии обрушились туда, где только что были Саон и Рахар. Удары с грохотом шли один за другим, оглушая смертных на кораблях и пирсе.

Вспышка серебряного света разорвалась градом искр. Я больше не видел ни Первородных богов, ни кракена – воздух дрожал и клубился.

– Пригнитесь! – крикнул Киран, наклоняясь к Делано.

Я развернулся и увидел, как мой брат падает на землю, и сам накрыл Поппи, прижимая её к доскам пирса.

Жгучая волна силы прокатилась по воздуху. Я стиснул зубы, заметив, как Малик хватается за всё, до чего дотянется, пока энергия прокатывается по набережной. По всему Лоуттауну трещали и рассыпались стёкла, пальмы гнулись и ломались, здания на нижней улице рушились.

Всё хорошо, послал я Поппи через нотам, чувствуя, как она вздрагивает подо мной. Всё хорошо.

Крыши позади нас слетали, земля содрогалась, но я повторял: Ты в безопасности, – даже когда треснула почва, расходясь тонкими щелями, а гул качающихся кораблей отражался эхом со всех сторон. Я твердил это, пока яростный рёв безудержной силы не стих и на пирс не пролились слабые лучи вечернего солнца.

– Кас… – прошептала Поппи, её пальцы так вжались в мою грудь, что наверняка оставили синяки.

Я выдохнул, коснулся её лба поцелуем и приподнялся, оглянувшись через плечо.

Многие из уцелевших кораблей исчезли, разнесённые в клочья. А там, где стояли два Первородных…

Над морем низко летела Аурелия. Её скорбный крик, глухой и протяжный, разнёсся под ясным небом, пока она кружила над бухтой.

Первородные боги исчезли.

Земля снова начала дрожать.

Глава 32

ПОППИ

– Когда призываешь сущность, почувствуешь, как в тебе разливается тепло, – сказала я Кирану, пока он накладывал руки на сломанную ногу мужчины. Бессознательного смертного нашли в завалах склада. – Потом подумай о чём-то, что делает тебя счастливым.

Кристально-синие глаза Кирана поднялись ко мне.

– И всё?

Я кивнула.

– Остальное сделает сущность. – Я улыбнулась, хоть лицо тут же заныло. – Ты справишься.

Он ответил быстрой улыбкой.

– Ладно. – Глубоко вдохнул. – Ну, поехали.

Возможно, раньше он не исцелял Малика.

Стоя на коленях рядом с пострадавшим, я ощутила момент, когда сила, тёплая как летнее солнце, пробудилась в нём. Этер во мне отозвался не так, как когда я чувствовала пробуждение Кастиэла. Странным образом это даже успокаивало.

На тёплых смуглых щеках Кирана проступили золотые завитки и заструились вниз по шее и рукам, к ладоням, которые лежали над разорванными, пропитанными кровью штанами и явно сломанной костью. Из его пальцев заискрился золотистый этер и пролился на мужчину.

Я подняла взгляд на остальных раненых смертных и атлантийцев, лежавших беспорядочными рядами на пыльном полу склада в квартале от утёсов Уэйфэра. Холодный сквозняк из распахнутых дверей и окон не мог перебить запаха крови и пота. При тусклом свете газовых фонарей здесь собралось около двух сотен человек – у более чем половины были смертельные раны… теперь уже меньше.

Глаза Кирана распахнулись.

– Ничего себе… – выдохнул он, глядя, как сущность соединяет раздробленную кость. Его взгляд метнулся ко мне. – Это работает.

Моя ответная улыбка болела чуть меньше.

– Да.

В его изумлении было что-то… трогательное, почти детское.

Я устало вздохнула и перевела взгляд в даль склада, где за штабелями ящиков скрывались те, кого ни целители, ни я не успели спасти. Десять атлантийцев. Двадцать смертных. Пока что. Мне стоило невероятных усилий не коснуться их и не вернуть тепло в их тела.

Я не могла.

Жизнь за жизнь.

Если вернуть смертного, другой должен будет уйти, чтобы сохранить равновесие. С богами и атлантийцами это работало иначе, но я не могла оживить атлантийца и не сделать того же для смертного. В этом не было бы равновесия.

По крайней мере, я продолжала повторять себе это.

Мягкий мех коснулся моей щеки – Делано прижался ко мне. Я уткнулась лицом в его тёплую шею и позволила себе на миг расслабиться.

Минуты оказалось слишком много.

Поппи, – отозвался Делано в моих мыслях.

Я в порядке.

Отстранившись, я опёрлась руками о пол и поднялась. К счастью, не пошатнулась – иначе Делано потащил бы меня прочь.

Игнорируя ломоту в теле, я наблюдала, как слуги из Уэйфэра снуют туда-сюда, принося корзины с чистым бельём и всем, что могло послужить повязками, а потом обернулась. Нашла взглядом светловолосого целителя Сайруса – он стоял на коленях рядом с атлантийским стражем. Рядом был Кастиэл, тёмная голова склонена. Я отвернулась прежде, чем он поднял белое покрывало: я и так знала, что тот страж не выжил.

Одиннадцать атлантийцев.

Пока что.

Нижние улицы всё ещё прочёсывали, и я знала: тех, кого находили мёртвыми, сюда не приносили.

С тяжёлой грудью я пошла дальше – не одна. Делано шёл рядом, а Эмиль и Хиса держались в нескольких шагах позади. Рыжеволосый атлантиец был на редкость молчалив. Я позволила чувствам растянуться, двигаясь между импровизированными койками из одеял, которые нам принесли слуги. Те, кто был в сознании, смотрели либо на огромного белоснежного вольфена, либо на меня. Или на моих двух теней, чьи руки лежали на рукоятях мечей, готовые ударить при малейшем подозрении. Наверное, на всё сразу. У меня не осталось сил тревожиться из-за взглядов или гадать, что они обо мне думают.

Что-то привлекло моё внимание. Не уверена, что именно, но я обернулась как раз вовремя, чтобы заметить фигуру в плаще с пустой корзиной. Высокий, стройный силуэт, и когда он приблизился к дверям, ветер приподнял капюшон, обнажив прядь белых кудрей.

Тоуни.

Моя ироничная улыбка застыла, а желудок болезненно сжался.

Нет.

Нет.

Не сейчас.

Я отвернулась и пошла дальше, пока не остановилась у ног мужчины с окровавленными повязками на животе. Уже собиралась опуститься на колени —

Новый, едва ощутимый толчок прокатился по полу, вызвав хоровое ворчание и приглушённые проклятия. Я подняла взгляд к потолку. Щели, сквозь которые пробивался лунный свет, становились шире.

– Держится, – тихо сказала Хиса.

Но как долго – осталось невысказанным.

– И толчок был слабее, – добавил Эмиль.

Так и было.

С тех пор как боги исчезли, подземные дрожи повторялись примерно каждый час, с каждым разом всё слабее.

Мне это не нравилось. Настолько не нравилось, что я не позволяла себе об этом думать – сил на ответ всё равно не хватало.

– Думаю, разумно будет перевезти всех, кто может идти, в… – волна головокружения прокатилась от шеи к макушке. Я резко вдохнула, борясь с ледяным жаром, навалившимся на череп, словно голова вот-вот расколется.

Не потеряй сознание.

– Поппи? – окликнул кто-то снаружи.

Только не это, не смей падать.

Делано мягко подтолкнул мою руку носом, и я несколько раз моргнула, пока давление не отступило – давление, в котором, возможно, была не только нехватка крови Кастиэла, выпитой ради исцеления, но и что-то ещё.

Я открыла глаза – Кастиэл стоял в нескольких рядах от меня, золотые глаза впились в мой взгляд, на челюсти дёргался мускул. Рядом с ним его брат говорил тихо, и я вспомнила: он хотел нам что-то показать.

– Прости? – повернувшись обратно, я снова опустилась на колени возле раненого. – Что ты сказал?

– Я говорил, можно перенести их в караулку при воротах Уэйфэра, – предложил Эмиль. – Там просторно, чисто и безопаснее.

– Думаю, это хорошая идея. – Глядя на гору повязок, я наклонилась к мужчине. – Можешь начать?

– Конечно. – Эмиль уже собирался уйти, но остановился. Его плечи напряглись, когда он повернулся ко мне. – Ты сделала достаточно, Поппи.

– Нет. – Стоило лишь оглядеться, чтобы понять, сколько ещё вокруг боли и разрушений.

– Сделала, – его голос стал мягче, когда он подошёл ближе. – Ты еле держишься. Тебе нужно отдохнуть.

Отдохнуть?

Как можно отдыхать, когда столько людей ранено? Я – королева. Я не имею права отдыхать, пока другие страдают. И как отдыхать, если тишина и покой означают лишь одно – время. Время думать о том, почему всё это случилось и что значит. Если нападение на Лоуттаун было всего лишь приманкой, чтобы выманить одного или нескольких Первородных богов, то придётся признать: приманка сработала. Придётся думать о том, что произошло в Стоунхилле, о маленьких руках, сжимавших ножи за ужином.

Придётся вспомнить шёпот грула:

Со’лис, скоро мы увидимся.

Моя душа.

И мне пришлось бы думать о прошлой ночи – о том, как я стояла у окна. Воспоминания всё ещё были размыты, но я догадывалась, почему оказалась там. Почему задала Кастиэлу тот вопрос. Каким-то образом я знала, что он наблюдает, и что нападение на Лоуттаун – не просто ловушка, а ответ.

Реакция.

И, что хуже всего, отдых дал бы тем зёрнам страха, что пустили корни в самой глубине меня, время прорасти. Доказал бы, что моя главная боязнь уже не в том, что я потеряю себя в ярости и не смогу удержать силу.

Потому что Колис сотворил всё это всего за один день – одной лишь волей.

И это пугало до дрожи.

Так что нет.

Я не могла отдыхать.

– Я в порядке, – сказала я, открывая глаза и глядя на трещину в балках. – Обещаю.

Эмиль тяжело вздохнул, и волны его сомнения почти ощутимо коснулись меня.

– Пожалуйста, пожалей себя, Поппи. Мы только что вернули тебя.

Я резко взглянула на него. Он уже уходил, чтобы начать перевозить тех, кто может идти, и почему-то его слова заставили меня почти заплакать.

Покачав головой, я снова сосредоточилась на раненом. Что там с этими повязками?

– Он прав, – сказала Хиса. – Ты вымотана. Я вижу.

Я чувствую, – добавил Делано.

– Я в порядке, – ответила я, осторожно снимая слой за слоем.

Делано недовольно фыркнул и плюхнулся рядом, пока я разглядывала мужчину. Лет тридцати – сорока, кожа смуглая, обветренная солнцем. Только вокруг рта она побелела от боли. Работа на доках ломает спины и почти не приносит денег. Такие мужчины редко живут долго.

Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, почему столько бинтов. Что-то торчало из его живота. Я глубоко вдохнула, готовясь, и сняла последние, полностью пропитанные кровью полотнища.

– Святые боги… – выдохнула Хиса.

Из розовой, мясистой раны торчала доска.

О, боги.

Я быстро подняла взгляд, сдерживая тошноту и глухую ярость, нарастающую с каждым открытым увечьем.

– Всё хорошо, – прохрипел хриплый голос.

Я вздрогнула и посмотрела вниз: глаза мужчины приоткрылись.

– Я… знаю, всё плохо, – выдавил он, и из уголка рта потекла кровь. Грудь поднималась всё медленнее. – Есть другие… кому нужно… ваше прикосновение.

Сглотнув ком в горле, я отложила окровавленные ткани. Он чувствовал то, что и я: смерть близка.

– Как твоё имя?

– Харлен, – хрипло сказал он, и новая струйка крови скользнула по губам. – Скажи… скажи моей жене… и сыну, что я… прости их.

– За что?

– За то, что… не вернусь домой, – он дрогнул. – И… что люблю их. Пожалуйста.

Я вдохнула, ноздри жгло.

– Как их зовут?

– Тамсин, – выдохнул он. – И… Корвин.

– Тебе не нужно просить меня передавать это, – сказала я, кладя руки над раной. – Ты сам им скажешь.

Уголок его глаза блеснул слезой.

– Но…

– Шшш, – мягко прервала я, зная, что ему лучше уснуть. Я призвала сущность, и она наполнила мой голос: – Закрой глаза, Харлен, и спи.

– Ты только что использовала внушение? – удивилась Хиса.

Я и сама удивилась.

Внушение сработало удивительно быстро: веки Харлена опустились, челюсть расслабилась.

– Пришлось. Боль могла бы убить его раньше, чем я успею что-то сделать, – объяснила я. – Нужно вынуть дерево. Справишься?

– Да, – Хиса обошла Делано, броня тихо скрипнула, и она встала напротив меня, ухватив обломок. – Скажи, когда готова.

Я глубоко вдохнула, очистила разум и призвала сущность. Она вспыхнула слабым светом, сердце дрогнуло – и сила хлынула по венам.

– Сейчас.

Влажный, чавкающий звук и последовавшее за ним липкое шлёпанье выворачивали желудок.

Звук, который я никогда не хочу слышать снова.

Этер запульсировал во мне, перетекая в тело Харлена. Раздался ещё один мерзкий звук – будто сырое мясо скользит по мокрой поверхности, – когда его плоть начала срастаться. Боги, как же я хотела не слышать этого. Я заставила себя отрешиться.

На исцеление ушло несколько минут – рана была слишком тяжёлой. Когда дыхание Харлена выровнялось и на месте зияющей раны появилась новая розовая кожа, мои руки дрожали. Я посмотрела на его лицо – на нём больше не было судорожной боли.

– Достаточно, – сказала Хиса, выпрямляясь и вытирая руки полотнищем, которое подал ей Кастиэл.

Я подняла взгляд – и дыхание перехватило. В его взгляде была сталь – резкая, неотвратимая, как лезвие.

Сухо сглотнув, я встала.

– Здесь ещё есть раненые.

Кастиэл сделал шаг вперёд.

– Ответь мне, моя королева.

Я отступила на шаг, Делано поднял голову.

Кастиэл вернул утраченное расстояние.

– Зачем ты показывала Кирану, как исцелять, если продолжаешь всё делать сама?

Я снова отступила.

– Здесь ещё так много…

– Я не закончил.

Я резко сомкнула губы, остро ощущая взгляды со всех сторон.

За его зрачками мерцал этер.

– Несмотря на то что ты почти теряешь сознание?

Я вскинула подбородок и сцепила руки за спиной, надеясь, что они перестанут дрожать.

– Ты уже закончил?

Его напряжённая улыбка была предупреждением.

– Я вовсе не на грани обморока, – возразила я.

– Мы оба знаем, что это не так, – Кастиэл перевёл взгляд на вольфена. – Верно, Делано?

Тот кивнул своей огромной, предательской головой.

Взгляд Кастиэла вновь вернулся ко мне.

– Ты сделала достаточно. Киран продолжит.

Я справлюсь, – раздалось в нотаме от Кирана.

Нахмурившись, я увидела его в конце ряда: он уже склонился над смертным, наблюдая за нами.

– Ага, его Величество прав, – раздался хриплый голос за спиной – смертный, чьи сломанные руки я лечила недавно. – Ты уже достаточно сделала.

– Не называйте его так, – пробормотала я.

– А ты не должна себя изводить, – откликнулся страж.

Я закатила глаза.

– Позволь ему отвести тебя обратно.

– Я в порядке, – упрямо повторила я.

– Ты едва не рухнула, пока лечила Харлена, – подал голос другой смертный, пожилой мужчина с глубокими морщинами. – Я видел. – Он закашлялся и поморщился. – Никогда не думал, что увижу, как бог падает в обморок…

– Я и не собиралась, – возразила я.

– Едва не упала, – вставила Хиса. Я распахнула глаза. Она смутилась – редкость для неё. – Прости, но тебе нужен отдых.

– Предатели, – пробормотала я. – Кругом предатели.

Кастиэл усмехнулся.

– Моя королева, – он протянул руку.

Я уставилась на его ладонь, будто передо мной змея.

Не заставляй меня нести тебя отсюда на руках.

Я метнула взгляд на него.

Потому что я это сделаю.

Он не произнёс ни слова, но посыл был предельно ясен. Никаких возражений.

Плечи мои опустились, и я вздохнула:

– Ладно.

Кастиэл шевельнул пальцами.

Закатив глаза, я с лёгкой злостью шлёпнула ладонь в его. Пара пожилых мужчин – тех, кого не слишком впечатляло соседство с богами и вольфенами, – негромко хмыкнули.

– Горячая штучка, – пробурчал один.

Кастиэл бросил им полуулыбку:

– Вы и понятия не имеете.

Я тебя прибью, – сладко улыбаясь, послала я мысленно.

В самом приятном смысле, – отозвался он и обвил меня рукой за талию. Я ахнула, когда он легко поднял меня на руки. Снова раздались одобрительные смешки, от которых во мне дрогнула сущность. Схватившись за его плечи, я злобно на него посмотрела.

– Держись, – сказал Кастиэл с озорным блеском.

Этер поднялся в нём, и через одно дыхание мы уже были в нашей спальне.

– Жаль, что мы вообще обсуждали, что ты так умеешь, – буркнула я.

– Всё равно бы догадался, – отозвался он и, развернувшись, направился дальше.

Дверь в купальню сама распахнулась.

– Можешь меня поставить.

– Поставлю.

Вспыхнул тёплый золотистый свет. Я почти уверена: он не касался ни двери, ни выключателя. И точно знаю: попробуй я включить свет с помощью сущности – вырвала бы к чёрту весь выключатель.

Он опустил меня на край ванны и наклонился, открывая кран. Вода зашумела. Его взгляд вернулся ко мне.

– Сиди здесь.

– А если не хочу?

– А если я заставлю? – парировал он, направляясь к полкам с полотенцами.

– Хотела бы я на это посмотреть.

– А я – нет, – усмехнулся он, намочив полотенце. – В твоём состоянии в этом мало бы удовольствия.

Я фыркнула.

Кастиэл молчал, пока осторожно брал мою руку и смывал засохшую кровь, внимательно проверяя пальцы.

– Знаю, ты злишься, – произнёс он наконец, – но я не позволю тебе снова довести себя до стазиса.

Я уже хотела возразить, но он многозначительно глянул на мои дрожащие руки – и я только выдохнула.

– Ты хочешь помогать людям, – продолжил он, бросив мокрую ткань в корзину и ловко расстёгивая застёжки на моём жилете. – Это у тебя в самой сути. Но ты должна беречь себя.

– Знаю, – прошептала я, уронив лоб ему на плечо, вдыхая его запах. – Скажи… сколько погибших?

– Кроме тех, что в складе? – Он снял жилет и дал ему упасть на пол. – Малик говорил: около двадцати нашли в развалинах. Все смертные.

Я закрыла глаза.

– Пока?

– Пока. – Его ладонь легла мне на затылок, и он нежно коснулся губами моего лба. – Руки вверх.

Я устало подняла их.

Он стянул блузу, пропитанную кровью и… мертвечиной циренов.

– Это меньше, чем я ожидал.

И правда.

– Встань, моя королева.

Я поднялась, цепляясь за остатки сил.

Кастиэл стянул леггинсы и бельё, я положила руку ему на плечо, чтобы удержаться.

Хвала богам, что я не осталась в парадном тунике.

– Никогда ещё ты не раздевал меня так… деловито.

Кастиэл хрипло усмехнулся.

– Думаешь, я ничего не чувствую, раздевая тебя?

Я не успела ответить: он взял мою ладонь и прижал к себе. Я ахнула, ощутив сквозь ткань его напряжение.

– А так изменилось мнение? – спросил он.

– Немного.

– «Немного», – фыркнул он. – Не то слово, когда твоя рука на моём члене.

Я невольно рассмеялась – странно звучало среди кафеля, после всего пережитого. Но смех смягчил его лицо.

– Сначала ты помоешься. Потом я накормлю тебя, – сказал он, помогая мне шагнуть в тёплую воду. – А потом ты будешь спать.

– А как же… то самое? – лукаво спросила я.

Глаза Кастиэла вспыхнули янтарём.

– Единственное, чего я хочу сильнее – чтобы ты была здорова и сильна. – Он поддерживал меня, пока я погружалась в воду. – Всё остальное подождёт.

– Обещания, обещания, – пробормотала я, ощущая приятное тепло.

В этот миг низкий гул прокатился по комнате. Люстра закачалась, отблески света заплясали по белым стенам.

Толчок быстро стих, но сердце всё равно колотилось. Я подтянула колени к груди и смотрела, как медленно замирает люстра, вдруг ощутив холод, несмотря на горячую воду.

– Эй, – мягко произнёс Кастиэл, обхватывая ладонью мой затылок. – Этот толчок был слабее прошлого.

– Дело не в этом.

– Тогда в чём? – спросил он тихо.

Моя грудь сжалась, когда я оторвала взгляд от люстры и встретилась с его лицом. Слова медленно поднимались по горлу и застревали там. Всего два слова, но если их произнести – они станут настоящими. Обретут жизнь. Два слова, которые человек на моём месте, отвечающий не за одно, а за два королевства, не должен никогда говорить.

Я не могла.

Я же храбрая.

Я же бесстрашная.

Но когда я заговорила, в голосе не было ни храбрости, ни бесстрашия:

– Землетрясения?..

Он опустился на колени рядом с ванной, не отрывая от меня взгляда.

– Кажется, я знаю, что они значат, – прошептала я. Я не хотела говорить больше.

Но пришлось.

– Думаю, один из Первозданных, который помогал нам… – я сглотнула. – Думаю, кто-то из них умер.

КАСТИЭЛ

Я резко проснулся, вдохнув так глубоко, что звук резанул тишину спальни. Сущность глухо пульсировала. Первая мысль – о Поппи.

Она лежала в моих руках, на боку. Не стояла у стеклянной стены.

Я откинул голову на подушку, ожидая, пока бешеный стук сердца утихнет. То, что произошло несколько часов назад, когда я проснулся и нашёл её у окна, совсем не походило на предыдущие две ночи. Поппи не реагировала ни на голос, ни на прикосновение. Это до черта напугало – она просто стояла и смотрела в темноту. Я отвёл её обратно в постель и не сомкнул глаз, пока она не уснула.

Что-то было не так.

Видимо, сказывался весь кошмар – Стоунхилл, нападение на Лоутерн, да и всё остальное. Я видел, как это давит на неё: как она сидела в ванне, обхватив колени. Сказав то, что я и сам подозревал – что один из Первородных пал, – она больше не произнесла ни слова. Я её умыл, накормил своей кровью – из запястья, не из вены на шее, иначе нас обоих бы это свело с ума. Даже так моё сердце забилось быстрее. Она была вымотана и быстро уснула. Лишь тогда я ненадолго вышел, чтобы привести себя в порядок.

Тихий стон выдернул меня из мыслей.

– Поппи? – мой хриплый после сна голос прозвучал грубо.

Она вздрогнула, дыхание сбилось, пальцы судорожно сжали одеяло. Ещё один жалобный звук сорвался с её губ, ресницы затрепетали.

Чёрт.

Киран говорил, что, пока мы были врозь, она почти не спала, а если засыпала – её мучили кошмары. Но с тех пор, как мы снова вместе, их не было. Да и у меня почти не было – с тех пор, как она стала моей. Её дыхание участилось, тело дёрнулось – наверняка снова те ночи, когда Крейвен оставили шрамы, или любое другое из бесчисленных воспоминаний.

– Всё хорошо, – прошептал я, отводя прядь с её лица. Её тело напряглось. – Я рядом. Никто, слышишь, никто не причинит тебе вреда. – Я коснулся губами её виска. – Ты в безопасности.

Дрожь пробежала по ней, напряжение ушло. Она пошевелилась, прижимаясь крепче, повела бёдрами, словно ища большего тепла. Это было бы умилительно, если бы мы оба не были нагими – и её движение не тёрлось бы о мой уже налившийся член.

Я замер, стараясь игнорировать жар, расползающийся по животу. Ей нужен сон. Нам обоим, но особенно ей. Сон после Пробуждения важен. Как и еда. Как и кровь. Скоро ей снова придётся пить…

Твою мать.

Я представил её клыки у моей шеи… или лучше – на вене бедра, её руку на мне…

Чёрт, о чём я думаю? Настоящий мазохист.

Я чуть отодвинулся – хватило секунд на пять. Поппи недовольно пробормотала что-то невнятное, словно раздражённый маленький зверёк, и снова прижалась спиной, снова оказавшись прямо у моего члена. Потом выдохнула мягко, с довольным гулом.

– Да чтоб меня… – сквозь зубы выругался я.

Поппи напряглась, её грудь вздрогнула. Глаза распахнулись, голова резко повернулась. Наши взгляды встретились. В бледном свете рассвета пятна зелёного, синего и карего в её глазах бешено закружились вокруг зрачков, затем медленно вернулись в яркие искры цвета.

– Привет, – хрипло прошептала она, всё ещё сонным голосом.

Улыбка сама скользнула на мои губы.

– И тебе привет.

Она моргнула, облизнула губы, сглотнула.

– Есть причина, почему ты пялишься на меня, пока я сплю?

– Если скажу, что нет, – это будет странно?

– Немного.

Я тихо рассмеялся и коснулся губами её лба.

– Тебя мучил кошмар.

– Ах… – Она отвернулась, и лёгкий румянец тронул её щёки.

Я поцеловал её в шрам на щеке.

– О Локсвуде снилось?

– Я… точно не помню. – Она закрыла глаза.

Я всмотрелся в её профиль, насторожившись. Поппи всегда помнила свои кошмары – так, будто переживала их заново. Зачем же она врёт?

– Кас?

– Да? – я заставил голос звучать легко.

Она приоткрыла глаза и повернула ко мне голову:

– Если мне снился кошмар, то почему ты… э-э… возбуждён?

От её прямоты у меня невольно напрягся живот. Одно только то, как она это произнесла, заставило кровь быстрее течь по жилам.

Она продолжила с лукавой улыбкой:

– Уверена, что именно это меня и разбудило.

– В этом твоя вина, – ответил он, приподняв бровь.

Её губы сомкнулись в недоумении.

– И каким же образом это моя вина?

– Как только ты успокоилась после кошмара, – объяснил я с невинным видом, – начала вертеть бёдрами и прижиматься ко мне. А я, будучи заботливым, старался не будить тебя…

– Правда? – сухо уточнила она.

– Абсолютно. Я даже попытался отодвинуться, но ты недовольно пробурчала что-то, звуча как сердитая дикая кошка.

Глаза Поппи расширились.

– Я не делала этого!

– Ладно, ты права, – протянул я с притворной серьёзностью. – Звучала ты скорее как сердитый котёнок, прижимаясь ко мне всем своим… очарованием. – Я сделал паузу, удерживая улыбку, наблюдая, как её щёки наливаются ещё более глубоким румянцем. – А потом ты издала такой звук…

– Ни одному твоему слову не верю, – перебила она.

– …звук довольного, но всё ещё дикого котёнка…

– Ах ты… – Поппи попыталась боднуть меня локтем, но лишь неуклюже ткнулась себе в бок и недовольно охнула.

Я рассмеялся:

– Браво.

– Сейчас покажу тебе браво, – прорычала она.

Я тяжело вздохнул:

– Вот опять – сердитый дикий котёнок.

– Ты такой невыносимо… – начала она, прищурившись.

– Привлекательный? – подсказал я.

Её брови сошлись. – Что?

– Привлекательный для греха, – с лёгкой усмешкой пояснил я.

– О боги… – закатила глаза Поппи и откинулась на спину с изяществом лесной нимфы. Кремовое одеяло соскользнуло, обнажая бледный шрам между её грудей.

Меня словно ударило током. В одно мгновение я вновь увидел её, окутанную корнями, истекающую кровью…

– Кас? – её ладонь мягко коснулась моего плеча.

Я моргнул, прогоняя острую, как лезвие, волну паники.

– Поппи?

– Ты в порядке?

Я медленно выдохнул, следя за тем, как она опускает руку. Мой взгляд невольно скользнул по плавной линии её груди, задержавшись на розовых кончиках.

– Идеально, – тихо ответил я.

– Точно? – в её голосе прозвучало сомнение.

– Я любуюсь тобой, – усмехнулся я. – Так что да, уверен.

– Кас, – она вздохнула, и хотя в голосе звучала строгость, её аромат стал насыщеннее. – А до того, как ты начал… любоваться?

– До этого? – я прикусил губу, наблюдая, как её соски становятся более упругими. – Думал о том, как буду тебя… наказ… – он осёкся с игривой улыбкой.

– Что? – удивлённо подняла брови Поппи.

– За то, что разбудила меня, – напомнил я. – Своими… прелестями.

– О боги… – она отвернула голову, но я успел заметить её улыбку. Мои губы тоже тронула довольная grin.

Наши улыбки погасли почти одновременно. Будто Поппи вдруг вспомнила всё, что случилось вчера после пробуждения, и я ощутил это вместе с ней: острая, горьковатая печаль с резкими нотами злости и ещё чем-то – тёмным, вязким.

Она подняла внутренние стены, отрезая меня от своих чувств. Наверное, делала это даже неосознанно.

– Нам пора вставать, – сказала она, отворачиваясь. – Дел невпроворот.

Поппи поднялась, и взгляд сам упал на её обнажённую спину и бёдра. Желание сжало меня изнутри.

Она замерла и обернулась через плечо. Наши взгляды встретились – и скользнули ниже, к предательской палатке под одеялом. Щёки её вновь вспыхнули, а тёплый, густой аромат жасмина наполнил воздух. Её глаза метнулись обратно ко мне, зрачки сузились, превращаясь в вихрь ярких искр.

Чёрт.

Кас действовал стремительно: обхватил Поппи за талию и притянул к себе.

– Помнишь, что я обещал тебе в ванне? – его шёпот коснулся её уха.

Поппи только выдохнула, чувствуя, как напряжение между ними растёт. Он провёл губами по её шее, и мир вокруг будто исчез. Их движения слились в единый ритм – нежный, но властный.

– Мы… не должны… – попыталась возразить она, но слова тонули в дыхании.

– Тогда перестань так отвечать на мои прикосновения, – прошептал он, ласково, но с лёгким вызовом.

Поппи закрыла глаза, отдавшись моменту, забыв обо всём, что ждало их за пределами этой комнаты.

Порыв страсти накрыл их обоих. Кас продолжал медленно двигаться, словно растягивая каждое мгновение, и его взгляд скользил по телу Поппи, чувствуя, как их дыхания переплетаются. Его голос стал низким и мягким:

– Позволь себе почувствовать это… только для нас двоих.

Она замерла, охваченная жаром, и едва слышно выдохнула его имя, пряча лицо в подушку. Время растворилось, оставляя лишь тихий шёпот и невыразимую близость.

Кас шептал ей слова, от которых кровь закипала, и чувствовал, как Поппи откликается на каждое прикосновение. Их движения становились всё более уверенными, дыхание – всё глубже. Между ними царила полная отдача и доверие.

Он коснулся её пальцев, переплетая их с собственными, и их мир сузился до ритма сердца и тихих стонов.

Мгновение растянулось, переполняя их ощущением единства и нежности.

Кас и Поппи были едины в каждом движении, пока мир вокруг словно растворился. Когда их дыхание постепенно замедлилось, в тишине возникло странное ощущение – словно сама комната ожила. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение чужого присутствия скользнуло по коже, и Поппи напряглась, почувствовав то же самое.

Кас мгновенно ощутил чужое присутствие – холодный укол осознания, пробежавший по позвоночнику.

Воспоминание о том, что случается, когда он теряет бдительность, вспыхнуло леденящей яростью.

Старое, первобытное чувство проснулось в крови и костях; слух наполнился гулом, будто сама сила древней сущности отзывалась в нём.

Не раздумывая, он двинулся вперёд, позволяя первородной силе полностью овладеть им.

Глава 33

Поппи

Дверь распахнулась с таким грохотом, что звук напоминал раскат грома.

Кас обернулся мгновенно, заслоняя меня собой – насколько это вообще было возможно, ведь моя нога всё ещё обвивала его талию.

От него исходила первородная сила, холодная и плотная, пропитывая воздух и откликаясь в моей собственной энергии.

Я почувствовала резкий контраст жара и ледяного холода – и от этого по телу пробежала совсем неуместная дрожь.

– Спрячь клыки, – раздался сухой, хрипловатый голос Ривера.

Щёки мгновенно вспыхнули: мы были полностью обнажены, и я только чудом удержалась, чтобы не попытаться провалиться сквозь постель.